Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

В закрывающемся ресторане быстрого питания три врача, случайно оказавшиеся там, устраивали полуночный перекус. Ли Шэн и Чжан Чэн наблюдали за тем, как Шэнь Фанъюй отвечает на телефонный звонок, и все его лицо словно превратилось в восковую статую: он застыл, держа телефонную трубку. - Что случилось? - спросил Ли Шэн. Шэнь Фанъюй внезапно пришел в себя. Он посмотрел на телефон, который положили на другой стороне, затем на время на телефоне, "Мне нужно идти....", - не удержался он от шепота, - "Что случилось с Цзян Сюем? Времени не хватает, он что, на таймере?" - Цзян Сюй звонил? - Чжан Чэн и Шэнь Фанъюй ели жареные шампуры, когда Цзян Сюй в последний раз вызывал его. Теперь, когда сцена повторилась, он не удержался и полушутливо спросил: Что её величество королева велела тебе сделать на этот раз? Шэнь Фанъюй ничего не ответил, он встал, накинул пиджак на руку и взял телефон, чтобы оплатить счет. - Вы, ребята, продолжайте есть, - махнул он рукой им двоим, - у меня есть дела, поэтому я пойду первым. Он похлопал Ли Шэна, который был рядом с ним, по плечу, а затем протянул руку, чтобы поймать такси, которое случайно проезжало мимо. - Что-то случилось в больнице? - Ли Шэн не знал, что произошло в прошлый раз. - Что ты только что сказал о её величестве? Это новое прозвище, которое вы дали доктору Цзяну? А доктор Цзян об этом знает? В отличие от Чжан Чэна, который был лечащим врачом в отделении акушерства и гинекологии, Ли Шэн был из другой больницы, учился в одном классе с Цзян Сюем и Шэнь Фанъюем и много лет был другом Шэнь Фанъюя, поэтому его речь была не такой непринужденной и все еще немного формальной. Чжан Чэн тоже был немного озадачен. Все было хорошо, но Шэнь Фанъюй снова поспешил уйти. Учитывая отношения Цзян Сюя и Шэнь Фанъюя, это не могло быть личным делом, если это могло заставить Шэнь Фанъюя так волноваться, поэтому он одобрил предположение Ли Шэна: - Думаю, да. - Итак... её величество? - Ли Шэну все еще было любопытно. - Ешь, ешь, ешь! - Чжан Чэн не дал ему продолжить расспросы, лишь прошептал предупреждение: Ты не должен позволить Цзян Сюю услышать тебя. В этот момент Шэнь Фанъюй, который в глазах коллег спешил в больницу и нисколько не беспокоился о личных делах, спорил с таксистом по личным вопросам. - Сэр, будьте добры, подождите меня пять минут, я вернусь, когда закончу покупать. - Шэнь Фанъюй посмотрел на владельца кондитерской "Бозай", который уже собирался закрыть дверь, и его ладони вспотели. В этом районе было сложно поймать такси, поэтому он хотел, чтобы водитель подождал, пока он закончит покупать пирожные, иначе он не смог бы уложиться в отведенное Цзян Сюем время. - Знаете, сколько заказов я могу сделать за пять минут? Кроме того, у вас не такое большое расстояние, а я не так много зарабатываю, так что я мог бы найти другого человека, который заплатит новую цену. Водитель собирался вышвырнуть его. Шэнь Фанъюй достал из бумажника сто юаней и протянул ему. - Пожалуйста, сэр, я очень спешу. Водитель, который еще минуту назад был нетерпелив, мгновенно просветлел и, не моргнув глазом, положил деньги в карман. Как мастер по смене лиц в Сычуаньской опере, он быстро надел добрую улыбку. Нечасто в наше время можно получить такую прибыль. Он радостно посмотрел на Шэнь Фанъюя и сказал: - Ничего страшного, я, дядя добросердечный и никогда не торопится. Впервые Шэнь Фанъюй был ошеломлен, увидев такого же бесстыдного человека, как он сам. Водитель доброжелательно улыбнулся и сказал: - Не сидите на месте, идите. Шэнь Фанъюй распахнул дверь машины и трусцой побежал к кондитерской "Бозай". Хозяин увидел его издалека и крикнул: - Время закрытия, приходите завтра. Шэнь Фанъюй был уже опытен, он тут же положил на стол деньги и сказал: - Пожалуйста, я очень спешу с покупкой. Неожиданно оказалось, что этот хозяин заведения не из тех, кто готов раскошелиться на пять ведер риса, он махнул рукой и сказал: - Нет, сейчас время закрытия, я закрыл все на кухне и спешу домой, чтобы уложить сына спать. Искренний человек, вероятно, не выносит сенсаций. - Босс, - Шэнь Фанъюй мгновенно сменил выражение лица на жалостливое, его глаза покраснели, когда он указал на высокое здание больницы Цзихуа вдалеке и сказал: - У меня есть больной возлюбленный, который не может о себе позаботиться, *он смертельно болен, и врачи говорят, что он не проживет до утра, он сказал, что хочет только откусить кусочек этого пирожного бозай перед смертью. *["Он", используемое здесь, не имеет пола (когда пол не указан).] Услышав это, хозяин настороженно посмотрел на юношу с разбитым сердцем и с недоверием спросил: - Ты говоришь правду? Шэнь Фанъюй тяжело кивнул, его глаза умоляли: - Считайте это добрым делом, мой возлюбленный благословит вас на небесах, - он понизил голос, звучавший немного подавленно, - В противном случае он не сможет покоиться с миром и его призрак наверняка будет преследовать ваш магазин каждый день и отказываться... - Стоп, стоп, стоп, стоп! - Мускулистый хозяин покрылся холодным потом. Он потирал руки от осеннего ветерка, и порыв ветра пронесся мимо, как будто призрак уже пронесся над ним. - Спасибо, брат! - Шэнь Фанъюй отбросил нарочито расстроенное выражение лица, сменив его на искреннее, и посмотрел на хозяина магазина с ожиданием, как будто тот только что выдумал историю о призраке, чтобы пригрозить кому-то другому. Хозяин повернул голову и тяжело кашлянул, после чего вздохнул: - Отлично, кто сделал меня таким хорошим человеком. Он убрал руку, которой собирался задвинуть рольставни, и отправился на кухню, чтобы открыть холодильник, крикнув при этом человеку снаружи: - Какой вкус любит ваша жена? - Красную фасоль! Мужчина повернул лицо быстрее, чем книга, и у него не было времени беспокоить хозяина по поводу своего недоразумения. - Хорошо! - Хозяин не был настроен двусмысленно, и, не спрашивая Шэнь Фанъюя, сколько он хочет, он собрал все пирожные с красной фасолью, оставшиеся в холодильнике, и передал их Шэнь Фанъюю. - Не обязательно так много... - Все в порядке, никакой платы, - смело сказал хозяин, - Вы сказали, что это доброе дело, возьмите их. Мне действительно пора идти, а то мой сын будет волноваться. Несмотря на то что Шэнь Фанъюй был толстокожим, как городская стена, он не смог воспользоваться ситуацией. Несколько раз отказавшись принять деньги, Шэнь Фанъюй достал из сумки парковочную карту и сказал: - Это парковочная карта больницы Цзихуа, она рассчитана на двести часов, вы можете её взять. Хозяин замер и махнул рукой: - Парковка в этой больнице очень дорогая, мы обычно не решаемся ехать туда, когда посещаем врача. Ваша карта, вероятно, недешевая. Врачи и медсестры проводили в больнице весь день, и если бы стоимость парковки была такой же, как для других людей, их зарплаты не хватило бы на оплату парковки. Шэнь Фаньюй и его команда пользовались внутренней картой для парковки. Не так давно в компании проходила акция "купи пять, получи одну бесплатно" или "купи десять, получи две бесплатно". Чтобы люди не продавали их, каждый сотрудник имел ограничение на количество карт, которые он мог купить, и максимум, что он мог получить, - это одну или две для друзей и родственников. Шэнь Фанъюй купил кучу карточек в соответствии с максимальным количеством, которого ему хватило до следующего мероприятия. Деньги, которые он потратил на карты, были примерно равны стоимости пирожных боцай, но, чтобы не раскрывать свою предыдущую ложь, Шэнь Фанъюй не мог рассказать, что он врач, поэтому он продолжал притворяться скорбящим и говорил: - В любом случае, он умирает, поэтому я не смогу использовать это в будущем. Просто возьмите её и будьте здоровы. Хозяин вдруг почувствовал, что парковочная карта в его руке тяжела, как тысяча фунтов, и, услышав эти слова, он решительно кивнул Шэнь Фанъюю. Проводив начальника, Шэнь Фанъюй взял в руки тяжелый пакет с пирожными "бозай" и неторопливо вернулся к такси. Подумав, он решил отдать половину из них водителю. Если бы он понес столько пирожных боцзай к Цзян Сюю, то точно получил бы пустой взгляд и звание "рисового ведра". *[Рисовое ведро - уничижительный термин, используемый для описания бесполезного человека.] Водитель выглядел очень счастливым после получения денег и закуски, и он небрежно поинтересовался: - Вы спешите на встречу со своей девушкой? Шэнь Фанъюй открыл экран телефона, посмотрел на время и серьезно прокомментировал атрибуты Цзян Сюя. - Не к девушке, а маленькому *предку. *[Это восклицание, а также мягкая жалоба (埋怨), обычно используемая бабушками и дедушками или домашней прислугой по отношению к трудновоспитуемому ребенку (調皮的小孩) или незрелому молодому человеку (不成熟的年輕人).] В 10:29 Шэнь Фанъюй, который бежал так, словно речь шла о жизни и смерти, наконец постучал в дверь дома предка Цзян Сюя с пакетом. Цзян Сюй посмотрел на часы, открыл дверь и посмотрел на запыхавшегося Шэнь Фанъюя. После минутного молчания он сказал Шэнь Фанъюю: - Время вышло. - Ни за что. - Сказал Шэнь Фанъююй и уже собирался достать свой телефон, чтобы посмотреть на него, когда Цзян Сюй указал на часы на кухне и сказал: В моем доме время должно соответствовать моему домашнему времени. - Эй, нет, Цзян Сюй, ты ведешь себя неразумно. - Шэнь Фанъюй вошел и закрыл дверь оставив свою сумку с вещами у двери. - Не тебе решать время, я пришел вовремя. Цзян Сюй забрал у него пакет с пирожными бозай и указал на полосатые тапочки на полу: - Надень это. - Я еще даже не вошел в твой дом, так почему я должен следовать твоему времени? Я установил время на этом телефоне на время больницы Цзихуа, я никак не мог... Шэнь Фанъюй засучивал рукава и готовился к спору с Цзян Сюем, поэтому он не понял смысла слов Цзян Сюя до половины фразы, а потом и вовсе остановился. - Что ты только что сказал? Цзян Сюй бросил на него взгляд и пошел в сторону кухни с пирожными бозай. Шэнь Фанъюй, оставшийся стоять на пороге, закричал во весь голос: - Ты хочешь сказать, чтобы я надел тапочки и зашел в дом!? Цзян Сюй достал из сумки пирожное бозай и откусил кусочек. Текстура оказалась лучше, чем Цзян Сюй мог себе представить, он был мягким и сладким, а благодаря смеси сладких и ароматных красных бобов он был как раз в меру влажным, оставляя аромат между губами и зубами. Его желание было внезапно удовлетворено, он посмотрел на оставшуюся часть пирожного  бозай и внезапно почувствовал себя немного счастливым. В то же время он почувствовал, что Шэнь Фанъюй, энтузиаст-доставщик, который уже сделал свою работу, был немного лишним. Поэтому он забрал оставшиеся пирожные бозай и вернулся к двери, сказав: - Ты уйдешь если спросишь еще раз. Шэнь Фанъюй послушно промолчал и переобулся в тапочки, указанные Цзян Сюем. - Хорошо ли это? - Он небрежно взял дезинфицирующее средство для рук, которое Цзян Сюй поставил в прихожей, и вытер руки. Цзян Сюй кивнул и протянул ему пакет с пирожными. - Ешь сам, - сказал Шэнь Фанъюй. - Я не люблю сладкое. Цзян Сюй посмотрел на него и не убрал руку. После минутного разглядывания друг друга Шэнь Фанъюй проиграл битву. Он взял пирожное и проглотил его целиком, а Цзян Сюй все еще смотрел на него. После некоторого раздумья он посмотрел на выражение лица Цзян Сюя и неуверенно сказал: - Очень вкусно. Взгляд Цзян Сюя немного потеплел. Шэнь Фанъюй сменил тон на крайне преувеличенный и использовал весь свой словарный запас, чтобы похвастаться вкусностью, и в конце концов увидел, как Цзян Сюй удовлетворенно отвел взгляд. Однако, увидев, как Цзян Сюй прикончил огромный пакет с пирожными "бозай" и повернулся, чтобы спросить, нет ли у него еще, Шэнь Фанъюй почувствовал, что, возможно, он недостаточно хорошо знает Цзян Сюя. "Надо было не давать водителю так много". - подумал Шэнь Фанъюй. Видя его молчание, Цзян Сюй тоже понял, что на этом все. Он пошел мыть руки и почувствовал, что ему немного душно, поэтому он прислонился к двери, намереваясь немного постоять, чтобы переварить пищу. - Зачем ты купил красные бобы? - Тебе не нравится вкус красной фасоли? Цзян Сюй на мгновение замолчал, но в конце концов не удержался и спросил: - Откуда ты знаешь? - Ты смотрел на изображение красной фасоли каждый раз, когда мы проходили мимо этого магазина в прошлом. Если у тебя нет такой наблюдательности, то тебе не стоит быть врачом, - небрежно ответил Шэнь Фанъюй. Настроение Цзян Сюя внезапно стало немного утонченным. - Я устал, уже глубокая ночь, а ты так утомляешь. - Шэнь Фанъюй потянулся, он проделал весь путь от больницы до магазина пирожных "Бозай" на такси, купил пирожные "Бозай", а потом поехал сюда. Он постоянно спешил, и его кости почти разваливались от усталости. В-четвертых, эта была машина, припаркованная у больницы, иначе было бы трудно поймать такси в столь поздний час. Он встал и пошел за сумкой, говоря: - Где твоя спальня? Я поставлю сумку туда. Цзян Сюй спокойно остановил его, указал на диван и сказал: - Можешь спать здесь - Затем он протянул Шэнь Фанъюю флакон с дезинфицирующим средством и сказал: Сначала вымой сумку. Шэнь Фанъюй: - Как же я буду о тебе заботиться, если ты не даешь мне спать с тобой? Я даже не буду знать, если ночью у тебя начнутся судороги. Цзян Сюй бросил на него взгляд и сказал слегка повышенным тоном: - Тогда иди в мою комнату и ложись на пол. - Ты действительно не можешь позволить мне спать на кровати?- Шэнь Фанъюй начал придумывать другую полуправду: Ты слишком жестокий, у меня больные шейный и поясничный отделы позвоночника. Цзян Сюй зарычал от злости: - Разве это не из-за тебя... Он произнес всего пять слов, но Шэнь Фанъюй понял, что он имел в виду: - Нет.... Цзян Сюй, это был несчастный случай, я действительно не такой человек. Я не хотел этого делать... Я был просто пьян..... Я... Чем больше он говорил, тем больше запинался, и наконец, не выдержав взгляда Цзян Сюя, он вскинул руки и сказал: - Ладно, я лягу на полу. В конце концов, он не забыл, зачем пришел, и Цзян Сюй имел смысл не доверять ему. Даже если он считал себя честным человеком, он не мог не признать тот факт, что, впервые оказавшись в одной постели с Цзян Сюем, он переспал с ним и сделал ребенка. Любой человек, услышав это, должен был назвать его подонком. Цзян Сюй кивнул и указал на комнату: - Это ванная, рядом с ней лежит впитывающая швабра, не забудь вытереть пол после душа, я не люблю, когда на полу вода. - Это и есть ванная! - Шэнь Фанъюй был шокирован: Ты знаешь, что слово "ванна" в слове "ванная" имеет три точки воды (浴), без воды на полу, может ли это все еще называться ванной? Цзян Сюй развел руками, не собираясь обсуждать слова с Шэнь Фанъюем, и вернулся в спальню с планшетом в руках. Прекрасно. Шэнь Фанъюй подумал: "Кто сказал мне, что у меня такое сильное чувство ответственности?" Раз уж он приехал сюда, чтобы позаботиться о Цзян Сюе и исправить свою ошибку, не нужно было спорить с Цзян Сюем, поэтому он потерпит унижение несколько дней и подождет, пока здоровье Цзян Сюя улучшится. Дом Цзян Сюя был похож на то, что представлял себе Шэнь Фанъюй. Он был таким же, как и он, - холодный серо-белый стиль скандинавского дерева. В доме царила безупречная чистота, а вещи были разложены по порядку. Однако он казался бесчеловечным, отчужденным и холодным, в нем не было тепла. Он был единственным жильцом, а в ванной комнате на перегородке стояли лишь простые туалетные принадлежности, так что гостей, скорее всего, было не так уж много. Шэнь Фанъюй, как и велел Цзян Сюй, сначала отнес сумку в ванную. Он вытер её спиртом и бумажными салфетками, принял душ и переоделся в домашнюю одежду, после чего медленно подошел к двери Цзян Сюя и толкнул её. Доктор Цзян был полуголым, бежевая рубашка, которую он надевал через голову, оставляла открытой красную родинку на груди, которая выделялась на фоне его холодной белой кожи. Шэнь Фанъюй замер, увидев, как Цзян Сюй быстро одернул подол рубашки и гневно посмотрел на него: - Тебя никто не учил стучать, входя в чужую спальню? Шэнь Фанъюй хотел объяснить, что оба мужчины и нечего стеснятся, или спросить Цзян Сюя, почему он переодевается именно сейчас, когда он уже принял душ и переоделся в пижаму. Однако его тело отреагировало раньше, чем мозг... Цзян Сюй наблюдал, как перекатывается горло Шэнь Фанъюя; мягкие тонкие пижамные брюки не могли скрыть изменений в теле мужчины, и все они попадали в глаза Цзян Сюю. В мгновение ока взгляд Цзян Сюя сменился с недовольства на невероятный шок, а затем снова на гнев. Наконец он поднял подушку и швырнул её в лицо Шэнь Фанъюя. - Проваливай! - Послушай я все объясню... Шэнь Фанъюй схватился за подушку, но Цзян Сюй в три шага поднялся с кровати и вытолкнул его, с грохотом закрыв за собой дверь. Он только что положил на пол постельное белье и простыни; пододеяльник был великоват, и он вспотел, пока надевал его, поэтому решил переодеться, но тут вошел Шэнь Фанъюй. Ладно бы он забыл постучать в дверь, но как на него реагировать? Цзян Сюй уже решил забыть о той нелепой ночи, но из-за действий Шэнь Фанъюя у него снова перехватило дыхание. Он достал телефон и с огромной силой набрал текст, намереваясь выгнать волка, которого случайно привел в дом. Но, напечатав два слова, он вдруг почувствовал резкую боль в животе. Боль прошла по позвоночнику, пронзив нервы, словно электрический ток, и возникло ощущение, что его разрывают на части. Силы, казалось, мгновенно истощились от боли, телефон выскользнул из руки и с грохотом упал на пол, но у него не было сил схватить его. Опираясь на край кровати, он упал на матрас, который только что постелил для Шэнь Фанъюя, и свернулся в клубок, крепко сжимая живот. Пот капал с его бледного лба, и он делал медленные глубокие вдохи, заставляя себя привыкнуть к внезапной боли, пока тянулся к телефону. Поверхность телефона была разбита до неузнаваемости, и он не знал, что именно разбито - защитное стекло или экран. - Проклятье! - Он отбросил телефон в сторону. Шэнь Фанъюй только что вышвырнули из комнаты, и он не успел отойти далеко, как услышал звуки изнутри. Он планировал отправить Цзян Сюю сообщение на телефон, чтобы извиниться, но в данный момент его это уже не волновало, он сразу же постучал в дверь и спросил: - Цзян Сюй, что случилось? Цзян Сюй открыл рот, чтобы заговорить, но, похоже, это было трудно из-за боли. Из-за тишины в комнате Шэнь Фанъюй стал напряженнее, и реакция его тела, которое, казалось, намеренно работало против него, угасла. Он толкнул дверь и обнаружил, что Цзян Сюй запер её, когда прогонял его. Он посмотрел на плотно закрытую дверь и, не раздумывая, сильно ударил по ней ногой. С громким стуком и скрежетом замка дверь распахнулась. Цзян Сюй сидел на полу прямо перед дверью и выглядел потрясенным, увидев, что он ворвался внутрь. - Ты... - задыхался он, не желая больше произносить ни слова. Ключ от двери спальни остался в коридоре у входной двери, и Шэн Фанъюй мог бы осмотреть дом, а не портить замок. - Что с тобой? - Шэн Фанъюй не чувствовал себя виноватым в том, что только что испортил чужое имущество, он наполовину опустился на колени рядом с Цзян Сюем и положил свою руку прямо на руку Цзян Сюя, потирая её с силой и нежностью. Рука была теплой, тепло от ладони передавалось дальше, и цвет лица Цзян Сюя стал немного лучше. - Живот болит? - Он пробормотал про себя: Не может же быть, чтобы наша дочь помогала мне? Цзян Сюй выглядел взбешенным. - Может, позвонить в 120? - спросил Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй сжал челюсти и медленно выдохнул: - Подождем и посмотрим. Боль возникла быстро и внезапно, и уже появились признаки небольшого облегчения, поэтому он сохранял свое положение, чтобы частично подавить боль. Внезапное изменение положения или смена позы легко могли привести к негативным последствиям. Кроме того, он теперь опасался идти в какую-либо больницу из-за необъяснимого ребенка в животе. Во всех больницах этого района работали его одноклассники. Пусть они и не увидят его во время ночной смены, но он чувствовал, что может попрощаться с этим миром, если они это сделают. Шэнь Фанъюй быстро понял его опасения и больше ничего не говорил. Цзян Сюй позволил Шэнь Фанъюю помассировать живот и слегка нахмурил брови. Шэнь Фанюй спросил: - Судороги? Цзян Сюй покачал головой. Шэнь Фанъюй стал серьезным: - Это спазмы в кишечнике? - Похоже на то. - У Цзян Сюя не было сил говорить, и он смог вымолвить только одно слово. - Может, проблема с пирожными бозай? - Шэнь Фанъюй на мгновение задумался, а потом добавил: Наверное, это потому, что ты съел слишком много. Цзян Сюй: - ... - Ты... у тебя нет чувства меры, - болтал Шэнь Фанъюй, массируя живот Цзян Сюя, словно это был его пациент, - такая еда вообще не переваривается, и твой желудок, наверное, не выдержит, если ты будешь время от времени есть и пить без разбора... ...Эй, Цзян Сюй, - сказал он, вдруг что-то вспомнив, и спросил, - ты часто пропускаешь завтрак? Цзян Сюй притворился, что не слышит его, но Шэнь Фанъюй был неумолим: как Танский монах застал Царя Обезьян, избивающего Духа Белой Кости, превратившегося в человека, так и он начал судорожно читать мантры: - Что с тобой? Ты врач, но даже не знаешь, как заботиться о своем теле. Не говоря уже о том, что у тебя болит желудок, знаешь ли ты, что если не завтракать, то можно легко получить камни в желчном пузыре? - Нет никаких документов, чтобы доказать... У Цзян Сюя действительно не было сил спорить с Шэнь Фанъюем, но когда он выздоровеет, то обязательно бросит документы в лицо Шэнь Фанъюю и скажет ему, что нет никаких доказательств того, что камни в желчном связаны с отказом от завтрака, а самое главное достоинство профессионального врача - не верить в слухи и не распространять их. - Не обращай внимания на документ, - сказал Шэнь Фанъюй, - я говорю тебе, что у отказа от завтрака есть множество последствий, например... Цзян Сюй поднял руку и издал слабое "шшш", затем указал на свой живот и закрыл уши обеими руками: - Больно. Слова Шэнь Фанъюя резко оборвались. Он нерешительно посмотрел на него, а затем, не удержавшись, хихикнул и закрыл рот. В спальне Цзян Сюя было окно, и лунный свет проникал через него, обеспечивая хороший обзор, поскольку спальня находилась на высоком этаже. Двое врачей, враждовавших в течение дня, молча сидели у кровати, один хмурился, другой умело массировал живот, слышался лишь шорох одежды. Редкий покой. Прошло немало времени, прежде чем боль в животе Цзян Сюя утихла. Он облизнул пересохшие губы, когда Шэнь Фанъюй снова заговорил. Цзян Сюй смотрел на него с затаенным страхом, но услышал, как Шэнь Фанъюй сказал: - Может, мне сходить за стаканом воды? Цзян Сюй облегченно вздохнул и, испытывая легкое чувство вины за то, что злонамеренно подговорил Шэнь Фанъюя, указал на прикроватную тумбочку: - Стакан там. Шэнь Фанъюй проследил за его пальцем и был ошеломлен. Он дважды заходил в спальню Цзян Сюя, но ни разу не осмотрел её внимательно. Только сейчас он понял, что спальня этого человека сильно отличается от других комнат в доме. Если бы Цзян Сюй не лежал прямо здесь, он бы ни за что не поверил, что это комната Цзян Сюя. На прикроватной тумбочке в беспорядке лежали несколько слоев разных предметов, одеяло на кровати было в беспорядке, подушки лежали одна на другой, маленький диванчик рядом с кроватью был завален одеждой, а вокруг гладильной доски был намотан шарф. Больше всего возмущало то, что в комнате Цзян Сюя было особенно много мягких игрушек, из-за чего беспорядок в комнате превратился в конуру. - Откуда у такого человека, как ты, столько мягких игрушек в спальне? - Шэнь Фанъюй попытался достать стакан Цзян Сюя из-под плюшевого медведя и обнаружил, что на его кровати лежит розовый кролик с огромными ушами. - Только не говори, что ты спишь с этой штукой в обнимку? - В глазах Шэнь Фанъюя читались шок и презрение. Цзян Сюй медленно и методично махнул ему рукой: - Отдай кролика. Кролик выглядел немного старым, возможно, ему было много лет. Шэнь Фанъюй передал ему его и увидел, что Цзян Сюй прислонился к стене, держа его в руках. - Это не просто игрушка, это был мой первый предмет для операции. Мама рассказывала, что в детстве я обожал плюшевые игрушки, особенно любил их распарывать и пришивать обратно. Тогда родители знали, что в будущем я обязательно стану врачом, поэтому купили мне несколько игрушек, чтобы поощрить мое увлечение. Из-за боли, которую он только что почувствовал, Цзян Сюй выглядел немного слабее, чем обычно, даже его голос стал мягче, он словно парил в небе, а то, что он говорил, напоминало сцену из фильма про призраков. Шэнь Фанъюй: - ... Он снова посмотрел на плюшевые игрушки в комнате. Милые и наивные игрушки выглядели жутковато, и казалось, что на него смотрят несколько пар темных глаз. Цзян Сюй проследил за выражением его лица, и впервые в жизни на его лице появилось легкое самодовольное выражение успеха. Он сменил спокойный взгляд, прежде чем Шэнь Фанъюй понял, что он выдумывает историю, и погладил кролика по ушам, напоминая ему: - Вода. - Ой, чуть не забыл! Шэнь Фанъюй вышел из спальни и наполнил стакан водой. Он проверил температуру, и, возможно, горячая вода согрела его сознание, а холодок по позвоночнику утих к тому времени, когда он снова вошел в спальню Цзян Сюя. Он передал стакан Цзян Сюю, тот сделал пару глотков и поставил стакан обратно в "руины". - Я не ожидал, что доктор Цзян, который каждый день так тщательно одевается, на его рубашке нет ни единой складки, а пуговицы всегда аккуратно застегнуты, будет каждый день выползать из такой конуры. Цзян Сюй бросил на него недоуменный взгляд и сказал: - Тогда как, по-твоему, должна выглядеть моя спальня? Шэнь Фанъюй задумался: - Одеяло, сложенное в блок тофу, простыни, прикроватная тумбочка без пятен, атмосфера жутко холодная и строгая... такая спальня выглядит так, будто в ней никто не живет. - Это не спальня, - Цзян Сюй бросил на него косой взгляд, - это морг. Казалось, в этом есть смысл. - Помоги мне достать из ящика запасной телефон, - сказал Цзян Сюй, - и положи туда мою телефонную карточку. Шэнь Фанъюй посмотрел на него: он знал, что Цзян Сюй боится, что из больницы позвонят ночью. Даже если это были не дежурные часы, чем больше способностей, тем больше ответственности, и в случаях, когда требовалась срочная операция, их все равно искали дежурные врачи отделения. Он помог Цзян Сюю сменить карточку, положил телефон рядом с подушкой и сказал: - Если тебя сегодня вызовут в больницу, лучше я пойду вместо тебя, а ты хорошо отдохни. Цзян Сюй расслабил мышцы и почувствовал, что дискомфорт уходит. Он подтвердил статус вызова на запасном телефоне и обратился к Шэнь Фанъюю: - Разве кто-то не говорил, что я должен сам дежурить ночью? Шэнь Фанъюй, не меняя выражения лица, ответил: - Кто был так груб? Цзян Сюй окинул его томным взглядом, после чего медленно и целенаправленно забрался в постель к кролику и зарылся под светло-серую подстилку. - Выключи свет. Шэнь Фанъюй замер и с недоверием проговорил: - Значит, я буду спать здесь? Цзян Сюй, словно не слыша, перевернулся на спину, и только через некоторое время, когда Шэнь Фанъюй выключил свет и лег, он издал легкое "ммм". - Тогда... - сказал Шэнь Фанъюй, - если у тебя будут проблемы ночью или ты будешь плохо себя чувствовать, - он указал на розового кролика в руках Цзян Сюя, - ударь меня им, и я обязательно проснусь. После недолгого молчания Цзян Сюй повернулся к нему спиной и сказал: - Хорошо. Лунный свет был прекрасен, и в тихой спальне царила теплая атмосфера. Постельное белье было мягким, поэтому Шэнь Фанъюй вскоре уснул. Возможно, он слишком устал после долгой ночи ворочаний, а может, потому, что Шэнь Фанъюй спал так, что мог видеть кукол, но он уже наполовину заснул, когда вдруг увидел маленького ребенка, который сидел у изголовья кровати и смотрел вниз. Его лица не было видно в темноте, и лишь движения были слабо различимы. В его руке были острые ножницы, отражавшие лунный свет. Шэнь Фанъюй с удивлением увидел, как мальчик разрезает живот тряпичной куклы, издавая при этом жуткий смех. Вскоре все куклы в комнате зашевелились и дружно засмеялись, окружая Шэнь Фанъюя все ближе и ближе. - Черт! - испуганно воскликнул Шэнь Фанъюй, очнувшись от своего сна. Куклы в комнате все еще были погружены в ночную тьму, и он подсознательно посмотрел на Цзян Сюя в его постели. Цзян Сюй спал глубоким сном. Вероятно, он перевернулся во сне и теперь лежал лицом к нему. Его глаза были закрыты, все лицо было окружено пушистым одеялом, а челка наполовину закрывала брови, отчего он выглядел очень нежным, совсем не похожим на того жуткого мальчика из его сна. Сердце Шэнь Фанъюя, которое все еще билось как барабан, медленно затихло, и даже мысли его стали спокойными. Он не знал, как долго он смотрел на Цзян Сюя, но спустя долгое время Цзян Сюй вдруг что-то сказал во сне. Шэнь Фанъюй не расслышал и подсознательно спросил "Что ты сказал?" Он сделал несколько шагов вперед, прижался к Цзян Сюю и приложил ухо ко рту Цзян Сюя. После долгого ожидания Цзян Сюй пробормотал всего два раза, что было непонятно. Шэнь Фанъюй не удержался и рассмеялся: - Какой смысл разговаривать со спящим человеком? Он уже собирался лечь обратно и заснуть, как вдруг перед ним раздался шорох, и тыльную сторону ладони обожгло. Подсознательно оглянувшись, Шэнь Фанъюй увидел, что Цзян Сюй держит на руках старого кролика, а его рука вылезла из-под одеяла и схватила его за руку на краю кровати. Сердце Шэнь Фанъюя заколотилось. Затем он услышал, как оцепеневший от сна Цзян Сюй снова заговорил во сне. На этот раз Шэнь Фанъюй услышал такие слова: - Шэнь Фанъюй глупый. Шэнь Фанъюй без выражения отдернул руку и завернулся в одеяло. Лучше было не слушать. Когда Цзян Сюй встал рано утром, он увидел на обеденном столе молоко и завтрак, а также свой трагически разбитый телефон. Он умылся и сел за стол, вытирая волосы и разглядывая телефон. Трещины на нем исчезли, и он догадался, что Шэнь Фанъюй отнес его в ремонт, когда покупал завтрак. Он нажал на кнопку блокировки, и, как и ожидалось, телефон быстро засветился. Карточка была вставлена на место, а интерфейс по-прежнему показывал диалог между ним и Шэнь Фанъюй. Цзян Сюй молча удалил слова, которые собирался отправить вчера, и увидел сообщение от Шэнь Фанъюя: - Сначала я поеду в больницу. Цзян Сюй моргнул и только положил телефон, как тот снова зазвонил. Отправителем по-прежнему был Шэнь Фанъюй: - Не забудь позавтракать и сфотографировать, мне нужны доказательства. У человека, который использовал куриное перо в качестве стрелы, по крайней мере, было куриное перо, откуда у Шэнь Фанъюя взялась уверенность, что он его проверит? Цзян Сюй не ответил на сообщение Шэнь Фанъюя, но его взгляд упал на купленный завтрак. В прозрачном стакане было молоко нужной температуры, а желто-оранжевое жареное яйцо выглядело особенно ярким под лучами утреннего солнца. Вероятно, опасаясь, что оно ему не понравится, Шэнь Фанъюй добавил к нему небольшую миску с зеленым овощным салатом. Получилось весьма художественно. Цзян Сюй посмотрел на телефон, а затем на свой завтрак. Он просто откусит кусочек.... Он надменно поднял палочки для еды. Конечно, даже если бы он ел, то ни за что не стал бы фотографироваться для Шэнь Фанъюя.