Ну, признай. Я ведь тебе нравлюсь?

И вот Данила снова в школьном туалете, а напротив него, скрестив руки на груди, стоит Тушенцов. Уже не первый раз они тут видятся, что довольно странно для места встречи, но для них это стало нейтральной территорией. Ведь всё же они типа враги, как никак.

***

Их ненависть началась ещё с первой встречи. Тогда они оказались в общей компании. До этого парни, конечно, пересекались, но не особо обращали внимание друг на друга. А тут пришлось общаться. Рыжий сразу посчитал парня слишком заносчивым, поэтому не особо стремился с ним говорить и всем видом это показывал. Тушенцов же посчитал Данилу слишком выëбистым и шумным. Хотя, вроде бы компания? Тут все шумят и переговариваются, но голубоглазый больше всего выделялся среди них. Его блядские веснушки, которыми было усыпано всё лицо, яркие рыжие волосы, которые сами собой привлекали много внимания, а так же яркая улыбка, которая, можно сказать, не сползала с его лица, пока он находился тут. Тушенцова бесило абсолютно всё в нём. И когда же их ненависть переросла в нечто большее и более странное? Наверное, тогда, когда они вместе напились на одной из тусовок и, наплевав на вражду, стояли на балконе, медленно выкуривая сигареты. Фраза за фразой, предложение за предложением, и вот мнения уже меняются. Теперь Данила для Руслана - это человек, который не только может громко ругаться и отпускать тупые шутки, но и уметь выслушивать и даже в какой-то степени уметь поддержать. Да и по виду он был довольно милым? Кашину же он теперь показался более открытым, интересным и не таким заносчивым, как тогда, но всё же немного его подбешивал, но в более хорошем плане. И вот они уже стоят и целуются, наплевав на все рамки приличного. Холодный ветер, обдувающий их лица, и вкус горьких сигарет, оставшийся на губах, дают свою перчинку ко всему этому. Никто из них не спешит отстраниться, пытаясь отложить это действие куда подальше, ведь понимают, что потом, как действие алкоголя закончится, они, скорее всего, просто посчитают это за недоразумение. Но пока этот момент не настал, надо вкусить всё по полной. Всё же они разорвали поцелуй, смотря ещё около минуты друг другу в глаза. Никто не хотел говорить, да это и не нужно. Слова могли всё испортить, а этого им не хотелось. Всё же Руслан первый отвёл взгляд и сделал последнюю затяжку уже почти кончившейся сигареты и, выкинув бычёк с балкона на холодную землю, направился в сторону выхода. Данила тоже последовал его действиям и пошёл следом. Они снова оказались в шумном помещении и просто разошлись по разным сторонам, изредко кидая неоднозначные взгляды друг на друга. Как и было предсказано, утром, всё снова вернулось на круги своя. Все уехали по домам, ведь завтра снова надо на уроки. Конечно, забыть такое полностью не получилось. По дороге, что первый, что второй обдумывали это. Что же это было? Порыв желания под алкоголем или настоящие чувства, которые они способны проявить только под алкоголем? Ответа они не знали, но хотели узнать. С тусовки уже прошло пару дней, и парни почти не пересекались. Можно сказать, даже избегали встречи. Но на одной перемене, вернувшись в класс, Данила обнаружил на своём столе записку. Он оглядел класс в попытке найти того, кто мог это написать или подложить, но, опросив всех находящихся в классе, так и не получил ответа. Всё же, решив посмотреть содержимое, он открыл свёрнутый листок бумаги и всё, что там было написано, это: "встретимся в туалете после пятого урока." Кашин догадывался, кому это могло принадлежать, но до последнего откладывал свои мысли в нежелании осознавать, что это и мог быть он. Но, придя в назначенное время, понял, что был прав. Кареглазый стоял прям на против него, пиля своим взглядом. Кашин тут же сделал недовольную гримасу, но уходить не спешил. Они просто молчали в ожидании чего-то. И всё же Руслан решил действовать первым. Он приблизился к нему почти в плотную и, схватив его за подбородок, начал оглаживать большим пальцем сухие губы. Данила стоял в недоумении. Его будто парализовало. Глаза в глаза, и вот снова рыжий ощутил на своих губах чужие. Тушенцов не спешил углублять поцелуй, ожидая, что Кашин остановит его, врежет и скроется из поля зрения, прекратив все пересечения. Но нет. Он не отстранился, а даже наоборот, расслабился, приоткрывая рот, позволяя чужому языку проникнуть внутрь, чем Руслан и воспользовался. Кареглазый исследовал чужой рот, проходя по ряду зубов. Руки устремились на талию парня, ещё сильнее прижимая его к себе. Кашин на это обвивает его шею для удобства. Они полностью отдаются процессу в нежелании прекращать это. Но всё же им пришлось. Звонок, раздавшийся из коридора, дал им намёк, что пора уходить. Они неохотно разорвали поцелуй, тяжело дыша. На лице рыжего красовался румянец, от чего он мигом прикрыл лицо рукой и оттолкнул от себя Руслана. Тут же развернувшись, голубоглазый выбежал из туалета, оставив его наедине с собой. Но Тушенцов был и не особо против. Теперь он понял, тот поцелуй был не просто пьяным недоразумением.

***

Они стоят так пару минут. Руслан смотрит безэмоционально и холодно, а Данила со злобой и ненавистью, всем видом показывая, как тот его бесит. В туалете было пусто из-за идущих сейчас уроков, так что парни просто продолжали пялить друг на друга, не боясь, что кто-то им может помешать. Вскоре Тушенцову надоели такие переглядки. Он знал, что сейчас они, как обычно, будут целоваться, облапывая тела друг друга, а потом Кашин снова свалит, оттолкнув его, делая снова свою гримасу недовольства. Поэтому кареглазый сделал шаг и, не теряя времени, тут же приблизился к его губам, накрывая их своими. На этот раз поцелуй продлить ему не дают. Рыжий отстраняется, делая шаг назад, в попытках, наконец, закончить их недоумки, но его руку тут же перехватывают и с силой тянут к самой дальней стене, не давая сделать или сказать что-то лишнее. В ту же секунду Данилу прижимают к холодному кафелю и перехватывают запястья, заводя их над головой, с силой сжимая их. Руслан снова приближается к губам и уже более настойчиво начинает целовать. Кашин не отвечает на поцелуй специально, чтоб позлить и, наконец, поговорить насчёт этого всего. И кареглазый знает это. Знает, что тот хочет выяснить всё и, возможно, спустя столько времени поставить жирную точку во всём этом. Но ему это не хочется. Он уже просто привык ко всему этому. Привык к его херовому характеру и блядским веснушкам, которые ему чертовски шли. Привык к его рыжим волосам, от которых можно было почувствовать запах слащавого шампуня в перемешку с табаком, ведь Даня тот ещё любитель покурить. Тушенцов просто привык к Кашину, как к наркотику, от которого уже мало шансов отказаться. Поцелуй продолжился не долго. Приближающиеся звуки шагов из коридора заставили Руслана отстраниться и посмотреть в сторону двери. Поняв, что звуки точно идут в эту сторону, Тушенцов развернулся обратно, отпуская руки младшего, но не чтоб освободить и дать ему спокойно уйти, а чтоб затащить в кабинку. Ведь всë же с ним он ещë не закончил. Кашин оказывается снова прижатым к стене, но теперь его рот закрывает чужая рука от избежания лишних звуков. В ту же секунду дверь со скрипом открывается. По голосам доносящимся за пределами кабинки, в туалет зашли пару парней. Они о чëм-то бурно разговаривали и в голове кареглазый материл их всеми возможными матами, желая, чтоб те скорее ушли. И походу его мысли была услышаны. Через пару минут парни покинули помещение, оставляя их снова наедине. Руслан убрал руку со рта рыжего и тот немедленно начинал возмущаться. — Ты совсем конченый? — И вот они, ненавистные Тушенцову слова. Теперь разговора им не избежать, чему Руслан вроде и рад, а вроде ему нравились эти поцелуи, прикосновения и совместная ненависть друг к другу без каких-либо объяснений. — Дань, ну признайся уже. Я ведь тебе нравлюсь? — С ухмылкой говорит кареглазый и смотрит прямо на него, заглядывая в самую душу. Взгляд голубоглазого был полон злости, но всё же лëгкий румянец от ситуации, появившийся на щеках, выдавал его. — Да с какого хуя ты это вобще взял? — Рыжий продолжает по какой-то причине выяснять с ним отношения, хотя мог раз и навсегда оборвать это всё. Мог сказать, что тот ему не интересен и пнуть того между ног или просто врезать по лицу и быстро свалить от туда. Но почему-то не делал. — Блять, да потому что ты вечно злишься на меня просто за моë существование! А как идти сосаться со мной в туалете, ты тут как тут! — Аргумент от Руслана был довольно убедительный. Ведь он сам не понимал, зачем он каждый раз приходит сюда, зная, что тут будет происходить. Может всё же потому, что тот ему не безразличен? — Ну так, блять, может ты за это ещё выебешь меня? В чëм проблема, раз я такой? — Он говорит это довольно громко, активно жестикулируя руками. Но тут же понимает, что ляпнул лишнего, поэтому мгновенно затихает. Тушенцов удивлëнно на него посмотрел, но после этого как-то хитро улыбнулся. — Сука, с дуру ляпнул, — уже более спокойно произнёс парень, пытаясь как-то оправдать свои слова. Но поняв, что лучше, чем просто сейчас убежать, он не придумает. Даня с силой отталкивает от себя Руслана, бросая взгляд на дверь, в попытке быстрее свалить отсюда, но из-за тесной кабинки у него это не выходит. Кареглазый мигом перекрыл ему путь и положил руку на его талию. Данила на это моментально начинает пытаться убрать руку, но Тушенцов с ещë большей силой сжимает еë на чужой талии, притягивая к себе ближе. Его губы незамедлительно приближается к его шее, начиная оставлять небольшие поцелуи. Пока одна рука сжимает талию парня, вторая уже переместилась на ягодицу, активно начиная мять еë. Кашин на такое лишь тяжело выдыхает, но попыток выбраться не прекращает. И Руслан решает принимать более действенные меры. Он разворачивает его лицом к стенке, по новой вжимая его в неë. Холодная рука моментально залазит под широкую кофту, от чего по телу начинает разбегаться табун мурашек. — Блять, у тебя руки холодные... — со злобой произносит рыжий, но парень его очередные возмущения пропускает мимо ушей, начиная оглаживать бока, а после подниматься шершавыми пальцами вверх к рëбрам. Он почти фантомно водит по ним, вызывая щекотку, но не долго задержался на них. Скользнув к грудной клетке, Руслан приблизился к соскам, начиная теперь медленно оглаживать их. Кашин всё ещё пытался выбраться, но уже не так активно. Прикосновения слишком сильно отдавали в мозг, создавая желание продолжать. Тем временем Руслан продолжал. Он приблизился к шее, опаляя её горячим дыханием, а после нежно начал прикасаться губами к загривку, изредка прикусывая его, от чего Данила совсем переставал понимать грани дозволенного и просто хотел, чтобы эти касания не прекращались. С каждым разом он всё больше начинал таять в чужих руках. Тушенцов ещё на раз провёл по соскам, слегка сжимая их, от чего со стороны рыжего послышался еле уловимый стон, но кареглазый его прекрасно услышал, от чего на лице расползлась ехидная улыбка. Руслан оторвался от затылка, приблизившись к уху, оставляя лёгкий поцелуй за ним. Одна рука скользнула ниже, проходясь по животу, а после доходя до члена, начиная аккуратно поглаживать его через ткань штанов, моментально ощущая стояк. — Строишь из себя хуй пойми кого, а у самого член уже стоит. — Руслан это прошептал прям на ухо, прикусив мочку, от чего Кашин начал краснеть. И как он был рад, что сейчас повёрнут лицом к стене и тот не видит его. Руслан же поддел пальцами резинку его штанов, вместе с боксерами немного их приспуская, оголив вставший член. Кареглазый обхватил половой орган рукой, проводя пальцем по головке, откуда уже вытекал предэякулят. Он начал размазывать еë по члену, из-за чего Кашин тяжело дышал, окончательно переставая предпринимать попытки вырваться. Руслан продолжил водить рукой по члену, постепенно начиная ускорять движения. В помещении стояла гробовая тишина, которую развивали только звуки дрочки. Данила прикрыл глаза, понимая, что скоро подойдёт к разрядке. Но тут Тушенцов резко убирает руку, не давая парню кончить. Тот недовольно промычал. Кареглазый в это время приспустил с него штаны с нижним бельём, тем самым оголив бледные ягодицы, и не надолго опустил взгляд, рассматривая их. Наконец, оторвавшись от заднего вида парня, он подставил два пальца ко рту Кашина и мигом протолкнул их внутрь, не давая тому опомниться. Рыжий что-то зло мычал, но из-за помехи во рту слов, кроме пары матов, разобрать было трудно, да и не нужно. Как только они были хорошо смочены слюной, Руслан вынул их изо рта, переместив руку обратно к ягодицам, а второй немного раздвинул их, подставляя пальцы к сжавшемуся колечку мышц. — Блять, Руслан, не надо... — Наконец опомнился рыжий, попытавшись, развернулся к нему лицом, но его тут же прижали всем телом, не давая этого сделать. — Поздно, рыжий. По другому ты не понимаешь. Просто расслабься, больно я тебе не сделаю. — Кашин лишь сжал зубы, но расслабился, давая полную волю действиям парня. Руслан медленно начал вводить один палец, на что Данила издал небольшой писк, но не от боли, а от неожиданности. — Ого, а палец довольно свободно входит. Признайся, ты себя растягивал? — С едкой ухмылкой проговорил Руслан и осторожно прикоснулся к разгорячённой шее губами. Но Данила опять просто молчал, не желая отвечать на этот вопрос. Ведь Тушенцов был прав. Как бы он не отрицал всё это, он растягивал себя, лёжа дома на кровати, представляя Руслана. Парень, поняв, что тот так и будет игнорировать, начал вводить второй палец, раздвигая стенки ануса. Дыхание Данила участилось. Ему было очень стыдно из-за того, что его трахает тот, кого он вроде и ненавидит и одновременно любит, а с другой стороны ему было приятно ощущать чужие пальцы в себе. К этому времени Руслан уже ввëл третий палец, активно начиная ими двигать. — Да скотина ты... Вставь мне уже... — Жалобно прохрипел Даня, понимая, что срать он хотел на всю эту глупую вражду и ненависть. Ему просто хотелось, наконец, получить разрядку, а вместе с этим и ощутить в себе что-то большее, чем обычные пальцы. Тушенцову дважды повторять не надо, поэтому, вынув их сзади, тут же послышался звук растëгивания ширинки. А через мгновение Кашин почувствовал, как член Руслана начал елозить между ягодиц. Кареглазый явно дразнил его, что ещë больше бесило Данилу. Но всë же походу тот тоже уж очень хотел отъебать его, поэтому вскоре головка оказалась около ануса, начиная постепенно входить. От наполняющего чувства внутри, Кашин расслабился и издал тихий стон. Руки Руслана перешли на его бëдра, обхватывая их для удобства. Член к этому времени зашëл на половину, начиная потихоньку вдалбливаться в парня. — Да блять.. Нормально ебать можешь? Я уже не могу, — сквозь зубы проговорил Данила. — Рыжий, сам напрашиваешься, жалеть не буду, — но тот просто повилял бёдрами, насаживаясь на член сильнее. И Руслан выполнил просьбу. Всё же кто он такой чтобы не выполнить желание человека, который его пиздец как бесит и одновременно привлекает? Одним резким толчком он вошëл до конца, от чего Кашин сжал кулаки, громко простонав. Темп тут же начал набираться. Руслан медленно выходил из узкого отверстия, а потом с силой входил до конца, задевая простату, из-за чего всë новые и новые стоны вылетали из рта Кашина. — Ну, ты потише будь, а то нам не хватало, чтоб тут народ поглазел и послушал тебя такого. — На этих словах он делает ещë один резкий толчок, из-за чего рыжий лишь прикусил губу. Но даже так всë равно было слышно приглушённые стоны. Даня от напряжения в паху начал опускать свою руку, чтобы избавить себя от тягостного ощущения, но Тушенцов мигом еë перехватил, заломив еë за спину. — Ну нет, кис, ты кончишь только от моего члена. — Недовольно прохрипев, тот просто смирился со своей участью. От всего этого тело начало мелко подрагивать, а стоны сдерживать становилось всё сложнее и сложнее. И уже после пары толчков он кончил протяжно простонав. Тело начало терять силу, от чего Данила еле держался на ногах. Благо Руслан тоже начал подходить к разрядке и уже на самом пике вышел из Кашина, кончая ему на ягодицы. Он сам тяжело дышал, но, наконец, разжал хватку, давая Кашину сползти по стене. Голубоглазый сел к нему полубоком, смотря снизу вверх в попытках прийти в себя. По его лбу стекали пару капель пота, а мокрая чёлка прилипла ко лбу. Тушенцов в это время уже натянул одежду обратно и начал застёгивать ширинку, собираясь уходить, как тут Кашин, поняв, что терять нечего, всë же заговорил. — Ну ты и мразота конечно. Конченый мудак просто! — Начал Данила всё так же тяжело дыша — Ебало бы тебе разбить, чтобы ты сука в своей же крови захлёбывался. — Не надолго остановившись голубоглазый продолжал пилить его своим взглядом. Руслан не сводил с него глаз, ожидая продолжения и уже готовясь получить от него, хотя в таком состоянии он вряд-ли бы смог сделать что-то серьёзное. — Но при этом всём я какого-то хуя люблю тебя — он проговорил это более тихо, отводя взгляд, не желая смотреть на собеседника, думая что тот просто уйдёт ведь как тому казалось это был просто разовый перепихон, но на его удивление Руслан присел на корточки около него и провёл рукой по его щеке поворачивая обратно на него. — Ну, наконец-то. Надо было тебя раньше выебать. Вон какой разговорчивый становишься — тот лишь недовольно цокнул, но протянул к нему руки, обхватив его шею, затыкая поцелуем. Кареглазый тут же начинает отвечать на него, прижимая рыжего к себе сильнее. Они сидели около минуты на грязном полу, просто целуясь, но их нежности прерывает звонок в коридоре, от чего им приходиться отстраниться друг от друга. Руслан помог ему подняться и убрать следы их деяния, а так же одеться. Они вместе вышли из кабинки, расходясь по классам. И напоследок, пока они ещë не разошлись, Тушенцов приблизился к нему и положив руку ему на плечо, прошептал в самое ухо. — Теперь мы пара, и в следующий раз ебать я тебя буду уже в более подходящей обстановке. Так что встречаемся после уроков около главного входа. — Это типа свидание? — с усмешкой проговорил рыжий на что кареглазый ущипнул его за бок и потрепал по волосам. — Ага, — с этими словами он улыбнулся ему и, помахав рукой, начал удаляться. Данила тоже направился в кабинет. Всё же за этот пропущенный урок произошло слишком много и в лучшую сторону. Оба были до безумия счастливы, что, наконец, их вражда окончательно исчезла и теперь они вместе.