Боль означает, что мы всё ещё живы

      Старенький завод на окраине Тонтона дымил в полную силу. Густой дым застилал собой весь далёкий горизонт. По ночам казалось, что никакого горизонта и вовсе нет, а на границе их городка зияет огромная чёрная дыра.       Но трейлерный парк находился по эту сторону реки, достаточно далеко от завода, чтобы не чувствовать запах тухлых яиц, исходящий от дымовых газов. Это было, пожалуй, единственным плюсом жить здесь.       А ещё, бывало, ветер разгонял тяжёлые тучи и можно было разглядеть кусочек далёкого тёмного неба, россыпь ярких звёзд — что-то огромное, просто невероятное, что-то, о чём такой пацан, как Джимми, мог только мечтать.       Джимми тех лет вообще очень часто мечтал. Что ещё ему оставалось? Вот и сейчас, лёжа на крыше соседского трейлера, он смотрел на ночное небо и воображал, как однажды сбежит из этого ужасного места. Так далеко, как только сможет. И обязательно навсегда.       Хиленькая лестница, приваренная к задней части фургона, скрипнула пару раз, и Джимми напряжённо уставился в темноту у своих ног. Но вот из-за края проржавевшей крыши показалась светлая макушка, а ещё через пару секунд Орион Карлинг собственной персоной ловко уселся рядом.       — Так и знал, что ты здесь! — он, как обычно, заулыбался, стоило ему увидеть Джимми.       — Если будешь так шуметь, старик Торрес проснётся и погонит нас отсюда, как в прошлый раз, — недовольно буркнул тот в ответ.       — Почему ты приходишь именно на его крышу? Он выглядит так жутко, когда кричит.       — Только на этом фургоне нет антенны и водяных баков. Здесь можно вытянуться в полный рост.       Этот незваный гость был уже на целую голову выше Джимми, и когда он улёгся сбоку, то ступни в чистеньких кедах даже не поместились на старое одеяло, разосланное на ржавом металле. Орион согнул свои длиннющие ноги в коленях и немного помолчал, разглядывая звёзды над их головами.       — Твой отец приходил к нам, — всё же сказал он. — Искал тебя.       Джимми лишь молча скривил губы.       — Ты не пойдёшь домой? — Так и не дождавшись ответа, Орион сунул руку в карман своей тёплой куртки и достал небольшой бумажный свёрток. — Ты ужинал? Вот, возьми. Моя мама испекла. Очень вкусно — из настоящей муки, а не порошка.       Под бумагой оказалась пухлая мягкая на вид булочка. От одного только её вида пустой желудок Джимми скрутило голодным спазмом, и раздражение, копившееся с самого утра, наконец нашло себе выход в грубом ответе:       — По-твоему, я нищий?       Но рука Ориона даже не дрогнула. Булочка тоже осталась на месте. К чёрту! Джимми выхватил её из чужих пальцев и яростно вонзил зубы в хрустящую корочку.       Вкусно! Было действительно очень вкусно!       Голодный и злой, Джимми прикончил её, практически не жуя, и, конечно же, не наелся.       — И долго ты уже тут сидишь? — не унимался Орион. — Сегодня на улице холодно.       — Да что тебе от меня надо? — Джимми вытер прилипшие к губам крошки рукавом своей старой куртки. — Если тебе холодно, иди к себе и ешь свои дурацкие булки! Только и знаешь, что лезть не в своё дело!       Весь трейлерный парк освещали лишь несколько тусклых ламп да далёкий свет звёзд. Но белозубая улыбка этого парня вдруг вспыхнула в темноте — ослепительно, искренне, так, будто он сам светился изнутри ярче любой звезды. Ярче красного сверхгиганта Бетельгейзе в созвездии, в честь которого родители когда-то, так по-дурацки, его нарекли.       Джимми никто и никогда так не улыбался. В груди у него разволновалось сердце, затрепыхалось пойманной в клетку птицей, и он выпалил смущённо:       — Чего ты смеёшься?!       — Просто… Ты милый, когда ворчишь.       — Я? Милый? — возмутился Джимми. — Ничего я не милый! А сам? Себя-то видел? — его взгляд заметался от невозможно голубых глаз и ямочек, от улыбки на щеках до золотистых кудряшек на чужой голове. — «Кудряшка-Кёрли», вот ты кто!       — «Кёрли»? — лишь сильнее засмеялся Орион в ответ. — А что, звучит! Послушай только, Орион «Кёрли» Карлинг!       — Не кричи, — зашипел на него Джимми. — Забыл о мистере Торресе?       Это была ночь из далёкого прошлого. Одна из многих, что они разделили на двоих когда-то. Орион… Кёрли многим делился с Джимми в то время. Но так как у самого Джимми ничего тогда не было, он мог разве что поделиться с ним своей детской наивной мечтой.       — Я улечу на Марс, когда вырасту, — уверенно заявлял он.       — И как же ты получишь пропуск? Это слишком дорого.       — Я вырасту и обязательно стану пилотом. Я буду летать на Марс круглый год! А может, даже дальше Марса. Вот увидишь! Я буду летать на самых крутых кораблях!       — Я слышал, в Академию принимают только с высоким средним баллом, — всё ещё сомневался Орион. — А твой отец вечно ругает тебя из-за учёбы.       — Плевать ему на мою учёбу! Он просто хочет поскорее загнать меня на этот грязный завод…       Джимми выдохнул, заставляя себя замолчать. Крошечное облачко белёсого пара сорвалось с его губ и тут же исчезло. Всё это: его проблемы, страхи и грязь — Ориону не стоило этого знать. Ему не хотелось, чтобы тот думал о нём ещё хуже.       — Я стану самым крутым капитаном, — продолжил Джимми мечтать. — А ты можешь быть моим вторым пилотом. Согласен?       Это было так давно, что точных слов уже никто из них и не вспомнил бы, но этот надоедливый и в то же время невероятный парень наверняка ответил что-то вроде:       — Согласен.