Боль означает, что мы всё ещё живы

      Свонси глянул на него исподлобья. Казалось, в следующее мгновение он подскочит и хорошенько врежет своим массивным кулаком. Но Джимми не обратил никакого внимания ни на этот взгляд, ни на чужую злость и сел прямо на соседний стул.       — Если снова начнешь про хозотсек, — предупредил его Свонси, — я потребую от Кёрли запереть тебя где-нибудь.       — Выслушай меня, это не займёт много времени.       Джимми отодвинул открытую банку консервированной пасты с бобами, которую Свонси пережёвывал без особого аппетита, и положил перед ним вырванную из журнала страницу. Это был самый чистый из найденных Джимми листов — немного текста сверху и реклама какой-то косметики по центру.       Всю свободную поверхность глянцевой бумаги занимали теперь непонятные чертежи: линии и прямые углы.       — Я могу ошибаться в схемах техкоммуникаций, видел их лишь пару раз, — Джимми говорил торопясь, почти без остановок.       В любую минуту в зоне отдыха мог появиться кто-либо из членов экипажа. В лучшем случае — Дайске, в худшем — Кёрли. А Джимми и так выжидал уже целые сутки после того, как эта идея посетила его гудящую голову, чтобы застать Свонси одного.       — Смотри. — Он провёл пальцем по криво нарисованной толстой черте, ведущей от небольшого прямоугольника к целой веренице переплетенных линий. — Поправь меня, если я ошибаюсь. От техотсека выходит два воздуховода. Здесь и здесь. Сеть вентиляции идёт до второго яруса и этих решёток.       Свонси перевёл свой недовольный взгляд с лица Джимми на кривую схему на журнальном листе.       — Боже правый! Да ты ещё хуже, чем Дайске! — возмутился он. — Вот только в отличие от этого неуча, что впервые оторвался от юбки своей мамаши, ты на Тулпаре уже сколько? Пять полных лет?       Джимми выдохнул через нос. Он обещал себе, что на этот раз не станет реагировать на чужие провокации, что бы там Свонси ни болтал. Так уж вышло, что без этого упрямого осла любой план был обречён на провал. Поэтому Джимми лишь протянул ему с трудом найденный огрызок карандаша и попросил:       — Исправь.       Если он и ожидал, что Свонси с охотой приступит к работе над его ошибками, то заблуждался. Тот даже рукой не пошевелил.       — Объясни сначала, к чему всё это художество? — потребовал мужчина.       Джимми указал на центральный прямоугольник на своём плане:       — Система циркуляции воздуха всё ещё работает. Это значит, что кислородный генератор и автоматика не пострадали при пожаре. Вдруг техотсек, если и забит пеной, то не целиком? Мы могли бы попасть туда через вентиляцию. Достанем резервный компьютер и…       — Как гладко стелешь! — фыркнул Свонси. — Предлагаешь рискнуть всем, чтобы вырвать парочку лишних проводов?       — Это оправданный риск.       — Я охотней подожду спасателей, о которых заверяет наш всеми уважаемый капитан, чем доверю чью-либо жизнь кретину вроде тебя.       Джимми выругался про себя и неохотно оторвался от своих чертежей, чтобы взглянуть на сидящего рядом мужчину.       — Еда закончится быстрее, чем воздух, — сказал он.       — Откуда тебе-то знать?       — Что мы теряем попробовав?       Свонси скривил губы в какой-то непонятной для Джимми гримасе и протянул:       — Дай-ка подумать. Чем же опасна твоя затея? Всего одна ошибка нарушит герметичность, и всё судно разорвёт к херам собачьим!       — Если что-то пойдет не так, — упрямо гнул своё Джимми, — ты перекроешь воздушные клапаны жилых ярусов.       — И мы задохнемся.       — Мы все умрём так или иначе, от голода или… — Он запнулся, подбирая подходящие слова. Что-то не об их общем кошмарном прошлом, что-то такое, что не выведет Свонси из себя. — Мы должны хотя бы попытаться. Слышишь? Я не могу сидеть, сложа руки, и просто ждать. Достанем запчасти для ремонта и, возможно, сможем спасти нескольких из нас.       — Так ты всё ещё бредишь о криокапсулах. — Свёл брови мужчина.       — Если не для них, так починим систему связи. Кёрли… Капитан очень рассчитывает на этот шанс.       Слова Джимми, похоже, задели что-то нужное в этом неисправимом упрямце. А может, Свонси сам понимал, что риск, о котором шла речь, был оправдан. Так или иначе, выражение его лица дрогнуло, и неприязнь уступила место едва заметному смягчению. Уловив этот перелом, Джимми решил поднажать до конца.       — Свонси, — он говорил так вкрадчиво, как только мог. — Прошу тебя. Что, если эта секция всё же цела? Дай мне хотя бы один шанс проверить. Всего одна попытка — и мы поймём, стоит ли вообще тратить на это время.       Свонси тяжело вздохнул, больше для вида, и наконец изучил листок перед собой иначе — внимательно и сосредоточенно, оценивая их шансы профессиональным взглядом.       — Ты всё перепутал, — цыкнул он, выхватывая карандаш из чужих пальцев. — Дай сюда! Как, по-твоему, работает вентиляция? Это тебе не коридор для прогулок! Вот эта линия идёт к приточной установке и заканчивается фильтром. Здесь и здесь, — перечёркивал он чужую схему, — стоят противопожарные клапаны со стальными лопатками, жалюзи по-вашему. Сквозь них даже твой хер не пролезет, не то что ты сам. Будешь проламывать сталь, при подаче кислорода? Умник! Эти клапана перекрываются автоматикой по сигналу с компьютера. Возможно, раз мы не задохнулись ещё в первую неделю, он действительно ещё исправен, не спорю. — Карандаш добавил к схеме новый аккуратный набросок. — Другое дело — вытяжная линия. Здесь лишь две проблемы: решётки и лопастная система. Если тебя не затянет в такую потоком, в теории, лопасти можно и застопорить, чтобы пролезть. Но и места там — особо не развернёшься. Опять же, всё это лишь на словах, а на деле после аварии, кто знает? Лезть туда сейчас, вслепую, полное безумие!       Внимательно изучая исправленную схему вентиляционной системы, Джимми просто кивнул:       — Мы должны рискнуть.       — Ха! — усмехнулся Свонси и, отбросив карандаш на стол, со скрещенными на груди ручищами откинулся на спинку стула. — И сделать всё это ты, конечно же, хочешь без ведома капитана?       — Никто не должен знать. Даже Дайске.       — Ладно, Джимбо. Я обмозгую твой замечательный план. А пока, будь так любезен, не порти мне аппетит ещё сильней.       Пусть Свонси и не дал ему своего чёткого согласия, но их беседа прошла намного лучше, чем Джимми мог ожидать. И, опасаясь разрушить это хрупкое, с трудом достигнутое перемирие лишними словами, он послушно встал из-за стола.       Сложенный вчетверо журнальный лист теперь лежал в кармане его рабочих брюк. Джимми недоверчиво прикоснулся к нему кончиками пальцев, не до конца убеждённый в том, что весь состоявшийся разговор не окажется вдруг всего лишь очередным из его лихорадочных кошмаров. Бесконечной погоней за ускользающими образами, тёмными коридорами и мигающим красным светом. Возможно, всё это уже виделось ему в одном из подобных снов — в нём он вновь и вновь уговаривал Свонси, но тот всегда оставался при своём.       Острый уголок сложенной страницы упирался в указательный палец Джимми, доказывая ему, что на этот раз всё может быть иначе. На этот раз даже привычный закат на огромном экране казался не таким как прежде, не безрадостным затуханием надежды. Искусственное солнце всё ещё делилось с ним своим светом.       Дурацкий маскот, пластмассовый цветастый пони — талисман грёбаной компании, что оставила всю команду судна умирать от голода и жажды, отреагировал на движение и зашумел своим дешёвым динамиком. Его радостный голос, словно издеваясь, возгласил:       — Корабль Pony Express «Тулпар» отправляется в самый безопасный путь!

***

      Кёрли хмурился даже во сне. Он лежал на боку на соседнем матрасе, не спавший до этого, должно быть, уже около суток. Черты его небритого лица обострились усталостью в красном полумраке — под закрытыми глазами пролегли тени.       Джимми поймал себя на мысли, что хотел бы осторожно разгладить глубокую складку между светлыми бровями.       Он совершил столько непростительных, ужасный вещей, часть из которых, даже вернувшись назад в прошлое, не способен хоть как-то исправить. Но, если бы ему всё же дали такую возможность — начать всё заново, Джимми хотел бы остаться рядом с этим человеком.       Его вполне устроила бы роль лучшего друга, реши Кёрли обзавестись семьёй: милой жёнушкой и целой сворой светловолосых детишек.       Возможно, они осели бы где-нибудь на Земле и занялись чем-то другим, не связанным с межзвёздным перелётами. У Джимми был опыт. Он молод и всё ещё физически силён, и справился бы с любой работой.       Он хотел бы видеть этого болвана счастливым, беззаботным, всегда с его яркой улыбкой, как было в их далёком детстве.       Но всё это теперь невозможно, и он сам виноват.       Джимми поднялся, и тихо, опасаясь разбудить Кёрли шумом открывающейся двери, прокрался к дальнему выходу возле пустующего матраса Свонси.       Запоздалое волнение зашевелилось у него в груди, пока он спускался по трапу, — что, если его затея окажется ошибкой, и весь технический отсек наглухо забит пеной? Что, если он застрянет в узкой стальной трубе или потревожит герметичность? Такая смерть намного хуже выпущенной в голову пули.       Свонси уже ждал его, как и договаривались, в коридоре у плотно закрытого грузового отсека. Но, к недовольству Джимми, был не один.       — Что он здесь делает?       — Не смог от него отделаться, прилип — хрен отдерёшь.       Казалось, Свонси не видел в присутствии здесь Дайске никакой проблемы, и Джимми пришлось напомнить:       — Он не должен проболтаться.       — О! Я никому ничего не скажу, — с охотой заверил его парень. — А что именно мы собираемся сейчас делать?       — Наш бесстрашный пилот выдал гениальный план спасения от неизбежной гибели! — с нескрываемой иронией сообщил Свонси, не отвлекаясь от дела. Его неуклюжие на вид пальцы ловко выкручивали болты на решётке в нескольких футах от пола. — Видишь эту дыру? Вот он, тот самый вход в вытяжную вентиляцию второго яруса. Именно туда он предлагает залезть, чтобы добраться до техотдела.       — Это звучит интересно… — Под строгим взглядом старшего, Дайске поспешил исправиться: — Очень рискованно.       — Ты только погляди, Джимми, даже пацан понимает, насколько опасна твоя затея. Так кому ты предлагаешь рискнуть своей жизнью?       — Я могу! — тут же вызвался Дайске, не уловив ни намёков, ни ситуации в целом. — Что? Что вы так смотрите на меня? Я самый худой из всех нас и легко пролезу. Я справлюсь! К тому же у меня есть… ну, хоть какой-то опыт!       Он, конечно же, имел в виду свою попытку починки воздуховода, когда судно ещё было в порядке, но перед глазами у Джимми сразу же всплыли совсем другие картины: окровавленный Дайске, с трудом хватающий воздух, и притихший от глубокой раны на лице.       — Ты никуда не полезешь, — отрезал он.       — Но я…       — Ты ни с чем не сможешь справиться! — Джимми было плевать, что они оба о нём подумают. — Я сам полезу. А ты, раз уж пришёл, убедись, что больше никто не увидит нас здесь.       — Даже Ане нельзя? — уточнил Дайске уже не таким воодушевлённым голосом.       — Она тут же доложит Кёрли.       — Но почему мы не можем сказать капитану? Он смог бы…       Джимми раздражённо глянул на него:       — Если ты скажешь кому-нибудь из них хоть слово, я лично прослежу, чтобы все оставшиеся месяцы тебе доставался только бобовый суп.       Тихонько охнув, парень совсем притих и, кивнув, отошёл на несколько шагов в сторону, вглядываясь в пустующий коридор.       Его место тут же занял хмурый Свонси:       — Так почему мы не можем сказать капитану? — с издёвкой поинтересовался он, вместо того, чтобы продолжить своё дело.       Джимми всё ещё требовалась его помощь, лишь поэтому он ответил:       — Будто ты не знаешь Кёрли — он полезет сюда сам.       — Думаешь, ты справишься лучше него, с твоей-то спиной?       Джимми перевёл дыхание, примеряясь к тёмной прямоугольной дыре, что открылась взору, стоило снять с переборки решётку. Странно, вентиляция всегда представлялась ему просторней.       — Я думаю, если не справлюсь, то никто не станет горевать.       Он пригнулся, забираясь в стальной кожух воздуховода. Пришлось встать на четвереньки, опираясь на локти. Всё было не настолько плохо — ему не придётся ползти. Впереди, среди общего мрака, виднелось пятно света от следующей решётки.       — Эй, герой, — позвал его Свонси, оставшийся за спиной.       Оглянувшись через плечо, Джимми увидел, что тот протягивает ему свой топор.       — Когда наткнёшься на пену, будь очень осторожен. Прислушивайся, если поблизости прореха, ты сразу поймешь. И ещё, — Свонси помедлил мгновение, — удачи!       Джимми крепко ухватился за рукоять топора, тяжёлого и надёжного. Лезвие с коротким скрежетом скользнуло по металлу вентиляции. С этим оружием в руках его задача действительно представлялась проще. Страх, угнездившийся в глубине его сознания, отступил на шаг, оставляя место холодной решимости.       Он знал, что никакие монстры не поджидали его в неизведанной тьме прохода, но их образы всё ещё жили в памяти, словно в прошлом Джимми взаправду видел каждого из них.       — Спасибо, Свонси, — сказал он, продолжая двигаться вперёд.       В конце концов, самое страшное чудовище всегда существовало лишь в его собственной голове.