Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Цзян Сюй на мгновение застыл и замер на месте. В его глазах мелькнуло едва заметное выражение, но затем оно мгновенно сменилось отвращением: - Разве это не бесстыдство - говорить такие вещи такому мужчине, как я? - Не зацикливайся на половой принадлежности. - Шэнь Фанъюй передал ему разогретое блюдо. Вдвоем они набрали еды на несколько тысяч юаней и в итоге съели её как ланч-бокс. Из отделения интенсивной терапии пришло сообщение, что состояние Ван Цинь в основном стабилизировалось, и семья, которая, возможно, устала или просто была счастлива, значительно успокоилась; хотя они все еще ругались и матерились, они, по крайней мере, не кричали о том, чтобы привлечь Шэнь Фанъюя к ответственности. Цзян Сюй отправил сообщение в WeChat Тан Кэ и вернулся в свой дом под шквал вопросов со стороны собеседника. Шэнь Фанъюй как раз переобувался в тапочки, когда Цзян Сюй проводил его в ванную. Он вспотел, словно его выловили из воды из-за попыток спасти Ван Циня. Цзян Сюй боялся, что тот простудится, поэтому изначально предложил ему принять душ в больнице после еды, но Шэнь Фанъюй отказался, настаивая на том, чтобы он пошел с ним домой, прежде чем принимать душ: - Боюсь, ты сбежишь, пока я буду в душе. Цзян Сюй не знал, откуда у Шэнь Фанъюя такой детский характер. Шэнь Фанъюй принес розы и костюм кролика, и теперь они лежали на журнальном столике. Цзян Сюю стало не по себе от беспорядка на журнальном столике, и он прошел в спальню, держа в левой руке пакет, набитый костюмом, а в правой - розы. Он расправил голову кролика и поставил её у окна. Большой кролик оказался под таким углом, что мог смотреть на маленького кролика на кровати, который выглядел очень мило. Долго думая, он решил, что Шэнь Фанъюя не испугает костюм кролика, который он сам надевал, и, погладив кролика по голове, решил оставить его в спальне. Что касается роз... Цзян Сюй посмотрел на распустившиеся бутоны, большинство ярко-красных лепестков с энтузиазмом распускались, за исключением крайних, которые слишком долго лежали без дела и, вероятно, были немного обезвожены, что привело к их увяданию и пожелтению. Он вымыл пустую вазу в кабинете, вынул цветы из оберточной бумаги и поставил их в наполненную водой вазу. Аромат цветов был настолько освежающим, что Цзян Сюй решил, что он хорошо снимает усталость, и поставил букет в кабинете. С тех пор как Шэнь Фанъюй переехал, кабинет Цзян Сюя был разделен на две части. На прежнем столе из цельного дерева, рассчитанном на одного человека, стояли два компьютера, а Шэнь Фанъюй купил кресло и подставку для книг, чтобы сидеть напротив Цзян Сюя. Цзян Сюй поставил вазу с цветами на место соприкосновения двух компьютеров и сделал еще один шаг назад, чтобы осмотреть планировку. После долгого разглядывания он почувствовал, что букет находится слишком близко к его правой руке и легко может быть задет. Он шагнул вперед, намереваясь поправить положение вазы, но его рука случайно коснулась сумки с документами Шэнь Фанъюя. Подсознательно оглянувшись, он обнаружил, что за время его отсутствия бумаги Шэнь Фанъюя пришли в беспорядок и были разбросаны по всему столу. Он не слишком заботился о чистоте в своей спальне, но ценил хорошо организованный кабинет, где хорошая сортировка и расположение помогали быстрее найти нужную информацию, поэтому и в его кабинете в больнице, и дома все было очень аккуратно. Цзян Сюй говорил об этом Шэнь Фанъюю, когда тот только перевез свои вещи, и когда он был с ним, Шэнь Фанъюй всегда держал свои бумаги в порядке. Цзян Сюй знал, что Шэнь Фанъюй хранит такие папки для сложных случаев, что перед операцией он собирает много информации и складывает её в пакет из крафт-бумаги, раньше у него была стопка таких папок рядом с компьютером. Однако пока его здесь не было, Шэнь Фанъюй явно стал беспредельничать, и пакеты из крафт-бумаги были разбросаны по всему столу и не собирались убираться. Цзян Сюй собирался уйти, но одержимость наведением порядка в бумагах не позволяла ему отвести взгляд, поэтому он вздохнул и покачал головой, протягивая руку, чтобы помочь Шэнь Фанъюю сложить пакеты из крафт-бумаги в стопку и аккуратно сложить их. На большинстве пакетов были написаны номера или инициалы различных заболеваний, но когда он дошел до самого поверхностного, кончики пальцев Цзян Сюя внезапно остановились. Бумажный пакет был очень толстым, на нем не было ни номера койки, ни аббревиатуры названия болезни, только две буквы "ЦС". Цзян Сюю часто приходилось писать свои инициалы, поэтому он был очень чувствителен к этим двум буквам и сразу же ассоциировал их с собой. Он не думал, что Шэнь Фанъюй начнет собирать данные так рано, ведь ему самому собирать было нечего. Тем не менее он с подозрением открыл папку, планируя сразу же закрыть её, если обнаружит, что она не имеет к нему никакого отношения. На самом верху лежала распечатка электронного письма формата А4, адресованного "Уважаемому профессору Шэню". Он опустил глаза и прочитал его. "Здравствуйте, по поводу вашего запроса о случае мужской беременности..." Цзян Сюй сразу же достал все документы. Человек, написавший это письмо, был знаком Цзян Сюю, и он вспомнил, что тот был одним из ведущих хирургов в тех неудачных случаях, которые он проверял. Он убрал этот лист бумаги, чтобы открыть следующий, который все еще был ответом на письмо. Он пролистал его страницу за страницей и обнаружил, что среди отправителей этих писем были почти все врачи, которых он проверил на предмет случаев мужской беременности. Каждый из них рассказывал о своем неудачном хирургическом опыте, а некоторые прилагали стертые копии отчетов о патологии пациентов, причем некоторые из них были даже не первыми авторами или соавторами, а просто участниками операции. Он и подумать не мог, что Шэнь Фанъюй на самом деле отправил этим людям один за другим электронные письма, чтобы расспросить их. Статьи охватывали широкий спектр стран и большое количество людей, все из разных учреждений, поэтому их объединение было довольно утомительной задачей, и хотя в размышлениях о неудачных случаях была своя польза, эффективная информация, которую они могли дать, была гораздо меньше, чем успешные. Но, понимая, что это капля в море и утомительное неудобство, Шэнь Фанъюй все же выделил на это значительную часть своего времени. Цзян Сюй подсчитал, что, судя по дате, первое письмо Шэнь Фанъюю пришло через день или два после их первого разговора о беременности. Далее на странице располагались копии всех результатов обследований, к которым изредка прилагались примечания. В самом низу находилась статья доктора Кенна, которая была наиболее сильно помечена, с плотным мелким шрифтом на полях страницы. Под статьей также находился анализ случая, сделанный Шэнь Фанъюем, и заметки из видеозаписи операции. Заметки были более подробными, чем то, что он говорил на конференции отдела в тот день, вплоть до последней минуты видеозаписи. Цзян Сюй подумал, что в мире нет ни одного более идеально организованного и проанализированного медицинского случая. Он положил документ обратно в пакет из крафт-бумаги, ошарашенный взгляд метался по кабинету и наконец бесцельно остановился на букете цветущих роз. Цзян Сюй вдруг подумал, что, возможно, учитель, получивший 250 золотых медалей, которого нанял Шэнь Фанъюй, имеет к нему какое-то отношение. Хотя желтые розы считались извиняющимися цветами, красные розы были настолько яркими, что привлекли его внимание, словно перед ним раскрылось красное сердце, такое искреннее и честное, что он не мог не растрогаться. Когда Цзян Сюй вернулся в спальню после душа, Шэнь Фанъюй уже спал на полу. Он так устал сегодня, что заснул почти сразу, как только лег на подушку. Цзян Сюй взглянул на свою кровать - она была такой же, как и тогда, когда он её оставил. Когда он был здесь, Шэнь Фанъюй часто приходил и изводил его, всячески пытаясь лечь на кровать, преувеличивая, как трудно лежать на полу и как от этого болят все кости. Когда его не было рядом, Шэнь Фанъюй вообще не прикасался к кровати. Цзян Сюй посмотрел на крепко спящего Шэнь Фанъюя. Он даже не высушил волосы, и они влажно лежали на его лбу. Он закрыл глаза руками, и Цзян Сюй подумал, не потому ли, что перед сном свет был слишком резким. На самом деле он мог бы выключить свет или перевести его в спящий режим перед сном. Цзян Сюй пробормотал про себя: - Я не слепой, я могу видеть даже при выключенном свете, а если бы не мог, то воспользовался бы фонариком. Даже когда он учился, у него никогда не было такого заботливого соседа, как Шэнь Фанъюй: он стучал в дверь, прежде чем войти, спрашивал о белье, никогда не выключал свет, если тот не говорил, что собирается спать, а когда он работал, Шэнь Фанъюй выходил на балкон для видеоконференций. Цзян Сюй не чувствовал ни малейшего стеснения. Именно он установил эти правила, и теперь он менял их без всякой психологической нагрузки: - Вообще-то, не стоит быть таким вежливым. Шэнь Фанъюй крепко спал и, услышав его слова, в оцепенении открыл глаза, но, убедившись, что все в порядке, снова закрыл их и несколько раз хмыкнул. Цзян Сюй с ничего не выражающим лицом выключил свет. В эту ночь он не спал спокойно. Сначала его мучила необъяснимая бессонница, а затем, вскоре после того как он уснул, его тело вновь посетила судорога, которая не появлялась уже долгое время. Он очнулся от сна с глухим стоном, схватившись за занемевшую ногу. Он сделал глубокий вдох, но судорога не подавала признаков выздоровления. Как обычно, он бросил бы кролика на кровать Шэнь Фанъюя, и тот проснулся бы, чтобы сделать ему массаж ног, но сегодня... Цзян Сюй подумал о его измученном виде и решил дать ему поспать. Но Шэнь Фанъюй проснулся сам. Он сел рядом с кроватью Цзян Сюя с закрытыми глазами, зарывшись рукой в теплое одеяло, и массировал ногу, спрашивая в полудреме: - Почему ты меня не позвал? - Как ты узнал? Шэнь Фанъюй крепко надавил, и резкая боль мгновенно утихла. Он медленно очнулся от дремотного состояния и ответил: - Звук твоего дыхания был другим. Сердце Цзян Сюя внезапно дрогнуло. - Шэнь Фанъюй, - он сел, - я хочу поговорить с тобой кое о чем. - Ммм? Шэнь Фанъюй ответил ему очень мягко, не уверен, что это было из-за того, что он был сонным и смущенным, но его тон казался нежным. Цзян Сюй прикрыл глаза Шэнь Фанъюя одной рукой, а другой включил светильник рядом с кроватью. Шэнь Фанъюй некоторое время привыкал к яркому свету и сказал Цзян Сюю: - Теперь я в порядке. Цзян Сюй отпустил его руку и посмотрел в его сонные, ошеломленные глаза. - Я хочу родить ребенка. - Сказал Цзян Сюй. - Родить... родить?! Шэнь Фанъюй внезапно проснулся, даже речь его стала намного четче. - Ты... - он замешкался, как будто не совсем верил в то, что слышит. - Ты серьезно? Цзян Сюй издал "ммм" Шэнь Фанъюй не понимал: - Почему? - Теперь ты можешь сделать операцию, тебе не нужно ждать, пока ты родишь ребенка через несколько месяцев. Ты не доверяешь моим навыкам? Я тоже получил визу, если ты мне не доверяешь, я поеду с тобой в страну М. О деньгах можешь не беспокоиться, я поговорю с агентом, чтобы он снова снизил цену на дом, он должен продаться быстрее. Цзян Сюй взглянул на него и отвернул лицо. - Нет никаких доказательств того, что рожать опаснее. - Но ты, - пронеслось в голове Шэнь Фанъюя, который на мгновение перестал понимать, что имеет в виду Цзян Сюй, - ты... Не успел Шэнь Фанъюй добавить еще одно "ты", как Цзян Сюй прервал его: - Или ты этого не хочешь? - Я... - Голос Шэнь Фанъюя прервался, он замолчал на мгновение, затем поднял глаза и сказал: Это ты беременный, ты единственный, кто имеет право принимать решение. Выбор уже сделан, и это не похоже на то время, когда мы были в отчаянии. Ты не обязан считаться с моим мнением, все зависит от тебя. Я уважаю тебя, и если ты этого не хочешь, то все в порядке. Цзян Сюй долго смотрел на него, потом вдруг прижал руку Шэнь Фанъюя к своей нижней части живота и посмотрел прямо ему в глаза: - Тогда слушай внимательно, Шэнь Фанъюй, - сказал он. - Я хочу её. От мягкого прикосновения ладонь Шэнь Фанъюя загорелась теплым огнем до самого неба, зрачки его глаз опустились, и он с недоверием посмотрел на Цзян Сюя. - Цзян Сюй... Как только слова покинули его рот, он вдруг почувствовал легкое, но отчетливое толчкообразное ощущение на своей руке. В руке чрезвычайно много нервов, и хотя толчок был мимолетным, Шэнь Фанъюй все равно почувствовал его. Подняв глаза, он наткнулся на тонкое удивление в глазах Цзян Сюя и не смог вовремя отвести взгляд. Цзян Сюй тоже почувствовал это, как маленькая рыбка, пускающая пузырьки восторга, или бабочка, впервые вырвавшаяся из кокона и хлопающая своими красивыми крыльями. Сяосяо в его животе впервые заявила о своем присутствии и дала понять, что её больше нельзя игнорировать. - Как ты думаешь... она может нас понять? - неожиданно сказал Цзян Сюй. В ночь, когда оба родителя добровольно решили родить её, появилось первое движение плода более чем четырехмесячной малышки, и ребенок, которого наконец-то приняли, ликовал в животе, радуясь тому, что его ждут, и радостно трепеща в сердцах двух своих отцов. Цзян Сюй вдруг поднял руку и коротко, но искренне обнял Шэнь Фанъюя.