Боль означает, что мы всё ещё живы

      Он пришёл в себя на металлическом полу.       Голова раскалывалась на части. Было так больно! Должно быть, мозг размозжило от пули, и каждый нерв в его теле кричал и пульсировал в агонии. А Джимми ещё тешил себя надеждой, что выстрел в висок станет быстрой и лёгкой смертью, милосердной даже к такому грешнику, как он.       Ему понадобилось время, чтобы понять, что кричит и пульсирует не только в его голове. Лампы на стене мигали красным светом — выл сигнал аварийного оповещения.       Но как? Разве вся эта система не накрылась вместе с компьютерами? На этом чёртовом корабле больше почти ничего не работало!       И если сигнал всё же звучит... Случилось что-то ещё? Неужели нарушилась герметичность Тулпара? Что станет с криокапсулой?       Кёрли!       Джимми бросился было встать, но в глазах тут же потемнело от боли, а к горлу подкатило кислым и жгучим, и он повалился обратно на решётчатый металл пола, обхватывая голову дрожащими руками. Словно это он был калекой. Ни на что не годным, никчёмным куском...       Чьи-то крепкие горячие ладони легли на его плечи, встряхнули его.       — Джим...       Этот голос...       Спустя столько месяцев ему казалось уже, что он позабыл, как тот звучал когда-то. В память врезались лишь заглушённые обгоревшим горлом вопли, стенания и вой. Ему казалось, он не сможет вспомнить этот голос, даже если, каким-то чудом, услышит его вновь, где-либо кроме своих искажённых кошмаров.       И вот, одно лишь слово. Не помешала даже вопящая сирена.       Джимми поднял свою несчастную голову, сквозь пелену боли пытаясь разглядеть чужое лицо. Мигал красный свет. Всё вокруг расплывалось.       — Джим, только не говори мне...       Кёрли.       Это действительно был он. Красные лампы красили его светлые волосы в огонь и кровь. Казалось, кровь была повсюду. Джимми повидал уже столько крови, и вся она была на его руках.       Но Кёрли выглядел сейчас таким целым. Его кожа, губы, нос и оба глаза — эти горящие голубые глаза — уставились на него среди царящего вокруг хаоса. Он даже смог прочесть ужас, застывший на столь знакомом лице.       — Что ты, блядь, натворил?!       О! Он многое успел натворить! За что конкретно упрекал его этот выдуманный уничтоженным мозгом образ?       Это галлюцинация, слишком приятная, чтобы быть правдой, а, возможно, всего лишь предсмертная иллюзия. Да, было бы неплохо — увидеть такого Кёрли перед самой смертью.       Но вот одно мгновение — и горячие ладони уже покинули его плечи. Он смутно различил, как капитан шагнул от него прочь. Зашумели раздвижные двери.       Что-то знакомое мелькнуло на краю сознания. Это место. Прямо там, за переборкой, кабина пилота. Так же, как и тогда, в тот самый день, гудела сигнализация, а экраны горели красным. И Кёрли, этот дурак Кёрли, бежал туда точно так же. Прямо навстречу к взрыву. И было столько огня! Столько пожарной пены! Они еле достали его обожжённое тело…       Джимми не думал, не мог прийти в себя достаточно, чтобы трезво соображать, но всё его тело рвануло вслед за ускользающим образом, за чёрным под мигающими лампами комбинезоном. Он, кажется, схватил чужую ногу, твёрдую и шуструю. Схватил с такой силой, что хрустнуло несколько пальцев. И Кёрли повалился на пол, пнул его тяжёлым ботинком куда-то в бок.       — Пусти! Пусти меня!       Но Джимми даже не заметил удара. Он перехватил чужую руку, пытаясь удержать и её. Они боролись, кажется, у самой двери в кабину. И этот сукин сын, никогда не лезущий в драки, оказался вдруг достаточно силён, чтобы почти вырваться из его хватки.       — Блядь! — рычал он. — Джим…       Удар от столкновения с астероидом сотряс весь корабль, и топливный отсек разорвало на части в то же мгновение. Бушующий, неудержимый огонь взревел за перегородкой, выбил негерметично закрытую дверь, опаляя своим жаром весь коридор.       Они оба рухнули на пол. Лампы, электричество и вой сирен — всё всхлипнуло и вырубилось разом. Остались только всполохи огня и непроглядная окружающая тьма. Всё закрутилось и затряслось. Но Джимми всё же удалось подмять под себя вмиг обмякшее тело Кёрли. Он прижал его голову к своей груди, закрывая от царящего вокруг безумия.       Если всё это и было его предсмертным видением…       А затем что-то сильно ударило его сзади, и разум наконец погас.