Доктор Цзян забеременел от заклятого врага

Шэнь Фанъюй вернулся с занятий в Медицинском университете А, и вместо того, чтобы отправиться в кабинет, он первым делом отправился в операционную. - Цзян Сюй еще не вышел? - Он взглянул на часы. - Прошло уже несколько часов. - Ситуация, как и ожидалось, сложная, - покачал головой говоривший врач. - Это не простая операция. Доктор Цзян, вероятно, знал об этом и назначил только эту операцию на сегодня, - он посмотрел в окно, - не знаю, сколько времени она займет. - Он поел? - спросил Шэнь Фанъюй. - Нет, - ответил доктор, - он делает всю работу с метастазами. Если вы немного отвлечетесь, то не сможете хорошо вырезать опухоль, а менять людей нельзя, поэтому нельзя останавливаться совсем. Шэнь Фанъюй слегка нахмурился, услышав его слова. Он отправился в раздевалку, чтобы переодеться, взял из комнаты отдыха пакет молока и тщательно продезинфицировал поверхность коробки. Когда он вставил соломинку и вошел в операционную, Цзян Сюй оперировал случай опухоли Кученбура. Удаление первичной опухоли закончилось, но Ань Вэй не спешил уходить. Он кивнул Шэнь Фанъюю, увидев, что тот идет, но Цзян Сюй его не заметил. Он обошел Цзян Сюя сзади, посигналил глазами медсестре рядом с ним, затем наклонился и слегка приподнял маску Цзян Сюя, после чего вставил соломинку ему в рот. Длительные операции обычно приводят к снижению физической силы. Как правило, медсестры или ассистенты врачей используют этот метод, чтобы восполнить энергию для главного хирурга. Цзян Сюй продолжал двигать руками и подсознательно открыл рот, чтобы взять соломинку. Шэнь Фанъюй наблюдал за тем, как катится его адамово яблоко, пока молоко не дошло до дна, затем он достал коробку и помог ему одной рукой закрепить маску сзади. Медсестра рядом с ним хотела что-то сказать, но Шэнь Фанъюй сделал шикающий жест, показывая, что не нужно произносить ни звука, затем повернулся и ушел с пустой коробкой из-под молока. Медсестра осталась смотреть ему в спину, ошеломленная. На нем была хирургическая шапочка, а маска была натянута очень высоко, поэтому медсестра не обратила внимания на его лицо, решив, что это просто медсестра, которая обычно приходит подкормить доктора во время приема пищи. Только после того, как Шэнь Фанъюй жестом указал на него, она узнала этого человека. Это был доктор Шэнь! Черт, разве доктор Шэнь и доктор Цзян не были заклятыми врагами? Она в шоке посмотрела на Цзян Сюя, но поняла, что тот полностью сосредоточился на скальпеле и не заметил, кто пришел. - Вытрите пот. - неожиданно произнес Цзян Сюй. - О-о-о, хорошо. - Медсестра поспешно вытерла пот с уголка его лба, выплеснув в воздух легкое удивление, которое она только что почувствовала. Вытерев пот, она нашла разумное оправдание тому, что только что увидела, - вероятно, дежурная медсестра была занята и попросила доктора Шэня помочь. Доктор Шэнь охотно помогал, какой бы маленькой ни была услуга. Он даже не взглянул на Цзян Сюя и, вероятно, не знал, что оперирует именно Цзян Сюй. Убедившись в своих мыслях, молодая медсестра посмотрела на Цзян Сюя и убежденно кивнула. Прождав еще около двух часов, Цзян Сюй вышел из операционной с усталым выражением лица, и когда он увидел Шэнь Фанъюя, усталость в его глазах рассеялась. - Как все прошло? - Все прошло хорошо. Думаю... у нее появилась надежда. - Сказал Цзян Сюй. Шэнь Фанюй положил руки ему на плечи и стал усиленно массировать их, не забывая напоминать: - Лучше расскажи это не только мне. Облегчение, наступившее в мышцах, значительно разрядило нервы Цзян Сюя. На слова Шэнь Фанъюя он повернул голову и посмотрел на него, после чего отвел взгляд и сказал: - Да, я знаю. Шэнь Фанъюй кивнул и протянул руку к середине, готовый помассировать ему затылок, но Цзян Сюй поднял руку, чтобы заблокировать её. Он бросил на Шэнь Фанъюя многозначительный взгляд: - В будущем не трогай мою шею. - Ты боишься, что я не смогу контролировать давление на сонную артерию? - Шэнь Фанъюй закончил говорить и вдруг вспомнил о чем-то, сказав с дразнящей улыбкой: Или ты все еще боишься щекотки? Видя, что Цзян Сюй ничего не говорил, он наклонился вперед и дунул в затылок Цзян Сюя, который внезапно встал и посмотрел на него с легким гневом. Шэнь Фанъюй тут же поднял руки над головой и быстро извинился: - Я был неправ. Затем под не очень дружелюбным взглядом Цзян Сюя он жестко произнес следующее предложение: - В следующий раз я не посмею. Послеоперационное восстановление Рен Мяо шло быстро, и программа радиотерапии была постепенно перенесена на более поздний срок. Перед уходом Цзян Сюй отправился в палату, чтобы проверить её состояние, но он не ожидал, что столкнется с Шэнь Фанъюем, как раз когда подходил к двери. Палаты были трехместными, и между двумя кроватями висели матерчатые занавески. Ближайшая к двери кровать была незанята, но занавеска между ней и средней кроватью была задернута. Кровать Рен Мяо находилась в самой дальней части палаты, и Цзян Сюй уже собирался спросить её о самочувствии, как вдруг сзади на него навалилась сила. Шэнь Фанъюй обнял его, поднял руку, чтобы перекрыть слова, которые он собирался сказать, и сделал жест, чтобы он замолчал. Цзян Сюй был ошеломлен, когда его спина оказалась в теплых объятиях, и уже собирался сопротивляться, как вдруг Шэнь Фанъюй пригрозил низким голосом: - Если ты двинешься, я коснусь твоей шеи, хорошо? Цзян Сюй: - ... Он гадал, что же сегодня курит Шэнь Фанъюй, когда через мгновение услышал звук, доносящийся из-под тканевой занавески. Ветерок за окном раздувал белую занавеску, и над ней нависли две тени. Цзян Сюй не мог никого разглядеть и мог только сказать, что это разговаривают две девушки. - Я только что узнала, что тебя зовут Рен Мяо, это слишком большое совпадение. Меня зовут Рен Хань, тебе не кажется, что наши имена похожи, как у сестер. - Это совпадение, - сказал более слабый и мягкий голос, - и, похоже, мы примерно одного возраста. - Да, а что с тобой? - После вопроса Рен Хань не стала дожидаться ответа и сначала рассказала о своей ситуации: Я не думала, что заболею, но у меня случайно обнаружили какую-то фибромиому. Врач сказал, что из-за этого у меня сильное кровотечение во время месячных, и даже выяснилось, что у меня анемия! Это меня до смерти напугало, у меня никогда раньше не было таких серьезных проблем, и через пару дней мне предстоит операция, - сказала она с искренним испугом, пытаясь найти утешение в том, чтобы согреть друг друга: Тебе уже сделали операцию? Рен Мяо посмотрела на неё, в её нежных глазах светилась легкая зависть: - Да, но я, кажется... очень больна, и мои родители не говорят мне, что со мной, всегда утверждая, что это несерьезно. - А? Рен Мяо тихо вздохнула: - С самого детства они очень строго контролировали меня, запрещали играть на компьютере больше часа, конфисковывали мои внеклассные романы и заставляли заниматься на пианино. Но после того как я заболела, они спросили меня, хочу ли я чем-нибудь заняться, и сказали, что больше не будут меня ограничивать. - На лице Рен Мяо появилась горькая улыбка: Наверное, это потому, что у меня осталось не так много времени. - Как такое может быть? Ты выглядишь здоровой и прекрасной, - сказал Рен Хань, - Может быть, ты слишком много думаешь, твои родители, скорее всего, просто беспокоятся о тебе. Я завидую тебе, столько членов семьи приходят к тебе, когда ты болеешь, и твои родители всегда с тобой, в отличие от меня, мне скоро предстоит операция, и у моих родителей даже нет времени прийти, они говорят, что придут в день операции. Она и раньше хотела поговорить с Рен Мяо, но родители Рен Мяо всегда были рядом с ней, поэтому она ничего не могла сказать, и только когда родственники Рен Мяо пришли к ней, а родители встали, чтобы проводить их, она нашла возможность поговорить с Рен Мяо. - Разве твои родители не заботятся о тебе? - Рен Мяо посмотрела на зеленые волосы и татуировки Рен Хань и вдруг почувствовала легкую зависть. Рен Хань покачала головой, выглядя немного обиженной: - Они очень заняты, заняты инвестированием и зарабатыванием денег... Поэтому она всегда одна, няня только присматривает за ней, но не заботится о ней. Но что бы она ни делала - даже перекрашивала волосы в возмутительный цвет или совершала еще более бунтарские поступки, - родители оставались равнодушными. Она намеренно прогуливала школу, не училась, снижала успеваемость, заставляла классного руководителя звонить родителям, а мать звонила ей и говорила, что её отправят за границу, если она не захочет учиться, и тогда они еще больше работали, чтобы заработать на обучение за границей. Она даже не знала, что сказать. Она знала, что родители любят её, но ей просто хотелось немного внимания. Однажды вечером, сидя в интернете, она случайно нашла брошюру Ассоциации за права женщин. Она почувствовала, что ей тоже нужна помощь, но она не подходила под описание Ассоциации: у неё не было недостатка в деньгах или серьезной болезни. Ей просто хотелось, чтобы кто-то составил ей компанию. Без особой надежды Рен Хань выбрала Янь Хуа, которая казалась хорошим человеком, из группы участников, выбрала случайную, серьезно звучащую болезнь и отправила ей письмо. К её удивлению, Янь Хуа быстро связалась с ней. Находясь рядом с Янь Хуа, она наконец-то почувствовала заботу о себе, но Янь Хуа была очень занята своей работой и помогала тем, кто нуждался в помощи больше, чем она. - Тогда позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? - неожиданно сказала Рен Мяо. Рен Хань: - А? - Хотя я, возможно, не смогу заботится о тебе слишком долго, - Рен Мяо посмотрела на неё, - я обещаю, что буду заботиться о тебе каждый день, пока жива. Сердце Рен Хань потеплело, и она, немного поёжившись, ответила: - Я же сказала тебе, что ты не умрёшь! Рен Мяо поджала губы: - На самом деле, однажды я тайком прочитала чат мамы и тети, - пояснила она. - Я прочитала только несколько предложений, я не поняла, чем я больна, но они упомянули химиотерапию, и я видела это в сериале... только рак нуждается в химиотерапии. Рен Хань подсознательно сказала: - Правда? Но потом она подумала, что ничего подобного не может быть, и выражение её лица вдруг стало немного смущенным. - Мне очень жаль... - Все в порядке, - улыбнулась Рен Мяо, - Я счастлива, что узнала тебя и поговорила с тобой. - Она смотрела в окно на белые облака и казалась немного беспомощной. - Все остальные осторожничают, когда разговаривают со мной. - Все в порядке, Рен Мяо, я слышала, что рак не обязательно приводит к смерти. - Сказал Рен Хань. - Но процент смертности очень высок. Рен Хань ответила: - Что за страх перед высокой смертностью! Пока смертность не достигает 100 процентов, ты можешь стать счастливчиком! - Она сказала громким успокаивающим голосом: Будь уверена, ты такая хорошая, что Бог не даст тебе умереть! Сказав это, она схватила себя за волосы. Глаза Рен Мяо расширились, когда она увидела, как Рен Хань с легкостью отрывает зеленые волосы. - Это парик, - сказала Рен Хань, - у меня еще много таких париков, - она протянула прядь волос Рен Мяо. У Рен Мяо были красивые черные волосы, ниспадавшие до плеч: Я слышала, что от химиотерапии выпадают волосы. Я могу дать тебе свой парик, когда придет время. У меня есть все цвета, эти даже красивее, чем этот. Тебе даже не нужно будет носить шляпу, когда ты потеряешь волосы, что очень удобно. У меня есть много подходящих косплей-костюмов, которые ты тоже сможешь носить. Увидев несколько озадаченный взгляд Рен Мяо, Рен Хань спросила: - Ты знаешь, что такое косплей-костюм? Рен Мяо покачала головой. - Вот такие. - Рен Хань достала свой телефон и нажала на фотоальбом, чтобы показать Рен Мяо: Это все персонажи аниме, мы можем нарядиться в них, это называется косплей. Ты такая красивая, похожа на героев аниме, так что ты точно будешь выглядеть хорошо. Я даже сделаю для тебя фотографии, у тебя есть любимые комиксы? - Моя мама... не разрешает мне их читать. - Сказала Рен Мяо. - Теперь она, наверное, разрешит тебе их читать, - сказал Рен Хань. - Ты будешь моей лучшей подругой, и с этого момента ты можешь делать все, что захочешь, а я буду рядом. - Правда? Рен Хань сказала: - Да! Если ты мне не веришь, давай пообещаем. Белый занавес мягко колыхнулся, и на тени девушек упал косой свет. Было видно, как накладывающиеся друг на друга тени дают обещание мизинцами и коротко, но красиво смеются. Цзян Сюй, нахмурившись, высвободился из объятий Шэнь Фанъюя, а затем повернулся, чтобы выйти из палаты. Шэнь Фанъюй погнался за ним, спрашивая: - Не собираешься проверить палату? - Давай подождем, пока они закончат говорить. - Цзян Сюй не выдержал, прервав сцену: Рен Хань еще не прооперировали? - Нет, - сказал Шэнь Фанъюй, - я сделаю это завтра. Я просто собирался её проведать. Я поменялся сменами в клинике на послезавтра, так что после операции я вернусь в город Б вместе с тобой завтра вечером. Он протянул Цзян Сюю билет на скоростной поезд и спросил: - Мы возвращаемся послезавтра вечером? Цзян Сюй кивнул. Времени на отдых было мало, операции следовали одна за другой, и он не мог отдыхать, поэтому одного дня было достаточно. В скоростном поезде деревья за окном быстро проносились мимо. Цзян Сюй откинулся на спинку сиденья, чтобы почитать что-нибудь, когда Шэнь Фанъюй взглянул на него и без вопросов закрыл экран. - Спи. - Еще рано. - Ответил Цзян Сюй. - Поспи, - многозначительно произнес Шэнь Фанъюй, - ночью ты можешь не уснуть. Цзян Сюй задумался, но в конце концов отложил планшет и закрыл глаза. Может быть, он немного нервничал, а может быть, у него было что-то другое на уме, но Цзян Сюй с трудом засыпал. Спустя долгое время он наконец-то немного уснул и только-только погрузился в темную и сладкую страну снов, как рядом с ним раздался резкий, пронзительный для ушей звук. Малыш которому было всего несколько месяцев, вдруг громко заплакал, словно хотел перевернуть весь скоростной поезд. На мгновение все вокруг посмотрели в его сторону. Мать, державшая младенца на руках, выглядела смущенной, и на её лице появилась горькая извиняющаяся улыбка. Однако малыш не испытывал такого чувства вины и продолжал плакать так же громко, как и прежде, и было неизвестно, что его так раззадорило. Хотя Цзян Сюй привык слышать подобные крики в отделении, его нервы сейчас были особенно чувствительны, и от громогласного плача ребенка у него слегка разболелась голова. Он закрыл глаза, пытаясь восстановить сонливость, но ребенок, казалось, был против него, и децибел снова повысился. - Успокойте ребенка, - ворчала пожилая женщина за спиной, - может, вам и не кажется, что ребенок сильно шумит, но нам так кажется. Мать, державшая ребенка, опустила глаза и извинилась: - Я успокаиваю его, но я не знаю, почему он так плачет. Мне очень жаль. Пожилая женщина, видя её извиняющийся взгляд, не могла больше ничего сказать, поэтому ей оставалось только гримасничать и бормотать: - Как вы можете так воспитывать ребенка? При этих словах глаза матери покраснели, и она поспешно погладила ребенка по спине, но плач ребенка был беспричинным: очевидно, она только что покормила его, и он не простудился, но он не переставал плакать. - Можно я попробую? - Шэнь Фанъюй внезапно встал и подошел к женщине. - А? Шэнь Фанъюй бросил взгляд на Цзян Сюя и сказал женщине: - Я акушер. Ребенок плакал изо всех сил, женщина с сомнением посмотрела на Шэнь Фанъюя, а затем на ребенка на руках. - Вы можете дать ему попробовать, - сказала женщина, которой было не по себе, - мы же не на вокзале, так что можете не беспокоиться, что он заберет у вас ребенка, все за этим следят. К тому же молодой человек не кажется плохим парнем. - Тогда... большое спасибо. -  Женщина осторожно отпустила руку, и Шэнь Фанъюй наклонился, одной рукой обхватив шею ребенка, а другой - ягодицы, и взял его на руки. Ребенку было около шести-семи месяцев, и он был довольно пухленьким, так что Шэнь Фанъюю не составило особого труда удержать его. Он позволил ребенку обхватить себя за шею пухлыми ручонками, и полуспущенные манжеты обнажили четкие линии мышц. Он ритмично покачивал ребенка, прижимая его к своей груди и негромко напевая. Через некоторое время ребенок немного затих, и Шэнь Фанъюй перестал его качать и отнес к окну. За окном проплывала картина, и из него доносился низкий и ровный белый шум. Ребенок, казалось, был поглощен пейзажем и некоторое время смотрел на него. Шэнь Фанъюй тоже успокоился и погладил ребенка по спине. Когда ребенок снова начал плакать, он осторожно прижал его голову к своей шее, и вскоре из его груди послышалось ровное дыхание. Ритмичный звук сердцебиения и дыхания взрослого - лучший способ усыпить ребенка. Он подержал ребенка еще немного, убедился, что тот крепко спит, и осторожно передал его обратно женщине. - Неплохо для акушера, у вас действительно есть навыки. - Пожилая женщина негромко похвалила его, а мать благодарно посмотрела на него. Шэнь Фанъюй улыбнулся и сел рядом с Цзян Сюем. Видя, что тот все еще хмурится, он спросил: - Шум пропал, все еще не можешь заснуть? Цзян Сюй издал "ммм" и, полуприкрыв глаза, посмотрел на Шэнь Фанъюя: - Ребенок спит? - Конечно, - улыбнулся Шэнь Фанъюй, - нет такого ребенка, которого я не смог бы усыпить, взяв его на руки. У акушеров и гинекологов не было такой подработки, как усыпление детей, поэтому Цзян Сюй спросил: - Кого еще ты усыплял? - Ребенка моего старшего брата. - Старшего брата? - Да. Цзян Сюй был немного удивлен. - Ты не единственный ребенок? Он родился в то время, когда планирование семьи было строгим, и большинство одноклассников и друзей Цзян Сюя были единственными детьми. - Слушай, ты совсем не заботишься обо мне. - Шэнь Фанъюй сменил тему и сказал: Так что у меня есть опыт, почему бы мне не усыпить тебя? Цзян Сюй закатил глаза. - Давай попробуем, разве ты не смеешь? Цзян Сюй, который и раньше попадался на эту уловку, понял провокационную тактику Шэнь Фанъюя и сказал: - Не провоцируй меня. - Тогда ты заглотишь наживку? Цзян Сюй закрыл глаза и проигнорировал шумного доктора Шэня. Спустя полчаса Цзян Сюй снова открыл глаза, обнаружив, что еще больше проснулся, и взглянул на потемневший пейзаж за окном. - Что? Все еще не можешь уснуть, да? - Шэнь Фанъюй уловил его выражение лица и протянул руку: Я же просил тебя попробовать. В висках у Цзян Сюя запульсировало и немного заболело. "Забудь об этом, - подумал он, - просто попробуй" Лицо Цзян Сюя было невыразительным, он наклонил голову и прислонился к груди Шэнь Фанъюя. - Ты... Руки Цзян Сюя внезапно опустились, и Шэнь Фаньюй, который до этого говорил, внезапно замолчал, как будто нажали кнопку паузы. - Просто попробую - Сказал Цзян Сюй. От его груди исходило тепло, и Шэнь Фанъюй на мгновение остолбенел, а затем, постепенно придя в себя, осторожно приподнял ограждение между ними. Подняв руку, он обхватил Цзян Сюя и нежно погладил его по спине. - У тебя так громко бьется сердце. - прокомментировал Цзян Сюй, прикрыв глаза. - Может, ты... немного пригнешься? - Шэнь Фанъюй пробурчал: Может быть, твое ухо прижато к области аускультации сердечных шумов. Цзян Сюй приподнялся и прислонился к его шее, мягкий хвост его волос коснулся челюсти Шэнь Фанъюя. Шэнь Фанъюй почувствовал, как огонь горит от груди до шеи, а теперь перекинулся и на шею. - У тебя тахикардия, - Цзян Сюй поставил Шэнь Фанъюю диагноз по поводу сердцебиения, которое он слышал ранее, и даже дал ему несколько медицинских советов: Сходи и сделай ЭКГ, когда у тебя будет время. - Хорошо. - Шэнь Фанъюй бесцеремонно сказал: Может быть, немного жарко. Цзян Сюй больше не говорил, но в голове Шэнь Фанъюя царил хаос. Прикосновение к его груди и шее необъяснимым образом напомнило ему о тех разбитых снах. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Цзян Сюя. В этот момент тот не был галлюцинацией и с невозмутимым видом опирался на его руки. Он выглядел немного усталым, но необъяснимо соблазнительным. Его дыхание падало на шею Шэнь Фанъюя, которая постепенно становилась красной. Если бы Цзян Сюй открыл глаза в этот момент, то увидел бы, что на его висках выступили капельки пота, а на лице застыло тревожное выражение. После того случая, когда он вошел без стука и обидел Цзян Сюя, он все время сдерживал себя от мыслей о тех умопомрачительных воспоминаниях, хотя и не отдалялся от него намеренно. Он не хотел снова расстраивать Цзян Сюя из-за таких вещей. Изначально он думал, что стал невосприимчив к необъяснимой привлекательности Цзян Сюя, но теперь эти подавленные воспоминания, казалось, возвращались с еще большей силой. Шэнь Фанъюй вдруг немного восхитился *Лю Сяхуэем, который мог спокойно обнимать представительницу противоположного пола. Он просто держал Цзян Сюя, который тоже был мужчиной, почему же у него было так много беспорядочных мыслей? *[Согласно легенде, Лю Сяхуэй, уроженец города Лу, после долгого путешествия остановился в домике у ворот столицы. В то время было очень холодно, и в домик неожиданно вошла женщина. Лю Сяхуэй испугался, что она замерзнет насмерть, и, взяв ее на руки, накрыл одеждой, и всю ночь ничего не происходило.] Он никогда не был кокетливым человеком, и Цзян Сюй никогда не флиртовал с ним. Шэнь Фанъюй не мог понять, почему у него, который столько лет был честным человеком, возникло столько мыслей о Цзян Сюй. Может быть, Цзян Сюй и прав, ему действительно стоит пойти в больницу и провериться, но не на сердце, а в андрологическое отделение. Цзян Сюй, очевидно, не знал, что у Шэнь Фанъюя в голове так много поворотов. Шэнь Фанъюй был одет в очень тонкую одежду, и его тело было немного теплым, но это было как раз то, что нужно для сна. По какой-то причине ему показалось, что дыхание Шэнь Фаню немного тяжеловато, но звук был настолько гипнотизирующим, что он мгновенно погрузился в сон. В полудреме он почувствовал слабый аромат соснового дерева на теле Шэнь Фанъюя, с легкой сладостью в конце, как утром после затянувшегося сеанса, дарящий чувство расслабления и успокаивающий душевный покой. Он подумал, не этот ли аромат он использовал, чтобы убаюкать маленького ребенка. Шэнь Фанъюй любил пользоваться духами, а дома зажигал благовония, но поскольку ароматы были очень легкими, у Цзян Сюя был небольшой насморк, и он никогда ничего не чувствовал. Но сегодня он почувствовал этот запах, возможно, потому, что находился так близко. Мягкий аромат окутывал его, а дыхание молодости напоминало голубые колокольчики, распустившиеся на траве после первого дождя, и цветы слегка колыхались под дуновением ветра. Нет, смутно осознавал Цзян Сюй, похоже, он уже не в первый раз чувствует запах Шэнь Фанъюя. В прошлый раз они тоже находились недалеко друг от друга, и запах казался сильнее, чем сейчас. Дикая и неоднозначная атмосфера, казалось, смешивалась с густым ароматом вина. Однако у него не было времени размышлять об этом, он погрузился в темную страну грез, где голубые колокольчики раскрылись, каскадом покачиваясь на ветру, и наконец превратились в синюю школьную форму. Цзян Сюй смутно почувствовал, что она ему знакома.