Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Наконец, перед тем как Ма Хао увели охранники, Цзян Сюй безжалостно потянул его за руку, вправляя вывихнутое запястье, и сказал: - Можете распылить немного "Юннань Байяо", если вам потом будет некомфортно. Люди в зоне ожидания не знали, что происходит внутри; они знали только, что туда ворвался агрессивный мужчина, а через некоторое время пришла группа охранников и увела его. Все строили предположения, не было ли это медицинским нарушением, и беспокоились, что кто-то вдруг придет с носилками и унесет истекающую кровью жертву. Они долго ждали, но так и не увидели, как выносят врачей. Врачи в поликлинике закончили свою смену примерно в то же время. Цзян Сюй снял белый халат и вышел из кабинета, как раз вовремя, чтобы столкнуться с Шэнь Фаньюем в противоположном амбулаторном кабинете. - Ты не поблагодаришь меня? - начал разговор Шэнь Фанъюй. Они почти не разговаривали с тех пор, как поссорились и относились друг к другу как к воздуху. Они были все такими же мрачными, как и до сегодняшней консультации, но на этот раз... Цзян Сюй посмотрел на него. - Спасибо. Поскольку Шэнь Фанъюй в этот раз не перебивал, благодарность была сказана полностью. Шэнь Фанъюй выглядел весьма удивленным: - Ты ведь не пострадал сегодня? Этот ублюдок ударил тебя по голове? Почему я слышу такие слова из твоих уст? Цзян Сюй: - Тогда я беру свои слова обратно. - Не надо... Цзян Сюй взглянул на Шэнь Фанъюй, который ответил: - Ладно, я знаю, что ты не пострадал, но не мог бы ты перестать так на меня смотреть? Этот взгляд заставляет меня подозревать, что ты собираешься вскрыть меня. Цзян Сюй отвел взгляд, а Шэнь Фанъюй прошептал, как бы про себя: "Хорошо, что ты не пострадал". Казалось, он погрузился в какие-то воспоминания, а потом неожиданно разразился самозабвенным смехом: - Все наши прошлые драки были не напрасны, раз ты смог защитить себя. Глаза Цзян Сюя заблестели. Слова Шэнь Фанъюя напомнили ему о некоторых событиях прошлого. Он был хорошим учеником и почти не дрался. В детстве он занимался тхэквондо, но когда он учился в университете, Медицинский университет А сделал "рукопашный бой" обязательным предметом на том основании, что врачи должны учиться защищать себя. Как всем известно, обязательные предметы засчитываются в зачет, а зачеты влияют на общую оценку. Из-за большого количества студентов-медиков Медицинский университет А всегда планировал занятия по классам, с фиксированными местами и фиксированным временем, и не позволял студентам выбирать себе занятия, поэтому на занятиях по рукопашному бою Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй оказались в одном классе. Класс рукопашного боя стал еще одним полем боя для Цзян Сюя и Шэнь Фанъюя. Результаты этого класса состояли из комбинации каждого теста на движение, теста на физическую подготовку и финального поединка один на один. Для справедливости учитель физкультуры подбирал соперников по сумме баллов первых нескольких матчей, например, первое и второе место, третье и четвертое... и так далее. Таким образом, разрыв между способностями соперников максимально сокращался, а победитель получал дополнительные три очка. По случайному совпадению, Шэнь Фанъюй и Цзян Сюй раньше занимали первое место в общем зачете, поэтому учитель, естественно, поставил их в одну группу. В тот момент учитель еще не осознавал, какое плохое решение он принял. Учитель опасался, что если они продолжат драться, то их придется отправить в лазарет, поэтому он остановил игру и дал им обоим дополнительные 1,5 очка. В итоге оба не были убеждены и настаивали на том, чтобы сравниться снова. Учитель физкультуры был вынужден судить их матчи раз в неделю, но каждую неделю результата не было, пока, наконец, учитель не захотел приходить на дополнительные занятия в выходные, поэтому он убедительно прочитал им лекцию о том, что "дружба - прежде всего, соревнование - во вторую очередь". Однако они оба в унисон заявили: "У нас нет дружбы". Учитель физкультуры, который много лет занимался тренерской работой, чуть не вышел из себя. В итоге им потребовалось три дополнительных очка, чтобы покончить с инцидентом. Говорят, что учитель физкультуры даже ходил к директору школы и плакал, настаивая на том, что в следующем семестре он не будет вести у них занятия по борьбе. Цзян Сюй взглянул на Шэнь Фаньюя и вдруг понял, что большинство его драк за эти годы были связаны именно с этим человеком. Возможно, это было молчаливое понимание, но когда Шэнь Фанъюй заметил его взгляд, он улыбнулся и сказал: - Я просто вспомнил, как мы учились в университете и чуть не довели преподавателя до нервного срыва из-за занятий по рукопашному бою. Почему ты тогда так облажался? - А ты не облажался? - Цзян Сюй окинул его пустым взглядом. - Я до сих пор помню один год, в семестре было двенадцать основных предметов, и каждый из них состоял из лабораторного эксперимента. В месяц экзаменов я не спал всю ночь, заучивал, пока не перестал терпеть, и тогда я прибежал к тебе и спросил, не можешь ли ты перестать издеваться надо мной и давай поспим. - Шэнь Фанъюй выглядел так, будто его самого это забавляет. - А потом ты так на меня посмотрел, - он сменил взгляд на напряженный и обязательный. Подражая выражению лица Цзян Сюя, он засунул руки в карманы, притворился, что сдвигает несуществующие очки, и подражал его тону: Хорошо, тогда ты будешь вторым. Цзян Сюй наблюдал за его выступлением, и в нем действительно была часть его прежней сущности. - Ты улыбаешься, Цзян Сюй. - Шэнь Фанъюй указал на него, словно поймал за хвост. - Наверное, это потому, что ты редко улыбаешься, а редкие вещи очень ценны, поэтому мне очень нравится видеть твою улыбку. Цзян Сюй опустил глаза на маску, закрывавшую половину его лица, но Шэнь Фанъюй рассмеялся, словно понял, о чем он думает. - Я знаю, что ты улыбаешься даже в маске. В твоих глазах смех. - Сказал он. На самом деле, это были не только его глаза: маленькие родинки под ними оживали, когда Цзян Сюй улыбался. Цзян Сюй повернул голову, избегая взгляда Шэнь Фанъюя, и, засунув руки в карманы, негромко сказал: - Я ухожу первым. Он не стал возвращаться в свой кабинет, а сразу направился в сторону лаборатории. Цзян Сюй не был в лаборатории уже несколько дней: сейчас он был заместителем главного врача, что приравнивалось к доценту по преподаванию. Он руководил несколькими аспирантами, поэтому ему не нужно было самому проводить большинство экспериментов. К тому же из-за беременности Цзян Сюй опасался, что большинство тератогенных препаратов в лаборатории могут повлиять на плод, поэтому он просто выслушивал доклады студентов и давал им рекомендации и общие указания. Понаблюдав за экспериментами студентов и научив их делать конфокальную съемку, он покинул лабораторию после девяти часов. Цзян Сюй вспомнил, что в прошлом, когда он был лечащим врачом, он оставался в лаборатории до двух-трех часов каждый день. В то время у него не было собственной лаборатории, он работал над проектом в группе директора Цуй. В ранние часы лаборатория обычно пустела, и оставались только он и Шэнь Фанъюй, один на юге, другой на севере, которые сидели на двух самых дальних лабораторных столах и работали. Это было так тяжело, что у них даже не было сил препираться, когда они уходили. Они просто молча гуляли под лунным светом, их мысли все еще бились над темой, которая оказалась в самом узком месте. Теплая вода намочила тело Цзян Сюя, и он, откинувшись на спинку ванны, закрыл глаза, в редкий момент не думая о работе. Излишняя лень и ребенок в животе, который быстро насыщался питательными веществами, периодически отвлекали его, напоминая о давно забытых вещах. Например, возвращаясь в общежитие из лаборатории, он проходил мимо лавки с пирожными бозай - фирменным блюдом из Гуандуна, которое редко встречалось в городе А, и Цзян Сюй никогда его не ел. Всякий раз, когда он видел на вывеске разноцветные, похожие на хрустальные горшочки пирожные, ему хотелось их отведать. Однако магазин закрывался в десять часов, а открывался в восемь утра, поэтому Цзян Сюй так и не смог их съесть. Позже у него была возможность уйти с работы до 10 часов, но к тому времени он уже купил дом и больше не жил в общежитии, поэтому по дороге на работу он больше не проходил этой дорогой. Рациональный доктор Цзян никогда бы не свернул с дороги только ради аппетита, поэтому за все эти годы он не съел ни кусочка пирожного бозай. На самом деле Цзян Сюй никогда не испытывал особых пристрастий к еде и напиткам, даже лапша быстрого приготовления была на один вкус, поэтому он уже давно забыл, что когда-то испытывал желание полакомиться таким маленьким десертом. Однако сегодняшнее расхожее мнение заставило Цзян Сюя, который был одет в халат, потыкать лапшу перед собой маленькой вилкой, и он вдруг почувствовал себя немного неловко. Давно забытая одержимость  пирожным бозай, словно лесные грибы, захватила его рассудок. Ему очень хотелось его съесть. Это странное и раздражающее чувство появилось только после того, как он забеременел. Желание съесть что-нибудь возникало ниоткуда: то кислый лимон, то вонючий тофу, от которого пахло за версту, то блинчики, которые пек мастер Лу рядом с больницей, то сына мастера Лу, когда помогал ему. Но Цзян Сюй всегда подавлял это желание. До сегодняшнего дня. Цзян Сюй вдруг вспомнил, что совсем недавно, после того как он отослал Ю Синя, он позвонил матери, и её тон был нежным: "Сяо Сюй... мама знает, что ты занят работой, но сейчас самое время сделать следующий шаг, но ты не хочешь ходить на свидания вслепую... - Матушка Цзян вздохнула и сказала: Но мама боится, что ты будешь один, будешь нерегулярно есть и спать. Ты с ранних лет был занят, не заботился о своем теле и часто засиживался допоздна за учебой. Мама надеется, что кто-то живет с тобой, помогает тебе, напоминает и заботится друг о друге, чтобы мама могла быть спокойна. На протяжении многих лет мы с твоим отцом приходили в ужас, когда видели в газете новости о внезапной смерти очередного доктора или профессора, и боялись, что однажды с тобой может произойти несчастный случай, а рядом не будет никого, кто мог бы позвонить по телефону 120." Цзян Сюй опустил глаза на список контактов в телефоне, и голос матери снова и снова звучал в его ушах. Спустя долгое время он опустил голову и впервые осторожно коснулся нижней части живота. - Алло! - Цзян Сюй набрал знакомый номер. - Цзян Сюй? - Голос на другом конце был явно удивлен; в голосе Шэнь Фанъюя возникла пауза, предположительно из-за того, что он посмотрел на время, и он спросил: Что случилось? - То, что ты написал в записке, все еще считается? - спросил Цзян Сюй. - А? - Улица Юэфэн, корпус 3, блок 4, квартира 1202. - Цзян Сюй поднял глаза и посмотрел на часы рядом с обеденным столом. - Купи пирожные бозай по той дороге из лаборатории и принеси их сюда к 10:30, - сказал он.