A Boy for Sale

      Мрак. Темнота. Чёрная комната освещается лишь слабым светом софитов. Томный, приятный голос девушки расходится из динамиков вибрацией по помещению:       — И, наконец, как обычно, мы оставили самое сладкое напоследок, — слова намеренно растягиваются, слоги сливаются слишком сладко, — Наш претендент знает японский и корейский, отлично танцует, следит за собой и своими манерами, повинуется хозяину и знает себе цену.       Люди, что сидят на невысоких креслах вокруг небольшой сцены в центре комнаты, переглядываются между собой, гадая над новым претендентом.       Мгновенье спустя на сцену выходит невысокий парень. Его чёрные, словно смоль, кудри ниспадают на лоб и немного закрывают мочки ушей. Прозрачная чёрная рубашка не скрывает тёмных напряженных сосков, кожаный ремень туго затянут на тонкой талии, сдерживая темно-серые брюки. На плечи накинут такого же цвета укороченный пиджак, ноги обуты в грубые, сильно затянутые на шнурки берцы. Парень входит грациозно, приковывает к себе все внимание зрителей, садится на стул посередине и обводит взглядом каждого потенциального покупателя в тени помещения.       — Начальная ставка — 100 тысяч долларов, — объявил приятный голос дамы.       Юноша достаёт торчащую из кармана пиджака алую розу. Кровяные лепестки проходятся по груди, очерчивая формы. Брюнет закусывает губу, ноги расставляются шире. Правая рука ползёт к ремню, мягко разглаживая складки на штанах в области паха.       Один из потенциальных покупателей нажимает на красную кнопку, расположенную на столике рядом. Тут же стоят стаканы воды и бокалы с дорогим вином, которые мужчины изредка потягивают со своих столов.       — 150 тысяч – раз.       Парень ухмыляется и встаёт с насиженного места. Грациозной походкой он проходит вокруг стула и останавливается за ним. Руки упираются в спинку стула, стебль розы переминается в свободных пальцах, спина прогибается, задница отпячивается. В глазах блестит азарт.       — 150 тысяч – два.       Нажимается красная кнопка. Всё эти люди были богаты. Очень. Иначе не было бы надобности развлекать себя различными мероприятиями вроде аукционов.       — 200 тысяч.       Юноша проводит рукой по подбородку, стебль берётся в рот. Язык облизывает острые шипы, оставляя обильный слой слюны. Маленькая капля крови падает на пол — сочится пухлая губа от пореза.       Он не видит лица наблюдателей. В темноте сверкают лишь подсвечивающиеся красные кнопки, уведомляя о повышении ставки.       — 250 тысяч – раз. 250 тысяч – два, — вторит голос из динамиков, — 300 тысяч.       Юноша улыбается. Он проходит в глубину тёмной комнаты, к зрителям. Вокруг охрана, он знает, что его никто не пропустит. Да ему это и не нужно. Зубы покусывают конец стебля, пальцы обхватывают бокал вина с одного из столиков, парень возвращается на подсвеченную софитами сцену. Садится на стул и делает один глоток. Затем опрокидывает бокал вверх дном, выливая красное вино на грудь. Чёрная рубашка тут же пропитывается алкоголем. Пятно располазается по ткани, пальцы водят по влажной груди.       — 300 тысяч – два. 300 тысяч.. 350! 400! 450 тысяч!       Парень облизывает пальцы. Рука скользит к брюкам, лезет под плотно затянутый ремень, массирует давно возбужденный член через ткань боксеров, прямо под штанами.       — 500 тысяч!       Лисья улыбка украшает лицо. Он знает, чего они все хотят. Аристократия. Они пришли сюда за очередным шутом, игрушкой, которая сможет их ублажнить. Но он не такой. Он знает себе цену. Знает, как правильно. Знает цену настоящему удовольствию.       — 550 тысяч – раз! 550 тысяч – два...       Внимание. Как же парень любит внимание. Его воспитывали только для этого. Он питается этим, как вампир кровью. Словно без этих моментов маленькой славы он потеряет смысл жизни и перестанет дышать. Приятное наслаждение расскатывается по всему телу после слов дамы:       — 550 тысяч – три! Продано! На сегодня торги закончены. Спасибо, что пришли забрать свои покупки. Хорошего вечера, — наконец, властвующий голос дамы затихает с завершением аукциона.

***

      Хан Джисон не любил животную похоть. Не любил слово "трахаться", он предпочитал ему словосочетание "заниматься любовью". Он любил красоту, хотел наслаждаться ей. Ему нравился страстный секс, красивый, привлекательный.       Он просто ненавидел всех тех сучек, которые только и мечтали о толстом члене в своей заднице. Они ничего не смыслили в сексе. В понимании Джисона, секс был чем-то вроде страсти между двумя людьми, влажный, заводящий.       Партнёр должен чувствовать его желание, должен показывать свою готовность и преданность. Должен быть не просто красивым, но ещё и умным. Именно эти черты молодой бизнесмен увидел в парне напротив. Юноша, которого он купил, оказался идеальным партнёром для секса.       Он пересмотрел безумное количество различных вариантов, перерыл все конторы проституции, пока не набрёл на подпольный клуб, где раз в полгода проводятся аукционы среди элиты. Благодаря большим усилиям и крепким связям ему удалось вступить в клуб.       Хан ждал долго. Даже очень. Хороших мальчиков тщательно отбирали, прежде чем выставить на продажу. За это время он успел подготовиться. В загородном особняке, в котором он жил, Джисон приказал прислуге обустроить "комнату для любви". Все было выполнено по последним просьбам юноши: большая комната делилась на два сектора; первый был предназначен для представления партнёром себя; а второй собственно для удовлетворения сексуальных потребностей. В начале человек должен проявить себя: исполнить танец, какое-то представление или соединить все воедино в стриптизе. Джисон поощерял все.       Вот и сейчас, сидя на белоснежном диване с золотыми ножками и подлокотниками, Хан делает глоток виски со льдом и наблюдает за юношей. Пальцы перебирают маленькую карточку, на которой расписана некоторая информация о покупке.

"A boy for sale.

Price: 550.000 dollars

Name: Lee Know.

Age: 19

Hates: rough sex

Loves: attention and beauty"

      Из колонки, что стоит рядом, начинает раздаваться музыка. По началу незнакомый трек поражает Джисона. Парень, что стоит в пяти метрах от него начинает танцевать. Движения плавные, под стать началу трека. Вдруг руки резко рассекают воздух. Движения резкие, контролируемые. Биты повторяются, в такт с ними парень выполняет новые действия. Начинается припев, юноша двигается красиво и сдержанно. Все это гармонично смотрится в букете с внешним видом.       На этот раз загадочный юноша одет в белоснежную летающую рубашку, в обтягивающие мощные бедра кожаные штаны и неизменные берцы. Волосы длинными прядями летают по голове. Сейчас кудрей нет. Вороные пряди покачиваются на более споконых движениях.       Через пару мгновений Джисон вспоминает название трека. Эта песня безумно нравилась ему в подростковом возрасте, когда Хан только начал ощущать тягу к прекрасному. Юноша сделал очень интересный выбор насчёт музыки. Тем не менее он угадал. "Blood In the Water" сломал его сердце приятным звучанием и резкими битами.       Конец сопровождается крутыми поворотами, выпадами в сторону своего "хозяина" и конечной "стойкой". Мелодия сменяется на следующую. Джисон с первых нот узнает в ней "Play With Fire".       Взгляд падает на парня напротив. Он не собирается больше танцевать. Его представление закончилось, а вот загруженный плейлист на сегодняшний вечер – нет. Дыхание сбилось, грудная клетка тяжело вздымается, он ждёт какой-либо реакции от нового господина.       — Что ж, это было сногсшибательно, — подаёт голос Джисон, оставляя стакан с алкоголем в сторону. Достаётся портсигар, и закуривается сигарета. После первой затяжки дым с небольшим запозданием выходит наружу. — Как тебя зовут?       — Лино, — Голос приятный, не скребущий по слуху. Не вызывает отторжение, ровно как и сам парень.       — Я хочу знать твоё настоящее имя, а не кличку, которую ты использовал, будучи развратной шлюхой.       Лино на это лишь кривит губой, руки складываются на груди.       — Я не буду унижаться перед тобой. Я знаю себе цену, — выплевывает он с неким отвращением.       — И я, позволь заметить, её заплатил. Так что будь паинькой и слушайся своего господина. Имя, — чуть грубее, чем раньше выдает Хан, вновь затягиваясь.       — А номер телефона и место рождения тебе не продиктовать?       — Смелый, — Хан хмыкает. Он встаёт со своего места, попрявляя чёрный смокинг и смахивая невидимые пылинки с пиджака, подходит ближе к парню. Пальцы подносят сигарету к губам Лино давая затянуться, затем прикладывая к незакрытому рубашкой месту на груди. Бычок тушится о нежную кожу танцора. Лино шипит сквозь зубы, но держит взгляд на лице хозяина. Трек давно сменился на следующий. Лино очень любил "Freak Out" и долго раздумывал над танцем именно под этот трек. Но в последний момент в нем что-то переклинило. Захотелось создать немного другое впечатление. — Имя.       — Хуй там плавал, — с едкостью выражается Лино и плюет на чёрный пиджак Хана.       — Я давал тебе шанс, — хмыкнул Джисон, отстраняясь. Он до глубины души не любил тупых людей, но ещё больше ненавидел дерзких и безбашенных. Парень не был глупым, нет. Но Ли очень хорошо подходил под второй вариант.       Пальцы щёлкают, в комнату вмиг влетает прислуга. Через несколько минут на небольшом столе, рядом с кроватью, появляется несколько интересных вещей: кляп, спички, лед, свечи, лубрикант, презервативы и плетка. Но самым привлекательным, по мнению самого Лино, был шоколад. Джисон нашёл интерес парня к вещам забавным.       В ту же секунду двое людей его прислуги хватают Ли за запястья и привязывают к изголовью кровати. Хан усмехается и льнет ближе, его губы – в сантиметре от чужих.       — Имя.       — Пошёл ты.       Улыбка хозяина растёт. Он медленно снимает одежду Ли – всю, не оставляя даже носков. Парень дергается на кровати, когда взгляд темных охровых глаз замечает огонь в руках. Спичка мелькает в длинных пальцах Хана, когда одна из свечей зажигается.       — Т-ты... ты... — в глазах светится страх.       — Я что? А, это? — Джисон указал на свечу. — Пффф, расслабься, я не собираюсь плавить воск на твоей прекрасной фарфоровой коже. Какой идиот это только придумал? — Смеётся тихо.       Лино успевает беззвучно выдохнуть в облегчении. Он многое слышал от своих соседей по несчастью, которых возвращали в притон после аукциона. Сказать честно, такие истории заставляли мурашки бродить по всей коже.       — У меня есть для этого шоколад.       — Что?       Парень не успевает сообразить, как чувствует чересчур горячий плавленый шоколад на его груди. Джисон только что расплавил его. Юноша шипит от жара, наверняка на этом месте появится ожог. Хан опускается ниже и слизывает весь горячий шоколад с его белоснежной кожи.       — Обожаю шоколад.       Действие повторяется ещё несколько раз, пока хозяин не кладёт кусочек льда вместо неприятной жидкости на грудь. Он плавится быстро, спадает по расгоряченной коже – к животу.       — Имя. — звучит твердо в тишине. Просьба встречается сжатыми зубами Ли.       — Ничего я тебе не скажу.       — Заметь, ты сам попросил.       Джисон усмехается и достает кляп, повязывает его вокруг лица парня, маленький шарик давит на язык и немного на задние зубы. Хан спускается ниже, оставляя дорожку мягких поцелуев от шеи – к груди. Цепляет зубами розовую горошину соска, оттягивает в сторону, вертит языком вокруг неё. С другим играется пальцами. Наматывает тонкую ниточку вокруг горошины и оттягивает так сильно, что у Ли появляются еле заметные слезы в уголках глаз. Затем ставит несколько красных засосов по всей груди и шее.       Лино не успевает даже взвизгнуть, когда его опрокидывают на живот и выпячивают сочную задницу вверх. Только сейчас он замечает большое зеркало над кроватью. Он видит себя, видит Джисона, видит бордовую плетку в его руках.       — Правильно, Котёнок. Это зеркало для тебя.       Хан делает первый удар, плетка жёстко шлепает по белоснежной заднице. Лино вскрикивает, слюни текут по кляпу, капая с подбородка на простынь. Парень принимает ещё несколько ударов. Его яйца сжимаются каждый раз, член трется о кожу на животе. Хозяин не перестаёт, лишь чередуя ладонь и бордовую игрушку.       Через пару минут он заканчивает, и Лино падает на живот, тяжело дыша. Джисон усмехается и снимает с себя всю одежду. Расстегивает наручники и убирает кляп.       — Готов говорить сейчас?       Лино молчит. Его грудь вздымается над поверхностью кровати, красное пятно на заднице мелькает будто яркий свет светофора.       — Ясно. Значит, поработаешь языком.       Хозяин хватает его за волосы и приставляет к своему члену. Лино понимает, что к чему – вовсе не глупый – и берет орган за щеку. Мягкая головка исчезает за границей пухлых розовых губ. Горло полно слюной от кляпа, член входит легко и быстро. Хан не торопит его, не задаёт темп, ничего. Просто держит за выпрямленные волосы, направляя.       — Да, Котёнок, вот так. Ты делаешь это так хорошо, я готов голову от тебя потерять. Продолжай смотреть на нас через зеркало, малыш.       Лино ускоряется, заглатывая больше. Его горло заставляет Джисона сжаться от наслаждения. Он наклоняет его голову, беря глубже, и только тогда парень тихо давится. Он выпускает член изо рта и откашливается. Хан все понимает без слов и аккуратно кладёт того на спину, целуя. Снова проходится поцелуями по всему телу, оставляя их рядом с красными пятнами от ожога и засосами. Медленно смазывает свои пальцы лубрикантом и вставляет сразу два. Лино ловит свое дыхание, пока хозяин нежно целует. Он не может понять, откуда взялась эта самая нежность. В какой момент этот человек стал мягко обращаться к нему? И что после этого последует?       Джисон входит аккуратно и медленно после недолгой растяжки. Член в латексе проходится по тугим стенкам ануса, заставляя Ли делать глубокие вдохи.       — Знаешь, что я понял? — Хан начинает двигаться, постепенно увеличивая темп. Пальцы юноши зарываются в его мощную медовую спину, когда тот достигает заветную точку.       — Что? — Буквально стонет.       — Я не могу заставить тебя полюбить грубый секс, — ухмыляется и делает ещё один глубокий толчок, задевая простату. — Я понял, что ты настоящий ценитель красоты. Меня сразу предупредили перед аукционом, что ты не любишь слово "трахаться", а предпочитаешь "заниматься любовью". Это довольно интересно. Я редко слушал просьбы моих шлюх, но ты... — шепчет и кусает мочку уха, проворачивая серёжку на языке, — Ты неотразим. Ты знаешь себе цену, я уважаю это. Но при этом ты знаешь, как себя нужно вести. У тебя довольно острый язычок, но твоё поведение на высоте. Ты даже не сопротивлялся, когда я вылил на тебя расплавленный шоколад.       Джисон продолжает говорить, делая глубокие толчки. Лино действительно пытается его слушать в перерыве между своими стонами и визгами. Темп ускоряется, а голос хозяина становится ниже.       — Ты мне правда понравился, загадочный Котёнок Лино, — бедра бьют о кожу на заднице слишком быстро, заставляя кусать собственную губу до появления красных пузырьков крови на ней. Металлический вкус режет по языку, когда юноша изливается себе на живот без единого прикосновения. Джисон быстро догоняет и падает рядом на кровать.       — Минхо. — произносит спустя несколько долгих минут отдыха.       — Что?       — Ли Минхо. Моё имя.       Резкий смех подкатывает к горлу Джисона, и тот не сдерживает себя, тихо хихикая.       — Что? — спрашивает с интересом Ли.       — Ты держался так долго. Ты действительно удивительный, Минхо.       — Вроде такой же, как и все. Мальчик на продажу. Так в каждой карточке написано, — Джисон вспоминает ту маленькую карточку с небольшой крупицей информации о своём новом мальчике.

      — Мой загадочный Котёнок, — ухмыляется Хан и тянет Ли ближе, устраивая на собственной груди и целуя затылок.