Leave this matter to me

— Скажи, Эдс, чем бы ты хотел заняться этим вечером? — Стив улыбнулся, глядя на дорогу. — Мы можем посмотреть фильм, хочешь? — Фильм? Да, чувак, ты прав, это на самом деле хорошая идея. — Эдди задумался. — В любом случае, куда ты пойдёшь, я пойду. Я всецело доверяюсь тебе. Стив повернулся к нему. Мансон был печален, но его глаза улыбались. Харрингтон на мгновение растерялся, он не знал, что сказать, ведь сейчас речь точно шла не о выборе фильма. — Предоставь это дело мне, Эдс, предоставь это дело мне. — проговорил он. Эдди кивнул и подался вперёд, мягко накрывая его губы своими. Стив почувствовал, как в его груди разливается тепло. Мансон обнял его руками за шею, запустил длинные пальцы в волосы. — Все будет хорошо, Эдс, милый… — прошептал Харрингтон в поцелуй. — Я обо всем позабочусь… — он закончил фразу и жадно припал к его тёплым сухим губам. Кажется всего не мгновение время для них обоих остановилось. Остаюсь лишь перемешанные дыхания, нежность и быстрый стук сердец. Резкий глухой удар пришёлся в левый борт, прямо в то место, где располагалось сидение водителя. Эдди вскрикнул. Чёрная замызганная машина протаранила их на всей скорости. Стив ничего не успел сделать. Белый шевроле смяло, он отлетел после мощного столкновения, перевернулся и упал на крышу, звеня разбитыми стёклами. Эдди с огромной силой дернуло, он упал плечом на потолок машины, рука в районе локтя предательски хрустнула, ему пришлось перенести на неё весь свой вес. Истерически тяжело дыша он еле еле отстегнул ремень безопастности и рухнул на в осколки лобового стекла, стараясь вытащить ногу, застрявшую под искореженным бортом машины. В нос резко ударил запах пыльного асфальта, крови и паленой резины. Нога крепко застряла в неудобной позе, Эдди дёрнул ее на себя и хрипло заорал от боли. Он отпустил конечность, пытаясь вывернуться и не сломать себе шею. Стив рядом захрипел. Мансон пополз к нему, грудью проезжаясь по осколкам. Пришлось сильно извернуться чтобы посмотреть на него. — Стив, не смей умирать. — сипло выдавил Эдди. Его голос резко сел, стал сдавать. — Ты мне обещал, обещал. Харрингтон закашлялся, на его губах показались темные капли вязкой крови. Глаза закатились, он не был пристегнут и упал тяжело, на шею. Его рука крепко застряла, сдавленная рулем, ног не было видно в смятом металле. — Стив, нет! — Эдди протянул руку, взрывая битое стекло, коснулся пыльными пальцами щеки Стива. — Ты ведь сказал мне, Стиви… — голос сорвался на жалкий писк. Теперь Мансон мог только шептать. — Я умоляю, Стиви, я умоляю тебя, не умирай, пожалуйста… Ты обещал мне… Стив дёрнулся, Эдди показалось, что он кивнул ему своей неестественно запрокинутой головой. Металлист стёр рукой кровь с его губ, погладил по щеке. Машина качнулась. — Парни, вы там живы? Парни? Эдди схватили за пояс и потянули по обломкам вон из машины. Какой то парень в очках тряс его. Он вытащил ногу Мансона и непристойно выругался. Металлист не чувствовал ноги, он чувствовал абстрактную боль, но не мог открыть глаз. Стив. Его посеревшее лицо. Кровь на его губах. Тот парень вытащил Эдди на ровный асфальт, стал искать пульс, расстегнул на нем ремень. Самую малость забуксовал, прежде чем накрыть чужой рот своим и с силой дунуть. Потом ещё раз. Дважды. Мансон, словно сквозь толстенный слой воды слышал, как парень считает, чувствовал, как он ритмично давит ему на грудную клетку, затем делает искусственное дыхание, снова считает. Он не хотел открывать глаза. Его словно насильно выдернули из-под воды. Эдди распахнул глаза ровно в тот момент, когда чужой рот снова был на его губах, попытался сесть, но ногу свело судорогой и он бросил попытки. — Завёлся! — нервно воскликнул парень в очках. Он приподнял Эдди за плечи, положил его головой к себе на колени. — Парень, ты слышишь меня? Ты можешь дышать? Я вызвал скорую. Смотри на меня, пожалуйста, не отключайся, парень, давай, дыши. Эдди открыл рот, но из горла вылетел лишь сдавленный хрип. Голосовые связки отказывались работать. Ему казалось, что воздух, который входит в легкие вдруг стал свинцовым. — Парень, тише, тише, ты не один, давай же, смотри на меня. Мансон снова попытался что то сказать, но тело не слушалось его. Глаза закрывались сами собой, он поднял руку и ухватился за чужую футболку. Ногу пронзила дикая боль, Эдди засипел, болезненно вздрагивая. Парень в очках зафиксировал его голову одной рукой под затылок, другой на лоб и слегка приподнял. — Дыши, парень, главное дыши, слышишь? — В маш.. ине… — Эдди нашёл в себе силы выдавить из себя только два слова. Голова словно превратилась в быстро крутящийся волчок. Из глаз неостановимым потоком текли слёзы. — Ст..ив… Он задрожал, хватая губами воздух. Парень в очках убрал влажные кудри с его лба. — Я не могу вытащить его, парень, я смог вытащить только тебя, только ты дышал. Скорая едет, ещё немножко, потерпи, слышишь? Они его спасут, успокойся. Эдди почувствовал, как его глаза закрываются сами собой. Парень в очках снова делал ему искусственное дыхание, щупал пульс. — Эй, не отключайся, парень, открывай глаза, давай же, ты вон какой сильный, ты справишься, ну, посмотри на меня, попытайся сфокусироваться. Мансон краем уха услышал завывание сирены. Скорая доехала, ему сунули под нос нашатырь, надели на шею воротник. Он открыл глаза. Все плыло. Лица врачей, голубое, ясное небо, парень в очках, полиция. Эдди сделал короткий судорожный вдох, потом выдох, и закрыл глаза. Руки Стива. Его губы, улыбающиеся добрые глаза. Модная причёска. Низкий бархатистый голос. Много родинок не смуглой коже. Сильные пальцы. Улыбки, адресованные только ему, его Эдсу. Металлист почти не осознавал, что из его глаз рекой льются слёзы. Он то приходил в сознание, то проваливался обратно в глушащую темноту, полную Стивом. Нога гудела как колокол. Руки онемели. Эдди не следил за тем, что делали врачи, кажется, они забинтовали ему кисти рук. Стив единственный, кто был с ним нежен. Его прикосновения, его любящее тело, спокойная сила. Эдди вслушивался в тишину, пытаясь уловить звуки. Его голос, шаги, что угодно. Он поймёт, что Стив рядом, даже если тот будет молчать, просто тишина со Стивом, она другая, особенная. Он очнулся не скоро. Определить, сколько прошло времени было нелегко. Пребывая в бесконечном забытьё Эдди с огромным трудом возвращался в реальность. Ему не хотелось снова видеть мир, но другого выбора просто не оставалось. Мансон открыл глаза в больнице. Ему загипсовали правую руку и левую ногу выше колена. Исколотые в мясо руки перебинтовали. На шее оставался фиксирующий воротник. Эдди хотел осмотреть палату, но у него ничего не вышло. Он обессилел настолько, что не мог даже приподняться на локтях. Уэйн навещал его, гладил по волосам большими грубыми руками. Мансон все ещё не смог начать говорить. Он хотел узнать, где Стив, в какой он больнице, в Хоукинсе ли? Может, его перевели домой? Или увезли в больницу какого нибудь города покрупнее? Эдди начал говорить через три дня. Врач ответил ему не сразу. Он с пару минут молчал и смотрел в пол не мигая. Когда Эдди услышал его ответ, ему стало ужасно спокойно. Чистая ясность разлилась в его душе. Притихший и усталый, он ушел с головой в свои мысли. Волнения и тоска оставили его. Те моменты, которые ты никогда не забудешь. Те вопросы, на которые ты никогда не ответишь. Эдди не забыл об этом. Никогда, ни в один из дней своей жизни. Не забыл через год, когда окончил школу. Не забыл ещё через три месяца, когда Уэйн скончался в больнице от сердечного приступа. Не забыл ещё через год, когда переехал в Нью Йорк и сколотил вокруг себя новую группу. Не забыл и через два года, когда его песни прогремели на все штаты, на весь континент, а потом и на весь мир. Не забыл, когда ещё через месяц поехал в свой первый мировой тур с группой. Не забыл, он никогда не забыл об этом. У него были тысячи поклонников, готовые упасть ему в ноги, пишущие ему тысячи признаний в любви, желающие ему отдаться. Но за эти пять лет Эдди ни разу ни с кем не занялся сексом. Перед его глазами, вечно в мыслях был только Стив. Стив, которому до сих пор девятнадцать лет. Эдди уже двадцать четыре, он на пять лет старше, чем когда либо мог стать его Стиви бой. Эдди икона, он молод, талантлив, сексуален, его хочет каждый, фанаты, коллеги, спонсоры, продюсеры. Но он не может. Он больше не в силах. Его любовь осталась далеко далеко. Он обрёл и покинул ее на лесном шоссе в Хоукинсе, весной 1987 года, в половине пятого вечера. Куда ты пойдёшь, туда пойду и я. Однажды и навсегда. Конец.