После шторма/After the Storm

Ему нужно время. Ему правда нужно время, чтобы начать дышать снова, ведь только начав дышать он может дать ей ответ на такой простой и повседневный вопрос. Однако, сейчас он вообще не может дать ответ. Этого не было в подготовке к тесту, нет, сэр, точно нет. Гранд однозначно провалит это тестирование с треском падающего небоскреба. Ступор. Отрицание. Он просто не мог быть таким удачливым. Его все неизменно называли тут “счастливчиком” и “рожденным в рубашке” но это ведь не могло быть всегда. Гранд не мог иметь везение в этой ситуации. Он хочет убедить себя, что настоящая сиделка сейчас придет, что это просто случайное совпадение, и Аня пришла его проведать. Но капитан прекрасно знает, что любые посетители у него только по записи, и никаких внеплановых встреч ему не допускалось. Если бы всё было так просто и легко. Даже то, что было сейчас, его привели знакомится. С его сиделкой. Она должна была выглядеть как кошмар, как ужас, как картинки на пачках с сигаретами, где изображены люди, больные раком и их легкие. Вчера ночью ему приснилась соседка-Миссис Нельсон, огромная, крикливая и с ужасно вредным котом Пушистиком, который вечно ссал на клумбы его матери. И теперь она стояла в его доме, визгливо крича, потому что он не захотел идти по большому в кошачий лоток, а её отвратительный и плешивый кот испражнялся на его любимый фикус, гнусно хихикая смехом Марселя, который говорит ему, что это ради его блага. А потом Миссис Нельсон схватила его за грудки его комбинезона от Пони Экспресс, и руки её стали как у Джимми, который с улыбкой интересовался. “Ну как, больно?”. И видит Бог, Гранд проснулся тогда в холодном поту, представив это снова, когда липкие руки сна оставили его в покое. Тело покрыли мурашки и он выдохнул тогда дрожащим вздохом. Его крыша медленно покидала свой дом. Нет, нет, сэр, это уже дошло до ручки. Позвольте ему сойти с этого поезда. Это должно было стать пеклом. Его чистилищем. Не могло быть в мире всё хорошо, чтобы он отделался просто больницей и инвалидностью. Но это просто Аня. С отросшими волосами, которые теперь завязывала в небольшую и не тугую косу. Аня, которая сейчас была одета в полосатую кофту под горло, с черными полосками на фиолетовом фоне, в черных джинсах и простой теплой обуви, кажется, угги. На него смотрят карие глаза, закрытые стеклами очков для чтения, которые она забыла снять. Боже.Боже мой. Хотелось плакать и смеяться. - Я…- Он замялся, совсем не зная, как себя вести в эту секунду. В летной школе не было таких уроков, в его жизни не было таких ситуаций, хотя после последнего взлета на корабле его жизнь больше и не была прежней. Но конкретно сейчас, мужчина затруднялся описать все эмоции, что были под его ребрами. Как ответить что-то одно? Это ты? Это правда будешь ты? Это не будет кто-то, кто насмехался бы? Это будет неплохо? Он явно, точно выглядит глупо, распахнув глаз и вытянувшись в лице, но ничего поделать с собой не может. Грандизумлен. Аня заметно волнуется и нервничает, молчание слишком долгое, как для вопроса о прогулке, и это дает легкий укол вины, которую он почти не чувствует за той бурей, что скопилась в его голове. Марсель за его спиной забыл как дышать. Они явно не успели подготовится, и всё происходящее было чистой воды импровизацией. Скажи что нибудь. Она ждет, все ждут, ты сидишь как чертов идиот. Но он не может! Он просто..как он может охарактеризовать это? Разве имело что-то одно, конкретное, что описало бы его состояние на протяжении трех недель ожидания? Но конкретно сейчас.. Восторг. Облегчение. Такое большое, что пожалуй, и сравнить не с чем. Последний раз он так радовался, когда его мама отменила поход к стоматологу, потому что его молочный зуб “волшебно” выпал сам. Они с Джимми проверили то, как быстро и сильно он может хлопать дверью их сарая во дворе. Выходило, что быстро. А ещё дверь закрывалась не в ту сторону, и у них обоих остался огромный синяк на лбу. И три выбитых зуба. Один его, два Джимми. Зато не надо к стоматологу. Зато им дали по монетке. И пакет со льдом. - Капитан, всё хорошо? - Аня тревожно подходит ближе, когда тишина становится уж слишком долгой, неловкой и странной. Он торопливо заверяет, неловко улыбнувшись, словно пытаясь спрятать собственное эгоистичное облегчение. - Да-да, прости пожалуйста, это..я просто не ожидал. - Вот так. Молодец, ты вспомнил, что умеешь дышать, а ещё тебе дали такое благословение, как голос. Ты, правда, не можешь им много пользоваться, чтобы не порвать тонкую работу медиков, но к черту. Аня понимающе кивает. И смотрит за его спину. Он смотрит назад, и видит доктора Марселя, который по прежнему держит ручки его коляски, и смотрит на него и Аню. Почему-то нахождение доктора в палате именно сейчас..казалось максимально неуместным. Однако Марсель понимает их взгляды и молчание по своему, и выражает ворчание. - Что? Вы сами сказали, что Вам всё равно, кого я выберу. Вот я и выбрал. - Сварливо щетинится врач, отпустив ручки коляски, чтобы сложить свои руки на груди. Брови его снова нахмурились, и лицо сделалось привычно недовольным и мрачным. Хотя оно редко когда было каким-то другим. Гранд приоткрывает рот, чтобы возразить, или возмутиться, или расплакаться и обнять мужчину за ногу, говоря уйму благодарностей за пощаду. Но по итогу может только выдавить неловкую, словно у школьника, просьбу. - Можете оставить..нас наедине, пожалуйста? - Он не мог говорить с Аней о том, сколько всего у него в голове сейчас, когда тут стоит Марсель. И хотя он видел уже до безобразия, много личного, это по прежнему не позволяло раскрепоститься. Под удивленным взглядом доктора, Гранд краснеет, так стремительно, что его белая половина лица сливается с розовой по цвету. Ему хочется ударится головой о пол, что бы не чувствовать того, как же странно это звучит, учитывая все условия в комнате. И будь это кто-то другой, не Аня, может быть и не удивило бы, но..он же не идиот и не глухой, слухи тут летают быстро, а Нэнси не умеет держать язык за зубами. Ему тяжело представить доктора, который развешивает уши, подслушивая слухи, но факт того, что Марсель стабильно подкалывал их обоих, явно говорил что.. ему были интересны взаимоотношения капитана и медсестры. Аня настойчиво покашливает, когда выполнение просьбы затягивается, и доктор примирительно поднимает ладонь вверх. - Ах, ну разумеется, разумеется. Тогда, я зайду к Вам через пол часа, и хочу услышать, согласны ли Вы сотрудничать с Мисс Мусуме. - Марсель пожимает плечами, и отходя дальше, действительно уходит из палаты, закрыв за собой дверь. Слышатся шаги по коридору, и вскоре они и вправду одни. С плеч спадает напряжение и неловкость, и мужчина может выдохнуть, после обращая свое внимание на…на… - Сиделка? - Кёрли спрашивает, видя как Аня согласно кивает, выдохнув. Кажется им обоим легче, словно вскрыть конверт с почты. - Да. - - Почему..ты не сказала раньше? - Он явно подбирает слова, не совсем понимая как можно уточнить такой маленький и огромный вопрос коротко. Это было спорно. Гранд не знает, как поступил бы на её месте. Аня ведет плечом, облизнув кончиком языка свои губы. - Не была уверена. - - Что..будешь работать? - Сложно осуждать, работа была не из легких. Кому понравится ухаживать за людьми, которые пускают слюни или не способны помыться самостоятельно? Достаточно грустное зрелище. Гранд не мог смотреть на своего отца, когда тот не мог больше ходить много и долго сам. Это…это было больно. И если бы Ане не понравилось обучение, то..они бы зря его обнадежили. - Что Вы согласитесь. - О.Оу. Это имело смысл. Хотя это совсем не то, что он предполагал. Гранд ерзает, чувствуя как ему становится жарко в одежде. Был бы он против, если бы ему сказали раньше? - Я..был бы не против. - Ей тоже нужно время, чтобы проанализировать услышанное. Аня неловко кивает, заметно покраснев. Разумеется, её капитан вовсе не был человеком импульсивным и недальновидным настолько, чтобы вообще отрицать такой вариант. Думал ли он о таком? Теперь ей было стыдно за такое долгое утаивание, ведь знание правды заметно бы облегчило их досуг. Но это уже случилось. И возможно, в тот момент он не был бы согласен, поскольку в целом требовал времени чтобы смириться с самим фактом сиделки, но..что если бы он сразу знал, кто это будет? Принял бы он это быстрее? - Вы предполагали, что это буду я? Можно помочь Вам снять верхнюю одежду? Тут довольно жарко. - Аня протягивает руки, и помявшись, мужчина кивает, позволяя расстегнуть себе молнию на куртке, а после выпрямляется, вытягивая руки из рукавов, когда Аня плавно стягивает сначала один, потом второй рукав с его рук, обходя его по кругу. Куртка складывается на стул, так же поступают со свитером, шапкой и шарфом. Оставив его в черной футболке и джинсах. - Да, но..М-м. - Кёрли вздыхает, неловко пожимая плечами. Он уже понимает, какой вопрос хочет задать девушка. Почему же тогда не сказал? Не сделал шаг первым? Но разве он мог? Это значило бы обречь её на тяжкий труд, и зная Аню, она бы не смогла отказать. Это не стоило его покоя. - Это было бы достаточно обременительно для тебя. Я не настолько..эгоист, чтобы рассчитывать на такое. - Мужчина поднимает взгляд, что бы заметить слабую улыбку, уголками губ, которую ему посылают. - Это заботливо с Вашей стороны. Но я не боюсь трудностей, тем более что помогать Вам вовсе не будет чем-то обременительным. - Гранд покачивает головой, легко отрицая такое заявление. Это не было заботой, потому что он по итогу согласится на это. Он эгоист. Знала бы Аня.. на что она сейчас вызывается. Если бы он мог, он бы заупрямился и сказал бы четкое нет, но..тогда бы это было ещё более очевидно. Тем более что она уже знала про его страхи даже перед персоналом тут. Надо ли говорить о сиделке дома? Аня знала, что он не примет незнакомца и согласилась на это. Чтобы заботиться. Потому что она всегда шла на помощь, даже если это было не в её силах. Сначала тем, что оставила его в живых, теперь вот будет выхаживать. Потому что она чересчур добрая и ответственная. В грудь колит виной. Ему не хотелось, что бы она проживала такую жизнь, находясь рядом с таким якорем как он. Да, это не навсегда, но это займет приличную часть времени. - А как же институт? Ты очень хотела поступить после этого рейса.- Но он должен хотя бы попытаться её отговорить. Даже если всё естество протестует против этой идеи, он должен дать ей шанс убежать. Даже если это его единственный спасательный круг. - Не думаю, что готова сейчас же вернутся..к попытке поступить. И дело не только в том, что случилось, я имею в виду..- Девушка ведет кистью, и подумав, берет себе стул, чтобы сесть напротив него и быть одного роста. Аня снимает с себя очки, оставляя их висеть на груди, которые были привязаны ниточками, чтобы посмотреть ему в глаз без стекл. - Мне нужно время, чтобы переосмыслить себя. И я бы хотела провести его за работой вместе с Вами. Тем более что это очень похоже на ту же медсестру. - Он может видеть, как девушка переплетая пальцы между собой, явно нервничая и не решаясь проговаривать вслух всё, что хочет. Гранд ловит каждое её слово максимально внимательно, потому что Аня не тот человек, который говорит личные вещи прямо. Поэтому, ему приходится напрягать все извилины мозга, чтобы распознать вранье или неискренность, или что либо ещё. Однако, Аня не врет, она говорит искринне и ей скорее, неловко от того, как это звучит, нежели от того, что она, как кажется капитану, на самом деле не хочет с ним работать, просто скрывает это. Она хочет. Труднее понять то, что она действительно хочет. И он упорно не понимает. Кёрли может понять желание взять паузу, после того, что случилось, любой бы её взял, но его волнует то, что Аня идет не к себе домой, не к друзьям, чтобы пережить это, она идет на работу, и идет работать к нему. - Но не лучше ли взять паузу дома? Эта работа правда не из легких, и ты вовсе не должна.. - - Мне в любом случае нужно идти на работу, и ..и лучше к Вам, чем к кому-то, кого я не знаю. Понимаете, о чем я?- Её губы трогает натянутая улыбка, и он может слышать вопрос о замках на дверях спален. Гранд может слышать собственный панический стук сердца, когда его трогали мысли о сиделке-садистке и варианте остаться с такой наедине. Страшно. О. Да, он понимал про что речь. Даже если работать сиделкой, страшно попасть к какому-то психу или ещё что похуже. Значит..у них один интерес? Остаться там, где безопасно. Быть с тем, кто точно не сделает больно. Он физически не сможет причинить ей вред, хотя никогда бы такого не подумал сделать. И наверное, впервые мужчина видит плюс своего положения. Аня не боится его. Он не боиться её. Они оба знают друг-друга достаточно, что бы не делать вид, что с ними всё в порядке, когда остаются одни. Потому что после “Тулпара” они больше не могут называть себя “нормальными” людьми. Нормальные люди не боятся темноты и не спят под шум машин на улице. Нормальные люди не избегают высоких русоволосых мужчин. И не боятся сиделок. - Понимаю. - Аня осторожно кивает на его признание, и немного поерзала, явно ждет его решения. Хочется улыбнутся. Это почти как два года назад, как когда они впервые знакомились в офисе Пони Экспресс. Но теперь ему страшно. И он не уверен, что готов ей дать безопасность теперь. Что он мог теперь? Так же как радость, грудь мужчины сжали клешни страха и сомнения. - Ты…точно уверена? Я могу быть..разным. Не таким, как раньше, и не таким, как сейчас. - Последняя попытка. Последний шанс отказаться.Я пойму, если ты передумаешь. - Уверена, и..не страшно. Вы устраиваете меня любым. - Она осторожно протягивает руку и сжимает край его пустого рукава на свитере, в области кисти. Гранд смотрит на её ладошку, бледную и тонку, с едва заметными шероховатостями и трещинами, розовыми пятнами, как от ожога крапивой. - У тебя аллергия на холод? - - Немного. Как вы поняли? - И Аня закрывает этот участок кожи рукавом своей кофты. ох, нет, он не хотел её расстроить. Гранд просто не знает, что ему говорить на её слова о принятии его любым. Как это, любым ? Разве можно так принять? Он уже забыл значение такого слова, чувствуя что это пахнет мифологией. Он уже говорил глупости. - У моего отца была такая аллергия, его не взяли служить из-за этого. - - Ох, это ужасно.. кем он по итогу стал? - - Гинекологом. - Аня смотрит на него, явно обдумывая услышанное, и Гранд может видеть, как на её лице проскакивает удивление, потом непонимание, потом осознание а после её губы тронули в улыбке, которую она закусила изнутри. Она держалась очень, очень тактично. От части, ему удалось её обескуражить этим фактом, за счет того, что они не обсуждали его семью. Аня даже не знала, что Джимми был почти приемным братом в его семье. Юридически нет, но духовно.. - Очень..мило. Он не рассказывал, почему..- Кёрли охотно цепляется за её интерес, желая взять передышку от сложного вопроса. - Они тянули с друзьями жребий. Но ему потом понравилось, так что..не то, что бы..- Хотелось закрыть лицо руками. Он понял глупость своего поступка только после того, как начал говорить предысторию. Собственный голос падает на шепот, когда брови девушки ползут вверх. О чем ты говоришь сейчас с Аней? Как это вообще..Почему Вы вообще обсуждаете уже мертвого человека? Да, его отец провел целую жизнь, рассматривая и обсуждая женские половые органы, потому что по юности был идиотом. И собственно, поэтому почти до пятнадцати лет он даже не знал, кем работал его отец. Ещё бы рассказал как познакомились родители, что бы Аня точно передумала с тобой работать. Боже мой, Гранд, из всех тем, которые можно выбрать, ты выбрал…это. Ты безнадежен. Полностью. Но Аня не засмеялась, и понимающе кивает. Только она могла слушать его бред с такой учтивостью. Какой позор. - Когда есть аллергия на холод, лучше не есть рыбы и орехов с шоколадом. И носить теплые рукавицы. - Он переводит тему, отводя взгляд от её руки. Аня..кивает. Это полный провал. - О, эм..хорошо. Да. Я не думала, что это может помочь.. Но, капитан, Вы пытаетесь отговорить меня? - На неё смотрят красноречиво, и девушка вздыхает, слабо улыбаясь. Неужели так очевидно? - Сильно заметно? - - Просто я знаю это выражение лица. Я не передумаю. - Они смиряют друг друга долгим, пронзительным взглядом. Он сдается первым, потому что у него сушит глаз и тот начинает слезиться, проигрывая игру в гляделки. Капитан пытается выдать последние карты, что у него остались. Он всегда был в них ужасен. - Это будет ужасно. - - Я сделаю всё возможное, чтобы это было не так. - - Тебе придется помогать мне с уборной. - - Могу заверить, что это не будет так ужасно. Мы найдем комфортный для Вас способ справлять нужду. - - Ты увидишь меня голым. - - Я уже видела Вас голым. И без кожи тоже. Объективно, мне будет не так сложно помочь Вам, когда Вы без одежды, нежели когда на вас вообще нет кожного покрова. - Гранд смотрит, чувствуя как у него в мозгу крутятся шестеренки. Он не задумывался, в каком ужасном состоянии она уже его видела. - Я мужчина.- Аня приподнимает бровь, слыша такое заявление но по доброму улыбается. В её глазах сверкают смешинки, но голос остается спокойным. Как неловко. Слишком нежный и спокойный взгляд. Он не привык вот так. Она словно видит саму его суть, прямо за ребрами, и это куда итимнее, чем остаться без трусов. К щекам снова приливает кровь. - Чудесно, Вы прекрасный мужчина. Или Вас волнует, нет ли у меня андрофобии?- Мужчина вздыхает, чувствуя что явно проигрывает в этом споре, и когда его мягко поглаживают по предплечью, устало поднимает взгляд. - Если Вы просто не хотите, что бы я была Вашей сиделкой, Вы можете отказаться. - - Я хочу. - Он торопливо наклоняется, явно желая что бы его поняли. Проблема была в том, что он хотел, и это было неправильно. Аня склоняет голову вбок, стараясь понять его. - Тогда что Вас останавливает согласится? - - Я..я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Старым и больным. Вредным. Ты и так сделала много, и это..не правильно. Я подвел тебя, как капитан, не защитил, не дал нормальных условий для работы. И стал по итогу обузой на целых два месяца. Ты даже не имела времени отдохнуть, как снова себя привязываешь ко мне, отказываясь от всего, ради..этого. - Он неловко кивает на свои колени, имея в виду что не имеет стоп и кистей, сидит в коляске и в целом выглядит достаточно жалко. - И я не хочу, чтобы ты страдала ещё больше. Это такой..ужасный труд. Поднимать, опускать, одевать и купать. Грязная работа. Я..я даже не имею пенсии или работы сейчас, только то, что осталось от рейса. Поэтому, скорее всего, не смогу сразу позволить оплатить в доме уборку, потому что..я больше не могу убирать дома сам. По крайней мере, ближайшие полгода. Огромный долг за коммунальные, проблемы с головой. В плане, наверное, никто бы не остался нормальным, после этого, но я правда не смогу быть таким, как раньше. И ты..ты тратишь свою юность на это, и ..- Горло сдавило. Как он мог просто согласиться? Отнять у неё всё? Хотелось плакать от бессилия. Ему так не хотелось отказываться. Не от Ани. Аня внимательно слушает его, не перебивая и не оспаривая его мнение, позволяя говорить и говорить, высказывая уйму мыслей, что скопились ещё десять минут назад, сразу, как он её увидел. Сразу, как понял что будет дальше. Она смотрит на него, водя круги большим пальцем поверх его свитера, поглаживая предплечье. Сначала это было просто прикосновение, после держание в своих пальцах, и теперь это движение. И эти монотонные круги заставляют затихнуть, когда слов уже больше и нет. От этих прикосновений его сердечный ритм заходиться бодрым стуком, чтобы после стучать так же плавно, как круги большого пальца по его предплечью. Казалось, его поток мыслей тоже начал ходить по кругу, плечи поникли а взгляд сосредоточился на чутком и встревоженным лице перед ним. Ему было так больно в душевном плане, прямо сейчас. Она была такой доброй, чудесной. Он никогда не встречал таких людей, он никогда не чувствовал себя так в безопасности, как с этим человеком. Таким понятым. И так обидно, что когда он нашел её, теперь был самым бесполезным существом в мире. - Я не имею права согласится, даже если меня тошнит от мысли, что со мной будет кто-то, кого я боюсь уже сейчас. Это не твоя проблема, не твоя…ответственность. Твое дело веселится, проживать свою жизнь дальше, со сверстниками и близкими, а не цепляться за то, что случилось не по твоей вине, и ты даже пострадала из-за..моей слепоты. Доверчивости. Я обещал тебе легкую работу и деньги, а по итогу превратил жизнь - в пекло. - Его горло пересыхает, а глотка болит от такого долгого выражения себя, поэтому под конец он уже хрипит последнее, что пришло на ум. Звуки делаються странными, буквы не договаривались или глотаются, и его ошпаривает стыд, кипятком проливаясь на плечи. Однако Аня ненадолго встает и подносит ему воды в стаканчике, внимательно глядя в глаза. - Вас сушит, попейте немного. - И он послушно пьет с её руки, не возражая против этой заботы сейчас. Горло охлаждает приятная влага, и когда он пьет достаточно, чтобы не чувствовать дискомфорта, Аня начинает говорить. - Ещё будучи ребенком, я поняла, что хочу помогать людям. Мне нравилось помогать бабушке на огороде, нравилось готовить вместе с моей мамой, нравилось помогать ей и бабушке, когда их время подходило к концу. Я видела, как они перестали ходить, видела, как они медленно умирают. Кормила с ложки, купала, одевала, помогала с туалетом. Это не было противно, это не было..я не стала ценить их меньше, капитан. - Она берет его за предплечье двумя руками, мягко сжимая в своих прохладных пальцах. - Когда я подавала каждый раз документы в институт, я понимала, что..это будет тяжело. Мы, медики, видим людей в самый тяжкий час, и мы должны помочь. Это тяжелый труд. Сиделки, медсестры и медбратья, акушеры, врачи. Все они видят мучения и боль. Для этого они есть рядом. Чтобы пережить эту боль вместе, помочь встать на ноги, и увидеть полет птицы, которую они выходили. Это..самая прекрасная картина на свете. Вы когда нибудь выхаживали недоношенных котят? Они безумно красивые, когда вырастают. - Ему больно. Больно от каждого её слова. Каждое её слово стреляет точно в его сердце, и разрывает на куски, потому что он не может себе представить, что Аня такая. Аня вдыхает, глубоко, плавно. Так же выдыхает. Он повторяет за ней. - Вступая на борт “ Тулпара” Я не была готова к крушению. Но я была готова бороться за жизнь каждого на судне. Даже если это просто тошнота или простуда. Даже если это человек, который совершил ошибку. - Гранд дергается, словно от пощечины. - Я не жалею ни одного дня, как смогла оставить Вашу жизнь на этой земле. Я не жалею об опыте, что со мной случился. Он болезненный, он ужасный. Он делает меня сильнее. И я проживаю его не в одиночку. Я вижу плоды своих трудов сейчас, я вижу результат каждой бессонной ночи, каждой..минуты, что я мучала Вас в период перевязок и выдачи еды и лекарств. Это было не зря. Всё это было не зря, потому что мы все живы и снова на земле. Я хочу участвовать в этом дальше, потому что Вы мне не безразличны. Потому что я чувствую, что готова продолжить путь с Вами, потому что осталось совсем чуть-чуть. Я делаю это не из..желания выслужится, не из чувства долга, не из..негатива. Я делаю это, потому что..хочу. Потому что понимаю, что Вы неплохой человек, который тоже совершал ошибки и поплатился за них слишком жестоко. - Его единственный глаз заволакивает пелена слез, и образ Ани перед ним расплывается, как мираж. - Я не смогу просто жить, зная, что Вы снова чувствуете эту боль и страх. Не когда Вы только начали жить сначала, побывав за гранью понятного нам мира. И никто, кто узнал Вас достаточно хорошо, не поступил бы иначе. Это не..то, что потом должно стать кошмаром. Никто в своем уме не стал бы причинять Вам ещё больше боли. Не путайте человечность с желанием навредить. Это то, что сделал бы каждый, если является действительно живым и человеком с честью. Это то, что делаю я. Добровольно. Потому что ценю Вас, и хочу, чтобы Вам стало лучше.- С его горла срывается дрожащий всхлип, и зажмурившись, мужчина ежится, чувствуя как слезы вольным ручьем стекают по его щеке и подбородку. Он не смог её сберечь. Он берег всех, но не смог сберечь Аню. И по итогу только она рядом с ним сейчас. Она будет рядом с ним в трудный момент. Его защита надломилась именно на ней. Он не сделал ничего стоящего, чтобы Аня почувствовала себя в безопасности, когда узнал, что она чувствует тоже самое, что он сейчас. И теперь, она делает для него всё, что бы он не чувствовал этого страха и боли. Как? Как это могло быть? Гранд знает, что никогда не простит себя. Никогда не забудет и никогда не сможет смотреть на мир как раньше. Он не знает, как или чем заслужил её милосердие, но это отдается такой сильной болью в груди, что он едва в состоянии просить прощения и благодарить. Он не понимает, совсем не понимает, откуда все эти люди, которым не наплевать на него. Ведь раньше был только один человек. Как их стало несколько? - И не только я. Вы знали, что Доктор Марсель приходил ко мне, чтобы спросить, как помочь Вам? Он очень волновался за ваше душевное спокойствие. - Аня подсаживается ближе, подтянув стул к его коляске, и осторожно проводит по его плечу, наклоняясь, чтобы заглянуть в опущенное лицо. - Или что медсестры иногда включали вам аудиокниги или классическую спокойную музыку, чтобы Вам легче спалось? Дайске приходил к Вам, когда Вы были без сознания, чтобы рассказать о внешнем мире. Я приходила, чтобы рассказать о людях тут. Свонси заходил реже, но тоже, хотя..он зачастую не был столь многословен. Вы знаете, как он бережно относиться к покою. - Девушка улыбается, когда он издаёт вопросительный звук, поднимая влажный от слез глаз на неё. Правда? Они все..правда так заботились? Он совсем ничего не помнит. - Доктор Марсель волновался о сиделке, и я сразу же приступила к обучению, чтобы точно знать, что Вы будете в порядке. Капитан, как Вы думаете, я бы стала делать это из под палки? Возможно я и слабохарактерная, но заставить меня делать хоть что-то, что я не хочу, просто невозможно. Я упертая как мул, и если я не хочу, я ни за что не буду делать это. Моя бабушка всегда грозилась мне, что я не выйду замуж с таким характером. И знаете что? Мне всё равно. Потому что я не буду терпеть..того, кто не понимает слова нет. Но это уже другая история..- Аня смущенно смеется, отводя взгляд, когда он сдавленно всхлипнув, смерил её недоуменным взглядом. Они наклонились близко друг к другу, почти соприкасаясь лбами. Мужчина растерянно уточняет. Он и не знал, что у Ани планы..такие глобальные, как замужество. Но девушки растут раньше мужчин, так что.. - Ты..хотела бы замуж? - Девушка пожимает плечами на такой вопрос. И подумав, осторожно, совсем не больно бодает его головой, прикрывая глаза, когда они замирают вот так, уткнувшись друг в друга головами. Его едва заметный ежик светлых волос потерялся в её черной гриве, которая растрепалась от этого контакта. - Не знаю? У меня ещё не было такого, что бы я хотела быть с кем то так долго, чтобы поженится. - - О, да, это..знакомо. Но это не то, с чем торопятся. - Он понимающе кивает, немного шмыгая носом, расслабляясь от поглаживаний на его спине и плечах. Значит, он не один такой, кто ещё не был с кем-то достаточно долго. Если не смотреть на возраст, почти не удручает. Аня угукает, и вздохнув, осторожно придерживает его за плечи, когда отстраняется. Они встречаются глазами. - Послушайте..Гранд. Я понимаю степень того, как Вам тяжко. Но все тут хотят Вам помочь, и я в том числе. Позвольте оказать Вам эту поддержку, потому что этим Вы поможете не только себе. Вас утешит знание, что мне это тоже поможет? Я буду спокойна за Вас, у меня будет работа, и я смогу стать ещё лучше в уходе за людьми. Не это ли плюсы? Эта работа в разы лучше Пони Экспресс, и тем более, я Вас знаю. Это почти как на корабле, но спать можно не только пять часов. Я же надеюсь, Вы позволите спать больше? - - К-конечно да! Сколько угодно. Это..точно поможет тебе тоже? - Он вздыхает чуть более глубоко, немного хмурясь. Если..если это так, он согласен. Он сделает всё, что бы дать ей хоть бы какой-то шанс. Аня кивает. - Точно. И будем болтать с Вами хоть целую ночь. Посмотрим звезды, выпьем какао с зеками. Приклею Вам пластырь на лоб. - - С какими зеками? - Кёрли недоуменно вскидывает голову, едва успев спросить, а могут ли они это делать, но это звучало чудесно. Как друзья. У него на балконе много места, а так же много посуды на кухне, чтобы сделать этот какао. Который он не пил лет с восемнадцати. Аня покачивает головой, улыбаясь шире. - Не важно, Капитан. Не важно. Но какао с Вас точно прилагается. - Они оба оборачиваются, когда Марсель заходит почти без стука, выражая немой вопрос. Снова заплаканные и склеенные, как солдатики. Должен ли он жалеть о своем поспешном и не рациональном решении? Карие глаза косятся на часы. Ужас, как дотошно и пунктуально.. ровно полчаса. - Как я вижу..Вы поговорили. Капитан, что решили? Устраивает Вас Мисс Мусуме? - Деловой тон, обыденно уставший и строгий. Гранд кивает, выравнивалась в спине. - Да, меня..всё устраивает. - Он смущенно вытирает глаз о свое плечо, выдыхая. Марсель хмыкает, легко доставая ручку и анкету из небольшого портфеля, протягивает их Ане, зайдя в палату. Они не замечают, как он доволен этим ответом. Но это и не нужно. Ему хочется потирать руки друг о друга, словно пауку, к которому удачно залетела жирная муха в сеть. Хлопнуть в ладони, досадно скривится, закурить и задать вопросы. Но он не делает ничего из этого. -Тогда будьте добры, заполните это.- Доктор отдает им листок, смеряя обоих взглядом. И всё же, как это работало? Наблюдая как мужчина и женщина наклонились над листком, изучая все вопросы, которые там были. Доктор складывает руки на груди, опираясь спиной о стену. Сощурившись, ему хочется..немного пошутить. Но он сделает это позже. Когда бумаги будут сделаны и все необходимое оформлено. Выписывать Кёрли ещё более сложно чем оформлять. На него мимолетно поднимают взгляд карие глаза, и он изгибает иронично бровь в ответ. А потом, ему улыбнулись. Уголками губ, едва заметно. Спасибо. Аня никогда не улыбалась ему.