Разноцветное свидание.

Щелкает клавиатура и своим приятным звуком наполняет всю комнату, что была погружена в тишину. Тишину, если не прислушиваться к звукам из окна: лай уличный псов, которые весело машут хвостами и бегают друг за другом, поскуливая от удовольствия, завывание шаловливого ветра, шум машин, проезжающих по длинной дороге со скоростью света и погнав за собой разноцветную листву. Желтая, красная, оранжевая и даже черная ковровая поляна накрыла весь город. Листья падают с деревьев, оставляя лишь голые ветки и они, словно худощавые бездомные, дрожат от холода. Зато бесконечный, невообразимо волшебный ковёр расположился на мокром асфальте, накрыл собой лужи после вечных дождей и сладковатый запах гниющей травы кажется таким осенним. Запах золотой осени, которая совсем скоро уйдёт со своего трона и уступит место жестокой зиме. Но пока все еще пахнет мокрой листвой, влагою и чем-то пряным. На рынках–осенними цветами. Цветут георгины и бабушки, укутанные в платки да куртки, торгуют ими налево и направо. Люди орудуют на огородах, стараясь как можно быстрее подготовиться к зиме. Ушла эта знойная погода, и пыль прибило дождем. Люди рассекают в пальто, держа в руках картонные стаканчики с ванильными кофе, надевают черные шапки, натягивая их на уши. Осень непогожая. За толстыми и неповоротливыми тучами прячется небосвод, светлый и чистый. Вечно идет дождь – то мелкий, грибной, то вливает дикий ливень, что злой хозяин собаку на улицу не пустит. Она всегда разная. Сначала золотистая, волшебная и яркая, а потом – грустная, дождливая и мрачная.. Людей тянет в лес. Тянет по грибы и ягоды, ведь там ни как в городе – там до сих пор золотые наряды, покачиваются от ветра деревья. Осень, несмотря на все ее минусы, всегда оказывается одним из самых прекрасных времён года. Длинные пальцы ловко скользят по кнопочкам, с нарисованными на них белыми буковками. Экран дорогого ноутбука, от какой-то новой фирмы, освещает своим голубовато-белым светом всю темную комнату. Мрак поглотил эту комнату полностью, оставляя после себя лишь неприятное чувство чьего-то присутствия и кладбищенский холодок. Сложно разобрать мебель, но видно, что она недешёвая. Двуспальная кровать, заправленная мягким и приятным на ощупь пледом, с двумя подушками на ней, с тумбочками по краям черно-белыми, заваленными всяким хламом на одной и полностью чистой на другой. Громоздкий шкаф, а напротив кровати – стол, на котором сейчас и расположен ноутбук. Есть в этой квартире геймерская комната, или комната для стримов, а тут чисто стол для своего. Какое-то кресло находится, потом пустая коробка от микрофона. В общем – обычная комната медийной личности. С форточки дует прохладный ветерок, который шевелит занавески и с самыми сильными порывами ветра вздергивает плакаты, календарь и заметки на стенке, наклеенные на бумажки, и прибитые к обоям с помощью кнопок. По босым ногам проходится холодок и поднимается вверх, по ноге и будто под шорты зарывается. Парень дергается от прохлады, и рыжая копна волос подскакивает вместе с ним. Его взгляд голубых глаз (причём настолько ярких, словно те казались ненастоящими, а нарисованными), да такие яркие и внимательные.. Холодные, как лёд. Будто его глаза – бесконечная бушующая стихия, океан, который не дремлет и возмущенно поднимает дикие волны, не в состоянии угомониться. Но эту стихию усмиряли рыжие волосы и миловидное лицо. Его черты лица были мягкими и округлыми, крупный нос, который дополнял его вид, тонкие губы, но они гармонировали с его улыбкой, и светлые брови с ресницами. А все лицо усыпано веснушками, как поле ромашками. Яркими, видными даже за метр. И конечно, яркость его волос. Пушистые, с причёской не уложенной, но все еще забавной. Крупное телосложение с широкими плечами, большие руки и высокий рост. Наверное, по нему было трудно сказать, что он не спал уже долго, если бы не синяки под глазами и красноватые белки. В остальном – он выглядел как всегда. Тикали настенные часы, тот, скучающе, откидывается на стуле и трет кулаками уставшие очи, зевая и прохрустев спиной в моменте, после чего кое-как поднимается на месте. От долго сидения, скоро жопа квадратная будет, поэтому, чертыхаясь, он упирается о стол ладонью, собираясь с мыслями, дабы пойти дальше. Он оглядывает комнату привыкшими к темноте глазами, пока, наконец, не делает первый шаг и не собирается уходить из спальни к чертям собачьим. Точнее, на кухню, чтобы взять себе что-нибудь и навести чай. Открывая дверь из комнаты, парень оказывается в коридоре, где впереди сразу прихожая и входная дверь, справа кухня, а вот слева – уже коридор в другие комнаты. Ему нужен первый вариант и тот, не теряя времени (иначе желудок съест сам себя), спешит туда. В тишине квартиры его шаги ощутимо тяжелые и громкие, а дыхание шумное и размеренное. Включая свет в тёмной комнате, небольшую кухню озаряет теплый свет и мрак растворяется. Показывается черно-белая столешница, сделанная по всем его запросам, тёмного цвета стол и такого же стулья. Тут было хотя бы чисто. На местах лежали все коробочки, хлебница, приятно пахло фруктовым мылом и средством для мытья посуды, блестит гарнитур. Чайник, как массивный и пузатый мужчина, гордо стоит на своем месте. На подоконнике играют тени из-за тьмы за окном и отражением кухни, делая ее бесконечной и длинной, будто потусторонней. Тот подходит к холодильнику, открывая его, и холод оттуда вновь залезает под футболку. Очерчивает кости и заставляет дернуться. Это бодрит, но не заставляет его быстро принять решение. Парень тупит взглядом, выбирая, пока не вынимает оттуда какой-то сырок и вафельную трубочку со сгущёнкой. Только после его выбора он хлопает дверцей и нажимает на кнопочку залитого водой ранее чайника. Какое-то время он все еще что-то бормочет себе под нос и думает, пока чайник бурлит и закипает. В животе уже все триста раз перевернулось и ему пришлось поспешить с умением делать кофе. Изначально, хотел чай, но потом понял, что в такой ситуации кофе – лучший вариант и напиток. Из-за этого в кружку с бобром (подаренной ему на какой-то праздник) приземляется пару ложек кофе и одна ложка сахара, это, как видно, вряд ли бы помогло. Вся эта адская смесь заливается кипятком и тот перемешивает это чайной ложкой, разбавляет холодной водой из холодильника, которую он убирал заранее всегда, и сразу делая глоток крепкого напитка. Вздыхая, он подхватывает все свои вещи, состоящие из трубочки, сырка и кружки, и несет в комнату, не забыв выключить свет локтем. В спальне он сполна может с наслаждением перекусить и продолжить заниматься какой-то чушью, даже не разбираясь, правда ли ему это надо. Спать пока он не может, поэтому прыгая на свое кресло, и вновь отпивая из бобринного стакана пару глотков, он открывает сырок, отправляя его в рот полностью и пережевывая с дичайшим счастьем. Еще бы, там была такая вкуснятина. На языке разливается вкус шоколада и ванили. Вновь запивает и так по кругу, только откусывает вафельную трубочку. Пальцами набирает в ноутбуке то, что ему нужно, прокручивает колесико мышки и читает, периодически вслух возмущаясь, будто это поможет. Сидит так час или больше, потирая глаза и улыбаясь мемам в социальной сети. Кофе надо было заменить энергетиком, но вставать за ним еще раз не хотелось. — Дань, я пришёл! — щелкает входная дверь и растворяется. Шум пакетов и шелест куртки, вместе с жёлтым светом врывается в прихожую, а из открытой двери спальни он длинными полосами попадает и сюда, в комнату, но Данила не слышит. На его голове наушники с какой-то музыкой и за голосами любимых исполнителей он не слышит зова любимого. — Рыжий? Долбаёб глухой. Пришедший парень цыкает еще раз, понимая, что сегодня он обойдётся без помощи. Руслан любит, когда его любимый встречает его и целует в губы, помогает снять куртку и снимает с него обувь, после чего они могут идти есть. А сейчас – Руслан делает все сам. Он разминает затекшую спину, прохрустев ее с помощью выпрямления и ставя пакеты с всяким хламом он расстёгивает свою куртку. Черная молния разъезжается, открывая вид на чёрный свитер с красной надписью и какое-то украшение в виде металлической подвески. Выдыхая, он осторожно вешает куртку на крючок и смотрит на себя в зеркало. Темные, короткие волосы под горшок, успевшие слегка отрасти и казаться такими не аккуратными, но с бритыми висками и затылком, раскрасневшиеся щеки из-за холода и тёмно-карие глаза. Они кажутся чёрными, как бездна, или наоборот, янтарными как осенняя листва. Острые черты лица, ровный нос. Подтянутое тело и широкие плечи с жестоким видом. Но в целом – он был очень аккуратным. Его слегка смуглые ноги виднелись из дырок в черных скинни-джинсах, а вытатуированные руки казались такими красивыми. На шее была большая летучая мышь. Парень оперся плечом о стенку, стаскивая с себя обувь, испачканную грязью (с этим он разберётся позже, быстро закидывая кроссовки на полку обувницы) и уходя по коридору в ванную. Тут светло из-за освещения, он быстро моет руки приятно пахнущим мылом, и посмотрев в зеркало, взъерошивает свои волосы. Только после этого он может заметить, как устал. Уже первый час ночи, он устал как собака и очень рад, что пришел домой. Возвращаясь в коридор, парень подхватывает пакеты с барахлом(состоящим из сменной одежды, небольшой коробочки и каких-то бумажек) и затаскивает их в спальню. Тут темно. Данила не удосужился включить свет в комнате, и продолжал в наушниках пялиться в экран. Тушенцов кидает пакеты на кровать, подходя сзади рыжего парня и укладывая свои ладони ему на плечи. Руки скользят ниже, по груди, а тут наклоняется, чтобы положить голову на плечо и прижаться щекой к его щеке, прикрывая глаза. Даня даже не дёрнулся, лишь слегка склонил голову, чтобы прижаться. Руслан скрестил руки на его груди, провел носом по скуле, когда Даня быстро ставит на паузу музыку и стягивает с себя наушники, поднимая взгляд на Тушенцова. — Ты сегодня поздно, — грубоватый голос разрывает тишину, он слегка хрипит, но это добавляет ему обаяния и неких кошачьих замашек. Кончики губ поднимаются, а тот, отходя от него, садится на кровать, напротив. Геймерское кресло, скрипнув, разворачивается вместе с Даней. — я соскучился. — Пф-ф, соскучился он. Я такую хуйню крутую нашел, в тик-токе попалось! — громко оповещает Тушенцов, встрепенувшись, как петух на жёрдочке. Быстро бросаясь к пакетам и вытаскивая из них вещи, он наводит срачельник, раскидывая все по полу и доставая со дна небольшую, картонную коробочку с кьаркодкодом и ярким, броским названием, напечатанным огромными буквами разного цвета: «Флуоресцентные краски для тела». — Зацени, ебать! — Ты, вроде как, удалил тик-ток…— бормочет Рыжий, но получает на это лишь свирепый взгляд Руслана. Он выглядит довольным и игривым, вытягивая вперёд две руки с этой коробкой. Кашин берётся за нее, оглядывая по сторонам и наконец, задает вопрос, который, как видно, Тушенцов очень долго ждал. — И что это? — Краски для тела, пищевые плюсом. Я увидел такую классную игру…Типа, рисовать друг на друге, понимаешь? Весь вечер ходил и искал, нашел, блять, в секс-шопе. — фыркнул Русик, после чего, выхватил из его рук коробку и покрутив, нашел скотч, начиная отдирать маленькую наклейку. Даня встал с места снова, и кресло жалобно скрипнуло, пока тот не пересел на кровать рядом, выдирая с рук непутевого парня упаковку и злобно отдирая скотч самостоятельно. Руслан не благодарит, лишь закатывает глаза, открывая и показывая внутренности. Инструкция с картинками и шесть баночек с красками. Кашин берет одну из них и поболтав густое месиво смотрит дно. Тушенцов же шелестит инструкцией, где влюблённые пары на фотосессии разрисовывают себе лицо и щеки. — И мы будем в это играть? — Ну да, тебе что-то не нравится? Мы и так, блять, время вместе не проводим, ты вечно занят или постоянно говоришь, что этой хуйнёй заниматься не будешь! — Руслан пылит. Злобно сдвигает брови, и глаза пылают обидой. Они словно становятся стеклянными. Он разочарованно сжимает кулаки, и Кашин удивляется такой реакции. — Я иногда вообще забываю, что мы вместе! Ты никак не хочешь со мной общаться или водить на свидания, я, блять, тоже хочу быть приятно удивлённым. — Руслан, ну мы же не дети? Можно сходить в ресторан, а не заниматься бредом. — Вопросительно бросает Даня, а тот же, резко подскакивает, бросая коробку на кровать вместе с той баночкой, которую вытащил Данила. — Да пошел ты, Дань. — Он не успевает уйти. Данила хватает его за кисть руки, подтягивая его к себе обратно и сажая на колени спиной. Он быстро обхватывает его, еще брыкающегося, прижимаясь губами к шее и поднимаясь к уху. — Ну тише-тише, ш-ш, кот, я же не сказал, что не буду с тобой этим заниматься. Я сказал, что это бред, но не говорил, что не стану. Не пыли. — ушную раковину обдает горячим, обжигающим дыханием и приятным, бархатным шёпотом. Будто шелест листвы в лесу. Его голос звучал так волшебно и мурчаще, что от злости не остается и следа. Даня всегда так успокаивал. Всегда подходил сзади и шептал, соглашался на его просьбы и ласково называл котом, хотя на милые прозвища он совсем не щедрый. Тушенцов с этого всегда тёк. — Еще один проеб–будешь сидеть один и домой я не вернусь. — выдвигает свое требование Руслан, а Кашин кивает. Расслабляя хватку, Руся вмиг спрыгивает с его колен и толкает парня в грудь, заставляя упасть спиной на кровать, пока укладывая одну руку ему в грудь, он заставляет Рыжего заползти глубже, подняться. Холодный пушистый плед приятно щекотит оголенные руки из-за футболки и спину. Темные волосы слегка мешают, он нависает сверху, между ног Дани и наклоняясь, целует его в губы. Любимого парня, по которому соскучился, которого не видел целый день. Да, их отношения потеряли ту изюминку, которую имели раньше, да и Данила никогда не был очень активным в отношениях. Он не любил свидания, не любил тактильность и проявление любви, поэтому Руслану пришлось мериться с этим, а потом, с налетевшей популярностью, они вообще стали более спокойными. Половая жизнь стала обычной, бытовой и однообразной, да и не частой. Когда один приходит заебанный с работы, а второй хочет трахаться как кошка весной, чаще всего первый отказывает и заваливается спать без ужина. Поэтому на такой случай Руслан приобрёл себе и вибратор, и резиновый фаллоимитатор, чтобы хотя бы раз дать себе время расслабиться. А когда они меняются местами и Дане сносит крышу, чаще всего Тушенцов в эти дни не готов и не горит желанием. Приходится ебать кулак. Пропали (да и не появлялись) эксперименты. Даниле нравилось быстро трахнуться с каменным лицом, а вот Руслан любил готовиться. Любил изводить, стараться, выгибаться в спинке, придумывать изощрённые способы. Они редко брали Даню, да и не часто он был готов сделать так, как хочет Русик, поэтому со временем пришлось придумать новую идею: изводить Кашина до состояния закипевшего чайника, ведь тогда, от злости, Даня трахает грубо и больно, бьёт по ляжкам и заднице, душит, волосы на кулак наматывает так, что слезы из глаз, ноги потом трясутся и сидеть невозможно... А Руслан, сука, кайфует, кончает от этого по нескольку раз и трясется от удовольствия. Все же, с возрастом их отношения стали очень обыденными, но любовь никуда не делась. Руслан знал, что Даня его любит, а Данила прекрасно понимает, что Тушенцов любит его. Что они вместе, что всегда можно друг на друга положиться. Всегда поругаться, несмотря на то, что они дерутся. Дерутся хорошо, до крови, но потом целуются и мирятся. Они любят друг друга этой странной любовью, при которой нет слов любви, нет милых прозвищ и нет романтичных вечеров. Но эти чувства ощущаются обоими. Им двоим нравится быть друг с другом и не нужны больше никакие люди. Руслан зажимает его плечи, вдавливая в кровать. Кашин поднимает руки, ведет по плечам и зарывается в волосах пальцами, сжимая чужие корни и аккуратно почесывая. Он двигает его к себе, заставляя шумно вдохнуть воздух, захлебнуться им же и вжаться в чужое тело. Даня целует грубо, напористо и требовательно, сгибает ноги в коленях, зажимая того между них, пока Руслан с приторным вздохом проводит языком по нёбу. Они ласкают друг друга этими движениями, сплетают языки, оттягивают губы и кусаются, трутся носами. Руслан царапает плечи, дышит тяжело, несмотря на то, что чаще в таком положении находится Даня. Но он уже привык быть сверху во всех смыслах этого слова. Он и на наездницу не соглашался, ведь понимание того, что Руслан будет сверху с какой-то стороны – его пугало. По-пидорски это как-то, чтобы Даня и снизу. А Руслану плевать. Ему нравится чувствовать член Кашина в себе, нравится трястись и просить быть грубее, а самому и не нужно. Даня снизу никогда не был, и явно не собирается. Тушенцов не против, хоть и приходилось по сто раз объяснять, что если Русик на него сядет – из-за этого Рыжего трахать никто не будет. Потом, Дане, конечно, понравилась наездница, ведь смотреть на Руслана оказалось очень даже ничего. Приятно. — Тш-ш, Рус, осторожнее, — ударяясь зубами, шепчет Даня, пока он отрывается с причмокиванием. Скользит руками по его ребрам, опускается на бока и Даня улыбается. Руслан нежный и аккуратный с ним. Тушенцов наклоняется, чтобы поцеловать в шею и только тогда выкручивается с объятий любимого. Даня приподнимается, садясь на кровати, вытирая губы тыльной стороной ладони. — играть же собирались? — А-х, да-да. –закивал Русик, зарываясь руками в волосы и сжимая их на секунду, приходя в себя.— Черт, иди в душ. — Обязательно? — Еще бы. Давай быстрее, потом я пойду.— фыркает Руслан и Кашин встает с кровать, вздыхая, подходя к парню и приподнимая его голову за подбородок, коротко чмокнув в губы, прежде чем скрыться в коридоре. Руслан же наконец-то смог стянуть с себя свитер и джинсы, дабы дойти до душа уже в трусах. Подойдя к крупному шкафу, он открывает свою дверцу, смотря на ящики и оглядываясь в поиске белья. Находит в коробке трусы, самые обычные, черные (еще для Дани он не старался, переживет), садясь на кровать явно с недовольной рожей. Да и Кашин вернулся через минуту в полотенце, взял свои боксеры и вновь пропал в душе. Тушенцов оглядел комнату как в первый раз. Здесь можно было все посмотреть, ведь с коридора шёл яркий свет и освещал комнату. Руслан опустил голову, прохрустев пальцами и неловко улыбнулся. Не думал он, что будет в двадцать восемь лет такой хернёй заниматься. Может быть, Даня прав, что пора расти и смириться, что они давно не дети, но что он может сделать? Каждый раз, когда видит Данилу, сердце замирает, он воскрешается снова и улыбка на лицо лезет от этого яркого солнца. Как бы он не строил из себя мужика: серьёзного, холодного и сильного, Руслан знает все его стороны. Тушенцов с ним тоже хочет быть мужчиной, но иногда они проигрывают друг другу. Да и с такими тяжёлыми характерами часто случаются перепалки, кто будет принимать решение и кто главнее. Но все равно, Руслан знает, что готов отдать сердце за своего парня, все равно любит ужасно и скучает. Каждый раз будет готов сделать самое глупое, главное чтобы Даня был рядом. Чтобы с ним вместе! Чтобы рука об руку. Данила входит в комнату в одних трусах. Красные, забавные, с человеком пауком. Ну да, тут он точно не мужик. Их ему подарил Руслан на какой-то праздник в шутку, как дополнение к основному подарку, но Кашину нравится и он носит. Это очень приятно, что подарок так ценится. Руслан нелепо улыбается, прежде чем встать с кровати и подойти к нему. С плеч все еще стекают влажные капли, с пушистых, рыжих волос, что иголками торчали в разные стороны, вода стекает вниз. По виску проплывает капля. Его влажное тело и влажные края белья ужасно заводят, в совокупности с такими широкими плечами. Руслан кладёт руки на них и приближается лицом, ловя его смешок ртом. Чмокает, задерживаясь, слыша, как он глотает рваный вздох. От него пахнет хвоей из-за шампуня и цитрусовым гелем для душа. Он пахнет так приятно, что голову сносит. — Какой ты красивый, Даня. — Шепчет Тушенцов, проводя рукой по торсу, и Кашин перехватывает его кисть, поднимая ее вверх и укладывая на своей груди. — Не могу дождаться, когда мы уже зарубимся в эту хуйню. Хочу тебе член на сиське нарисовать… — шутливо, сексуальным голосом шепчет Даня и Тушенцов замахивается. Рыжий вовремя уворачивается от удара, отскакивая от него, и пропуская в душ. Тот, цыкая, идет, обернувшись на него через плечо. Даня, с наслаждением прыгает на постель и раскладывается звёздочкой, взявшись за инструкцию. Холодная вода обливает плечи. Руслан не привык купаться в кипятке, ему по душе лед. Его мелко трясет, мурашки пробегаются по телу, но он запускает пальцы в свои волосы и массирует голову, промывая их от шампуня и шумно выдыхая. В голове нет мыслей. Совсем-совсем! Есть только громкие звуки падающей, как с водопада, воды и звон в ушах. Больше ничего. Руслан наслаждается процессом, отдается этому полностью. Приятный запах шампуня(а у Руслана он другой, какой-то более сладковатый), и геля для душа, который он сейчас наносит на губку заставляет улыбаться. Даня никогда не признаётся, что ему безумно нравится, когда от Тушенцова пахнет чем-то сладким. Тушенцов выглядит холодно и жестоко, с постоянно недовольным лицом, и этот сладкий запах от него заставляет с ума сходить. А тем более клубничка. Кто бы мог подумать... Руслан трется губкой, втирая приятный запах в тело и будто сдирая с себя слой кожи. Он с наслаждением закрывает глаза, когда решает поспешить. Не может дождаться, когда уже они смогут заняться тем, чем хотели. У Данилы даже сон прошёл. Рыжий валяется на спине, перелистывая листок за листком в инструкции. Руслан появляется внезапно, заставляя Даню вздрогнуть, но быстро выдохнуть. Тот поднимается, и Руслан забирается на кровать к нему, взяв коробку в руки и снова просматривая баночки. — Ну что, вычитал? — Ага, да. – кивает Даня, хрипло соглашаясь. —Тут все просто. Они же еще и светятся яркими цветами в темноте, ебашите на тело, потом смываем мицелляркой или водой с мылом. Все просто. — Говорит рыжий парень и усаживается удобнее, в позу лотоса. Оба друг пред другом сидят почти полностью нагие, если бы не ткань снизу. Парни выглядят озабоченными ситуацией, и никто не знает, кто начнет первый. Думают долго, вздыхают, пока Тушенцов быстро не отвинчивает крышечку красной баночки. Запах краски не яркий, но заметный. Она резко начинает светиться, причём довольно-таки заметным в почти полной темноте(если бы не желтый свет коридора) цветом, становясь ядерно-красным. Он погружает в податливую жидкость пальцы и те сразу обволакивает прохлада, от чего мокнуть подушечки было легко. Пальцы приятно засветились, и он быстро поднял взгляд на ожидающего Данилу. — Могу начать? — Ага. — Соглашается Даня и Руслан едва-едва касается тела. Он кончиком пальца ощущает теплоту разгорячённой кожи и вмиг марает ее в краске, заставляя участок засветиться в пятне. Он прижимает их и ведёт от плеча вниз, размазывая ту по крупной груди, усыпанной кучей веснушек и оставляя полоску красного цвета. Она сразу озаряет тело ядерным свечением и Тушенцов вздыхает, удивляясь красоте. Даня вздрагивает от прохлады но наблюдает за каждым действием, пока не берет баночку зеленого цвета. Открывает, макает фаланги и жмет те к его животу, быстро проводя круг. Под конец он чуть-чуть размазывается, но Руслан не обращает внимания, ведь на теле приятно начинает светится кругляшок. Он повторяет действие, погружая свои пальцы в красную краску вновь, и снова проводит пятернёй по другому плечу, оставив следы своих пальцев и поднимаясь к шее. Даня не может угомониться, рисует второй круг и со смешком проводит рядом полуовальный рисунок. На теле Руслана расцветает ярко-малиновый, светящийся член, пока Данила начинает хохотать как сумасшедший. — Придурок.— Гортанно огрызается Тушенцов и макая пальцы в желтую краску хватается за его шею, оставляя на ней следы. Даня открывает другую, фиолетовую баночку и размазывает ту по чужой груди, просто лапая всей рукой, сжимая. Руся вздрогнул, не сдерживаясь, мазнул по чужому животу и боку, окрашивая тело и заставляя яркое развлечение разбрызгиваться. На кровати расцвели светящиеся капельки. И как стало ясно, обычного свидания у них не получится. Даня ржет, обмазывает руки уже во всех красках подряд, не стесняясь смешивать их. Зеленое и розовое смешивание врезается в плечи Тушенцова, за которые он схватился и тряхнул парня, пока пачкая свои ладони в синей жидкости, Руслан не вцепился в чужое лицо. Даня красит его татуировки. Каждый маленький рисуночек он обводит пальцами, опускаясь вдоль руки вниз, к той, что на тыльной стороне ладони. Руслан закусывает губу. Они вдоволь набаловались, когда тела превратились в непонятную мешанину цветов, и светились, как будто полностью кутыркнулись в бассейн с флуоресцентной водой. Все лицо Данилы подсвечивается, а грудь Руслана вообще была без проплешин цвета. Вся горела разными цветами. Они успокоились, только когда Руслан резко вздохнул после касания Дани. Тогда прекратили. Щеки порозовели(и вовсе не из-за краски), и они продолжили исследовать тела друг друга более аккуратными способами. С резкими вздохами, но с приятными словами, прикрытыми глазами и тихими разговорами. Кашин ведет фиолетовой краской по бедру, оставляя следы пальцев, заползая на внутреннюю часть и хватаясь полной рукой. На том месте, словно самый прекрасный цветок, вырастает след. Тушенцов резко перехватывает его за кисть руки, заставляя остановиться и посмотреть на себя голубыми глазами… — А что если губы накрасить и поцеловать? — спрашивает Даня, как только встречается взглядом с Русланом. Он мнется какое-то время, жмет плечами и хватается за фиолетовую краску, макая пальцы и проводя ими по губам. Те забавно засветились на ярком лице, прежде чем Тушенцов толкнулся корпусом вперёд и положив руки на чужие ляжки упёрся губами в щеку. Там показался смазанный след. — Еще давай. И Руслан дает. Красит снова и снова целует в лицо, опускается вниз, на шею, пока Даня со вздохом запрокидывает голову. В трусах начинает тянуть, но он не обращает внимания. Тушенцов ведёт руками по ляжкам к бокам, хватается за них и тянет Даню к себе, пока поцелуи превращаются в покусывания. Только после этого Данила хватается за чужую шею красной рукой. Там сразу показывается след пальцев. Задирая голову к себе, он врезается в разукрашенные губы. Неприятный, сладковато-горький вкус краски на языке заставляет сморщиться, но он чувствует, как с лёгкостью скользят губы. Как он языком раскрывает их, проходится по зубам и заставляет его приоткрыть рот, пока парень хватается за веснушчатые плечи и прижимается ярким животом к чужому. Со вздохом мажет краской по лицу и фиолетовые пятна плывут так же, как и мозги. Он чувствует низом живота чужой стояк, но в голове лишь язык Данилы. Который вовсю исследует полость рта, уводит во влажный танец язык Руси. Срывает голову его придушивание отсутствие возможности оторваться. Мокро, грязно и ужасно нереалистично. В голове все спуталось, а в животе сотни бабочек, которые своими крыльями щекочат тело. Они взмывают вверх и замертво падают вниз, иначе невозможно объяснить это чувство. В трусах обтянуло все, так тесно и неприятно, что хочется скорее снять. Еще и в живот упирается увесистый член Кашина. Руслан отрывается с причмокиванием, глотая слюни и смотря, как размазалась краска по лицу. — Давай продолжим.. Красить.— Тихонечко просит Руслан, отводя взгляд, и Даня кивает. Он берётся за розовую краску и на секунду опускает взгляд вниз, после чего возвращает его на Руслана. Короткие волосы взлохмачены, слегка испачканы, а взгляд замылен и горяч. Даня кладет руку ему на пах резко и без промедления, сжимая орган через ткань. Парень ойкает. — Что ты делаешь, блять?! — Крашу.— безэмоционально отвечает Кашин, запуская руку в краске в трусы и обхватывая член. Вторая рука быстро поддевает резиночку белья и опускает ее вниз, стараясь снять как можно быстрее, но прижатая к ногам задница мешает. Но хватает, чтобы освободить член из оков тесной ткани. Он частично испачкан в розовой краске, из-за чего подсвечивается. Руслан не двигается, но глаза его округляются. — Тебе же нравится, милый. Нравится, а значит врать не стоит. А так, нравится? — с издевкой произносит Рыжий, когда вновь погружает руку в розовую краску и размазывая ее по ладони вновь берётся за член у основания. Тушенцов вздрагивает всем телом, как в агонии и выпускает воздух изо рта, жмурясь. Даня сжимает член, поднимается кверху и резко опускается вниз, размазывая флуоресцентную жидкость по всему органу. Он окрашивается моментально и светится ярко-ярко, словно выжигая глаза. Руслан приподнимается на ногах и зажатая резинка белья, наконец, соскальзывает с упругой задницы вниз, на ноги,. Он упирается руками сзади себя, позволяя Кашину красить руки и бесстыдно надрачивать член. Головка подрагивает, выпуская предэякулят, из-за чего она блестит и Даня ухмыляется. В его трусах уже давно расцветает влажное пятнышко. — Боже, Даня. Сука, твоя рука…— но он ее убирает. Не дает даже вздохнуть, когда орган остается без внимания и Руслан раскрывает глаза, пялясь на Кашина.— Снимай трусы нахуй. Руки в синей краске скользят по члену Рыжего. Он задирает задницу, скользит широким языком по головке, слизывая выступающую смазку, и красит орган. Тот светится ярко, пока сам Руслан ощущает, как его жадно лапают. Жопа окрашивается в розовый и фиолетовый, Даня дразняще скользит к отверстию, гладит пальцем, заставляя Тушенцова дергаться и вздыхать, чтобы заткнуться погружать в свой рот член как можно глубже, чувствуя сладковатый вкус пищевой краски. Его орган большой, но ему хватает опыта дабы сосать умело и быстро, мочить в слюне, после чего сразу глотать, выпускать изо рта, красить и снова лизать. Даня то сжимает чужие волосы, то наслаждается чужой задницей. Тушенцов стоит на коленках перед ним, задирает попку, заставляя наклоняться корпусом вперед, чтобы дотянуться и облапать из-за чего Тушенцову приходится резко брать горловой и давиться членом. Но ему нравится. —Данечка, трахни меня, я тебя умоляю.— просит Руслан в какой-то момент, пока Кашин хватается за его волосы и задирает голову кверху. Блядские глаза так похотливо смотрят в лицо, по морде размазалась краска с губ, а по подбородку текут слюни. Он облизывается с наслаждением, словно кот после сметаны и выглядят так похабно, что Даня только от вида хочет кончить ему на лицо. Да, раньше они этого никогда не делали, ведь по-гейски. А они мужики. А сейчас желание зашкаливает. Руслан лежит с раздвинутыми ногами. По телу все еще мажут чужие руки в краске, пачкая тело, но он наслаждается лишь синеватым свечением от Данилы, который выдавливает на разноцветные пальцы смазку, пахнущую манго. Тушенцов запрокидывает голову, вздыхая, хватается руками за плед и сгибает ноги в коленях, приподнимая задницу. Даня двигается к нему. — Давай только быстро, пожалуйста. Не хочу с растяжкой мандохаться… — Пиздец ты сегодня шлюха ебучая. Ты еще попроси… — в шутку говорит Кашин, но его перебивают. — Даня, хочу твой член.— его шутку оценивают. Тушенцов смеется, видя как Данилка краснеет. — До такого я еще не упал. Давай быстрее, я серьёзно хочу трахаться. Данила хватается за ягодицу одной рукой, оттягивая в сторону и глядя на дырку, которую он быстро обмазывает в смазке и пачкая в краске. Пальцы его в розовом, из-за чего отверстие приобретает тот же оттенок, начиная подсвечиваться, как блюр в комиксах. Кашин мажет пальцами, прежде чем один резко погрузить внутрь тела. Тушенцов вздыхает, закатывая глаза. Он давно не ощущал чужие фаланги в себе, лишь свои. Но это другое. У Данилы они другие. —О боже, сука..— тянет Тушенцов, пока тот водит вперёд-назад одним. Он не спешит засовывать второй, наслаждаясь хлюпаньем и чувствуя узость. Туго обтягивают пальцы стенки, и он намеревается их раздвинуть, вводя второй. Сотни маленьких искр тока пробивают Руслана и он стонет протяжно, как сучка, хоть и гортанно, подобно своему грубому голосу. Сквозь зубы цедит чужое имя и ахает с каждым движением. Сначала его возжакало за пальцами, но позже стало проще. Они легко скользили вперёд и назад, пока Даня медленно добавлял «ножницы». Начинал раздвигать пальцами в стороны, вызывая приятную боль и вибрацию. У самого же Кашина член изнывает от отсутствия внимания. Даня дышит тяжело, из-за жары в комнате. Все тело горит и приятно бьет озноб от каждого вздоха Руси, который не получал такого внимания уже долгое время. —Кашин, блять, быстрее…— его откровенно трахают пальцами, а он с наслаждением поджимает губы, когда без предупреждения в тело входит третий палец. Выбивает из него стон и вздрагивание. Он пытается сдвинуть ноги, но вторая рука Данилы не дает это сделать. Так же быстро, как вошли эти фаланги, так же быстро они и пропали из чужого тело. Оставили после себя лишь пустоту и влагу. Русик расстроено проскулил, приподнимаясь на локтях и наблюдая за Кашиным, который с ухмылкой глянул на своего парня. — Готов? — Нет, блять, по приколу просил себя растянуть. Давай уже… — Стой, краску обновим.— Даня ныряет пальцами в розовую баночку и пачкая фаланги быстро хватается за чужой член, проводя пару раз и обмазывая светящуюся жидкость. Так выглядит лучше и тоже самое он проворачивает уже со своим оргазмом. Синий свет наполняет комнату. Теперь оба цвета ярко горят во мраке. По синему члену скатывается только что выловленная смазка и обхватывая орган Даня подставляет его к растянутому отверстию. Руслан чувствует головку и подмахивая бёдрами пытается поймать орган. Даня водит кончиком вдоль полосочки ягодиц, пока резко не вводит. Тушенцов вздыхает. Синий ствол уменьшается, ведь пропадает в темноте. Руслан подпрыгивает на месте от неожиданности, стискивая зубы, пока Даня перекладывается, ставя руки по сторонам от чужих плеч и опускается, целуя в шею. — Расслабься, котик.— мурлычет Кашин, проводя носом по кадыку и Тушенцов старается расслабиться. Чувствует, как легко погружается в него член и так же легко выходит после первого толчка. Он дышит тяжело, пока грудь Дани быстро вздымается и опускается. Руслан хватается за чужие плечи, а его лицо коротко целуют. — Милый, блять, давай...— просит Рус, когда чувствует, что точно хочет большего. И он получает большее. Розовое свечение вздрагивает после каждого толчка, а синее то исчезает, то появляется снова, хоть и бледнеет. Зато края отверстия начинают подсвечиваться. На шее расцветают следы пальцев, и не только из-за краски. Синяки. Его душат, заставляя хватать ртом воздух и стараться отдышаться. Задница страдает от ударов, грудь сжимают. Руслан водит руками по чужой спине, раскрашивает ее в краске(зелёную баночку они уже перевернули), и царапая, оставляя борозды и полосы от ногтей. Даня шипит от каждого укуса, когда Руслан особенно больно зажимает кожу зубами. Шлепки кожа об кожу становятся одними из немногих звуков, которые здесь слышны кроме громких стонов и томных вздохов. Руслан скулит, извивается, насаживается самостоятельно и с наслаждением закатывает глаза каждый раз, когда его хватают за жопу, а Даня вздыхает, иногда тихо стонет в чужую грудь от укусов и засосов на шее, хоть и вбивается грубо и безжалостно. Руслан ронял пару капель слёз, пока привыкал, но со временем стал получать ужасное удовольствие от происходящего. Процесс больше походил на волшебство. Их тела светятся в темноте разными цветами, вздрагивают, дергаются, розовое свечение с каждым разом меняет положение, а синее то исчезает, то появляется снова. Даня меняет угол входа, попадает по простате и Руслану сносит голову. Руслан обхватывает ногами чужой пояс для удобства, руками впутывается в волосы Рыжего. Сжимая их у корней, он встречается с ним взглядом, лишь губами шепча признание в чувствах, после чего вмиг запрокидывает голову. Вскрывает, шипит, царапается. Как неугомонный кот тот вздрагивает под ним и, как в агонии, бьётся в удовольствии, кусая губы в кровь. — Даня, нежнее блять, я сейчас конч-...— не успевая договорить, он выгибается в спине, как черная кошка, расплескивая по животу белесую жидкость и стискивая зубы. Даня не отстаёт от него, ещё пару раз успевает толкнуться в него, пока не вгоняя орган вглубь не кончает. Тот вынимает синий ствол из тела, роняя капли на плед, который и так и так придётся стирать, оглядывая Тушенцова. Он тяжело дышит, дырка блестит от смазки и светится из-за краски, изнутри вытекает сперма, которой его только что хорошо так накачали, а он, сжимаясь и расслабляясь, только помогает ей выходить. Даня отвешивает ему шлепок и тот вскрикивает. — Сука, пиздец, чтобы я еще раз этой хуйней занимался…— бормочет Руслан и Кашин смеётся. — Так это же разноцветное свидание, разве нет? — Никаких свиданий с детской хуйнёй.