восемьдесят четвертый

Джисон прибегает к финишу вторым. Снова. Легкие горят, ноги трясутся, а перед глазами сплошная пелена. Джисон сегодня на самом деле старался, – а еще всю прошлую неделю заставлял себя бегать перед завтраком, – но все равно снова второй. С конца. Хуже его только почти карикатурно задыхающийся Сынмин, сложившийся пополам и уткнувшийся руками в слишком заметно подрагивающие колени. На самом деле это почти нечестно. Да, Джисон медленно бегает. Да, достаточно неуклюжий, чтобы запутаться в собственных ногах. Да, чуть ли не самый неатлетичный среди претендентов на вступление в Отряд (Сынмин, правда, ему в разных спортивных заданиях все же иногда проигрывает, но выглядит при этом довольно подтянуто – Джисон никогда не понимал, как это работает). Но Джисон правда хочет развиваться. Хочет помогать людям. Хочет гордо носить звание члена Отряда. Джисон старается, Джисон работает над собой, но у Джисона все равно ужасные результаты. Это почти угнетает. – Молодец, Бонхван, – голос у капитана Ли такой ледяной, что по разгоряченному и вспотевшему телу Джисона пробегает озноб. – Отличный результат. Ты зачислен. У капитана Ли, – Минхо, как Джисон исключительно у себя в голове позволяет себе называть на два года старшего и куда более уважаемого человека, – безупречная осанка, спрятанные за спиной руки и пустой взгляд. Видимо, он только с задания и очень устал. – На этом все, идите на обед, – Минхо безразлично смотрит куда-то вдаль, полностью игнорируя с явным трудом сдерживающегося от того, чтобы начать буквально скакать от счастья, Бонхвана, и Джисону это кажется почти неуважением. – Но Чан сказал, что нам нужны двое новеньких. Уджин, чье присутствие Джисон отказывался замечать до последнего, – иначе бы перенервничал еще на старте и ненароком побежал бы в другую сторону, – подает голос и стоически выдерживает явно недовольный взгляд Минхо. И только равнодушно пожимает плечами в ответ на откровенно злобное «я сказал, что это все». Джисон Уджином искренне восхищается. Во-первых, Уджин когда-то был таким же, как и они, – бродячим ребенком с мечтой пробиться хоть куда-то, – а теперь уже больше года как полноправный член Отряда. Во-вторых, Уджин всегда возвращается с заданий с высоко поднятой головой и парой убитых теней на счету. Джисон не знает, сколько именно этих тварей убил Уджин, но предполагает, что много. Джисон иногда разрешает себе подумать, что, возможно, даже больше, чем Минхо. А Минхо убил восемьдесят две, и все об этом знают. Потому что Минхо достаточно самовлюблен и хвастлив, чтобы вести счет. Восемьдесят две это много. Джисон, честно признаться, даже не в состоянии представить себе восемьдесят две Тени. Они бы заняли, наверное, весь виноградник и еще половину поля с пшеницей в придачу. Поэтому да, Минхо убил много. И им невозможно не восхищаться. Минхо капитан, Минхо руководит всем Отрядом, отсматривает новичков и помогает кадетам. Ну, только если попросивший помощи кадет не Джисон. Джисону Минхо не помогает вообще. Джисон всего один раз обратился за советом, пытаясь узнать, как развить выносливость, а Минхо только отвернулся и молча ушел. Возможно, это было из-за того, что Минхо только вернулся с задания. Минхо всегда возвращался усталым и почти мертвецки бледным. По Минхо было видно, что ему тяжело. Поэтому Джисону всегда больше нравился Уджин. Он заходил в ворота города чуть ли не вприпрыжку и улыбался так, что все сразу понимали – это идет герой. Джисон тоже когда-то станет таким. Обязательно станет. Пройдет этот тупой отбор, будет зачислен в Отряд и с неугасающей улыбкой будет спасать город от монстров. Легко и играючи. Как Уджин. Не как Минхо. – Сегодня твой результат лучше, чем в прошлый раз, – Чанбин, отвечающий за тренировку кадетов, говорит похвалу мягко и тепло. – Немногим, но все же. Джисон улыбается так широко, что лицо почти сводит судорогой. – Я старался, – пусть это никто в полной мере и не оценил. – И еще тренировался дополнительно. Сам. Уверен, что смогу добиться нужных результатов до конца моего отборочного периода. Стоящий чуть в стороне Минхо, до этого почти печально следящий за тем, как Уджин объясняет новое расписание Бонхвану, стреляет таким острым взглядом, что уголки губ у Джисона на мгновение ныряют вниз. Джисону почти обидно – Минхо буквально никогда не радуется его успехам. – И сколько времени у тебя осталось? – Джисон, честно говоря, сегодня с Минхо говорить не планировал, но права не ответить у него просто нет, и это бесит. – Сколько ты уже ходишь в кадетах? С Минхо всегда так. Он приходит, стоит в стороне, как идеальная статуя описанного в старых сказках героя, а потом без единой эмоции на лице макает всех кадетов носом в то, какие они ничтожества. И к Джисону у Минхо в этом смысле особенная любовь. Со сладким привкусом садизма. – Я тренируюсь уже семь месяцев, – Джисон понимает, что нужно говорить уважительно, но тон все равно получается скорее озлобленный. – Еще три осталось. И поверьте, капитан Ли, вы и заметить не успеете, как мы с вами уже будем служить плечом к плечу. Минхо смотрит равнодушно. Снова прячет руки за спиной. Слегка наклоняет голову. И говорит то, что Джисон слышать устал уже до совсем не фигуральных приступов тошноты. – Твои результаты провальные, Джисон, – Минхо всегда обращает внимание только на конечные значения, но никогда не на то, как сильно Джисон улучшился с прошлого раза. – Твоя физическая форма ужасает. Я бы не хотел, чтобы такой, как ты, прикрывал мою спину. Так что сдайся уже наконец, Джисон, ты никогда не сможешь стать достаточно хорош, чтобы быть частью Отряда. Минхо отвратителен. Минхо злой, Минхо холодный и максимально зазнавшийся. Джисон хоть убей не понимает, за что все Минхо так уважают. И почему все члены Отряда смотрят на него с таким благоговением. Честно, Джисону иногда хочется пройти отбор, только чтобы под предлогом какого-нибудь патруля выйти с Минхо за границу города и тихо капитана там придушить. А потом сказать, что это все приблудившаяся Тень виновата. – Не слушай его, парень, – Уджин появляется из ниоткуда и улыбается так солнечно, что Джисону становится заметно теплее. – Все у тебя получится. Я тоже был неуклюжим, тощим и дохлым, а посмотри на меня сейчас. Уджин приосанивается и горделиво выпячивает грудь. Джисон правда старается смотреть хоть немногим менее восхищенно, но явно проваливается. Минхо недовольно поджимает губы и неприятно щурится. Минхо явно завидует, что кадеты любят и уважают Уджина, а не его. – Иди обедать, Джисон, – у Минхо голос такой же жесткий, как и характер. – Ты и так слишком щуплый, таким даже Тень побрезгует. Джисон понимает, что это максимально жирный намек, что разговор окончен. Уджин внезапно смеется. – Тени неприхотливые, тебе ли не знать, Минхо, – Джисона всегда восхищало, как легко Уджин говорит о своей вообще-то почти сакральной работе. Минхо выдыхает резко и шумно, шутку предсказуемо игнорируя. Минхо вообще максимально серьезный и закрытый. И кто его так обидел? С другой стороны, кто бы это ни был, Минхо явно заслужил. – Спасибо, – Джисон говорит полушепотом, хотя Минхо уже отошел достаточно, чтобы не слышать и обычные разговоры. – Только благодаря твоей поддержке я еще не сдался, Уджин. Уджин единственный старший, который разрешает кадетам говорить с собой на равных. – Без проблем, парень, – Джисон чувствует, как чужая рука треплет волосы, и это почти болезненно напоминает о детстве и маме. – Никому не говори, но ты мой самый любимый младший. Далеко пойдешь! Джисон в этой безоговорочной и почти беспочвенной поддержке растворяется без единого сомнения. Уджин уходит, коротко помахав рукой, а Джисон позволяет себе беззастенчиво улыбнуться старшему в спину.  Уджин замечательный. И как же тепло от него звучит совсем незамысловатое «парень». Куда лучше, чем вечно недовольное «Джисон» от Минхо.

🍃🍃🍃

У них очередной новенький. Это какой-то на вид абсолютный ребенок, с большими испуганными глазами, острыми не по годам чертами лица и смущенной улыбкой. Джисона он уже бесит. Джисон так-то надеялся, что после того, как Бонхвана забрали в Центральный квартал, хоть пару недель получится пожить в двухместной комнате в одиночестве. Но нет, конечно, ему должны были подсунуть нового соседа. И нового конкурента. Джисон узнает, как парня зовут, только когда Чонин обходит его в первом же полушуточном соревновании на тренировке. Чонин пытался рассказать о себе, еще когда заселялся к Джисону в комнату, но по одному озлобленному взгляду в ответ понял, что лучше помолчать. Чонин совсем не выглядит спортивно сложенным, но он юркий и быстрый. Джисон краем уха слышал, что родители Чонина занимались охотой, и поэтому он по сути вырос в лесу. И, оказывается, Чонин просто выглядит так по-детски, а на самом деле он всего немногим младше Джисона. Но младше все равно. Бесит. Тело Чонина изношено на полгода меньше, чем тело Джисона. Конечно младшему легче даются все эти прыжки и забеги. Честно, могли бы за возраст немного баллов накидывать. А еще за стаж в кадетах. Джисон тут так-то чуть ли не дольше всех. Только Сынмин еще больший неудачник: выделенное ему на обучение время заканчивается уже совсем скоро, а он не улучшился буквально никак за те семь месяцев, что Джисон застал. У Сынмина, как и у других кадетов, было целых десять месяцев, чтобы доказать, что они достойны службы, но он ими не воспользовался. Сынмин уже почти упустил свой шанс получить приглашение стать частью Отряда. Значит, его скоро просто исключат и пристроят помогать обществу иначе. Будет всю жизнь делать какую-то максимально убогую и грязную работу. В земле там копаться или конюшни чистить. А ведь Сынмин белоручка, когда-то даже имевший доступ в Центральный квартал. Из приличной семьи. И даже немного образованный. Что бы сказали его родители, если бы узнали, до чего Сынмин докатился? Явно бы ничего хорошего. Повезло им, что они умерли, и этого не видят. А вот маме Джисона умереть не повезло. Потому что Джисон успеет стать достойным службы за те три месяца, что у него еще остались. Джисон зубами выгрызет себе этот шанс. Станет героем. Станет защитником. Тем, кем можно будет гордиться. Сразу, как его перестанет обходить тощий мальчишка, только пару дней как поступивший на обучение.

🍃🍃🍃

Джисон уверен, что за две жалкие недели улучшился не то чтобы сильно, но Чонин на очередном просмотре внезапно сдает позиции. Чонин в принципе уже неделю как тренируется с сомнительными результатами, но то, что Джисон сможет обойти его на полосе препятствий, даже упав в самом начале, а потом запутавшись в последовательности прохождения, это что-то максимально неожиданное. Их всего девять, – и большинство кадетов тренируются меньше Джисона, – но в этот раз он приходит даже четвертым с конца. Сынмин сегодня предпоследний, – один из парней, чье имя Джисон так и не выучил, потому что неинтересно, повредил ногу и с трудом вообще дошел до финиша, – а Чонин отстал от Джисона на долгих сорок секунд. Так еще и дышал потом как-то слишком тяжело, то и дело поглядывая на Сынмина. Джисону даже показалось, что Чонин чуть ли под дыхание Сынмина не подстраивался. Странные они, конечно. И ладно Чонин, у него еще куча времени, – почти полных десять месяцев, за которые можно стать в сотню раз лучше, – но Сынмину бы стоило хоть иногда стараться. А еще лучше тренироваться дополнительно. С другой стороны, Джисон хорошенько посмеется, когда Сынмина отбракуют. Он, кажется, будет первым, кто с обучением не справился, года так за три. Это надо иметь талант, не меньше. Средний результат у Джисона снова улучшился, и на этот раз заметно. Джисон все равно не особо доволен. Но Чанбин хвалит и одобрительно хлопает по плечу. А занявший первое место Юнсок, – с пусть и не самыми выдающимися результатами, все же после ухода Бонхвана общий уровень откровенно упал, – поднимает руку и весело благодарит за соперничество. Ну конечно он может веселиться. Он же явно следующий на очереди в Отряд и счастливую жизнь. А Джисон и дальше останется прозябать здесь, среди кучки подобранных на улице сирот, с каждым днем отдаляясь от своей мечты и приближаясь к провальной отбраковке и ненавистному копанию в земле. У них с мамой так-то был огород, и Джисон знает, что это такое. И возвращаться туда не хочет.

🍃🍃🍃

– Но я не хочу, – Чонин упирается, а Джисон вот вообще не понимает причины. – Пусти меня. Глупый ребенок. Джисон ведь хочет как лучше. Помочь. Научить. Вытащить из-под тлетворного влияния Сынмина, после общения с которым Чонин стал будто бы делать все на тренировках вполноги. Ну а еще Джисону просто нужна компания для пробежки, потому что еще немного, и он придумает себе воображаемых друзей. – Тебе надо развиваться, – вообще-то это не в интересах Джисона, но одна короткая тренировка все равно Чонину ничем особо не поможет. – А то тебя не отберут в Отряд. – Но я и не хочу в Отряд! – Чонин говорит какую-то откровенную глупость, причем громко и почти капризно, и Джисон отпускает чисто инстинктивно. Как это не хочет в Отряд? Все хотят в Отряд. Это очень почетно. А еще там платят много. И дают жилье в Центральном квартале. А еще Отряд почти что новая семья для осиротевших кадетов. Это буквально мечта всех и каждого, кого посчитали достойным проходить обучение. И все должны стараться, чтобы возложенные на них надежды оправдать. А не как Сынмин. – Что ты несешь? – Джисон ненавидит вести с Чонином хоть какие-то разговоры, но в этот раз правда хочет услышать ответ. Чонин весь будто сжимается. Оглядывается по сторонам. Наклоняется чуть ближе. Джисону стоит огромных трудов не отстраниться. – Сынмин сказал, что видел таких, как мы, когда бывал в Центральном квартале в детстве, – Чонин говорит так тихо, что Джисон не уверен, что правильно разбирает слова. – Бывших кадетов. И что отбирают нас не для того, чтобы сделать героями, а на убой. Но если завалить обучение, они дадут тебе обычную работу, и получится жить нормально. Чонин звучит явно напугано. Джисон даже и не думает давить смешок. – Больше бредни Сынмина слушай и точно нормально жить будешь, – Чонин смотрит на него таким проникновенным взглядом, что Джисон закатывает глаза лишь бы зрительный контакт разорвать. – Будете вдвоем в коровьем дерьме ковыряться, пока я буду купаться в любви и славе. Чонин поджимает губы и выглядит даже почти грустно. Чонин еще такой ребенок. Вообще ничего в этой жизни не понимает. И ведомый жутко. Ему только что-то красиво в уши наговори, как он сразу верит. Дурачок. Хорошо, что Джисон не такой. И понимает, что да, пусть работа в Отряде и правда опасная, но их ведь хорошо готовят. И отбирают только тех, кто на самом деле достоин. И готов. Да и в любом случае риск того стоит. Тем более старшие явно заботятся о новеньких. И оберегают тех, кто еще не до конца приловчился. Ну, такие старшие, как Уджин. Не как Ли Минхо.

🍃🍃🍃

– Я видел, как они с новеньким мальцом стреляли из самодельного лука, – Хенджин, член отряда, который почти не высовывается из Центрального квартала, выглядит на грязном тренировочном поле совсем неуместно. – Я уже понял, что он плох буквально во всем, где требуется выносливость или сила, но с меткостью у него, кажется, получше. Нам бы пригодился еще один стрелок. Сынмин выглядит так, будто сейчас умрет на месте, – он весь бледный, с непривычно вытаращенными глазами и вжатой в плечи головой, – и Джисон вообще не понимает, с чего вдруг такая реакция. А еще такое особое отношение к Сынмину. Он вообще-то должен был в конце недели выбыть, слегка уменьшив количество соперников для Джисона. А не получить еще один шанс. Несправедливо. – Я не… – Джисон никогда раньше не слышал, чтобы Сынмин запинался. – Я ужасно стреляю. Я совсем вам не подхожу. Меня вообще не стоило допускать до обучения. Хенджин закатывает глаза. Стоящий позади Уджин выглядит каким-то мрачным. Вот, он тоже считает, что Сынмин не заслуживает всего этого. Джисон всегда знал, что Уджин на его стороне. Хоть кто-то, на кого можно положиться. – Жить захочешь – научишься, – Хенджин почти шипит и устало трет переносицу. – Он тут почти десять месяцев проторчал, не бывает, чтобы за десять месяцев люди ничему не научились. Бери его и пошли, пока капитан опять не убедил Чана, что нам не нужно пополнение. Джисон на происходящее смотрит широко распахнутыми глазами, но все равно будто бы ничего не видит. Ни как Сынмин мотает головой, явно не веря своему счастью. Ни как Хенджин разворачивается на пятках, почти вжимая голову в плечи (да, до осанки Минхо ему далеко). Ни как Уджин с недовольным цыком все же к Сынмину тянется. Зато Джисон слышит. Слишком громко и отчетливо. – Ну уж нет, с этим я точно никуда не пойду, – Сынмин отшатывается так резко, что буквально валится на землю. – Только не с ним. Уджин закатывает глаза и хватает Сынмина за предплечье. Джисон вдруг на самом деле осознает, что сейчас происходит. Сынмина забирают в Отряд. Сынмина, который был хуже буквально во всем. Сынмина, который совсем не старался. Сынмина – единственного, кого Джисон не считал своим соперником. Как оказалось, очень напрасно. Потому что тут всем, видимо, абсолютно плевать на результаты. И главное просто вовремя попасться нужным людям на глаза. Бесит. Уже критически. – Да так нечестно, – Джисон и сам удивляется, когда понимает, что сказал это не только вслух, но еще и громко. – Почему его? Я, может, тоже хорошо стреляю, просто я не пробовал. А во всем другом я точно его сделаю. Кого угодно спросите, я лучше! Джисон ловит на себе слишком много взглядов, но осознает всего три. Максимально шокированный от Сынмина, почти мертвецки усталый от повернувшегося на звук Хенджина и как-то непривычно блестящий от Уджина. За последний Джисон цепляется как за спасительную ниточку, не позволяющую свалиться в пропасть. – А парень прав, – Уджин говорит мягко и тягуче, а руку Сынмина отпускает так резко, что тот снова валится на землю. – И вообще я видел, как он стрелял. Он хорош. Предлагаю взять его. Хенджин тяжело вздыхает. Джисон слишком редко видит Хвана, чтобы понимать, хороший ли это знак. – Но того парня скоро отсеют, – Хенджин кивает головой в сторону Сынмина, и Джисон правда удивляется, когда видит, как сильно младший сжимается от простого жеста. – А мы его десять месяцев кормили. Сам же говорил, что надо рационально использовать ресурсы. Уджин улыбается той самой улыбкой, которую так любит Джисон, – самоуверенной и откровенно нагловатой, – а отвечает легко и расслабленно: – Посмотри, какой он трус. Зачем нам такие? Тем более когда есть варианты куда лучше. Джисон ловит на себе взгляд Уджина и, с трудом сдерживая улыбку, приосанивается. Хенджин только слегка приподнимает брови. – Ладно, бери этого, плевать, – Хенджин снова разворачивается и в этот раз все же уходит. – Но сам с ним возиться будешь. Джисон с трудом сдерживает переполняющее тело желание броситься Уджину на шею. И то только благодаря максимально странному взгляду Сынмина, в котором читается чистый ужас.

🍃🍃🍃

– А у меня будет своя комната? – Джисон идет почти вприпрыжку, потому что тех вещей, которые у него были, недостаточно, чтобы нести их было тяжело. – У тебя будет отдельный дом, – Уджин идет рядом, засунув руки в карманы, и криво улыбается. Джисон почти визжит от восторга. Целый дом. И только его. Который он сможет обустроить под себя и делить только с теми людьми, с которыми искренне хочется. Не как с Чонином или другими кадетами. Как когда-то с мамой. С семьей. – Я этого всего не заслужил, – Джисон улыбается ровно до того момента, пока не осознает, насколько сказанное правдиво. – Уджин, мне нужно стать лучше. Ты же знаешь, что я плох. И что стрелять даже не пробовал, знаешь тоже. Джисон до сих пор не понимает, зачем Уджин тогда соврал. Но думать уже все равно слишком поздно, и остается только быть обязанным. Он отплатит Уджину. Сразу, как встанет на ноги. Обучится нужному. Сможет быть полноценным напарником, на которого можно положиться, а не обузой. – Ай, расслабься, – Уджин отмахивается и мягко треплет по плечу; Джисон своего отца не знал, но уверен, что тот бы делал так же. – Все по ходу дела выучишь. Сейчас немного тут освоишься и пойдешь в свой первый патруль. Будем с тобой в паре работать, идет? Джисон кивает так активно, что шея начинает слегка ныть. Это активные тренировки дают о себе знать. Никак не общая мышечная слабость. Центральный квартал выглядит не совсем так, как Джисон ожидал, – тут пусть и приличные, но все же самые обычные дома, – но все равно приводит в восторг. Потому что люди тут другие. Отобранные. Высшее общество. В которое он, парень-сирота из окрестной деревушки, смог пробиться сам и своими силами. Пусть и с некоторым авансом от Уджина. Уджин просто умеет видеть потенциал. – Сейчас я тебя передам Феликсу, он тут заведует расселением, – улыбка у Уджина к лицу будто приклеенная, и Джисон тихо радуется, что кому-то в его обществе может быть настолько хорошо. – Чуть позже встретимся, ладно? За ужином, например. О, точно. Тут, наверное, и кормят лучше. Вот бы уже вечер поскорее. Уджин почти заталкивает его в чей-то дом, даже не постучав в дверь. Джисон таким манерам слегка удивляется, но все же не подает виду. Мало ли какие тут порядки. – Феликс, – Уджин зовет негромко, но его явно слышат, потому что с одной из ближайших комнат раздается шум. – Новенький, расселение. С неким Феликсом Уджин разговаривает без единого признака улыбки. Джисон чувствует себя еще более особенным. – Новенький? – у Феликса голос низкий и почти пугающий, а внешность ровно противоположная. – А разве мы планировали новеньких? Уджина Джисон не видит, потому что старший стоит позади, но судя по нечленораздельному звуку, полному яда, Уджин недоволен. Видимо, его расстраивает, что Джисона так холодно принимают. Может, все же начать называть Уджина хеном? Он хоть и за равенство, но Джисон бы хотел всеми возможными способами высказать свое уважение. – Слушай, мы вот вообще ничего не планируем, – Уджин говорит с таким нажимом, что Джисон, даже зная, что весь этот негатив адресован не ему, все равно немного напрягается. – Я планирую, потому что я часть Отряда. А ты занимаешься всякой ерундой в городе, вот и занимайся. Феликс слегка хмурится и даже будто бы дует губы. Ну или они у него от природы такие пухлые. И даже открывает рот, явно собираясь что-то ответить. – Ты опять не доел персики, я же говорил мне не оставлять, – Джисон вообще-то считает себя не из пугливых, но от этого голоса вздрагивает сразу. – Они уже испортились все почти, а ты все меня ждешь. Так-то в один день можешь и не… Минхо выныривает из той же двери, что и Феликс минутой ранее, и выглядит как-то максимально нелепо. С надкусанным персиком в руках, в растянутом вязаном свитере и без толики того холода, что Джисон привык видеть обычно. Минхо выглядит, как обычный человек, и это непривычно. – …дождаться, – Минхо прерванное предложение заканчивает на выдохе, а продолжает уже куда более похожим на свой привычный голосом. – Что он тут делает? А, ну да, он. Минхо осталось только пальцем ткнуть, чтобы всем стало максимально очевидно, что он просто не помнит, как там Джисона по имени. – Он новенький, – Уджин звучит максимально агрессивно, и Джисон в поисках защиты непреднамеренно отходит на шаг назад, почти упираясь в грудь старшего спиной. – Я не набирал новеньких, – Минхо говорит спокойно и безэмоционально, но в его тоне что-то такое, что заставляет поежиться. – Тем более таких никчемных. Джисон чувствует, как в груди разгорается обида, и уже было открывает рот, чтобы поспорить. Уджин предупредительно сжимает его плечо, и это помогает вернуться на землю. Минхо теперь буквально его капитан. И, увы, это значит, что ему грубить нельзя. Минхо капитан и для Уджина тоже, но его, в отличие от Джисона, это не останавливает. – А я набрал, – Уджин говорит вызывающе, а Минхо почти насильно вручает ничего не понимающему Феликсу недоеденный персик. – Мне дали добро. Не все хотят бегать по лесу в одиночестве, как вы, капитан Ли. Ого, Уджин даже в пылу явно не самого приятного разговора обращается к Минхо уважительно. Это многого стоит, воспитание у него действительно достойное. Джисону нужно постараться соответствовать. Минхо поджимает губы и, смотря только на Уджина, идет прямо на них. Джисон даже не успевает испугаться, когда его отодвигает чужая рука. – Убирайся отсюда, Джисон, – у Минхо голос со слишком явно читающейся агрессией. – Да, парень, иди лучше к Ликсу, он тебе дом подберет, – у Уджина голос мягкий и теплый, а на контрасте с тем, как грубо он говорил с Минхо, почти вдохновляющий. Минхо Уджина за предплечье хватает твердо, а к выходу тащит безапелляционно. Джисон слишком явно вздрагивает от хлопка входной двери. – Любишь персики? – все это время стоявший рядом Феликс выглядит так, будто это не у него дома только что почти произошла драка. – Подвявшие, правда, слегка, но все равно вкусные. Джисон отрицательно мотает головой, хотя персики любит. Феликс пожимает плечами и мягко улыбается. – Ну, значит капитану Ли больше достанется. Он их любит как раз. Джисон не понимает, что с ним такое, но слова сами срываются с языка. – А, персики? Я первый раз не расслышал. Персики я люблю, могу съесть все?

🍃🍃🍃

– Сумку отдай, – Минхо выглядит так, будто следом планирует добавить «и пойди убейся, ничтожество». – Зачем? – Джисон так старается звучать не напугано, что получается почти вызывающе. Минхо поджимает губы и напрягает протянутую руку так сильно, что Джисон способен разглядеть чуть ли не каждую вену. Кажется, Минхо очень раздражен. Не то чтобы Джисон не понял это из того, как громко Минхо хлопнул дверью, когда вернулся после разговора с Уджином, и как сильно стучал по полу на вид весьма мягкими туфлями. Но тогда это ощущалось не так сильно. Видимо, благодаря Феликсу, который оказался максимально гостеприимным, – он и правда без проблем скормил Джисону все персики, и хорошо, что это успелось до того, как вернулся Минхо, потому что иначе Джисон уверен, что ему бы засунули одну из косточек туда, где ей не место, – да и просто был рядом. А пока Феликс был рядом, Минхо будто бы говорил мягче. Спокойнее. И уж точно тише. – Отдай, – Минхо дергает многострадальную сумку за лямку, а Джисон зачем-то вцепляется в нее еще сильнее. – Ты такой тощий, что ветром сдует, куда тебе тяжелое таскать? Джисон все еще не очень понимает, к чему весь этот разговор, но язык уже давно привык работать в отрыве от мозга. – Так если меня сдувает, мне наоборот нужно что-то тяжелое, чтобы к земле притягивало. Минхо на секунду будто слегка запинается, но Джисон не решается праздновать победу, потому что лицо у Минхо такое же равнодушное, как и всегда. – Прекрати препираться и отдай мне сумку, чтобы я мог довести тебя до твоего треклятого дома, – Минхо явно пытается говорить внятно и четко, но Джисону все равно кажется, что некоторые звуки капитан максимально забавно съедает. – И можешь ее даже не разбирать, потому что ты завтра же отправишься обратно, чтобы вернуться к тренировкам. Джисон в ответ улыбается откровенно провокационно, пытаясь сильно не думать, что, возможно, так оно и будет. Потому как у Минхо власти явно больше, чем у Уджина. Но зато у Уджина есть доброе и болящее за младших сердце и преданность делу. Джисон в него верит.

🍃🍃🍃

Уджин – первый человек, в которого Джисон поверил и не разочаровался. Сперва он, вероятно, верил отцу, который ушел еще тогда, когда Джисон перемещаться умел только ползком. Потом Джисон поверил маме, когда та говорила, что с ней все хорошо, а через пару дней мама умерла от болезни. Потом Джисон поверил соседке, которую сам привел в пустующий дом, чтобы она помогла похоронить маму, и из-за которой тем же вечером оказался на улице. Ну, хотя бы маму они похоронили. Джисон поверил каким-то бродячим циркачам, когда те сказали, что забирают его себе, чтобы обучить ремеслу и позволить зарабатывать, а по итогу продали какому-то, как и Минхо, родовитому богачу, который использовал его почти полгода как ломовую лошадь, пока Джисон чудом не сбежал. Джисон поверил Чанбину, который обещал обучить, помочь стать сильным и поддержать в трудную минуту, а по итогу только ругал за плохие результаты. Джисон ненадолго поверил даже Минхо, когда на одной из тренировок, проходившей привычно провально, впервые почувствовал на себе какой-то необычно теплый взгляд капитана, пришедшего оценить результаты. Джисону тогда даже показалось, что Минхо хороший человек. Потому что плохие так не смотрят. Джисон это знал, потому что слишком часто смотрел плохим людям в глаза. Но Минхо просто оказался отличным притворщиком. Потому что, стоило Джисону сразу после тренировки подойти за советом, как стать лучше, как Минхо тут же изменился. Показал свое истинное лицо. И не оправдал даже того мимолетного доверия, что себе не подумав позволил Джисон. Но Уджин всегда старался ради него. Джисон мог быть уверен, что отсюда удара в спину ждать не стоит. Джисона не только оставили в Отряде, но и, видимо, закрепили лично за Уджином. И явно отдалили от Минхо. Потому что в последний раз Джисон капитана видел в тот день, когда Минхо, все же выдрав сумку, довел его до дома и пообещал решить, как он тогда выразился, ужасное недоразумение, отправив Джисона обратно в кадеты. А потом Минхо просто куда-то пропал. Джисона это не то что радовало. Джисон от этого был в восторге. Как и от дополнительных тренировок с Уджином, в основном состоящих из рассказов старшего про свои похождения. А еще тонны сплетен. Оказывается, Хенджин очень брезглив и избегает контакта с кровью. Феликс немного больной на голову, но встречается с сыном одного из Старейшин, и поэтому все обязаны ходить вокруг него на цыпочках. Чанбин хочет вернуться обратно в Отряд, а не тренировать детей, потому что он зазнавшийся мудак. Бонхван, который попал в Отряд прилично так раньше Джисона, оказывается, почти все время проболел и в свой первый патруль выйдет еще позже, чем Джисон. А Сынмина таки отправили доить коров. Так ему и надо. Джисон хохочет от каждой язвительной реплики старшего и не знает, какую звезду ему благодарить за то, что ему достался такой наставник.

🍃🍃🍃

Капитан Ли Минхо – замкнутый, эгоистичный и опасный. Вот что сказал Уджин, когда готовил Джисона в его первый патруль. От капитана Ли Минхо надо держаться подальше. Никогда не показывать ему свои слабые места. Быть бдительным. Не доверять. Уджин говорил это почти твердо, что вообще на него не похоже, и максимально убедительно. Уджин просто не знал, что Джисон уже давно о доверие к Минхо обжегся. И поэтому именно сейчас позволяет себе почти откровенную наглость. – Я не хочу, – Джисон хотел бы гордо задрать подбородок, но он уже и так задран, потому что Хенджин ощутимо выше. – Мне плевать на то, что ты хочешь, – Хенджин вообще сегодня какой-то слишком нервный и в целом будто бы уставший. – Капитан сказал меняться, значит, меняемся. Капитан. Почему никто, кроме Уджина, – и то в чисто неформальной обстановке и без лишних ушей, – не зовет Минхо по имени? Ну или хотя бы по фамилии, раз уж она у него есть. Джисон правда ждет, что Уджин возразит. Защитит. Поможет. Но Уджин просто стоит, почти незаметно сжимая руки в кулаки. – Я не… – Джисон правда пытается справиться сам. – Слушай, ребенок, – Хенджин, конечно, сильно опытнее, но не то чтобы заметно старше, поэтому обращение максимально неуместное. – Первое правило, которому ты должен следовать, выходя в патруль, – слушаться капитана Ли. Если он скажет падать мордой в лужу, ты упадешь. Если прикажет прыгнуть со скалы, ты прыгнешь. Если скажет умереть – умрешь. Понял? Джисон из всей этой прекрасной тирады понял только одно. Хенджин явно выбрал себе не того кумира. И видимо любит, когда его смешивают с грязью. Хорошо, что Джисон не такой. – Я не ребенок, я Х… – давно забытое полное имя почти срывается с языка. Джисон не произносил свою фамилию уже несколько лет. С тех пор, как осиротел и стал никому не нужен. – Через месяца два придешь, тогда и познакомимся, – Хенджин перебивает, как и положено таким зазнавшимся придуркам, как он и Минхо. Право носить фамилию и все еще иметь семью явно не заслуживающим.

🍃🍃🍃

– Не дышите мне в затылок, – Джисон понимает, что надо сдерживаться, но раздражение уже слишком сильное. – Не ты здесь раздаешь приказы, – Минхо как всегда оплот спокойствия. – Шире шагай, мы так до ночи не управимся. Джисону искренне кажется, что это какой-то извращенный вид морального давления. Потому что Минхо идет буквально след в след, и Джисон почти может почувствовать его грудь своей спиной. – Так не надо было менять Хенджина на меня, – Джисон, честно говоря, уже немного перебесился, потому что у Минхо задание оказалось проще, чем то, которое описывал Джисону Уджин, но провести свой первый патруль хотелось бы в более приятном обществе. – У Хенджина ноги длиннее. Минхо будто бы специально наступает на пятку, и Джисон от неожиданности шипит сквозь стиснутые зубы. – Не учи меня жизни, – Минхо, кажется, еще немного и действительно отдавит все ноги, и Джисон просто вынужден пойти быстрее ради спасения своей недавно выданной казенной обуви. – Чем быстрее ты будешь шагать, тем быстрее мы проверим нашу зону и вернемся домой. Домой. Минхо хочет вернуться домой. Повезло ему, у него такое место есть. Его явно кто-то ждет в городе. Готовит ему еду. Обнимает по ночам. Он не приходит в пустой дом, не питается со всеми вместе в гадкой столовой и не спит в холодной постели. Джисон никогда и никому в этом не признается, – и особенно самому себе, – но он уже немного скучает по вечерам, заполненным болтовней с Чонином. И по слишком рано сорванным и оттого жутко кислым ягодам, которые таскал им Сынмин. Да, конечно, теперь у Джисона есть Уджин, и это лучше тысячи Сынминов, – кто он там сейчас? свинопас? брезгливо с таким даже разговаривать, не то что вместе есть, – но Уджин проводит с Джисоном пару часов сутки в лучшем случае. А остальное время Джисон предоставлен сам себе. Поэтому он вот вообще никуда не спешит. Тем более Уджин говорил, что они будут на задании до самой ночи, а сейчас немногим пополудни. Минхо, правда, выглядит таким сонным, будто уже перевалило за полночь, но он такой с самого их выхода из города. Видимо, где-то развлекался последние несколько дней. Вот Джисон его все это время и не видел. Максимально безответственное поведение. А теперь Минхо еще и удобно устроился, украв Джисона у все это время его готовящего Уджина. Наживается на труде подчиненных. Вот бы Джисону такую наглость. – Вы меня вперед поставили, чтобы меня первого Тень съела? Джисон понимает, что это абсолютно пустая претензия, потому что с тем, как Минхо к нему прилип, сожрут их явно вместе и за один укус, но тишина внезапно мертвого леса неприятно давит на уши. Тот лес, рядом с которым Джисон жил с мамой, был другим. Там были звуки. Было движение. Была жизнь. А тут нет ничего, кроме их с Минхо голосов. Так что нужно говорить. – Нет, чтобы она на тебя посмотрела и лишилась аппетита, – Минхо слегка подталкивает в спину, и Джисон только сейчас понимает, что опять замедлился. – Что, уже передумал геройствовать? Джисон фыркает слишком нагло как для своего явно уязвимого положения. – А вам погеройствовать никогда не хотелось? – в принципе, если вывести Минхо окончательно, возможно, он наконец отцепится? – Ну, так, чтобы не за чужой счет? Ладно, это, наверное, был перебор. Все же при более детальном изучении физической формы Минхо, Джисон понял, что план затащить капитана в лес и придушить обречен на провал, и стоило бы хоть иногда думать о том, что говоришь. У Джисона всегда с этим были проблемы. – Те, кто геройствуют не за чужой счет, обычно наслаждаются славой из могилы, не замечал? – Минхо непробиваемый, он все еще звучит так, будто его совсем ничего не задевает. – Помолчи хоть немного, Джисон, пожалуйста, у меня и так голова болит. Совет поменьше пить, чтобы голова не болела, Джисон все же успевает проглотить до того, как слова срываются с языка. Все же Минхо вроде как его капитан. Пусть и ведет себя так, будто они почти на равных. Видимо, чувствует, что недостоин выделять себя так, как при каждой удобной возможности выделяет Уджин. Первые пару минут в почти загробной тишине проходят максимально тяжело. Джисон почти съедает свою нижнюю губу. Дальше становится чуть легче, потому что относительно протоптанная тропинка начинает петлять, иногда теряясь из виду, и руки Минхо то и дело невесомо касаются талии, подсказывая куда идти. Джисону, честно говоря, сперва хотелось огрызнуться, что ему вообще-то не три, и он сам в состоянии найти дорогу, но проблема в том, что это все же неправда. Джисон всегда был плох в ориентировании на местности. Честно признаться, Джисон вообще мало в чем, что было включено в его курс подготовки, был хорош. Ему действительно всегда лучше давалось болтать без умолку. А еще петь. Джисон любил петь, когда был маленьким. Мама всегда очень радовалась. А потом радовать стало некого. Так еще и тупой Сынмин не только пел ничем не хуже, но и любил этим хвастаться буквально перед всеми, кто готов был слушать. Выскочка. Такой же, как и Минхо. Действительно лучше было сюда Сынмина отправить. Его бы все равно быстро съели, освободив место для Джисона, но он бы успел потрепать Минхо нервы. Возможно, Минхо от такого спился бы окончательно и умер в каких-нибудь кустах, а не зевал сейчас прямо Джисону на ухо. Серьезно, кому можно пожаловаться, что капитан при исполнении с трудом глаза открытыми держит? Джисону, конечно, плевать, – он и сам всех защитить может, Уджин сказал, что у него отличные естественные рефлексы, и поэтому дальше учиться не надо, – но все же свой первый патруль хотелось бы провести как-то спокойнее. И с кем-то, кто сможет если что защитить. Ну, вдруг у Джисона день будет неудачный. – А как из этой штуки стрелять? – Джисон спрашивает абсолютно невпопад, но и так до этого горячее любопытство раздувается чем-то подозрительно похожим на страх. – Я так, чисто интереса ради спрашиваю. Руки Минхо сжимают талию так крепко и резко, заставляя остановиться, что Джисон тихо ойкает. И, судя по слегка прожавшемуся курку выданного ему пистолета, действительно чуть не стреляет. – Ты не умеешь? – у Минхо в голосе будто впервые хоть какая-то эмоция отличная от раздражения, недовольства или злости, и то, что это, кажется, шок, делает ситуацию еще страннее. – Тебя не учили стрелять? Стрелять учили только лучших кадетов. Джисон никогда не ходил в лучших. Минхо это прекрасно знает. И специально издевается. Минхо втягивает носом воздух, явно собираясь что-то сказать. Джисон уже готов защищаться. Но вместо этого Минхо только еле слышно выдыхает «я понял» и снова подталкивает в спину. Джисон решает тему замять. Они справляются на самом деле быстро, и еще почти час от своего патруля Джисон тратит на то, чтобы у самых ворот города поучиться немного стрелять. В его пистолете пороха всего на пять выстрелов, – а мешочек, которого бы хватило для одной полной перезарядки, остался у Уджина, – и Джисон почти благодарит Минхо вслух, когда старший делится своим. Десять выстрелов уже куда ближе к тому, чтобы прочувствовать хоть что-то. Джисону вообще кажется, что он вернулся в свое пресловутое кадетство. Минхо снова стоит в стороне, снова смотрит цепко и почти удушающе и снова только и делает, что критикует. Только вот теперь рядом нет Чанбина, который бы это хоть немного смягчал своими подбадриваниями. – Это отвратительно, Джисон, – Минхо провожает еще один выстрел мимо цели, которой стало ни в чем не повинное дерево, таким взглядом, что Джисону становится еще страшнее за свою жизнь, чем было в лесу с Тенями. – Мне кажется, чтобы настолько мазать, нужен талант. Кажется ему. Пусть сам встанет и покажет, как надо. А то только указания давать умеет. Может, и те восемьдесят две тени, которые Минхо убил, это тоже чьи-то чужие присвоенные заслуги. – Тяжело, знаете ли, попадать по мишени, на нее не смотря, – честно признаться, Джисон рад, что на Теней напрямую смотреть нельзя, а значит и нормально прицелиться соответственно тоже, и у него теперь есть хоть какое-то оправдание собственной неуклюжести. Минхо предсказуемо не впечатляется. – Нельзя смотреть напрямую, но периферийным зрением же ты тоже что-то видишь, – Минхо достает собственный пистолет и, едва вытянув руку в сторону, стреляет по тому самому дереву, стоя к нему чуть ли не спиной. – А если нет, то, может, все же признаешь, что ты не дотягиваешь, и вернешься к обучению? Джисон упрямо мотает головой, в очередной раз не ведясь на дешевые провокации. В самом центре дерева расползается маленький ожог.

🍃🍃🍃

– Где Мин… где капитан Ли? – Хенджин так резко нависает над ним со спины, что Джисон почти давится куском хлеба. – Когда вы вернулись? Хенджин выглядит устало, а говорит нервно. У него под глазами синяки, а кожа бледнее обычного. Джисону начинает казаться, что пил Минхо все же не в одиночку. – Часа в три дня, – Джисон пожимает плечами, а взгляд Хенджина холодеет так резко, что Джисон решает не останавливаться и говорить любой бред, лишь бы максимально долго не знать, что у Хвана на уме. – Ну, мы закончили где-то в час, потом еще с полчаса препирались, а потом капитан учил меня стрельбе. А под конец заставил еще минут двадцать бегать, пока сам вообще-то сидел и ничего не делал. Ну и потом я пошел в город, а капитан еще решил прогуляться. Я вообще-то тоже хотел прогуляться, но он меня прогнал. Джисон в конце куксится, видимо, с перебором, – хотя эмоция получилась на удивление искренняя, – потому что Хенджин выглядит так, будто пытается спародировать убийственный взгляд Минхо. Получается плохо, и Джисон откровенно не впечатляется. – Ясно, – Хенджин говорит так злобно, что Джисон все же свое мнение немного меняет. – Зачем так просился в Отряд, если теперь отлыниваешь от работы? Судя по тому, что Хенджин почти сразу разворачивается и уходит, вопрос ответа не требует. Это хорошо, потому что ответа у Джисона и нет. Джисон, честно говоря, всей этой сцены так и не понял, но еда после ухода Хенджина в горло почему-то не лезет. Минхо что, так до сих пор и не вернулся? Странно, уже на самом деле глубокая ночь. Джисон так-то уже второй раз ужинает, и то только потому, что получил и свою обычную еду, и то, что накрыли специально для членов Отряда глубоко за полночь. Потому что все со своей задачей справлялись как-то слишком долго. Почти целый день. Не так, как они с Минхо. Джисон понимает, что не должен нервничать, – Минхо столько лет выживает в глубине леса, и прогулка возле города для него точно безопасна, – но нервничает все равно. А вдруг Сынмин проболтается, что Джисон когда-то хотел Минхо придушить, и все решат, что Джисон по итогу это и сделал. А не сам Минхо все же где-то уснул, а потом был съеден какими-нибудь дикими животными. Или вообще Тенями. Тени едят трупы? С другой стороны, Минхо был ведь жив. Просто спал. Наверное, просыпаться от адской боли из-за разрывающих твою плоть бестелесных клыков крайне неприятно. Или наоборот это проще, чем если такое случится, когда глаза открыты, и ты все осознаешь? Проклятье, это сложно. Джисон вот совсем не хочет узнавать на себе. Да и на Минхо, если честно, тоже. Джисон упорно продолжает сидеть в душной столовой, хотя даже воды из-за накатившей тревожности выпить не может. Нога уже в тридцать седьмой раз отстукивает мелодию детской песни, которую ему когда-то пела мама, когда дверь наконец открывается. Хенджин явно что-то говорит, – Джисон сидит далеко и не слышит, – а еле плетущийся за ним Минхо выглядит почти настолько же воодушевленно, насколько и заинтересованно. Вот вообще ни насколько. Джисону почему-то становится легче. Причем подозрительно быстро. И вообще без повода. Джисон даже заставляет себя допить воду и откусить от все это время зажатого в руке персика, прежде чем наконец встать и пойти к выходу. Спать все же пора. Тяжелый день сегодня был. Джисон не хочет сильно шуметь, поэтому приходится сделать небольшой крюк и пройти почти вплотную к уже сидящим за одним из столов Минхо и Хенджину. Другой дорогой пройти просто отодвинутые от столов стулья мешают. Проход из-за них слишком узкий получился. Джисон бы определенно что-то задел, пока бы там протискивался. Пусть до ужина он там проходил вообще спокойно. – Ты что, хочешь сдохнуть побыстрее, Минхо? – голос Хенджина заставляет замедлиться, и Джисон правда старается, чтобы это было незаметно. – Я выгляжу так, будто горю желанием жить? – Минхо говорит скорее устало, чем с привычным раздражением. Джисон понимает, что какие-либо желания Минхо не только не его дело, но и то, что абсолютно его волновать не должно, но Джисону все равно как-то не по себе. Будто он сделал что-то не так. И это чувство становится только сильнее, когда Джисон выбрасывает недоеденный персик в кусты. Он за ужином забрал последний. Чисто на случай, если вдруг захочется. А мог бы оставить Минхо.

🍃🍃🍃

– Я сделал это, потому что ты мне мешаешь, Джисон, – Минхо смотрит так спокойно, будто просто сообщает, что вечером будет дождь, а не в наглую Джисона оскорбляет. – У меня нет ни сил, ни времени, ни настроения нянчить несмышленых детей. Тем более таких никчемных. Они вообще-то уже давно должны были делать что-то полезное, но вместо этого просто стоят, углубившись в лес буквально на несколько десятков метров. Минхо сегодня выглядит куда лучше, – видимо, ему запретили не только отправлять Джисона домой до официального окончания задания, чтобы потом доделывать все самому, но и пить накануне, – и, честно признаться, Джисона это слегка успокаивает. Потому что после первого патруля, в котором, собственно, не случилось ничего плохого, Джисону все равно по нескольку раз за ночь снились кошмары. Состоявшие из того, как то из кустов, то почему-то с дерева выскакивала огромная Тень и Джисона сжирала. Ну ладно, не только Джисона. Их с Минхо, который ровным счетом так ни разу и не помог, потому что не успевал среагировать. Но сегодня Минхо заметно бодрее, и это обнадеживает. – Так не надо было выменивать меня у Уджина, – Джисон уже даже не пытается звучать уважительно, потому что Минхо первый начал. – Из-за вас он теперь в паре с Бонхваном. А должен был быть со мной. Минхо смотрит как-то странно, а потом, неопределенно поведя плечами, резко меняет тему. Джисон в восторге от того, как легко Минхо принял поражение. – Иди первым, чтобы я тебя видел, – тон у Минхо давящий, но не приказной. – Я в этот раз оттянусь немного, здесь участок опаснее. Ну, то, что с самосохранением у Минхо все хорошо, весьма предсказуемо. Не зря же он уже столько служит, а все еще жив и здоров. Интересно, а сколько он служит-то? Он ведь всего на пару лет старше. Джисон в свои мысли уходит так глубоко, что не замечает как расслабляется. Лесная тишина кажется уже скорее умиротворяющей, чем пугающей, а ритмичные шаги Минхо за спиной действуют успокаивающе. Джисону на самом деле всегда нравилось гулять. Особенно когда погода хорошая, как сегодня. Они с мамой в такую часто ходили в лес собирать гриб… – Направо, – Джисон внезапно схватившей локоть руки пугается так сильно, что почти подпрыгивает. – Я сказал направо. Ты что, лево и право путаешь? Минхо снова смотрит своим отвратительным взглядом, сочетающим, казалось бы, все формы раздражения, гнева и презрения разом. Джисон руку вырывает почти истерически. – Ничего я не путаю, я же не совсем дурак, – Джисон легко может сказать, где право, надо только вспомнить, какой рукой он держит ложку, и готово. – Я просто не слушал. Ваш бубнеж мне портит настроение. Настолько злым Джисон своего капитана еще не видел. На бубнеж что ли обиделся? – Ты будешь меня слушать, хочется тебе этого или нет, потому что иначе ты со своими способностями тут просто сдохнешь, – Минхо говорит так, будто ему на это не плевать, но Джисон еще недостаточно часто бился головой, чтобы в такое поверить. – А может я и хочу героически сдохнуть и наслаждаться славой из могилы, как вам такое? – это, конечно, неправда, потому что Джисон хочет понаслаждаться и при жизни тоже, но Минхо заметно передергивает. По больному Джисон, видимо, попал. Все понятно, Минхо боится, что Джисон украдет его славу. И правильно делает. Джисон улыбается своей самой самодовольной улыбкой и собирается максимально уверенным шагом пойти дальше, утвердив свое превосходство. Куда там Минхо сказал, направо? Нога послушно делает широкий шаг, но, стоит Джисону хотя бы немного перенести свой вес на нее, внезапно будто в чем-то утопает. Холодном, мокром и почти слизком. Джисон пугается раньше, чем успевает это осознать, а тело действует на слишком хорошо работающих инстинктах. Отскочить в сторону так, чтобы быть частично прикрытым Минхо, и вцепиться капитану в предплечье, чтобы он не посмел позорно сбежать, бросив Джисона тут умирать в одиночку. Пусть лучше их обоих убьют. Тогда Джисону достанется вся посмертная слава, а Минхо – насмешки и позор. – Там что-то есть, – Джисон впервые настолько рад своей врожденной способности говорить быстро, но при этом внятно. – На земле. И оно хотело меня сожрать. Минхо выдыхает так устало, что Джисону кажется, что он снова дома и в очередной раз загнал катушку от ниток слишком далеко под кровать, хотя мама столько раз просила этого не делать. – Там болото, Джисон, поэтому я и сказал тебе идти направо, а не налево. Минхо больше ничего не говорит и только аккуратно подталкивает в другую сторону. Джисон только сейчас понимает что да, именно с этой другой стороны и находится его рука, которой он держит ложку.

🍃🍃🍃

Джисону нравятся звуки выстрелов. Джисон их не пугается, хотя вообще-то на шум реагирует плохо, а меткими стрелками и вовсе восхищается. Джисону всегда казалось, что это максимально горячо: держать напряженной рукой пистолет и твердым движением вжимать курок. Особенно если это рука Минхо, да еще и с подкатанным рукавом, когда видно каждую выступающую венку. Но сегодня Минхо стреляет, едва пистолет выхватив и будто бы вообще не целясь, – не то чтобы это было нужно на таком расстоянии, – а вытягивает наоборот вторую руку, чтобы оттолкнуть ею Джисона. Так, будто бы у Джисона вообще было желание высовываться. Конечно же не было. Джисон, честно признаться, за Минхо то и побежал чисто потому, что испугался оставаться один. Нет, Минхо, кажется, и приказал это сделать, но Джисон не то чтобы слышал. Потому что в ушах все еще стоял чей-то жуткий крик. Причем совсем рядом. Настолько рядом, что Джисон даже не успел запыхаться, пока бежал. Тень. Джисон никогда настолько близко их не видел. И пусть Минхо почти полностью перекрывал вид собой, Джисон все равно мог разглядеть все до мельчайшей детали. И то, насколько черной она была, – глаза от такого откровенно болели, – и то, как резко двинулась, почти прижав к земле, и то, как моментально сгорела от меткого выстрела Минхо. Джисону тогда еще импульсивно подумалось, что лучше бы она не сгорала. Лучше бы Минхо промазал, и эта треклятая Тень сожрала бы их обоих. Это было бы всяко лучше чем то, что Джисон увидел после. Бонхван лежал на земле, и, честно говоря, Джисон узнал его с откровенным трудом. Потому что это был не улыбчивый кадет, которого Джисон знал и даже немного любил за отличное чувство юмора. Это было буквально кровавое месиво, уже мало походившее на человека. – Восемьдесят три, – Минхо на человека походит еще меньше, потому что в такой ситуации находит уместным вести счет своим победам. Джисон складывается пополам и блюет прямо себе на казенные ботинки, сам не зная, что вызывает больший приступ отвращения: выпотрошенные внутренности Бонхвана или такой бессердечный Минхо.

🍃🍃🍃

Джисон гипнотизирует свою тарелку таким взглядом, будто она от этого испарится. Не работает. Джисон в принципе не знает, что он тут делает, потому что аппетита нет никакого. Но он уже набрал еды, – вернее, ему ее набрали, – и просто все выбросить не вариант. Джисон слишком хорошо знает, что такое голод, чтобы позволять себе подобное. Джисон уже почистил зубы, выпил три стакана воды и даже пожевал какую-то траву с освежающим вкусом, которую ему подсунул Хенджин, но во рту все равно слишком острый привкус рвоты. Хотя прошло уже несколько часов. Наверное. Джисон, если честно, немного потерялся во времени. Да и не только в нем. Джисон бы мог потеряться куда сильнее, еще там, на той небольшой полянке, прямо рядом со смотрящим пустыми глазами в небо Бонхваном, но рядом очень вовремя оказался Уджин. Просто из ниоткуда. Уджин обнял, погладил по голове и налепетал какой-то успокаивающей ерунды. Джисону тогда даже ненадолго показалось, что все не так плохо. Пока Минхо, все это время что-то проговаривающий одними губами, – комплименты своей великолепности, видимо, – не отмер. И Джисона из теплых объятий Уджина не вырвал с такой силой, на которую на вид не был способен. – Смотри, – Минхо настолько жестко приказы еще никогда не раздавал, а Джисон изо всех сил пытался вырваться из сжимающего тело захвата и сопротивляться руке, поворачивающей голову в ту сторону, в которую Джисон зарекся смотреть. – Глаза открыл, я сказал. Вот, что с тобой будет, если ты не будешь меня слушать, понял? Джисон понял только то, что, кажется, слишком мало съел на завтрак. Потому что блевать хотелось еще, но было уже откровенно нечем. Все последующее Джисон помнит плохо. Только Уджина, все время зло переглядывающегося с Минхо, пока Джисон снова приходил в себя в чужих объятиях. Куда менее плотных, чем захват капитана. А потом Уджин довел его до города, десять раз за дорогу пообещав, что в следующий раз они будут в паре, и Джисону больше не придется на такое смотреть, почти насильно притащил в столовую и набрал кучу еды. Правда, большую часть из того, что Уджин выбрал, Джисон не ел, – да и сочеталось оно между собой плохо, – но привередничать не стоило. Как и не стоило на Уджина обижаться, что тот почти сразу ушел к каким-то своим друзьям. Джисон видел их компанию, громко и беззаботно смеющуюся, со своего места, и правда пытался почувствовать то же. Желание жить дальше, а не страх, скорбь и даже некоторое отвращение к тем, кто смеется, хотя несколькими часами ранее потеряли товарища. Да, Бонхван выходил с ними в патруль всего во второй раз за все время, но он ведь все равно был одним из них. Для Джисона был точно. Джисону, честно говоря, просто хочется разделить это с кем-то. Поговорить. Понять, что не ему одному не все равно. А еще лучше услышать от кого-то, что Джисону это все на самом деле привиделось. Но Уджин слишком громко смеется, а у Джисона, кажется, обострилась нелюбовь к громким звукам. А остальные члены Отряда всегда сидят отдельно, о чем-то тихо переговариваясь, и Джисон просто не хочет лезть. Ему там явно не рады. Хенджин, например, до сих пор даже имени его слышать не хочет. Джисон сдается еще спустя полчаса безуспешного ковыряния в еде. Встает и, мысленно пообещав себе посуду потом вернуть, идет к двери, пряча от других взятую с собой миску. Еду выбрасывать нельзя, а за Джисоном никто доедать не будет. Ну, разве что Сынмин – он сейчас не в том положении, чтобы привередничать. А ведь когда-то был белоручкой. Так ему и надо. Наверное. Джисон, честно говоря, уже начинает немного Сынмину завидовать. Сынмин далеко, – в Нижнем квартале, где Джисон с тех пор, как поступил в Отряд, не был, – так что делиться придется с другими. Нищих в этих районах нет тоже, зато есть те, кто нуждается всегда. Потому что буквально зависят от чужой ласки, доброты и понимания. Джисон не очень любит котов, – у него от них противно чешется нос, – но не может отрицать, что они максимально милые. Мягкие, пушистые и безопасные. Совсем не такие, как окружающий мир. Джисон знает, что у недавно закрывшейся пивнушки котов много. Они привыкли там ошиваться в ожидании, что их покормят. Никак не могут понять, что все меняется. Джисон знает, что им все равно понять придется, как пришлось когда-то ему, но хочет сегодня немного подкормить чужие иллюзии. – Котики, – Джисон говорит тихо, потому что горло до сих пор саднит от рыданий, безрезультативной рвоты и кучи невысказанных слов. – Я вам принес поесть. Только не выпрыгивайте резко из темноты, котики, а то я умру от страха. Котики не только не выпрыгивают из темноты. Котики вообще не появляются. Джисон, честно говоря, почти разочарован. А еще Джисону внезапно страшно, что с уже ему полюбившимися животными могло что-то случиться. Да, пусть он с ними и не особо общался, но ему нравилось просто знать, что они тут. Джисон решает обойти забитый досками дом со всех сторон. Чисто на всякий случай. Пусть это и пугает. И уже на втором повороте чуть не роняет почти полную миску. Потому что там, у заднего входа, который раньше использовал персонал, действительно коты. Все трое. А еще какой-то сидящий прямо на земле человек. Кажется, парень. Парень поднимает голову на звук, и Джисон понимает, что это не человек вовсе. Это Ли Минхо. Минхо смотрит огромными глазами, блестящими даже в тусклом лунном свете, и выглядит как-то не особо хорошо. Так, будто бы недавно восстал из мертвых. Как обычно после пьянок, короче. Один из котов трется о замершую в воздухе ладонь Минхо, и Джисону кажется почти забавным тот факт, что, видимо, не только коты ходят к заброшенной пивнушке по старой памяти. – Ты что тут делаешь? – Минхо спрашивает на самом деле удивленно, и его голос максимально мягкий по сравнению с тем, каким был на той треклятой поляне. – Почему ты не на ужине? Вообще Джисон мог бы спросить то же самое, но вопрос откровенно запоздал. Потому что Минхо буквально никогда нет на ужине. И на завтраке тоже нет. И на обеде. Тот случай, когда Минхо пришел с Хенджином, был единственным, когда Джисон видел капитана в столовой. – Я котов пришел покормить, – Джисон жалеет, что ответил, почти сразу, потому что он вообще-то не должен оправдываться. Джисон подходит почти вплотную и тоже садится на землю. Зябко. – Себя лучше покорми, – ладонь Минхо снова оживает, продолжая гладить все время просящего ласки кота, а Джисон недовольно поджимает губы, пытаясь придумать, как бы огрызнуться. – Я их уже покормил. Они сытые. Коты и правда на протянутую им Джисоном еду не реагируют никак. Зато один, серый и чуть более мелкий, почти сразу залезает Джисону на колени. – Как ты их мог покормить, если ты сам не ешь? – Джисон в последний момент понимает, что заговорил неформально, но Минхо никак не реагирует, и Джисон решает сделать вид, что ничего не было. – Вы вообще не ходите в столовую. Минхо только легко пожимает плечами, переключая внимание на другого кота, а Джисон начинает чувствовать, как в носу неприятно щекочет. – Я ем дома, там вкуснее, – Минхо отвечает так же мягко, как и чешет своими немного короткими пальцами кота за ухом. – Не в обиду поварам. Я просто привередливый. Ну да, Джисон о чем-то таком догадывался. Тем более для Минхо явно кто-то готовит. Учитывая его вкусы. Вкладывая в это любовь. Как Джисону когда-то готовила мама. – Так хотя бы выпить приходили бы, – Джисон понятия не имеет, зачем все это несет, но слова вырываются так же неконтролируемо, как и рука чешет нос. – Чего вы вечно где-то на стороне пьете? Рука Минхо на секунду замирает, прежде чем начать кота гладить куда резче. – Я стараюсь пить поменьше, – голос у Минхо снова холодный, и Джисон понимает, что с предположением, что у капитана проблемы с алкоголем, попал в яблочко. – Надеюсь, что в один день совсем перестану. – Так перестаньте уже, это что, так сложно? – Джисон искренне не понимает, как человек с такой ответственностью может позволять себе выходить на работу с похмелья. Минхо втягивает носом воздух так же резко, как и встает. – А людям перестать умирать сложно, как думаешь? – Минхо звучит откровенно обвинительно, хотя Джисон искренне не понимает, что сделал не так. – Вот бы люди перестали умирать, чтобы мне не пришлось пить на их похоронах. Минхо говорит какую-то полную чушь. Джисон внезапно хочет позволить себе сделать то же. – А на его похороны выпить придете? – Джисон и сам удивляется тому, как потерянно звучит его голос. Минхо, явно уже собирающийся уйти, резко замирает. И шумно сглатывает. – Конечно приду, – честно говоря, это не то, что Джисон планировал услышать. Минхо, казалось бы, избегал всех массовых сборищ. Хотя похороны его подчиненных это, наверное, то, что Минхо просто из-за должности пропустить не может. Да и повод напиться есть. Отвратительно. – Вы даже не знаете, как его звали, – Джисон кота с колен убирает мягко, а на ноги поднимается почти зло. – Вы вообще ничего о нем не знали. Вам только ваши успехи интересны. Минхо смотрит прямо в глаза. Джисону внезапно кажется, что он в эти гляделки может проиграть. Потому что у Минхо совесть совсем отсутствует, и ему вообще не стыдно за то, какой он гнилой человек. – Чон Бонхван, – Минхо говорил глухо и тихо. – Его звали Чон Бонхван. И он родился в год Кролика. Джисон от такого ответа даже слегка теряет былую спесь. – У него была фамилия? – вопрос максимально неуместный, но Джисон не может не спросить. – Да нет, бред, он был из таких же сирот, как и я. Минхо взгляд не отводит, и это начинает ощущаться жутковато. – У всех есть фамилия, Джисон, – кот у ноги Минхо призывно мяукает, но новую порцию ласки не получает. – Иди поешь хоть что-то, а потом ложись спать. Сегодня был трудный день. Минхо разворачивается, даже не попрощавшись. Джисон спрашивает уже откровенно в спину. – А мою фамилию вы знаете? – Минхо останавливается, но не поворачивается. – Она ведь у меня тоже когда-то была. Тогда же, когда была и семья. Минхо молчит, и Джисон понимает ответ. Конечно Минхо не знает. Зачем ему знать? Тем более Джисон и сам уже почти забыл. – А если я вам ее скажу, вы запомните? – было бы хорошо, если бы за Джисона помнил хоть кто-то. Даже такой плохой человек, как Минхо. – Надеюсь, мне никогда не придется запоминать твою фамилию, Джисон, – Минхо человек еще хуже, чем Джисон о нем думал.

🍃🍃🍃

Джисон открывает дверь и щурится от слепящего глаза солнца. – Ты что, еще не встал? – почему-то стоящий на пороге Минхо выглядит скорее озадачено, чем недовольно. Джисон озадачивается следом. Что Минхо делает здесь, у его, Джисона, дома в такую рань? Сегодня ведь выходной. Или Джисон проспал больше суток и опоздал в патруль? Проклятье. – Не ругайтесь, капитан, я сейчас. Джисон с откровенным трудом давит зевок и, захлопнув перед явно удивленным Минхо дверь, плетется в спальню, чтобы собраться. Странно, что после больше чем суток сна даже есть не хочется. Организм у Джисона, видимо, совсем на все забил. Может, это от тех странных трав, которые Минхо дал ему на похоронах Бонхвана? Минхо, конечно, пообещал, что они помогут общаться с котами без неприятных ощущений, – и сказал, что Джисон может с любой незначительной проблемой со здоровьем обращаться к Хенджину, потому что Хван якобы разбирается в травах, – но Джисон ведь не настолько тупой, чтобы Минхо верить, да? Ну, если честно, настолько. Потому что в тот же вечер, когда официальная часть, – на которой Минхо, так громко заявляющий, что пьет только на похоронах, буквально только пару раз пригубил, – закончилась, Джисон заварил себе не самую плохую на вкус настойку, выпил столько, сколько сказал Минхо, и пошел играть с котами. И правда помогло. Видимо, это был побочный эффект для снижения бдительности. А Джисон повелся. Джисон форму натягивает внезапно трясущимися руками, а с пуговицами возится в два раза дольше, чем обычно. Форма чистая, свежая и еще ни разу им не надетая. Джисону все равно кажется, что она пахнет рвотой и кровью. Когда Джисон открывает дверь снова, Минхо все еще стоит на пороге. Странный он. И выглядит еще так забавно непонимающе, с этими огромными глазами и выглядывающими из-под приоткрытых губ выступающими передними зубами. Минхо сегодня какой-то невероятно уютный. Потому что не в форме. – Не обязательно было прямо так официально, – Джисон чувствует, как от внимательного взгляда Минхо, скользящего по телу, начинают слегка нагреваться уши. – Хватило бы просто удобной одежды. С каких пор в патруль ходят просто в удобной одежде? Минхо все же напился и без повода, и теперь у него началась стадия бреда? – Разве мы не идем в патруль? – Джисон спрашивает с искренним непониманием. Минхо почему-то заметно мрачнеет. – Ты не будешь ходить в патруль до тех пор, пока я не буду уверен, что у тебя есть хотя бы мизерный шанс не умереть, – ну вот, привет старый-добрый унижающий всех Минхо, Джисон не может сказать, что скучал. – Если бы я мог, я бы тебя вообще исключил. Но я не могу, поэтому пойдем другим путем. Я буду тебя тренировать. О нет. Кажется Минхо понял, что задушить собственного подчиненного в лесу будет слишком палевно, и решил убить Джисона медленно и мучительно. Серьезно, что Джисон в прошлой жизни сделал не так, раз теперь терпит такое? – Я не хочу, – получается довольно твердо, и Джисон собой почти доволен. – Я не спрашивал, – ладно, с твердостью в голосе Минхо ничего не сравнится. Ну, разве что его каменное сердце.

🍃🍃🍃

 – Это съедобно? – Джисон уже довольно хорошо ориентируется в том, какой участок леса достаточно безопасен, а где нужно быть настороже, чтобы знать, где можно позволить себе немного побаловаться. Сейчас они с Минхо почти у самого города. Это Джисон знает, даже несмотря на то, что парой минут ранее не смог определить, какая из рук Минхо показывает на запад, а какая на восток. Но в этом вообще-то сам Минхо и виноват, потому что указывал он по итогу вообще на север и юг. У Джисона не было буквально никаких шансов угадать правильно. Но раз Минхо позволяет себе проводить тесты, а не следить за обстановкой, значит, тут безопасно. И можно немного расслабиться и даже подъесть с куста весьма аппетитно выглядящих ягод. – Съедобно, – Минхо на протянутую ему ладонь с чем-то, напоминающим смородину, мягко кивает. – Можешь есть. Вот такие приказы Джисону нравятся. Тут его дважды просить не надо. – Хотите? – Джисон предлагает чисто из вежливости и потому что заранее знает, что Минхо откажется. – Ну а вот и зря. Ягоды летят в рот все разом, потому что Джисон не умеет растягивать удовольствие. Резкая кислота стреляет куда-то в лоб так сильно, что у Джисона почти идет кровь носом. – Я сказал, что это съедобно, но не говорил, что вкусно, – Минхо реакцией откровенно наслаждается, судя по тому, как отводит глаза и сдерживает улыбку. Джисон с трудом может это рассмотреть сквозь пелену мгновенно застеливших глаза слез, но правда старается. Потому что Минхо редко такой. Обычно Минхо строгий, холодный и вечно всем недовольный. Джисону раньше казалось, что других эмоций у Минхо просто-напросто и нет. И поэтому он их не использует. Но, как оказалось, Минхо даже иногда радуется. Джисон впервые это увидел, когда случайно застал Минхо с Феликсом за игрой в какую-то карточную игру, и Минхо улыбался так ярко, когда, судя по недовольному лицу Феликса, клал выигрышную карту, что Джисона это почти ослепило. Как минимум улыбка Минхо еще долго маячила перед глазами, как темные пятна после того, как долго посмотришь на солнце. Джисон тогда даже почти забыл, что ему от Феликса вообще-то была нужна помощь с плохо закрывающейся входной дверью в его, Джисона, доме. Феликс вроде как отвечал за все казенное имущество. Дверь починил Минхо. На тренировках, правда, Минхо все равно был максимально серьезным и колюче недовольным. Джисон переделывал какие-то банальные упражнения раз по сто и все равно каждый раз получал новые исправления. Джисон за последние несколько недель пробежал столько, сколько до этого не пробежал за всю свою жизнь. У Джисона от вроде бы ленивых, но от этого не менее точных ударов Минхо болело все тело, и это было чуть ли не главной мотивацией все же развить ловкость и научиться хотя бы уклоняться. Про то, чтобы научиться давать сдачи, Джисон даже и не думал. Как и про возвращение в Отряд. Минхо об этом не говорил, хоть сам явно и продолжал ходить в лес. Джисон это понимал по тому, что после вылазок Минхо выглядел еще мертвее, чем в обычной жизни. Джисон о своем возвращении не говорил, потому что, кажется, уже и не особо хотел возвращаться. Ну, это если так, сознаться почти в шутку. И еще не до конца проснувшись от очередного сна, где теперь на месте Бонхвана лежал разорванный на части Минхо. Джисону такие в последнее время снились подозрительно часто. Видимо, его психика решила, что без защиты Минхо Джисону просто не выжить, и вот так из раза в раз проживала этот страх. А, значит, чтобы избавиться от кошмаров надо избавиться от зависимости от Минхо. Став лучше. А уже потом можно и в патруль. В один день Минхо пришел, будучи каким-то особо уставшим, и просто сказал, что сегодня Джисон будет стрелять. До тех пор, пока хотя бы раз десять подряд не попадет в указанную цель. Видимо, Минхо хотел, чтобы та тренировка длилась вечно. Впрочем, Джисон бы на месте Минхо тоже бы хотел. Потому что Минхо все время, пока не бил Джисона руками вместо слов, просто сидел где-то в тенечке. А пока Джисон бегал, будто бы и вовсе дремал. Стрелял Джисон к тому времени уже чуть лучше, а перезаряжался и вовсе уверенно. Но чуть не прострелил себе ногу от неожиданности, когда, пока Джисон вроде как пытался целиться напрямую на мишень не смотря, Минхо вдруг хихикнул. Минхо подобных звуков не издавал буквально никогда. Джисон даже на секунду испугался, что Минхо стало плохо. По итогу плохо стало только самому Джисону, потому что его от вида слишком открыто забавляющегося Минхо даже слегка повело. – Почему вы надо мной смеетесь? – Джисону, честно говоря, такая реакция нравилась сильно больше, чем крик, но чувство собственного достоинства иметь тоже нужно. Минхо перестал улыбаться так же резко, как и начал. И нахмурился так, будто и сам не понимал, что до этого делал. – Извини, – то, что Минхо умеет звучать на самом деле виновато, Джисон уже понял, только вот делает капитан это исключительно не к месту. – Просто у тебя такая стойка странная. Ну, по-хорошему. Забавная такая, носками внутрь. Ты мне всегда казался забавным. Минхо осекся так, будто сказал лишнего. Джисон с этим выводом не мог не согласиться. Забавный. Никакой он не забавный, он вообще-то максимально умелый. И будущий герой. Ну, будущее понятие ведь растяжимое, да? – А вы мне всегда казались мудаком, – Джисон сказал это вообще-то почти в шутку. – Ну хоть в людях ты разбираешься лучше, чем стреляешь, – Минхо ответил неожиданно серьезно. Джисону это, честно говоря, не понравилось даже как-то слишком сильно. Потому что он уже давно Минхо мудаком не считал. Да, весьма своеобразным и максимально недружелюбным, но на самом деле очень старательным. Внимательным к деталям. На самом деле пытающимся научить. Джисон почти перестал видеться с Уджином, – Минхо будто специально отправлял на обед пораньше, чтобы Джисон успел поесть до того, как придут остальные члены Отряда, променяв их компанию на более богатый выбор блюд, – а на вопрос Джисона, с кем он теперь будет в паре, безапелляционно назвал себя. В начале их тренировок это казалось Джисону худшим наказанием. Теперь Джисон такому выбору пары максимально рад, потому что Минхо явно разбирается. И на него можно положиться. Минхо за жалкие пару недель научил Джисона большему, чем другие за десять месяцев тренировок. Потому что вечно стоял над душой и не позволял делать хоть что-либо вполноги. Минхо, в отличие от Уджина, считал, что на месте разобраться не получится, и, честно признаться, Джисон был с этим уже более чем согласен. И даже почти перестал скучать по пусть и теплым, но пустым подбадриваниям Уджина, предпочтя им критику Минхо. Потому что Минхо ощущался очень безопасно. Стабильно. Уверенно. Так, будто за его спиной можно спрятаться, закрыв глаза и заткнув уши, и все будет хорошо. Джисон так давно не испытывал этого ощущения, что был почти готов простить Минхо буквально все. И даже эти тупые подколы с ягодами. – Когда-нибудь я что-то приготовлю и заставлю вас съесть, – их задание на сегодня окончено, и Джисон привычно пропускает Минхо к воротам города первым, чтобы быть уверенным, что капитан опять не улизнет в лес геройствовать в одиночку, лишь бы не терпеть компанию Джисона. – И тоже скажу, что это вкусно, чтобы вы побольше сразу откусили. Минхо слегка замедляется, чтобы Джисон не только нагнал и вышел чуть вперед. – А это и будет вкусно, – Минхо не улыбается открыто, но в его слегка наклоненной голове и суженных глазах читается что-то теплое. – Все, что люди готовят специально для тебя – вкусно. Это ведь большая редкость, которую нужно ценить. Джисон фыркает и закатывает глаза. Минхо снова издевается, делая вид, что не ест специально для него приготовленную еду каждый день, когда возвращается домой.

🍃🍃🍃

– Все мы любим лето, это не интересно, – парень из Отряда, чье имя Джисон еще не запомнил, отмахивается так небрежно, что почти опрокидывает стоящий рядом графин с водой. – Дни длинные, Тени сонные, красота, конечно, не отрицаю, но все же. Какое время года твое любимое, не считая работу? По погоде там, например. Джисон только слегка пожимает плечами. На самом деле ему всегда казалось, что любая погода хорошая, если есть кто-то приятный, с кем можно ее разделить, но вряд ли от него ждут сейчас заумных разговоров. Тем более он может показаться слишком скучным, и снова придется есть в одиночестве. А ведь это всего второй раз, когда его позвали за общий стол Отряда, но Джисон уже не готов от этого отказаться. Он вообще чуть не умер от счастья, когда к нему после очередного патруля, на котором Минхо был молчаливее обычного, подошел Хенджин. – Ладно, парень, уже больше двух месяцев прошло, давай знакомиться, – Минхо тогда вообще-то стоял рядом, но, стоило Хенджину начать говорить, как, смерив Хвана странным взглядом, капитан ушел. – Я Хван Хенджин. Джисон на протянутую руку смотрел как на дивную зверюшку. – Я Джисон, – фамилию, конечно, добавить тоже хотелось, но даже просто пожать кому-то настолько родовитому, как Хенджин, руку уже казалось чуть ли не наглостью. После простых приветствий Хенджин почти сразу позвал обедать. И теперь вместе со всеми. Вот так просто. – Извини, что так долго держали тебя на расстоянии, Чхесон, – Джисону хотелось Хвана поправить, так же сильно, как и не хотелось начинать конфликт. – Пойми нас тоже. Вы приходите, пару недель и все, похоронили и забыли. Никому не хочется привязываться к чему-то настолько быстротечному. Но ты вроде держишься, молодец. Зря капитан так рьяно отказывался тебя брать. Джисон понятия не имел, что на это все отвечать, поэтому Джисон просто улыбнулся. И, видимо, сработало, потому что общались теперь с ним все на равных. Только вот ощущение новообретенной семьи так и не пришло. Ну, не все так сразу. – Я осень люблю, – когда-то очень давно Джисон праздновал осенью свой день рождения. Мама готовила ему огромный пирог. И пусть он был почти без ничего и довольно пресный, – у них не было достаточно денег на сахар, – но все равно самый вкусный. Потому что мама делала его специально для Джисона. И это действительно большая редкость, которую нужно ценить. – Бе, осень, – Хенджин морщится почти театрально. – Слякоть, грязь, дождь. Отвратительно. Хенджин корчит такие забавные гримасы, что Джисон и сам не замечает как смеется со всеми. – Капитану тоже нравится осень, – кто-то на другом краю стола все еще пытается говорить сквозь смех. – Нашел себе родственную душу, вот везде этого малого с собой и таскает. Как тебя там зовут, приятель? Я уже опять забыл. Джисон снова представляется, но его имя утопает в общем шуме. – Чесон, – ладно, это хотя бы похоже, можно и отозваться. – Вы сколько сегодня Теней с капитаном убили? Джисон снова пытается ответить нормально, но сквозь чужие голоса пробиться не получается, поэтому просто поднимает в воздух два пальца. Те, кто жест заметил, одобрительно мычат. Действительно результативно как для этого времени. И такой длины светового дня. Большая часть Теней уже давно попряталась и отсыпается, утомленная палящим солнцем. Разговоры за столом снова переходят к тому, о чем Джисон не имеет ни малейшего понятия, и это даже немного обидно. Могли бы еще немного пообсуждать патруль и повосхищаться Джисоном. Пусть все его заслуги и закончились тем, что он не мешал. – А какой сейчас у капитана Ли счет? – Джисон спрашивает, во-первых, потому что хочет вернуть к себе внимание, а, во-вторых, потому что ему на самом деле интересно. – Уже же явно за сотню. Минхо вслух считать перестал в тот день, когда погиб Бонхван. Возможно, на самом деле что-то понял и пристыдился. Голоса за столом будто бы немного стихают. По крайней мере голос Хенджина звучит отчетливее. – Какой счет? Джисону мерещится в этом тоне предупреждение, но Джисон просто не умеет вовремя остановиться. – Ну, который он ведет на охоте, – тишину за столом отрицать уже не получается при всем желании. – Было восемьдесят три в тот день, когда, ну… Бонхван. Джисон запускает руку в волосы, неожиданно даже для самого себя тушуясь. Парень по, кажется, правую руку от Джисона шепотом спрашивает у соседа, кто такой Бонхван. – Просто мы уже столько теней вдвоем с капитаном убили всего за пару месяцев, – когда Джисон волнуется, он начинает оправдываться, причем максимально детально. – И я не очень понимаю, как у него могло быть всего чуть больше восьмидесяти убитых Теней за все года службы. Нет, я, конечно, отличный напарник и все такое, но вряд ли я настолько помог… Джисон от уставленных на него взглядов затихает, даже не договорив последнее слово. Хенджин берет свою кружку, чтобы отпить воды, и звук его глотков в образовавшейся тишине почти оглушительный. А взгляд, которым Хенджин смотрит прямо в глаза, едва вытерев рукой губы, способен ослеплять. – Капитан не считает убитых Теней, Джисон, этим занимается Уджин, ты перепутал, – Джисон о том, что Уджин ведет какой-то счет, впервые слышит сейчас от Хенджина. – Капитан считает убитых подчиненных. Поэтому его счет все еще восемьдесят три. Но у нас скоро новенькие, так что не знаю, как долго он еще таким продержится. Джисону кажется, что его огрели чем-то тяжелым. А потом вылили ему на голову ледяной воды. И приправили все это теми ужасными ягодами. – Капитан их забраковал, – Джисон разговоры слышит так, будто уши забиты водой. – Так что опять без новобранцев. Серьезно, если Минхо не перестанет жалеть всех сироток мира, мы скоро будем вынуждены круглосуточно в том лесу торчать, потому что иначе просто не будем успевать все проверить. Минхо не хочет брать новеньких. Минхо не хотел брать его. Минхо все время говорил, что Джисон не готов и просто ничтожество, потому что знал, что таким, как Джисон, здесь долго не выжить. И Минхо просто не хотел, чтобы его список пополнился. – Я с ним поговорю, – Хенджин, кажется уже полностью вернул себе былое самообладание, и Джисону бы позавидовать, но почему-то от мысли, что Хвану настолько плевать, наоборот тошнит. – У него нет выбора, нам нужны люди. Ну или просто кого-то без его ведома притащим. Там вроде бы есть какой-то юркий малый, мне он нравится. За Чхисоном тоже я в прошлый раз ходил, и смотрите, как хорошо он справляется. Никому не нужное «я Джисон» получается выговорить только одними губами. То, что Джисон справляется исключительно благодаря усилиям Минхо, сказать не получается совсем.

🍃🍃🍃

– Слепит, – Минхо забавно щурит глаза и его идеально ровный нос заметно морщится. – Я, конечно, люблю солнце, а особенно в патруле, но уже надоело. Джисон с трудом выдавливает из себя согласное мычание. Минхо серьезно хочет поговорить о погоде? Они только вышли за ворота, – сегодня чуть позже остальных, потому что Джисон проспал, – и день в принципе обещал быть простым. У них легкие участки, не особо углубленные в лес, а у Минхо, пусть и выглядящего все равно невыспавшимся, на удивление хорошее настроение. Он даже не отругал Джисона за опоздание. Впрочем, Джисон справился с этим сам. Как и с самобичеванием, занявшим почти все время, вроде как выделенное на сон, и заключавшимся в переосмыслении всего, что Минхо для него за это время сделал. И припоминанием того, что Джисон делал в ответ. На фоне всего в голову пришедшего Джисон уже искренне не понимает, как Минхо в принципе заставляет себя поддерживать общение. А уж тем более про погоду. – Я тут кое о чем думал, – Джисон начинает натянуто, а Минхо, до этого шедший первым, у самой кромки леса останавливается, привычно пропуская Джисона на пару шагов вперед. Говорить, не смотря на Минхо, должно бы быть проще, но Джисон все равно замолкает, давясь словами. – Вижу, что тебе это тяжело далось, – Минхо подшучивает будто бы чуть напряженнее, чем обычно. Джисон закусывает губу так сильно, что ее начинает пощипывать. – Я о вас тут услышал… – Джисон правда репетировал эту речь дома, но уже все забыл. – Хотел узнать, ну, правда ли это. Минхо хмыкает, и это звучит так натянуто, что Джисон почти ломается. – Спрашивай, – голос у Минхо наоборот спокойный. – Мне даже интересно. Вдруг что-то новое про себя узнаю. Самое смешное, что пока было, это слух, что я на самом деле слепой, а глаза у меня из фарфора. Поэтому якобы блестят. А ориентируюсь я с помощью магии. Джисон слишком легко может представить, как Минхо сейчас закатывает глаза. Обычно Джисона этот вид смешит, но не сегодня. – Вы правда ведете счет погибшим, а не вами убитым? – Джисон шаг замедляет неосознанно. Дыхание Минхо почти чувствуется на затылке. – Не совсем так, – Минхо говорит с ледяным спокойствием, а в спину подталкивает чуть сильнее, чем обычно. – Я веду счет убитым мной, но только не Теням, а людям. А что? Страшно довериться человеку с таким послужным списком? Минхо говорит так же, как и всегда. Джисону даже кажется, что он слышит в голосе Минхо намек на улыбку. Только очень горькую. – Да перестаньте, – Джисон поворачивается как раз вовремя, чтобы успеть перехватить ладонь Минхо, секундой назад снова толкнувшую в спину. – Почему вы такое говорите о себе? Минхо медленно моргает. Переводит взгляд на свое запястье, слишком правильно лежащее в руке Джисона. Слегка дергается, пытаясь освободиться. – Джисон, тут не место, – Минхо явно пытается звучать благоразумно, но получается откровенно нервно. – Если тебе нравятся пустые разговоры, могу познакомить тебя с Бан Чаном. Думаю, ты про такого слышал. Будете вдвоем сидеть и часами обсуждать, в чем я не прав, а пока займемся делом. Минхо дергает рукой сильнее. Джисон просто вынужден отпустить. Так легко отпустить разговор просто физически не получается. – Я еще слышал, что вы их всех помните, – на самом деле Джисон ничего подобного нигде не слышал, но смелое предположение само срывается с языка. – По именам. И даже… с фамилиями. Джисону очень хочется ошибаться. Судя по тому, как вздрагивает Минхо, Джисон прав. Минхо единственный, кто помнил Бонхвана. Минхо тот, кто знал имя Джисона еще в его бытность кадетом. Джисону всегда казалось, что Минхо звучит грубо, произнося его имя, особенно по сравнению с приветливыми прозвищами, которыми его назвали другие, но Джисон только сейчас понял. Что другие просто понятия не имели, как его на самом деле зовут. Даже Уджин, который всегда был максимально доброжелательным, до сих пор в редких разговорах с Джисоном продолжал называть его просто безликим «парень». А еще потерял к Джисону интерес сразу, как тот стал учиться у Минхо. – Обсуждай сплетни за пивом, а не в патруле, ладно? – Минхо, судя по тому, как плотно сжаты его губы, действительно раздражен. – Иди, я хочу закончить до заката. Ночные Тени сейчас особенно голодные. Тени всегда голодные. Любые Тени. Ночные просто сейчас озлобленные, потому что световой день длинный, и им остается мало времени на охоту. Но и обычные Тени опасны. Они могут подкрасться в любой момент. Напасть со спины. Появиться прямо перед лицом, заставив поймать свой взгляд. А стоит посмотреть Тени в глаза, как ничего уже не сделаешь. Тело замрет и просто примет смерть. Сынмин был абсолютно прав. Их всех сюда привели на убой. Рано или поздно до всех доберутся. Просто до таких слабых и при этом вызывающе безрассудных, как Джисон, раньше. – Моя фамилия Хан, – Джисон смотрит Минхо прямо в глаза, и на мгновение кажется, будто это ничем не лучше, чем смотреть в глаза Тени. – Я Хан Джисон. Пусть хоть кто-то это помнит, когда я стану вашим восемьдесят четвертым. У Минхо глаза, видимо, и правда фарфоровые. Потому что выглядят так, будто сейчас разобьются вдребезги. – Я не хочу это слушать, – Минхо говорит зло, но это не та злость, которую Джисон привык слышать. – Прекрати нести эту чушь. Ты не будешь ни восемьдесят четвертым, ни восемьдесят пятым, ни сто восьмым. Я тебе это обещаю. Я не для того забирал тебя от Уджина, чтобы позволить тебе умереть у меня на глазах. Минхо морщится, едва фразу договорив. Джисон вовремя закрывает рот, чтобы не спросить еще что-то. Потому что, кажется, не хочет слышать ответ.

🍃🍃🍃

Джисон вообще-то собирался сходить поиграть с котами, – и даже выпил чуть больше на самом деле чудесного лекарства Хенджина, – но Джисону ужасно хочется спать. Прямо нездорово. Настолько, что Джисону кажется, что если он сейчас уснет, то больше никогда не проснется. Возможно, оно было бы и к лучшему, но удушающая недосказанность, которая повисла между ними с Минхо, кажется, будет преследовать его и после смерти, а Джисон хочет упокоиться полноценно. И можно даже без славы. Поэтому Джисон пытается просто бесцельно бродить по дому, борясь со слишком желающими закрыться веками и едва перебирая почти ватными ногами. Стоя уснуть вряд ли получится. Он же не лошадь. Голова настолько тяжелая, что стук в дверь кажется почти придуманным. Джисон открывает все равно. – Привет, – Джисону даже кажется, что Минхо выглядит немного неловко, но скорее всего это голова отключилась окончательно. – Извини, что поздно. Я тут пришел с тобой поменяться. Минхо достает из кармана слишком знакомый мешочек. Джисон упорно не может вспомнить, где он его видел. Но руку протягивает сразу. Любопытно же. – А что с меня? – Джисон сует нос внутрь, почти чихая от слишком душистого аромата, и даже успешно давит зевок. – И что это? Минхо слегка наклоняет голову. А говорит будто бы даже слегка обеспокоенно. – Это твои травы, чтобы без проблем гладить котов. Хенджин случайно перепутал и отдал тебе мои. Я пришел поменяться, но, кажется, уже опоздал. Джисон понимающе мычит, хотя не понимает ровным счетом ничего. Молчание затягивается, и Минхо это явно не радует. – Сколько ты выпил? – Джисон чувствует чужую руку на предплечье и даже почти успевает возмутиться, но внезапно осознает, что если Минхо его сейчас отпустит, Джисон просто упадет. – Хан Джисон, посмотри мне в глаза и ответь, сколько настойки из трав, которые тебе сегодня дал Хенджин, ты выпил? Голова на полное имя реагирует внезапным всплеском адекватности. – Да всего чашку, – Джисон зевает и даже позволяет себе чуть больше на руку Минхо облокотиться. – Но я водой не разбавлял. Минхо вздыхает тяжело и почти на самое ухо. Когда он успел оказаться вообще вплотную? И почему уткнуться носом Минхо в плечо ощущается так уютно? Ну, с другой стороны, Джисон хотел идти играть с котами. А Минхо тоже своего рода кот. Почти такой же бродячий, как и Джисон. Только, в отличие от Джисона, очень осторожный, осмотрительный и недоверчивый. – Не спи, – Минхо пихается, и это абсолютно бесчестно, особенно в сравнении с тем, какое удобное у него плечо. – Нельзя спать, Джисон, тебе может стать очень плохо. Даже я столько за раз не пью, а я уже вообще не восприимчив к этой штуке. Слова Минхо похожи на сплошной бубнеж. Максимально убаюкивающий. – Пойдем прогуляемся, – Минхо снова начинает излишне активничать, и то, что он заставляет от себя отлипнуть, еще хуже, чем последующие пинки, вроде как помогающие обуться. – До моего дома и обратно. Это недалеко, немного в себя придешь. Джисон правда пытается сопротивляться, но мысль о доме Минхо внезапно отбивает любое желание это делать. И последние остатки разума тоже. – А ты можешь попросить, чтобы у тебя дома и для меня сделали поесть? – Джисон уже почти уверен, что это очередной его бредовый сон, в котором Минхо как всегда в конце умрет, оставив после себя только пустоту и страх, так что плевать, нужно наслаждаться моментом. – Чтобы было вкусно. Минхо на секунду замирает, все еще придерживая одной рукой за талию, а второй помогая до конца натянуть обувь, и Джисон почти пугается, что сейчас проснется. – Ты голодный? – Минхо, к счастью, наконец говорит, а сон не прерывается. – Но ты ведь был на ужине. Джисон все же справляется с обувью и даже отцепляется от дверного косяка, почти полностью повисая на Минхо. – Там все такое однотипное, – на самом деле да, Джисон никогда не был привередой, но с таким рационом скоро аппетит покинет его окончательно. – Тошнит уже. Минхо на удивление понимающе хмыкает, прежде чем вытащить на дорогу. Погода отвратительная, – как для лета зябко, то и дело моросит противный дождь, а ветер в лицо и вовсе мешает нормально дышать, – но Минхо на жалобы не реагирует никак. Только себе под нос отвечает подозрительно знакомое: – Любая погода хорошая, Джисон, если есть с кем ее разделить. Дом Минхо на самом деле не далеко, но идут они туда очень долго. Джисон под конец даже слегка приходит в себя, но так и не успевает в полной мере понять, водил ли его Минхо кругами специально, или просто они настолько медленно шли. – Заходи, – Минхо открывает дверь и пригласительно кивает головой так же, как и когда пропускает Джисона вперед в патруле. – Не надо, – Джисон уже достаточно реальность осознает, чтобы понимать, что он наделал. – Я не хочу кому-то случайно помешать. Никому не нравится, когда в его дом приходят не просто без приглашения, а еще и без предупреждения. Тому, с кем живет Минхо, это не понравится тоже. – Ты мне не мешаешь, – Минхо тянется рукой, будто бы желая затащить внутрь силой, но в последний момент передумывает. – Мне все равно заняться нечем. Спать я уже явно не буду, так хоть тебя накормлю. Джисону кажется, что его ноги действуют независимо от мозга, когда все же шагают внутрь. В доме у Минхо темно. Видимо, все уже пошли спать. Джисону тут точно не место. – Подожди, я лампу зажгу, а то убьешься, – Минхо говорит как-то слишком как для ночи громко и почти сразу ныряет в пустоту. – Я уже привык и так ориентироваться, забылся немного. Минхо на самом деле зажигает лампу. Даже несколько. Голова реагирует на яркий свет резкой болью, но Джисон старается не подавать виду. Все же Минхо старался ради него. Минхо все-таки берет его за руку, чтобы отвести на кухню, и Джисону внезапно хорошо. А от перечисления всего того, что есть у Минхо из съестного, становится еще лучше. Пока Минхо не уточняет, что вся еда у него острая. – Я обойдусь фруктами и хлебом, ладно? – Джисон правда говорит без следа недовольства. Минхо как-то откровенно грустнеет, когда подвигает ближе тарелку с персиками. Джисону все еще хочется спать, но уже как-то не так. Сладко, мягко и здорово. Не будто он сейчас умрет. Минхо это явно замечает. – Проводить тебя домой? Джисон сам не понимает почему, но простой вопрос вызывает какую-то резкую волну грусти. Видимо, все же совесть в меру отоспалась и снова дает о себе знать, намекая, что гонять Минхо туда-сюда идея отвратительная. Джисон почти отвечает, что дойдет сам. Пусть и уверен, что на самом деле уснет за первым же поворотом. – Если хочешь, можешь остаться здесь, – Минхо неопределенно ведет рукой, а Джисон чуть не давится персиком. – Тебе все же из-за моих лекарств плохо. Это моя вина. Вообще-то это вина Хенджина. Джисон почти уверен, что Минхо это понимает тоже. Просто зачем-то строит из себя дурачка. – Я буду мешать твоей семье, – Минхо странно хмурится, и Джисон решает все же немного поправиться. – Ну или с кем ты тут живешь. Минхо хмурится еще заметнее. Плохо дело. – Я живу один, Джисон, – Джисону кажется, что таким тоном с ним в последний раз говорила мама, когда объясняла, что совать пальцы в огонь плохая идея. – Я бы не привел тебя к себе домой ночью, если бы здесь был кто-то еще, не спросив разрешения. Я, конечно, как ты и сказал, мудак, но у всего есть рамки. – Я не считаю, что ты мудак, – до Джисона только сейчас доходит, как именно он весь вечер разговаривал. – То есть вы. Извините. Минхо только невесомо пожимает плечами. – Мне все равно, говори, как тебе удобно, – Минхо замолкает буквально на долю секунды, но Джисон все равно улавливает запинку. – Только при Феликсе меня по имени не называй, пожалуйста. Джисон очень хочет спросить, почему, но все же не спрашивает. – Если ты живешь один, то кто тебе готовит все это кулинарное разнообразие? – осознание, что у Минхо, как и у самого Джисона, всего одна спальня, приходит слишком поздно, потому что Джисон уже эгоистично согласился ее занять. – Я сам и готовлю, – у Минхо дом настолько прибранный, насколько у Джисона был разве что в первые минут десять после переезда, но он все равно нервно ходит по комнате, что-то поправляя. Джисону внезапно снова начинает казаться, что все это просто затянувшийся сон. Потому что Минхо слишком идеальный. Так в жизни не бывает. – А ты где будешь спать? – Джисон садится на самый край кровати, боясь сильно наглеть. – Я не хочу, все в порядке, – Минхо отмахивается, и в этом движении слишком явно угадывается Хенджин. Какой-то очень продуманный сон получается. И детальный. Джисону такие обычно не снятся. – Нет, так не пойдет, – Джисон, видимо, встает слишком как для своего состояния резко, потому что голова начинает кружиться; Минхо будто бы слегка тянется рукой, но быстро прячет ладони за спиной. – Иди спать, у меня все равно завтра выходной. Да и мне вечно кошмары снятся, я в любом случае не высплюсь. Минхо смотрит как-то странно. Будто бы очень понимающе. – Поверь, после этой дряни никаких кошмаров не будет, – Минхо явно собирается развернуться и уйти. – Спи, сколько захочешь, Хан Джисон, я постараюсь не разбудить тебя утром. Минхо звучит тихо и мягко. Минхо звучит, как дом, который Джисон уже однажды потерял. Джисону внезапно страшно потерять снова. – Останься… то есть останьтесь, – Джисон хватает не глядя, и вместо запланированной кисти чувствует чужую ладонь. – Давайте просто вместе поспим. Пожалуйста, Минхо, мне очень неуютно создавать тебе неудобства. Минхо смотрит откровенно шокировано. Уже начинает отрицательно мотать головой. Явно придумывает вежливый отказ. Джисон ломается раньше. – Я так скучаю по тем временам, когда мог спать с кем-то рядом. С мамой. С собакой, которая к Джисону прибилась, когда он только начинал бродяжничать. Даже с бесячим Сынмином, когда они уставали настолько, что не было сил даже переругиваться. Джисону обещали, что он найдет в Отряде новую семью. Но Джисон, кажется, еще никогда не был настолько одиноким. – Это странно, – Минхо говорит на выдохе. – Я люблю все странное, – Джисон не дышит совсем. Джисон видит, что Минхо сомневается. Это настолько редкое зрелище, что Джисону кажется, что он подсматривает за чем-то, что для него не предназначено. – Ладно?.. – Минхо звучит так, будто сам удивляется тому, что сказал. – Ладно, – Джисон повторяет куда более уверенным эхо. Кровать у Минхо узкая и твердая. Могли бы для человека с таким званием расщедриться и на что-то получше. Но тут на самом деле как с погодой. Главное хорошая компания. Поэтому Джисону мягко утыкаться носом Минхо в плечо и тепло чувствовать чужие руки на талии.

🍃🍃🍃

– Капитан сегодня опоздал, – Джисон на самом деле сыт, и смысла идти в столовую на обед не было, но он все равно пришел, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Он сказал, что проспал. Тхэвон, один из старших членов отряда, говорит последнее слово таким насмешливым тоном, что Джисон даже выныривает из своих мыслей. И смеется вместе со всеми, хотя совсем шутки не понял. Ну проспал человек, с кем ни бывает. Джисон бы сегодня тоже проспал, настолько тепло было у Минхо в кровати. – Придумал бы хоть что-то более правдоподобное, – Хенджин тоже фыркает, но по-доброму. Джисон все же решается спросить. – А почему это не может быть правдой? Вопрос, видимо, такой же глупый, как и Джисон. Потому что все смотрят на него откровенно снисходительно. А еще как-то грустно. – Минхо очень плохо спит, – Хенджин легко пожимает плечами, но Джисону жест все равно кажется несколько зажатым. – У него слишком хорошая память на лица. Хенджин смотрит так, будто Джисон должен что-то понять. Джисон ничего не понимает. – Ему трупы снятся, – в голосе у Тхэвона все та же насмешка, только теперь уже точно неуместная. – Мне вот всегда было интересно, все восемьдесят три разом, или у них там очередность. Да и вообще мое капитану искреннее почтение, что с такой впечатлительностью он еще не сошел с ума окончательно. Джисона передергивает, видимо, слишком заметно. Хенджин резко меняет тему.

🍃🍃🍃

– Не надо больше этого делать, – сегодняшний патруль с Минхо куда напряженнее, но Джисон все равно позволяет себе болтать. Привычно идущий чуть позади Минхо только тихо хмыкает. – Это не ответ, – Джисон понимает, что уже откровенно обнаглел, но Минхо как-то слишком легко позволил это сделать. И если на людях Джисон еще как-то себя сдерживает, то наедине уже совсем нет. – А что ты хочешь от меня услышать? – Джисон уже неплохо ориентируется сам, и руки Минхо больше не касаются талии, чтобы направить в нужную сторону, что почти обидно. – Что я дам тебе умереть с голоду? Ах так вот чем занимается Минхо, почти каждый день теперь подкладывая Джисону под дверь горшочки со свежей едой. Причем неострой. – Я никогда не умирал с голоду, – нет, такое, конечно, было, но задолго до знакомства с Минхо. – А по тому, какой ты тощий, так и не скажешь, – пальцы Минхо все же касаются талии, хотя Джисон и так повернул в нужную сторону. – Мне нравится готовить. Все в порядке. Это ничего не стоит. Даже если предположить, что Минхо где-то достает продукты бесплатно, – что очень вряд ли, – то готовка специально под вкусы Джисона стоит как минимум времени. Которое Минхо, с тем как он бледно выглядит, стоило бы потратить на сон. Но, видимо, как минимум часть слухов оказались правдивыми, и Минхо действительно не любитель спать. Джисону искренне стыдно, что он когда-то считал, что капитан выглядит настолько помято из-за выпивки, а не ужасной усталости. – Мне нечем отплатить, – Джисон правда пытался придумать хоть что-то, что он может сделать взамен, но лучше Минхо он разве что поет, и то не факт. – Не умри с голоду, этого будет достаточно, – Минхо молчит так долго, что Джисон уже начинает думать, что разговор окончен. – И от другого тоже не умри. Пожалуйста. Джисону наивно кажется, что это слишком простое условие.

🍃🍃🍃

Джисон пугается так сильно, что в мыслях крутится только максимально глупая мысль, что отплатить за еду не получится. А жаль, вкусная очень была еда. Джисон стоит посреди небольшой поляны, без оружия, – пистолет он забыл дома и побоялся говорить Минхо, – достаточных навыков и каких-либо шансов на выживание. Потому что прямо напротив него Тень. Джисон на нее, конечно, не смотрит, но все равно видит. Проклятые тренировки периферийного зрения. Лучше бы Джисон умер, оставаясь в неведении. Последнее, о чем Джисон думает, прежде чем пораженно зажмуриться, – лишь бы Минхо не пошел его искать до того, как Тень насытится и уйдет. Они уже прикончили сегодня троих, причем одна была очень юркая, и Минхо дважды промазал, а Джисон не уверен, если ли у Минхо порох для перезарядки. Скорее всего, есть. Но рисковать все равно не хочется. Джисон просто станет восемьдесят четвертым. Минхо это переживет. Обязательно. Джисон почти вскрикивает, когда талии что-то касается. Привычное дыхание в затылок заставляет вместо этого всхлипнуть. – Тихо, Джисон, – Минхо прижимает его чуть сильнее, а Джисон правда пытается перестать жмуриться, но вместо этого выворачивается, пытаясь спрятать лицо в плече Минхо. – Не надо. Успокойся. Возьми себя в руки, Хан Джисон, и делай то, что я скажу. Минхо говорит почти завораживающе. Джисон так на это отвлекается, что не сразу понимает, насколько происходящее странно. Тень не нападает. Тень их до сих пор не тронула. Хотя Тень точно его заметила. Не могла не заметить. Джисон открывает глаза так резко, что это почти больно. Видеть, что Минхо не смотрит в ответ, еще больнее. Минхо смотрит куда-то вперед, и его взгляд такой пустой и рассеянный, что Джисону становится еще более жутко, чем секундой ранее. Потому что Джисон знает, куда Минхо смотрит. Прямо на Тень. – Ты сейчас побежишь к городу и приведешь помощь, – это не голос Минхо, это голос капитана Ли, и Джисон всей душой ненавидит эту разницу. – Это приказ, Джисон. Она меня не тронет, она слабая. Ты знаешь, в какой стороне город? Вообще-то Минхо не должен мочь говорить, находясь под взглядом Тени. И уж тем более не должен от себя так предательски отталкивать. – Вон в той, – Минхо резко выдыхает, а Джисон давит всхлип. – Джисон, если ты ничего не сделаешь, мы умрем тут оба, слышишь? Хан, проклятье, убирайся уже отсюда. Минхо часто повышал голос. Минхо ругал. Минхо громко раздавал приказы. Но Минхо никогда раньше на него не кричал. До этого времени неподвижно висящая Тень чуть двигается, и Джисон чувствует, как его захлестывает паника. И жалкий совсем не геройский первобытный страх. Который заставляет ноги двигаться самостоятельно. Джисон понятия не имеет, где город. Джисон и в спокойном состоянии с трудом ориентируется. Если бы Минхо не толкнул его в нужном направлении, Джисон бы убежал вглубь леса, сам того не осознавая. Джисону тяжело дышать, но Джисон бежит все равно. Минхо бы им гордился. Джисон обязательно еще ему похвастается. Взгляд замыленный от неконтролируемых слез, но высокая фигура, которую Джисон замечает почти у самой границы леса, все равно слишком знакомая. Джисон изо всех сил старается говорить внятно, пока быстро объясняет Хенджину, что произошло. Это последнее, что Джисон успевает сделать, прежде чем его накрывает паника.

🍃🍃🍃

У Джисона уже очень давно не было приступов, но он все еще помнит, какой он сразу после. Максимально аккуратный. Внимательный к деталям. Почти маниакально исполнительный. Джисон ужасен в ориентировании, но он с максимальной точностью вспоминает, как они с Минхо шли к этой поляне. Джисон понимает, что преуспел, когда замечает куст, с которого за пару минут до встречи с Тенью подъедал ягоды. Эти самые ягоды внезапно начинают проситься назад. Но у Джисона нет на это времени. Джисон не уверен, сколько по времени длился его приступ, но все же есть надежда, что в этот раз он был коротким, и Джисон еще успеет чем-то помочь. Или хотя бы быть съеденным вместе с Минхо, чтобы больше никогда ничего не чувствовать. Джисон поляну видит, но смотреть не хочет. Проклятое периферийное зрение работает слишком хорошо. Хенджин стоит, непривычно нервно теребя, кажется, рукава своей рубашки. У его ног лежит кто-то, слишком своей комплекцией похожий на Минхо. Джисон очень хочет отвернуться, но вместо этого только мотает головой, пытаясь избавиться от видения. – Ощущение, будто пил всю ночь, – к видениям добавляются еще и слуховые галлюцинации, и Джисон все же решает зажмуриться, потому что голос Минхо, в отличие от его тела, звучит пусть и устало, но живо. – Когда ты вообще в последний раз пил всю ночь? – реальный Хенджин зачем-то говорит с воображаемым Минхо. Для и так слишком сейчас чувствительной психики Джисона это просто слишком. Джисон знает, что он будет жалеть об этом всю свою жизнь, – абсолютно точно недолгую, потому что так он долго не протянет, – но Джисону просто нужно увидеть. Джисон на поляну почти вываливается. Хенджин реагирует на него профессионально быстро, отточенным движением наставляя пистолет. Минхо слегка неуклюже приподнимается на локтях и смотрит так шокировано, будто это не он только что восстал из мертвых. Джисон даже немного удивляется, что удалось сойти с ума настолько быстро и удачно. – Ты же говорил, что он в безопасности, – смятение в голосе Минхо куда более уверенное, чем попытки сесть ровнее. – Хенджин, ты сказал, что с ним все будет в порядке. Хенджин так сильно тушуется, что Джисон замечает это, даже не прекращая прожигать взглядом Минхо. И в этот раз Минхо все же смотрит в ответ. – Я сказал ему идти в город, – Хенджин звучит так, будто оправдывается перед родителями. Минхо устало вздыхает. Джисон пытается вздохнуть тоже, но грудь сжимает очередной спазм, и получается только издать какой-то надрывный звук. – Надо было не сказать, Хенджин, а показать, Джисон пока что плохо ориентируется, – Минхо говорит тихо и явно не особо заботясь, слышно ли его вообще. – Не реви, Джисон, все нормально. Ты молодец. Джисон и правда не ревет. Просто не получается. Джисон сам не замечает, как оказывается перед Минхо на коленях, а в шею старшему утыкается даже слишком сильно, судя по тому, как заметно Минхо ведет. Джисон на секунду боится, что сделал больно, но отстраниться просто не успевает. Потому что Минхо, переведя вес на одну руку, приобнимает второй. Зарыдать все же получается.

🍃🍃🍃

– Привет, – Джисон, если честно, не знает, что говорить. Минхо моргает медленно и почти лениво. Прикрывает ладонью зевок. Слегка морщит лоб. Минхо выглядит так, будто Джисон только что его разбудил. Проклятье. – Привет, – голос у Минхо совсем не сонный, и это странный контраст. – Все в порядке? Джисон бы посмеялся, что человек, который парой часов назад чуть не умер, спрашивает, все ли в порядке у того, кто этому был причиной, но Джисону не смешно. Потому что речь о Минхо. – Я пришел помочь, – Джисон правда пытается звучать спокойно. – С чем? – судя по тому, как резко смягчается тон Минхо, спокойно звучать не получается. – Иди отдохни, Джисон, пожалуйста. Я не умираю. Минхо это уже говорил. Раз пять. На той треклятой поляне. По дороге домой. Уже в самом городе, когда просил Джисона все же от себя отцепиться. Тогда у Джисона не было сил спорить. Теперь есть. – А по тому, как ты выглядишь, так и не скажешь, – Джисон осознает, что именно сказал, только когда губы Минхо трогает легкая улыбка. – Это все старость, тебя тоже ждет, никуда не денешься, – Минхо, кажется, в настроении на пошутить. Джисон вот совсем нет. – Я хочу войти, – Джисон видит, как Минхо открывает рот, скорее всего планируя отказать. – Это не вопрос. Рот Минхо пораженно захлопывается. Джисон понимает, что переходит черту, но Джисону уже плевать. Потому что он сегодня за чертой уже побывал и куда дальше, чем при нарушении субординации. – Ладно, – Минхо все же отходит в сторону, шире открывая двери. – Заходи. Джисону второе приглашение не нужно. – Я принес тебе персиков, – солнце еще не село полностью, но Джисон все равно с трудом что-то видит в, видимо, действительно привычной для дома Минхо темноте. – Ты их вроде любишь. Минхо согласно мычит и, прежде чем закрыть дверь, оставляя Джисона без последнего источника света, все же зажигает лампу. Под ее светом Минхо выглядит еще более устало, чем до этого. Джисон может заметить даже синяки у него под глазами. А еще перевязанную шею. – Это что? – Джисон так резко вскидывает руку, тыча пальцем Минхо в район ключицы, что чуть не рассыпает собранные в сетку персики. – Ты же говорил, что все в порядке. Минхо действительно говорил. И даже позволял себя обнимать. А уже дома Джисон заметил, что рубашка местами немного испачкалась кровью. Джисон решил, что просто в приступе паники не заметил, как пару раз поцарапался. Но Джисон не заметил гораздо худшего. – За ветку зацепился, – Минхо легко пожимает плечами, но напряженный тон выдает его с потрохами. – Будешь ужинать? Джисон прекрасно понимает, что Минхо просто заговаривает ему зубы, но все равно поддается. Снова. Как и когда смолчал после того, как Минхо на вопрос, почему Тень на них не напала, ответил, что она просто была слабой и маленькой. А еще истощенной от голода. Джисону она такой вот совсем не показалась, но Минхо и так было слишком заметно плохо, поэтому Джисон решил не спорить. И не спрашивать, почему Минхо все же мог смотреть ей в глаза. – Спать буду, – Джисон на самом деле с самого утра ничего не ел, но в доме у Минхо чувствуется едва уловимый запах еды, а значит ужин уже прошел. – С тобой вместе. Минхо на удивление даже не спорит. А просто покорно идет следом, стоит Джисону схватить за руку и потащить слишком легко запомнившейся дорогой в спальню. Ну хоть где-то Джисон ориентируется. Кровать расстелена. Минхо действительно уже спал. Проклятье. У Джисона нет сменной одежды, и это еще одна глупость, которую он себе неосмотрительно позволил. Минхо никак это не комментирует, просто молча делясь своими вещами. Джисон в них просто утопает. Возможно, он и правда слишком тощий. Ну, зато меньше места в кровати занимает. Джисон не хочет сильно давить на Минхо, – вдруг старшему все еще плохо, – но Минхо сам жмется ближе. И это ощущается так доверительно, что Джисон все же решается пусть и тихо, но все же сказать. – Ты просил меня не умирать и не становиться твоим восемьдесят четвертым, – Минхо напрягается так резко, что Джисон с трудом не давится словами. – И я тоже попрошу. Не становись моим первым, Ли Минхо, пожалуйста. Минхо в ответ молчит так долго, что Джисон все же не выдерживает и проваливается в сон.

🍃🍃🍃

Джисон даже сквозь сон слышит, как хлопает входная дверь, и это почти обидно. Минхо вроде как обещал его не будить. Джисон понимает, что Минхо ему ничего не должен, – Джисон и так уже взял слишком много, – но по утрам всегда хочется исключительно ныть. Ну, как по утрам. Судя по солнцу за окном уже вовсю обед. Проспать полдня уже стало хорошей традицией. Видимо, Минхо все же надоел такой режим. А ведь Минхо так клялся, что ему все равно. И что Джисон хоть целый день спать может, а бодрствовать по ночам. Потому что им двоим все равно дали чуть больше недели отгулов, и можно расслабиться и жить так, как удобно. Минхо вот якобы удобно в том же ритме, что и обычно. А Джисону с поздними подъемами. А еще дома у Минхо. Но это так, всего лишь незначительная деталь. Просто Минхо, судя по всему, лучше спится с кем-то рядом. Потому что выглядеть он стал откровенно здоровее, а по ночам, когда Джисон долго пялится в стенку, не в силах заснуть, потому что не так давно собственно проснулся, не ворочается, не хмурится и не просыпается. Минхо никогда не говорил об этом вслух, но Джисон не дурак. Минхо не снятся кошмары, когда он рядом с кем-то. Прямо как Джисону в детстве. У Джисона, правда, с возрастом эта на самом деле отличная способность куда-то делась. И кошмары рядом с Минхо ему снятся еще более красочные, чем в одиночестве. Потому что наяву Джисон обнимает мерно сопящего старшего, а во сне – мертвого. С учетом того, какие у Минхо вечно холодные ладони и ступни, разница на ощупь не такая уж и заметная. Джисон искренне рад, что Минхо спит хорошо, потому что иначе бы пришлось объяснять свои частые пробуждения посреди ночи в холодном поту. А так Минхо их не замечает, и можно об этом просто не говорить. Джисон потягивается, и что-то в спине неприятно щелкает. Все же у Минхо кровать отвратительная. Или на ней просто слишком тесно вдвоем. На самом деле то, что они творят, это уже не просто странно. Это куда хуже. Джисон никогда и подумать о таком не мог. Ну, что он променяет свой собственный просторный дом на очередное общежитие. Только с Минхо. Но в их первую, – ну, так-то вторую, если считать случившееся еще до того, как Минхо чуть не умер, – совместную ночь они уснули так легко и сладко, что Джисон проспал даже обед. А Минхо почему-то решил, что это его вина, и приготовил поесть. На двоих. Неострое. Джисон тогда так объелся, что лень было идти хоть куда-то. А к ночи появились тучи, и Минхо предложил остаться, чтобы не попасть под дождь. Джисон остался. Дождь так и не пошел. На второй день все начало приобретать некую обыденность, а на третий и вовсе стало рутиной. Только вот Минхо никогда раньше не хлопал дверью. Джисон уверен, что ничего страшного не произошло, но Джисону все равно тревожно. Причем в достаточной мере для того, чтобы даже встать с кровати. И выползти в коридор. Дверь на кухню закрыта, и это что-то новенькое. Джисон на секунду замирает, не будучи уверенным, стоит ли стучать, и заминка его спасает. – Попробуем, но не раньше, чем ты отдохнешь, – это что, Хенджин? – Можешь так на меня не смотреть, я все равно тебя не боюсь. Честно говоря, показываться Хенджину как-то не особо хочется. Потому что ему, возможно, как раз таки и не нравится странное. И поймет он все как-то неправильно. Придумает себе что-то. Слухи о них с Минхо пустит. – Кстати, подумал, что тебе может быть интересно, – Джисон уже честно разворачивался, чтобы тихо уйти, но продолжение интригует сильнее, чем грызет совесть. – Джисон не ходит в столовую. Уже дня три. Сегодня на завтраке тоже не был. Услышать сплетни про себя от самого Хван Хенджина звучит почти лестно. Да и подслушивать такое не зазорно. – Джисон не завтракает, если не нужно рано вставать, – Минхо говорит максимально спокойно, и Джисон почему-то немного успокаивается тоже. Хенджин вот совсем нет. – Вчера на ужине его тоже не было, – это что, они там все по нему скучают? все же оценили его юмор, как только Джисон пропал? – И вообще я его не вижу. Хенджин говорит с откровенным нажимом. Минхо отвечает откровенно лениво. – Вчера он ужинал у меня. И почему ты вдруг загорелся желанием на него смотреть? Ты все же осознал, насколько он красивый? Джисон ждет последующего смешка. Минхо молчит достаточно долго, чтобы уши успели немного нагреться. – Как это он ужинал у тебя? – Джисон искренне не понимает, как из всего Минхо сказанного Хенджин в первую очередь вычленил именно это. – А меня ты на ужины не зовешь. Хенджин звучит откровенно обиженно. Джисону почему-то эгоистично приятно. – У тебя есть дом и семья, вот с ними и ужинай, – Минхо говорит одновременно мягко и безапелляционно, и его голос отдает тем, как Минхо ведет себя в патруле. – Тебе есть, куда пойти, а ему некуда. Минхо говорит чистую правду, а на правду не обижаются. Джисон это знает, но губу закусывает все равно. Это все из-за жалости. Минхо его просто жалеет. Как тех бродячих котов у закрывшейся пивнухи. Минхо терпит его присутствие, не потому что, как и Джисон, чувствует, что им вместе очень легко. Не из-за разговоров за едой, которые вроде бы и ни о чем, а к концу лицо все равно болит от улыбки. Не из-за того, что вместе спать хоть и тесно, но зато не пронзительно одиноко. Только из жалости, и ничего другого. Джисон должен был догадаться раньше. И не строить максимально неуместных иллюзий. Джисон в комнату возвращается так же тихо, как и начинает собирать свои разбросанные повсюду вещи.

🍃🍃🍃

Если раньше Джисону казалось, что Минхо на что-то обиделся, – потому что, стоило Джисону сказать, что он все же вернется к себе домой, посмотрел Минхо как-то иначе, – то теперь Джисон в этом абсолютно уверен. Потому что Минхо ушел в патруль. За два дня до окончания их небольшого отпуска. С Хенджином. Только с Хенджином. Джисон честно пытается на этом не зацикливаться. Заесть противную тревогу, поселившуюся в глубине живота. Занять чем-то не только мысли, но и руки. Еда, особенно в сравнении с тем, что для него готовил Минхо, вообще отвратная, а уборка дома, которая вроде бы должна по словам опять же Минхо успокаивать, натягивает нервы совсем до предела. Джисону нужно с кем-то поговорить. Причем срочно. Джисон осознает, что это жалко и почти нагло, – прийти впервые не чтобы просто проведать, а чтобы получить поддержку, – но Джисон все равно нервно натягивает на себя одежду. Понимает, что надел форму, а не свои обычные вещи, только когда выходит за границы Центрального квартала. И то только потому что взглядов на нем слишком много. Как Джисон и хотел, восхищенных. Только вот как-то они не очень радуют. Джисон понимает, что три месяца это совсем не срок, и вряд ли за это время что-то могло сильно измениться, но все равно на место своих старых тренировок приходит с легкой опаской. Что никого там больше нет, потому что кадеты переехали, забрав с собой последний намек Джисона на семью. На тренировочном поле привычно шумно. Джисон наконец отрывает взгляд от земли, только сейчас понимая, что все это время не разрешал себе смотреть. Кажется, уже начинает вырабатываться привычка. Сперва Джисону кажется, что кадетов будто бы больше, чем было раньше, но беглый счет помогает понять, что это всего лишь иллюзия. Все еще девять. Просто среди них Чанбин, что-то высказывающий какому-то новенькому, и внезапно Уджин. Джисон даже немного удивляется, насколько легко он Уджина признал, учитывая, что после того, как старший на пустом месте решил отдалиться, они почти не общались. Уджину явно не нравился Минхо, и это еще более явно было взаимно, и Джисон уже давно понял, что придется выбирать. Выбрал, не задумываясь. И пока не жалел. Ну, кроме того утра, когда почувствовал на себе почти уничижительную жалость Минхо. Чонина Джисон узнает не так легко, потому что младший изменился как для нескольких месяцев слишком сильно. Будто бы слегка вытянулся. Перестал быть по-детски округлым. Стал смотреть серьезнее. Кажется, Чонин все же решил не слушать Сынмина и начал нормально тренироваться. Джисону от этого почему-то не радостно. Чонин о чем-то говорит с парнем, которого Джисон точно знает, но чье имя уже успел забыть. Джисон, коротко кивнув Чанбину, решает не ждать, пока его заметят, а подойти самому. И по дороге к Чонину проходит мимо Уджина как раз вовремя для того, чтобы услышать. – …не важно, как ты тренируешься, важно только твое желание, – Джисон замедляется инстинктивно, потому что Уджин говорит пусть и привычным мягким голосом, но откровенные глупости; Джисон и сам чуть на них не повелся, и это могло стоить ему жизни, если бы Минхо вовремя не решил навести в его голове порядок. – Я через недельку приду искать себе нового напарника, просто громко и настойчиво вызовись, хорошо? Я уговорю их взять тебя. Не важно, что ты всего месяц тренируешься, ты всему научишься по ходу дела. Ты мой любимый младшенький. У тебя ведь такой потенциал, парень! Далеко пойдешь. Джисон и сам до конца не понимает, почему, но его всего прошибает так, будто в макушку ударила неслабая такая молния. Не надо тренироваться? Главное желание? По ходу дела научится? Что это за бред? Этот парень совсем малолетка, он щуплее даже Джисона в его бытность кадетом, – сейчас у Джисона дела уже получше, потому что достаток еды и тренировки с Минхо все же имеют результат, – а глаза такие огромные и невинные, что им явно рано видеть хоть что-то из того, что видел Джисон. Нельзя давать такие наставления. Это прямой путь вытащить в Отряд того, кто не готов. Ни физически, ни морально. Просто на убой. Джисон бы, возможно, и смог бы сдержаться, но это проклятое «парень», сказанное мягко и тепло, делает свое дело, вызывая непрошенные воспоминания. О том, как таким же наивным и полным глупых надежд был сам Джисон. Джисону повезло попасть в пару к Минхо. Этому парню может так не повезти. Этот парень может закончить как Бонхван, – с кем, кстати, Бонхван был в паре? с Уджином?.. – а с учетом того, что Бонхван был явно более физически развит, продержится этот малый еще меньше. И станет восемьдесят четвертым. Джисону ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-то стал восемьдесят четвертым. – Эй, – Джисон уже на самом деле рад, что надел форму, потому что иначе бы должного впечатления произвести не получилось. – Не нужно давать надежду тому, у кого ее нет. Посмотри на него, его даже ветром сдувает, какой патруль? Я бы не хотел, чтобы он был со мной в паре, как можно такому доверить свою жизнь? Джисон понимает, что говорит неприятные вещи, но и не думает останавливаться. Этого ребенка нужно отрезвить хоть как-то. Пусть даже и болезненно. Может, так до него дойдет лучше. Уджин поворачивается и смотрит недовольно. Явно собирается начать спорить. Джисон успевает спросить раньше. – Как его зовут? Уджин откровенно тушуется, прикрывая уже было открытый рот, а парень смотрит на Джисона огромными и наивными глазами. Точно нельзя никуда его пускать. Почему его вообще в кадеты взяли? Они вообще его видели? Уджин молчит слишком долго. Джисону все понятно. Уджину плевать, как этого парня зовут. Уджин его имя забыл сразу, как тот представился. Точно так же, как в свое время забыл имя Джисона, предпочитая обходиться обезличенными обращениями. Парень, видимо, воспринимает это иначе. – Я Сонвон, – гордо вздернутый подбородок вкупе с детским внешним видом смотрится почти смешно. – И не говорите со мной так. Мы будем с вами совсем скоро служить плечом к плечу. Я спасу много людей. И вас когда-нибудь спасу тоже. Джисону кажется, что этот ребенок жука из лужи спасти не сможет, не то чтобы человека от Тени. Таким нельзя на службу. Таким нужно куда-нибудь в спокойное место. К Сынмину коров доить, например. – Ты не справишься, Сонвон, бросай, – Джисону внезапно кажется, что все это уже происходило, только теперь ситуация видится будто бы под другим углом. – Ты никогда не сможешь стать достаточно сильным. Не с твоим телосложением. Ты хоть что-то ешь вообще? Сонвон в ответ только недовольно поджимает губы и хмурится так сильно, что это выглядит почти смешно. А еще неосознанно льнет к Уджину. Джисону от этого вида откровенно зябко. Потому что Джисон внезапно видит в Сонвоне себя. Того себя, маленького и глупого. А сам Сонвон его видит явно так, как Джисон в то время видел Минхо. И это почти больно.

🍃🍃🍃

Провести день с Чонином было отличной идеей. Младший не только признался, что продолжает на тренировках откровенно лениться, – Джисону почему-то резко стало спокойнее, – но и поделился тем, что хотел бы как и Сынмин вылететь и пойти на гражданскую работу. Как оказалось, она совсем не грязная, а самая что ни на есть обычная. И Сынмин там уже успел что-то придумать для облегчения процесса, и теперь его даже отдельно выделяют. А еще Сынмину, если то, что он придумал, будет работать, возможно, вернут фамилию. Чонину явно немного завидно. Джисону совсем нет. Ему тоже, очень вероятно, вернут фамилию. Только при несколько других обстоятельствах. У Чонина времени было не очень много, поэтому к вечеру пришлось все же вернуться обратно в Центральный квартал. Джисону, если честно, почти обидно, что он все же успел на ужин. Иначе было бы оправдание эту гадость не есть. Весь свой ресурс для общения Джисон уже истратил на Чонина, поэтому сидеть со всеми сегодня не хочется. Там более после того, как стало понятно, что Хенджин питает к нему какой-то отдельный интерес. Ну, судя по тому, как он внимательно смотрел, когда Джисон, перестав питаться у Минхо дома, все же пришел в столовую. Сегодня Хенджина нет. Джисона это должно бы радовать, но наоборот напрягает. Дни сейчас, конечно, длинные, но все равно уже начинает темнеть. А раз Хенджина нет за ужином, он, видимо, еще не вернулся с патруля. Они с Минхо оба. Хенджин всегда после заданий идет сразу есть. Даже одежду бывает не меняет. И так не самый впечатляющий аппетит сходит вообще на нет. Джисон тихо радуется, что еще не успел набрать себе еды. Джисону как-то внезапно волнительно, хотя повода вроде бы и нет, – еще совсем не поздно, да и другие члены Отряда, судя по тому, что Джисон видит в столовой, не проявляют беспокойства, – и идеи лучше, чем просто пройтись, чтобы слегка проветрить голову, не придумывается. Джисон и сам не замечает, как ноги сами приводят его к ведущим в лес воротам. Может, сходить Минхо поискать? Джисон, конечно, не знает, куда Минхо с Хенджином пошли, но мог бы хоть ближайшие участки проверить. Так, чисто чтобы чем-то занять время. На нем сейчас форма, его бы выпустили. Никто бы даже его имени не спросил. И Минхо бы если что не узнал и не ругал бы. Идея сомнительная, но Джисону физически необходимо сделать хоть что-то. Пусть максимально глупое и абсолютно бесполезное. Но Джисону внезапно страшно. И даже не потому что перед глазами все еще маячит призрак той чуть не съевшей его Тени. А потому что в памяти слишком свежа картинка с лежащим на траве Минхо. Джисон боится, что в этот раз он тоже может Минхо найти таким. Растянувшимся на земле. Только не спокойным и будто бы почти удовлетворенным, а немигающе смотрящим своими уже на самом деле фарфоровыми глазами в небо. Джисон эгоистично не хочет быть первым, кто это увидит. И тем, кому придется сообщить остальным. Поэтому он сдается, молча принимая, что, возможно, храбрящийся ребенок-кадет, – как его звали? и как Минхо всех запоминает? – на самом деле более достоин занимать место в Отряде. Но меняться с ним Джисон все равно не будет, потому что детей жалко, а себя – нет. Джисон сидит просто на земле чуть в стороне от входа в город. Постепенно загорающиеся на небе звезды, обычно Джисона восхищающие, сегодня почти душат. Уже очень поздно. Ворота в город открываются ровно тогда, когда Джисон уже почти уговаривает себя о пропаже Минхо сообщить. Минхо залетает в город, – живой и здоровый! – и слишком быстрыми и широкими шагами проносится мимо. Джисон смотрит достаточно внимательно, чтобы заметить, как у Минхо сжаты кулаки. Минхо невнимателен вообще ни к чему, кроме дороги у себя под ногами, поэтому Джисона не замечает вовсе. Хенджин входит следом, лениво шагая следом за Минхо и будто бы специально оттягиваясь так сильно, чтобы Джисон успел с видного места уйти. Странно это все. Обычно Минхо с Хенджином куда общительнее друг с другом. Иногда даже слишком общительнее. А сейчас будто бы с трудом друг друга терпят. Джисон почему-то немного гадко доволен.

🍃🍃🍃

Вообще-то Джисон пришел играть с котами, – и даже наплевал на то, что потом еще долго будет насморк, потому что говорить с Хенджином не хочется даже про травы, – но, кажется, снова опоздал. Судя по тому, что из-за поворота слышится голос Минхо. Джисон на секунду замирает, потому что, честно признаться, не уверен, что хочет идти дальше. Минхо его избегает, и это уже слишком заметно. Минхо даже стал ставить его в пару с Хенджином. Редко, правда, но это потому что Джисон и просто в патрули ходит редко в последнее время. Что произошло, Джисон, если честно, так и не понял. – Всего один раз, – странно, Минхо так настойчиво раньше с котами не говорил. – Я не буду сильно давить. Я просто аккуратно спрошу. Минхо звучит так, будто просит разрешения, и это максимально непривычно. – Нет, – Джисон уже где-то слышал этот голос, правда, говорящий не таким мрачным тоном. – Мне казалось, что мы уже оба поняли, что ему нельзя напоминать. Он в прошлый раз почти две недели не мог прийти в себя, Минхо, я не собираюсь снова на это смотреть. И я уверен, что ты тоже не хочешь делать ему больно. Из-за угла слышится какой-то шум. Джисон по-глупому вжимается в стену, только сейчас вспоминая, что он вообще-то никогда не умел подслушивать. – Я не хочу делать ему больно, – в голосе у Минхо что-то такое пронзительное, что у Джисона колит сердце. – Но оно того стоит, Чан. Ему будет плохо один раз, чтобы потом всем было хорошо. И не было больше жертв. Чан. Бан Чан, точно. Это же тот богатенький сынок, которого Джисон пару раз видел у Феликса. Надо сказать, что Чан, несмотря на свое положение, всегда был максимально приветливым. – Нет, Минхо, жертвы будут, – Чан говорит будто бы еще тверже, чем до этого, и Джисону почти обидно, что кто-то позволяет себе так говорить с вообще-то максимально уважения заслуживающим капитаном. – Просто не много, а одна. Ты видишь, что это все сделало с Феликсом всего за несколько месяцев. Думаешь, продержишься дольше? Я вот очень сомневаюсь. И какой в этом по итогу будет смысл? На обычной охоте ты полезнее. Ладно, судя по всему, Минхо опять что-то придумал. И явно что-то глупое. Теперь Джисон отсюда не уйдет даже под страхом смертной казни, пока не узнает, что происходит. И как Минхо остановить. – Мы не уверены, что Ен… что Феликс такой из-за Теней, – голос у Минхо слегка срывается, а Чан многозначительно мычит, явно с выводами не соглашаясь. – У меня один раз получилось, Чан. Получилось ведь. Тогда, с Джисоном. Я смог его защитить, и все потом было нормально. Его имя голосом Минхо всегда производило на Джисона какой-то особенный эффект. Определенно положительный. Сейчас Джисона почти выворачивает. Причем здесь тот день? Почему Минхо просто не хочет забыть его, как дурной сон? Отдать воспоминания Джисону, эти кошмары заслужившему? – А потом ты попробовал с Хенджином, и тебя чуть не убили, – Чан говорит с притворным задором, а у Джисона все внутри холодеет. – Нет, Минхо, я не разрешаю тебе этим заниматься. И к Феликсу тоже приближаться не разрешаю. Хватит делать хуже и себе, и ему. Мне казалось, что ты уже принял ситуацию. За углом кто-то громко наступает в лужу. – Не тебе решать, что мне делать, а что нет, – Джисон настолько злым голос Минхо еще не слышал. – И уж точно не в твоем праве запрещать мне общаться с Феликсом. Я и так уже его потерял, ты не заберешь его у меня окончательно. Злость в голосе Минхо слишком заметно смешивается с чем-то настолько болезненным, что Джисону хочется плюнуть на то, что он вообще-то прячется и подслушивает, и просто выйти и Минхо обнять. – Я просто не даю тебе сделать то, за что ты сам потом будешь себя винить, Минхо, – Чан звучит устало и будто бы вообще на злость Минхо не поведясь. – Мне жаль, что у тебя с Ликсом так получилось, но мы уже все перепробовали, и в итоге все стало только хуже. Учись довольствоваться тем, что есть. Джисон не знает, о чем речь, но Джисон все равно уверен, что это несправедливо. – У меня ничего нет, – Минхо звучит так пусто, что Джисону внезапно хочется возразить. Явно неуместным «а как же я?».

🍃🍃🍃

– Джисон, перестань, – Минхо звучит так, будто на самом деле раздражен, но это ведь глупость какая-то. – Веди себя нормально. Ты в треклятом лесу, полном Теней, а не в яслях. Джисон только отмахивается и начинает обдирать очередной цветок. – Ты просто боишься, что в этот раз ответ тебе не понравится, – Джисон так давно не игрался с ромашками, что уже и забыл, как это весело. – Вот спрошу сейчас что-то провокационное и узнаю про тебя то, о чем ты говорить не хочешь. Цветы никогда не врут, знаешь ли. Джисон это знает как никто другой. Особенно после того, как в одну из последних прогулок по лесу с мамой решил тихо подергать ромашку, спросив ее, всегда ли мама будет рядом. Выпало нет. Теперь Джисон уже умнее и такие вопросы про Минхо задавать не будет. Потому что ответ знать не хочет. – Да что с тобой такое? – Минхо выдирает цветок у него из рук буквально за пару лепестков до того, как Джисон узнаёт, будут ли у них с Минхо еще хоть когда-то такие отношения, как были в те три дня, когда они жили вместе. – Ты что не понимаешь, что тут опасно? Последний выдернутый Джисоном лепесток значил нет. А оставалось еще три. Тогда ответ?.. Так, стоп, заново. – Мы у самого города, тут безопасно, – Джисону, честно говоря, сложно одновременно и считать в уме, и поддерживать этот разговор.  – Нигде не безопасно, – Минхо зачем-то хватает за предплечье, и Джисон в своем счете сбивается окончательно. Проклятье. – Ну знаешь, тогда я и дома у себя убиться могу, – Минхо сегодня какой-то максимально раздражающий. – О да, ты точно можешь, – нет, ладно, кажется, Минхо может бесить еще больше, у него явно талант. На самом деле Джисону бы радоваться, – они с Минхо впервые за почти две недели снова в совместном патруле, – но не выходит. Потому что Минхо явно не отправил его к Хенджину, только потому что в Отряде новенький. И Минхо Хвану спихнул именно его. Не хотел, видимо, возиться. Ну а Джисон показался меньшим из зол. Уджин, получивший в напарники слегка приунывшего Тхэвона, остался почему-то недоволен. Уджин странный – Джисон бы с удовольствием с Тхэвоном поработал. Всяко лучше, чем с Минхо. – И что теперь? – честно говоря, то, что Минхо до сих пор считает его таким никчемным, даже немного обижает. – Предложишь мне снова жить у тебя, чтобы нянчиться со мной круглые сутки? Джисон понимает, что тема скользкая, слишком поздно. Минхо, кажется, этого не понимает совсем. – А я тебя и в первый раз не выгонял, – Минхо слова говорит как для себя на удивление четко. Джисон все равно не уверен, что правильно расслышал. Затянувшаяся тишина, кажется, помогает Минхо наконец осознать, чем они вообще занимаются. – Иди уже давай, только аккуратно, – Минхо в этот раз только указывает кивком головы на тропинку, а не подталкивает в спину, как обычно. – Я не буду сильно отрываться, так что можешь не бояться. Джисон, честно говоря, и не боится. Уже. Хотя когда он выходил в первый после того случая патруль, колени откровенно тряслись. Но психика, кажется, понемногу начала приспосабливаться. И к постоянной вероятности смерти, и к тому, что любой шорох может означать приближение Тени, и к отсутствию возможности что-то уверенно планировать на завтрашний день. На самом деле Джисон приспособился уже ко всему, кроме почти предательской отчужденности Минхо.

🍃🍃🍃

Джисон просто хочет понять, что с Минхо происходит. Ничего другого. Или уж тем более дурного. Джисон будет максимально аккуратен и вежлив. Ну, насколько это возможно, когда ты лезешь в чужую жизнь. – Привет, – Феликс улыбается как всегда приветливо. Джисон чисто на автомате запускает руку в волосы. – Какие-то проблемы дома? – ну да, Джисон никогда раньше к Феликсу не по делу не приходил. – Или с формой? Вопросы по жалованию? Проклятье, надо было придумать проблему, чтобы было с чего начать разговор. Как-то Джисон не подумал. – Да я просто, – Джисон правда старается улыбнуться мило, а не нервно. – Поболтать хотел. Подумал, может, тебе скучно. Феликс сияет еще ярче, чем до этого. – Я с радостью. Джисон чувствует себя почти что преступником, когда переступает чужой порог. Феликс дома, к счастью, один. Джисон только сейчас понимает, что даже не подумал, что бы делал, если бы тут был Чан. Или тем более Минхо. Феликс разливает по стаканам какую-то сладкую настойку, предлагает яблоки и правда пытается вести милую беседу. Пить Джисон не может, потому что в горле ком, яблоки холодные, и от них сводит зубы, а беседа не клеится. Феликс этого будто бы не замечает. У Джисона сдают нервы. – Слушай, – Джисон очень долго думал над тем, как разговор начать, а в итоге все снова получилось прямо в лоб. – Ты знаешь про Теней там, и все такое? Джисон наслышан, что Феликс не от мира сего, но никогда не уточнял, насколько сильно. Феликс обиженно дует губы. – Я, конечно, понимаю, что про меня ходят разные слухи, но не настолько же, – Феликс говорит ниже, чем обычно, а Джисон мысленно несколько раз бьется лбом о стол. Ужасное начало. – Да, извини, я… – быстро придумать другую затравку не получается. – Короче, я тут недавно был с Минхо в патруле, и, знаешь, он посмотрел Тени прямо в глаза, но она замерла, а не сразу его убила. Может, ты что-то знаешь об этом? Джисон осознает, как тупо он выглядит, только договорив последнее слово. Что Феликс вообще может знать об охоте? Феликс вряд ли хоть когда-то был за воротами. И уж точно Теней в глаза не видел. – Минхо? – Феликс слегка хмурится, и Джисону на секунду кажется, что его сейчас отчитают за отсутствие должного уважения к начальству. – Кто это? Мне кажется, что мы знакомы, но я не очень помню. А, ладно, у Феликса просто не совсем все хорошо с головой, точно. Нужно быть снисходительным. – Это, ну, капитан Ли, – Джисон ведет рукой, пытаясь проиллюстрировать на самом деле элементарную мысль; Феликс выглядит так, будто все равно ничего не понял. – Ли Минхо. Такой, странный и красивый. Отвратительное описание. А ведь Джисон когда-то пробовал писать стихи, и получалось даже хорошо. А теперь странный и красивый – все, на что он способен. – Ли Минхо, – морщинка на лбу Феликса внезапно разглаживается. – Минхо-хен? Феликс говорит это каким-то таким непривычно теплым тоном, что Джисон даже немного теряется. Честно признаться, ему никогда не приходило в голову называть Минхо хеном, но Феликсу, судя по всему, позволено больше. Даже немного обидно. – Ну… да? – Джисон не очень понимает, что на это отвечать, потому просто пытается вернуться к изначальной теме. – Так ты что-то знаешь про это? Про то, что Минхо-хен сделал с той Тенью? Если Феликсу легче называть Минхо так, Джисон подыграет, без проблем. Феликс внезапно меняется в лице. – Минхо-хен больше ничего не может делать с Тенями, потому что он нас не любит, – Феликс звучит очень убежденно, но Джисону от этого только еще больше кажется, что это какой-то случайный бред. – Ни меня, ни папу с мамой. Только я всех люблю достаточно. Джисон ненавидит слухи, но, кажется, про Феликса они все же ходят не просто так. – Феликс, послушай, – надо срочно съехать с этого бреда, пока разговор не привел к каким-то неприятным последствиям. – Феликс, я… Джисон просто хотел легонько коснуться ладони. Джисон с Феликсом не то чтобы часто общается, но вроде бы Феликсу нравятся касания. Пальцы ловят пустоту. – Меня не так зовут, – Феликс прижимает руки к груди, и Джисон слишком отчетливо осознает, что сделал что-то не так. – Я Енбок. Джисон согласно кивает, лишь бы не раздувать конфликт. Входная дверь хлопает. Это провал. – Знаешь, – Джисону срочно нужно придумать хоть какое-то объяснение, почему он вообще здесь. – У меня там снова замок заклини… – Привет? – Джисон сидит спиной к входной двери, и изначально случайный выбор стула кажется сейчас большой удачей, потому что встречаться взглядом с Минхо не хочется совсем. – Я помешал? Джисону нужно просто ответить «нет» и максимально быстро исчезнуть. Феликс говорит раньше. – Минхо-хен? – Джисон с трудом разбирает, что там Феликс себе под нос бормочет, но вид у него откровенно потерянный. Это явно не к добру. Джисон к Минхо поворачивается как раз вовремя, чтобы успеть заметить пробежавшее по его лицу выражение чистого ужаса. Минхо на него не смотрит, и Джисон правда считает это удачей. Но голову в плечи виновато вжимает все равно, потому что периферийное зрение у Минхо все же развито хорошо. Он точно жест заметит и, возможно, поймет, что Джисон Феликса до этого странного состояния довел не специально. Но Минхо это будто бы не интересно совсем. Минхо смотрит исключительно на Феликса. Джисон и подумать не мог, что Минхо бывает таким напуганным. – Я позову Чана, ладно? – Джисон еще никогда не слышал, чтобы Минхо говорил настолько мягко. – Подожди немного только, хорошо, Ликси? Минхо примирительно поднимает руки. Феликс внезапно всхлипывает. – Я Енбок. Минхо оказывается рядом так быстро, что Джисон не успевает осознать, что вообще произошло. Потому что буквально только что они вроде как мило обсуждали какой-то придуманный Феликсом бред, а вот сейчас Феликс уже трясется в объятьях Минхо, почти насильно стащившего его на пол и усадившего себе на колени. На самом деле это выглядит почти жутко. Всегда улыбчивый Феликс пытается, видимо, плакать, но вместо слез получаются только рваные всхлипы и пустые попытки втянуть чуть больше воздуха, а Минхо, который для Джисона всегда был главной иллюстрацией слова стабильность и надежность, выглядит так, будто сейчас заплачет следом. Джисон чувствует себя где-то на грани того, чтобы присоединиться. Надо срочно отвлечься хоть на что-то. Минхо очень кстати помогает. – Что ты ему сказал? – Минхо смотрит прямо в глаза, все еще прижимая к себе почти задыхающегося Феликса, и в его голосе нет ни следа той теплоты и мягкости, что была раньше. – Отвечай, Джисон, живо! Джисон бы с радостью ответил, если бы ответ знал. – Твое имя, – это первое и самое простое, что приходит на ум. И не менее бредовое. Минхо прикрывает глаза, так болезненно поморщившись, что Джисону не разрыдаться следом за Феликсом становится совсем трудно. Возможно, если все же позволить себе заплакать, Минхо станет мягче. – Я же тебя просил этого не делать, – Минхо говорит настолько ядовито, что Джисона начинает тошнить. Это плохо. Это эмоции, которым поддаваться нельзя. Феликс в руках Минхо внезапно начинает ерзать и почти истерически приобнимает за шею, а у Джисона настолько едет крыша, что ему кажется, будто Минхо в ответ мимолетно целует Феликса в висок. Джисон так засматривается, что не сразу осознает, что Минхо говорит что-то еще. – Убирайся отсюда, Джисон. Джисона из липких и удушающих мыслей выдергивает в на удивление трезвую реальность. Слишком хорошо он помнит эту фразу. И слишком острой болью она до сих пор отзывается. Джисон понимает, что уйти в тот день было правильным решением. Джисон все же нашел Хенджина. Если бы Джисон остался, он бы только помешал. Потому что он слабый, неуклюжий и абсолютно бесполезный. Там, в лесу. Здесь же все иначе. Здесь Джисон может помочь. Потому что они с Феликсом оба явно борются со своим, отдельным видом Теней, и вот тут у Джисона звание даже выше, чем у Минхо. – Я могу помочь, – Джисон и сам удивляется, сколько в его голосе уверенности. Минхо явно принимает это за наглость. – Мне не нужна помощь. – Зато ему нужна. Тишина в ответ могла бы быть оглушающей, если бы Феликс не дышал так надрывно и при этом безрезультатно. Джисону это состояние слишком хорошо знакомо. Минхо, видимо, замечает на его лице что-то, что заставляет все же довериться, и Джисону бы это могло польстить, если бы не было настолько страшно доверие не оправдать. Он тихо опускается на пол и почти вопросительно тянется рукой. Минхо сперва закрывается, прижимая Феликса к себе еще сильнее, но спустя буквально мгновение расслабляется. Джисона такая реакция не обижает, потому что Джисон явно видит, что Минхо себя не контролирует. Вот как, видимо, чувствует себя Минхо каждый раз, когда выходит в патруль с ничем не могущим в критической ситуации помочь Джисоном. Так, будто несет ответственность сразу за двоих. Удушающее чувство. – Я просто возьму его за руку, ладно? – Джисон понимает, что на разговоры время тратить не стоит, но все равно хочет сперва получить разрешение; Минхо сдавленно кивает. – Не прижимай его так сильно, ему и так нечем дышать. Минхо слушается беспрекословно и сразу дает Феликсу больше пространства. Джисон мысленно обещает себе впредь так же четко выполнять все приказы Минхо. Джисон на самом деле всегда был на месте того, кого успокаивают. Это мама обычно сидела рядом, приложив руку Джисона к своей груди, и мягким, но уверенным голосом просила дышать с ней вместе. Потому что якобы одна она не справлялась. И раз Джисон хотел, чтобы мама была здорова, он должен был помочь ей подышать. Джисон всегда старался и дышал глубоко. Мама все равно заболела и умерла. Феликса, к счастью, отдельно побуждать не нужно. Он без лишних слов начинает дышать в такт, и Джисон с трудом удерживается от облегченного вздоха, – ритм сбивать нельзя, – когда слышит, как хрипы и противный свист понемногу уступают место пусть и поверхностному, но чистому дыханию. Минхо, чьи руки все еще обнимают Феликса, но уже скорее мягко, чем истерично, смотрит на Джисона так, будто бы он лучший человек из когда-либо существовавших. Джисон, к сожалению, слишком хорошо знает, как сильно Минхо не прав.

🍃🍃🍃

Джисон смотрит на мерно сопящего Минхо, прижимающего к себе все еще бледновато выглядящего Феликса, и уже даже немного жалеет, что все это придумал. Просто в моменте, когда Феликс все же немного пришел в себя и начал предсказуемо клевать носом, – Джисона после приступов тоже клонит в сон, – Джисону показалось, что теперь нужно помочь и Минхо. Минхо придерживал Феликса так, будто он не просто слегка разбитый человек, – Джисон, если честно, бывал и похуже, но никто с ним настолько не аккуратничал, – а редкое и хрупкое украшение. Джисону показалось чем-то максимально жестоким просить Минхо Феликса отпустить. Поэтому он это и ляпнул. Что Феликсу после таких приступов нужно действительно поспать, но при этом нежелательно оставаться одному. И что было бы хорошо, если бы Минхо мог побыть с ним. Джисону всегда казалось, что вид счастливого Минхо это то, что при любых обстоятельствах будет отзываться внутри чем-то теплым. Но то, как спокойно и на самом деле по-домашнему умиротворенно выглядит Минхо, пока обнимает Феликса во сне, почему-то вызывает приступ то ли раздражения, то ли обиды, то ли вообще чего-то, чему Джисон пока не может дать название. Но ощущается оно паршиво. И так, будто Джисона сместили с его заслуженного места. Потому что Минхо спокойно спит, явно не мучаясь от кошмаров. И для этого ему совсем, как оказалось, не нужен Джисон. – Спасибо, что побыл с ними, – Чан говорит тихо и зачем-то треплет по волосам; Джисон хочет увернуться, потому что такие жесты не должны позволять себе совсем ему чужие люди, но терпит, потому что Чан богатый и влиятельный. – И просто спасибо. Впервые вижу, чтобы Феликс уснул после того, как ему было плохо. Джисон только слегка ведет плечами, искренне не понимая, зачем ему эта информация. – Не надо меня благодарить, я сам его до этого довел, – вариант не признаваться был заманчивым, но Джисон его, если честно, всерьез никогда на рассматривал. – Его до этого жизнь довела, Джисон, а не ты, – Чан говорит почти поучительно, и Джисон даже немного удивляется легким ноткам раздражения в его голосе. – Не понимаю, почему вы все так любите брать на себя не свою вину.

🍃🍃🍃

Минхо сидит на его кухне, и Джисон только сейчас понимает, что это впервые. И что раньше Минхо дальше порога у него дома не был. Честно признаться, это ощущается странно, но вот совсем не неправильно. – Я не знал, что это так серьезно, – Джисон прячет взгляд, потому что явно не заслуживает того, что Минхо ему только что сказал. – Но ты просил так не делать, а я был невнимателен. Минхо молчит. Минхо вообще не сказал ни слова после того, как закончил свою излишне благодарственную речь, явно чересчур превозносящую способности Джисона успокаивать паникующих людей. Джисон ничего ровным счетом не сделал. Феликс бы и сам из этого состояния вышел. Джисон ведь выходил и без маминой помощи. – Я хочу кое-что тебе предложить, – Минхо говорит резко и твердо, а взглядом прожигает стол. – Вернее, тебя попросить. Или даже спросить?.. Минхо внезапно шипит и устало трет переносицу. Джисон искренне не считает себя достойным таких переживаний. – Все в порядке, – Джисон еще никогда так уверенно не врал. – Да и вам не нужно просить, капитан, можете просто приказать. Джисон вообще-то хотел слегка разрядить атмосферу. Минхо в глаза смотрит почти пронизывающе. – Здесь я тебе приказывать не буду, Джисон, – а жаль, Джисон, если честно, уже так в своих жизненных решениях потерялся, что ему бы не помешали четкие инструкции, которым можно было бы просто следовать. – Но я предложу. Знаешь, я когда-то говорил, что ты никогда не будешь достоин службы, и я признаю, что ошибался. Хоть я все еще тебе такой судьбы и не хочу. Но ты правда стал гораздо лучше. Минхо говорит приятные вещи. Джисон, наученный горьким опытом, только сильнее напрягается. Потому что знает, что это затравка, чтобы усыпить бдительность. Те бродячие циркачи так же с ним разговаривали. А потом кинули. – Но есть вещи, в которых ты особенно хорош, – Минхо мнется, и Джисон понимает, что вот оно. – Ты действительно очень помог Ликсу вчера. У нас с Чаном никогда не получалось. И мы подумали, ну, может, ты сможешь делать это чаще? Помогать ему? Следить за его состоянием? Минхо смотрит с такой надеждой, что Джисону внезапно хочется придумать максимально мягкий ответ. И проглотить уже заготовленное и откровенно ядовитое «да там любой идиот справится, не знаю, почему у вас это вызывало проблемы». – А ты почему ему помогать не можешь? – Джисон интересуется искренне, и раздражение, возникшее от осознания, что Минхо пришел к нему домой не чтобы побыть вместе, а ради обсуждения Феликса, удается в голос не пустить. – Мне показалось, что вы довольно близки. На самом деле да, даже очень близки. И чем дольше Джисон об этом думал, тем больше знаков замечал. Минхо с самого первого дня, когда Джисон вступил в Отряд, игнорировал любое общество, кроме общества Феликса. Минхо при нем смеялся. Минхо ему улыбался. Минхо играл с ним в игры. Минхо был с Феликсом таким, каким не был ни с кем. Каким не был с Джисоном. – Мы слишком близки, – супер, Минхо этого даже и не отрицает. – Он мой брат. Интересно, а Чан вообще знает, что в гости к его парню ход… – Что? – Джисон, кажется, снова выпил какие-то не те травы и начал бредить. Минхо выглядит невозмутимым, но почти бесшумное постукивание по столу пальцами выдает его с потрохами. – Но он никогда даже не вел себя так, будто вы братья, – сколько Джисон здесь живет, Феликс вообще к Минхо обращался исключительно по званию или фамилии. – Это важно? – Минхо слегка поджимает губы, а пальцами стучит уже громче. Джисону, конечно, нужно сказать правду. Что вот совсем не важно. Что это не его дело. Что обучить Чана успокаивать Феликса даже более результативно, чем это сделал Джисон, – все же Чан для Ликса близкий человек, и его присутствие должно помогать, – это дело десяти минут. Но Джисон никогда буквально не делает то, что нужно. А исключительно то, что хочется. – Конечно это важно, если ты хочешь, чтобы я мог ему помочь. Джисон понимает, что говорит полный бред. Минхо на него внезапно ведется. – Он меня не помнит, – Минхо говорит на выдохе, а Джисон хмурится, не до конца осознавая услышанное. – Вернее, он иногда вспоминает, но каждый раз после этого случается… такое, как вчера. Поэтому я стараюсь держаться на расстоянии. Минхо снова опускает взгляд, а Джисон на самом деле не знает, что стоит ответить. Минхо, видимо, воспринимает это как-то по-своему. Потому что оправдываться начинает даже слишком поспешно. – Конечно, мне стоило бы вообще с ним не общаться, но, знаешь, иногда это сложно, у нас там общие дела, и Чан, и я… Минхо дергает рукой так, будто хочет запустить ее себе в волосы. Джисон успевает накрыть беспокойную ладонь своей раньше. – Минхо, – Джисон знает, что перебивать начальство нельзя, но сейчас явно особая ситуация. – Ты не должен передо мной объясняться. Это ваша семья, и вам решать. Семья. У Минхо все же есть семья. А то смотря на пустующий дом Минхо, Джисон уже начал было в этом сомневаться. – Но ты же видел, к чему это приводит, – Минхо с заметным трудом успокаивается, но руку не забирает. – Ты просто сказал мое имя, а ему уже стало плохо. Раньше ему не хватало такой ерунды. Джисон внезапно понимает, что может успокоить Минхо еще немногим больше. – Мне кажется, это не только из-за имени, – Джисон еще не договорил, но уже о сказанном жалеет. – Я начал его расспрашивать про Теней. И про тот день, когда тебя чуть не убили. Я подумал, что он может знать, почему у тебя получилось посмотреть той Тени в глаза, потому что я случайно подслушал твой разговор с Чаном, где вы это обсуждали. Прости. У Минхо взгляд сейчас такой же, как был на той поляне. Только теперь направленный прямо Джисону в душу. Дело явно плохо. Минхо сейчас как минимум заберет все свои благодарности назад. А как максимум уйдет и никогда больше в дом Джисона не вернется. – И он ответил? – Минхо спрашивает что-то настолько неожиданное, что Джисон хмурится слишком заметно. – Он успел что-то сказать до того, как ему стало плохо? Минхо что, пытается узнать, как много Джисону известно, чтобы решить, стоит ли убить его прямо сейчас? Джисон надеется, что известно ему достаточно, чтобы решение было положительным. – Он сказал, что ты не можешь ничего сделать с Тенями, потому что ты его не любишь, – Минхо в лице не меняется совсем, и это максимально неуютная реакция на такие слова. – И что родителей ты не любишь тоже. Извини, я просто передаю то, что услышал. Минхо в ответ только коротко пожимает плечами. Джисону кажется, что на этом разговор сойдет на нет. – Он прав, – Минхо отвечает тихо и внезапно. – Я больше не могу так останавливать Теней. В детстве я мог, у меня легко получалось, а потом что-то будто сломалось. И в тот день… с тобой получилось абсолютно случайно. Я так и не понял, что сделал иначе. Откровения у Минхо, конечно, интересные, но в голове у Джисона внезапно поселяется одна-единственная мысль. Юркая и холодная. У Минхо давно не получалось остановить Тень взглядом. Но в тот день Минхо все равно попробовал. И если бы не повезло, все бы закончилось плохо. – Ты охотился в детстве? – Джисон пытается сосредоточиться на чем угодно другом. – С какого возраста ты служишь? То, что Минхо в Отряде давно, понятно и так. У него очень высокое звание. Но с детства. Это уже перебор и откровенное приукрашивание. Хотя, наверное, детство у всех по-разному заканчивается. У Джисона вот со смертью мамы. – Я служу с пятнадцати, – ясно, Минхо в тепличных условиях, видимо, пробыл куда дольше, и хоть Джисон и понимает, что это плохое чувство, но Джисону все равно завидно. – До этого просто не существовало единого Отряда. Но я и раньше охотился. С родителями, в детстве. Джисону это, честно говоря, чем дальше, тем больше напоминает какую-то сказку. Причем максимально поучительную. Мама такие рассказывала, надеясь, что Джисон будет учиться на чужих ошибках. Минхо, видимо, надеется на что-то похожее, потому что рассказывает на удивление продуманные глупости. Родители Минхо и Феликса были отшельниками и охотились. Много. Почти фанатично. И совсем не так, как привычно Джисону. Они знали, как приручить Теней. Как заставить их не нападать сразу, а медленно приближаться. Прикусывать шею. Сосать кровь. Отвлекаться достаточно, чтобы быть убитой вторым охотником. Джисону почти жутко от того, как спокойно Минхо говорит об этом. Рассказывает, как стоял посреди чащи, высматривая глазами темный силуэт, а потом просто вовремя устанавливал зрительный контакт. И не сопротивляясь ждал, пока родители зазевавшуюся Тень уничтожат. Джисону почти хорошо от того, что Минхо больше так делать не может и вынужден теперь не подставляться. Потому что родители ему секрет приручения Теней не раскрыли, а само по себе получаться перестало. Лет в десять. Когда Минхо начал чувствовать, что после контакта с Тенью голова болит чаще и сильнее, а мысли путаются, сбиваясь в огромный колтун. Минхо это не нравилось. Но то, что сделали его родители, стоило Минхо пару раз не справиться и подставить под угрозу и себя, и обычно следящего за ним отца, Минхо не понравилось еще больше. Его родители стали брать на охоту Феликса. И младший оказался куда более способным. И восприимчивым. Минхо хватило месяца, чтобы понять, что Феликс ведет себя странно. Еще двух, чтобы заметить, что Феликс слишком часто болеет. Очень долгих пять недель, чтобы осознать, что Феликс медленно сходит с ума. И одна единственная ночь после особенно трудной охоты, чтобы решиться просто сбежать. В никуда. Забрав только немного вещей и собственную фамилию. Даже не имя. Потому что Феликс слишком остро реагировал на любые воспоминания о доме, и Минхо в один день решил их просто стереть. Перестал называть Феликса Енбоком, хотя это было его настоящее имя, придумал им новое прошлое, в которое младший поверил слишком легко, и больше никогда не говорил о Тенях. К тому времени, как Минхо с Феликсом прибились к городу, младший уже был уверен, что они просто хорошие друзья, и был счастливым под стать своему новому имени. Минхо это на тот момент устраивало, потому что у Минхо было много других забот. Найти еду. Найти жилье. Найти тепло. Минхо тогда уже умел делать многое, но решил положиться на то, к чему его готовили всю жизнь. И вызвался охотиться на Теней. Только вот делать это так, как прежде, все равно не получалось, и Минхо пришлось учиться обычным методам. Получилось ничем не хуже. Джисон, если честно, такой успешности может только позавидовать. А еще порадоваться, что Минхо больше не может излишне рисковать собой. Ну, это если вообще в весь этот бред верить. Джисону глупая на первый взгляд вера почему-то дается слишком легко. То ли просто из-за того, что привычка доверять Минхо во всем слишком легко поселилась в мозгу, то ли из-за абсолютно разбитых глаз напротив. Минхо явно старается держать лицо и выглядеть равнодушным, но Минхо все же человек. И с далеко не каменным сердцем. – Я рад, что ты можешь общаться с семьей хотя бы так, – Джисон начинает аккуратно, а в глазах Минхо еще больший мрак. – Но мне кажется, что этого недостаточно. Минхо сглатывает так шумно, что Джисон даже на секунду ловит себя на мысли, что стоило, наверное, предложить Минхо хоть что-то попить. – Это эгоистично, но да, недостаточно, – Минхо отвечает тихо и твердо, но все равно прячет глаза.

🍃🍃🍃

– Я думал, что ты все понял, – голос у Минхо твердый и холодный, но Джисону даже как-то слишком легко не реагировать. – Ты просто обязан был все понять. Джисон только пожимает плечами и слегка ускоряет шаг. Судя по звукам за спиной, Минхо делает то же самое. – А что я не понял? Это, конечно, откровенная провокация, но Джисон почти уверен, что стоит просто дать Минхо выговориться как в тот день, когда они сидели на его, Джисона, кухне. Джисон тогда просто поддерживающе молчал, а Минхо продолжал накидывать одну странную идею за другой. То предлагал Джисону стать чуть ли не личной сиделкой для Феликса, которому, по скромному мнению Джисона, это вообще не было нужно. То утверждал, что не обидится, если Джисон захочет после услышанного прервать общение, которое и так у них с Минхо не то чтобы особо в последнее время по мнению Джисона присутствовало. А в конце сказал совсем уж глупость. Что Джисону больше не стоит ходить в лес. Потому что у Минхо снова не получается делать свои волшебные штуки, а это, по его мнению, значит… – Что я не смогу тебя защитить, – Минхо догоняет, и от его дыхания в затылок хочется слишком сильно расслабиться. Джисон не поддается. – Знаешь, ты все еще можешь просто достать пистолет и выстрелить, – Джисона это просто уже откровенно достало: у Минхо и ментальная хватка, видимо, крепкая, раз он так яро вцепился в идею, что Джисону с ним больше небезопасно. – Не обязательно устраивать магические ритуалы. Ты же раньше как-то и без них справлялся. Минхо молчит чуть дольше положенного. Его шумное дыхание неприятно отдается в ушах. – Я далеко не всегда справлялся, Джисон, и я слишком хорошо это помню, – Джисон тратит все свои почти иссякшие силы на то, чтобы ничем не выдать, каким неприятным напряжением отдается в его плечах эта переполняющая голос Минхо вина. – Я не могу позволить себе ошибиться и с тобой. Ты должен принять предложение Чана и остаться работать в городе. Ну конечно должен. Получить теплое место, большое жалование и полную безопасность просто за то, чему можно обучить самого Чана, даже не особо напрягаясь. Перспектива на самом деле заманчивая. Для разумного человека. Джисон разум потерял уже давно, а в присутствии Минхо даже об этом и не жалеет. – А чем я такой особенный? – Минхо почти врезается ему в спину, настолько резко Джисон останавливается, и от того, что хорошие рефлексы старшего помогли избежать незапланированного физического контакта, даже немного грустно. – Почему ты можешь ошибаться с другими, но не со мной? Джисон поворачивается лицом. Минхо отводит взгляд. Тишина еще более мертвая, чем в кишащем Тенями лесу.

🍃🍃🍃

– Капитан Ли очень хороший, правда? – Джисон сидит напротив Феликса, уже совсем будто бы забывшего их прошлый разговор, и мысленно проклинает себя за дерзость. – Он любит своих подчиненных. Феликс, в это время пытающийся отмерить нужное количество муки для новой выпечки, только согласно мычит. – Да, капитан вас всех очень любит, – Феликс, видимо, по неосторожности насыпает чуть больше, потому что хмурится будто бы недовольно. – Но, к счастью, недостаточно. Джисон по жизни максимально неуклюжий, но на эту скользкую дорожку ступает без толики сомнения. – Почему к счастью? – в целом вести подобные разговоры с Феликсом ему никто разрешения на давал, но Джисон был аккуратен, а результаты заманчивы. – Хочешь, чтобы он достаточно любил только тебя? Это, конечно, не его дело, но Джисон все то время, которое теперь проводил с Феликсом, пытался до него ненавязчиво донести, что те самые слова про Минхо были максимально далеки от правды. Получалось пока сомнительно, – потому он о своих попытках никому и не говорил, – но Феликс все же один раз назвал Минхо по имени и даже этого не заметил. Джисон не то чтобы умел находить подход к людям, но Феликс был скорее похож на отражение в зеркале, чем на сложную для понимания личность. Поэтому Джисон просто говорил с Феликсом так, как хотел, чтобы в свое время поговорили с ним самим. – Нет, пусть лучше никого не любит, – Феликс убирает ложкой лишнюю муку и долго думает, сыпать ли ее обратно в банку. – Тогда его никто не сможет использовать, как использовали раньше. Джисон шумно сглатывает. Феликс просит помочь размешать тесто. Джисон правда старается, но получается скорее просто запачкать стол, потому что руки предательски дрожат.

🍃🍃🍃

Пусть Минхо и изо всех сил пытается не ставить Джисона в патруль, но Минхо решает здесь далеко не все. Иначе Джисон бы вылетел из Отряда еще раньше, чем в первый раз вышел в лес. Джисон это уже давно понял. Единственное, на что Минхо может повлиять, – забрать Джисона к себе в пару. Как и во все разы до этого. Сегодня у них сложный участок, и Минхо напряжен больше обычного. Он в последнее время в целом выглядит еще хуже, чем раньше, – откровенный недосып сменился почти мертвецкой усталостью, – и Джисон правда пытался хоть что-то с этим сделать. Обсудить. Помочь. Предложить снова поспать вместе. Или хотя бы уговорить Минхо снова провести время с Феликсом, которого старший сторонился в последнее время чуть ли не больше, чем Джисона. Но Минхо будто бы полностью закрылся. Причем и в буквальном смысле тоже: Джисон уже несколько раз безрезультатно стучал в закрытую дверь, хотя был уверен, что Минхо дома. Просто почему-то не открывает. И в целом отдалился. Видимо, чтобы не было так больно терять. Джисона это сперва откровенно бесило, потому что ему очень нужно было кое-что Минхо сказать. Теперь Джисон просто рад, что не успел. Минхо вообще-то сказал ему ждать на месте. Сидеть тихо и не высовываться. Уж точно не идти искать себе на голову проблемы. Но Джисон и не искал проблемы. Джисон просто хотел быстрее справиться, проверив нужный участок, чтобы они с Минхо смогли пораньше освободиться. И чтобы Минхо смог уйти домой чуть раньше и, возможно, поспать чуть больше. Если Минхо еще вообще спит. По нему так не скажешь, если честно. Единственное, о чем Джисон искренне жалеет, когда понимает, что наткнулся на очередную бродячую Тень, – то, что он старался недостаточно и все же станет восемьдесят четвертым. Единственное, на что надеется, – что это не испортит Минхо сон окончательно. Потому что Минхо такого определенно не заслужил. А еще Минхо нужен другим. Следующим похожим на Джисона новичкам, которым нужна будет помощь и защита. С которыми, возможно, Минхо все же разрешит себе ошибаться. Джисон на это надеется эгоистично и быстротечно. Просто хочет хоть в чем-то остаться для Минхо единственным. И особенным. Таким, как уже стал Минхо для него. Джисон понимает, что тренировки все же не прошли даром, когда с откровенным трудом фокусирует на Тени взгляд. Джисону всегда казалось, что темные глаза на еще более темном лице рассмотреть почти невозможно, но на самом деле это до печального легко. Джисон не Минхо и не Феликс, Джисона не тренировали с рождения, Джисон даже, честно признаться, не особо верит в тот бред, что наплел Минхо. Никакие Тени от взгляда Джисона не замрут и не станут удобной мишенью. Тем более даже не для кого – Минхо ушел проверить западное направление, а Джисон наоборот пошел на восток. Но Джисон все равно смотрит. Не закрывается и не сопротивляется. Потому что сытая Тень либо просто уйдет, либо станет настолько неповоротливой, что Минхо справится без труда. Минхо с любой бы справился. Это Джисон даже не подумал о том, чтобы выхватить пистолет, прежде чем сдаться. И просто свою судьбу принял. Умереть за Минхо, наверное, лучшее, что он мог сделать в своей жизни. Ну, почти. Сделать Минхо счастливым все же было бы предпочтительнее. Джисону обидно, но Джисон согласен, чтобы счастливым Минхо сделал кто-то другой. Главное ведь конечный результат. Тень приближается так медленно, что Джисон проклинает свой мозг за желание растянуть совсем не те моменты, которые хотелось бы. Лучше бы ночи с Минхо были такими долгими. Клыки Тени касаются шеи, и Джисон податливо наклоняет голову. И наконец позволяет себе просто закрыть глаза. Пустота такая же холодная, как и сон в одиночестве.

🍃🍃🍃

– Смотри сюда, Джисон, – кто-то держит его за подбородок, а Джисон изо всех сил жмурится, потому что в прошлый раз после этой фразы пришлось рассматривать чужие выпотрошенные внутренности, и повторять не хочется. – Да ну посмотри же. Чужая паника внезапно так сильно отзывается внутри, что Джисон все же сдается, открывая глаза. Ну, в прошлый раз Джисону показали максимально нелицеприятно выглядящий труп, а в этот – весьма симпатичный. Да еще и внезапно оживший, с чистым ужасом в широко распахнутых и совсем не фарфоровых глазах и с чересчур как для трупа розовыми губами. А, так это же просто в очередной раз не выспавшийся Минхо. Джисону даже немного обидно, что он так долго отказывался смотреть и потерял несколько драгоценных секунд любования чужой красотой. – Все нормально? – Минхо спрашивает так взволнованно, будто правда верит, что у Джисона что-то может быть ненормально, когда его так тепло обнимают самые правильные руки в мире. – Да ну ответь же мне, пожалуйста. Минхо хочет поболтать? Странно, обычно это Джисон проявлял инициативу. Какое замечательное изменение. – Меня бы сейчас вырвало прямо на тебя, но я очень удачно опять проспал завтрак, – Джисон и сам не уверен, насколько это все же шутка. Минхо в ответ смотрит серьезно, но не отстраняется. Возможно, все же зря. – Ты помнишь, как меня зовут? – Минхо спрашивает таким тоном, что Джисона резко перестает мутить физически и начинает скорее фигурально. Это еще хуже. Потому что Джисон слишком хорошо знает, зачем запоминать имена. Для этого Джисон имени Минхо помнить не хочет. – Не помню, – Джисон слегка отстраняется, а руки Минхо, уже не так крепко придерживающие за талию, будто каменеют. – Не хочу помнить. Не буду помнить. Никаких списков с твоим именем, Минхо. Минхо выдыхает так же резко, как и прижимает к себе. Джисон утыкается носом в чужое плечо и краем уже ускользающего сознания чувствует, как чья-то рука зарывается в волосы. Обычно это ощущение вызывает тоску по дому. Сегодня – ощущение его присутствия.

🍃🍃🍃

– Я буду кормить тебя с ложечки, если ты не перестанешь капризничать, – Минхо говорит мягко, но в его позе угадывается что-то, что не дает усомниться в серьезности. – Ну правда, Джисон, поешь, пожалуйста. Я знаю, что это не очень вкусно, но мне просто не из чего переделать. Джисон тихо фыркает, подковыривая ложкой слегка подгоревший рис. Минхо и правда сегодня слегка не в руках. Джисону все равно. – Вкусно, – даже если Минхо насыпет ему миску земли, Джисону будет вкусно, а о кулинарных шедеврах старшего вообще и речи не идет. – Просто я не очень хорошо себя чувствую. Минхо смотрит буквально секунду, прежде чем, поджав губы, отвести взгляд, но Джисон все равно успевает заметить, что глаза у Минхо какие-то слишком блестящие. И явно виноватые. Как будто это не Минхо его спас от той проклятой Тени. Ну, конечно, тут и заслуга Джисона была весьма весомой, – он опять все перепутал и вместо восточной части, которую они хотели потом проверить вместе, ушел на запад, где как раз и был Минхо, – но все равно. Минхо пришел. Минхо его защитил. Минхо успел. Странно, конечно, что все же успел, но та Тень была какая-то слишком медлительная. – Я понимаю, – Минхо снова смотрит в глаза, и Джисон, только поймав взгляд старшего, осознает, что все это время неотрывно рассматривал чужой профиль. – Я знаю, как ты себя чувствуешь, Джисон, и мы об этом еще поговорим. Но после того, как ты поешь и отдохнешь. Отдохнуть звучит так же хорошо, как ужасно звучит поесть. Но Джисон все равно послушно рисом давится. Просто чтобы Минхо не думал, что его еда может быть невкусной. Джисон, честно говоря, совсем не помнит, как они вообще вернулись в город. Джисон на самом деле уверен, что они даже не доделали свое задание. А еще Джисону немного любопытно, хватятся ли его на общем ужине. Мыслей в голове много, они все какие-то липкие, рваные и путанные, и Джисон просто позволяет себе в них утонуть так же, как и в теплых объятиях Минхо. – Тебе нужно завтра рано вставать? – Джисон понимает, что спрашивает полную ерунду, но на языке вертится какой-то другой вопрос, который пока поймать не получается, и молчать почти больно. – Я просплю, – Минхо отвечает так же уверенно, как и притягивает к себе. – Если тебе вдруг что-то понадобится, обязательно меня разбуди, ладно? Джисону хочется почти мурчать от мысли, что Минхо так уверен, что сегодня ночью будет спать. Вопрос на языке понемногу обретает форму, начиная неприятно колоться. – Мне уже понадобилось, – Минхо слегка отстраняется, приподнимаясь на локте, и Джисон уже жалеет, что решил разрешить себе небольшой каприз. – У меня шея болит. На самом деле не особо, но это первая, громко говоря, рана, которую Джисон получил не по собственной неосторожности, а потому что Тень вдруг решила не сразу его съесть, а сперва выпить крови, и надо пользоваться моментом. – Поцелуй, – Минхо, уже было готовый, судя по глубокому вдоху, что-то сказать, весь напрягается. – Мама всегда целовала, когда у меня что-то болело. Минхо сглатывает так шумно, что Джисону начинает хотеться пить. Минхо, конечно же, откажет. Предложит принести что-то от боли. Или просто отведет к врачу. Не поддастся на эту глупую провокацию и не проглотит приманку. – Это странно, – Минхо звучит так, будто понимает, что его ведут в ловушку, но сопротивляться и не думает. Джисону это почти льстит. Поцелуй бы, правда, польстил больше. – Я люблю все странное, – Джисон это Минхо уже говорил, но в прошлый раз на языке мертвым грузом не висело невысказанное продолжение. – И вообще я был готов за тебя сегодня умереть. Абсолютно искренне. Разве я не заслужил поцелуя? Джисон шутит слишком очевидно. Знает, что ждет в ответ. Перечисление наказаний, которые Джисон на самом деле заслужил за беспечность и неповиновение приказам. Получает Джисон по итогу только поцелуй. И тихое, совсем неразборчивое «прости». Джисон даже не уверен, правильно ли он расслышал, но Джисону не нравится даже сама мысль о том, что Минхо мог такое сказать. – Не веди себя так, будто сам не такой, – Джисон слегка ерзает, и этого хватает, чтобы Минхо заметно ослабил объятия; Джисон, воспользовавшись возможностью, поворачивается, чтобы уткнуться носом Минхо в грудь. – Уверен, что ты бы умер за каждого из нас. Ненавижу тебя за это. Минхо снова обнимает чуть крепче и невесомо касается волос. Джисон по-детски надеется, что губами. – Ты меня переоцениваешь, Джисон, я очень плохой командир, – судя по тому, как дыхание Минхо треплет прядки, волос до этого касались действительно губы. – Я должен хотеть умереть за каждого из вас, но искренне хочу только за тебя. Минхо звучит скорее нежно, чем расстроенно. Джисону кажется, что в и так запутанный клубок мыслей в голове добавляется еще одна.

🍃🍃🍃

– Ты любил своих родителей? Судя по тому, как Минхо давится очередным персиком, вопрос для весьма позднего утра, уже почти перетекшего в обед, максимально неожиданный. Джисону плевать. У него все еще болит голова, ноет шея и горчит во рту. Но хуже всего, что Джисону с самого утра что-то кажется. Причем так навязчиво, что легче выпустить это на волю, пусть и испортив все, что только можно, чем оставить гнить в себе. – Я… – Минхо явно планировал ответить что-то другое, потому что Джисон слишком отчетливо видит, как, поймав на себе слишком серьезный взгляд, старший давится словами. – Любил, конечно. Все дети любят. Пока не вырастают. – И не начинают чувствовать, что их не любят в ответ, – это, наверное, единственное разочарование, которое лично Джисону неизвестно, но он все равно понимает. – А просто используют. Минхо отрицательно мотает головой, но глаза у него все равно слишком говорящие. Джисону иногда кажется, что они буквально кричат. Потому такие большие и блестящие. – А меня ты любишь? – Минхо мотать головой перестает и вместо этого закусывает губу. – Да ладно, я знаю, что любишь. Это настолько смелое предположение, что если Минхо сейчас не согласится, Джисон даже не будет искать возможности умереть хоть как-то полезно для общества, а просто утопится в ближайшем колодце. – Я слишком очевиден, – Минхо соглашается неожиданно легко. Джисону на самом деле все это было нужно для подтверждения, – а скорее опровержения, – своего откровенно безумного предположения, и он как-то немного забыл подумать о том, что Минхо ведь и правда может ответить согласием. Эмоций слишком много, и они, видимо, слишком очевидно проступают на лице, потому что Минхо зачем-то начинает извиняться. Джисон хоть убей не понимает за что. Ему вообще кажется, что все это просто очередной сон, который снова закончится плохо. Он и заканчивается. Обещанием своими чувствами не докучать. От Минхо это звучит как самая настоящая угроза. Похуже самой опасной и злобной Тени. – Минхо, – Джисон, конечно, неправ, что перебивает, но весь этот бессвязный поток бреда все равно только для этого и годится. – Я, кажется, понял. Вот почему тогда работало. Ну, у тебя в детстве с родителями, а потом со мной. Остановить Тень. Потому что ты искренне хотел кого-то защитить. И любил этого человека настолько, что правда был готов за него умереть. А перестало работать, потому что ты понял, что твои родители тебя используют. Как приманку. И в них разочаровался. Даже Феликс это понял, хотя Феликс был ребенком. Минхо был старше, и Минхо мог не только оценить то, что делают с другими, но и то, как относятся к нему. И пусть разумом, возможно, и продолжал желать помочь родителям, но сердцем этого уже не хотел. Джисон понимает. Джисон легко привязывается к людям, хоть и не признает этого до последнего. Джисону бывает весело с Хенджином. Джисон скучает по подбадриваниям Чанбина. Джисон хочет снова поесть с Сынмином кислых ягод и поругаться с Чонином из-за бардака в комнате. Но Джисон при всей своей к ним любви, честно говоря, совсем не готов за них умереть. И пусть он бы искренне оплакивал любого члена Отряда. Пусть бы чувствовал вину за их гибель. Пусть бы даже завел целый список и утопил себя в вечной скорби и нежелании позволять кому-то приблизиться достаточно, чтобы потом было еще больнее терять. Он все равно не любил бы всех этих людей достаточно, чтобы ставить их жизнь выше своей. И никакую Тень бы своим взглядом не остановил. – Но у тебя сработало, – Минхо говорит так аккуратно, будто пробует голосом тонкий лед. – Ты сделал то, что раньше делал я. И мы были на том участке только вдвоем. Рядом с тобой тогда был только я. Джисон ненавидит холод, зиму и мороз, но любит иногда побегать по подмерзшим лужам. Когда лед достаточно твердый, чтобы на него можно было положиться. – Да, там был только ты.

🍃🍃🍃

– Неправильно. Еще раз. Минхо говорит это, валяясь на траве и рассматривая, видимо, пожелтевшую листву на нависающей над ним веткой, а Джисон почти раздражается достаточно, чтобы позволить себе нарушить даже те жалкие остатки субординации, что в их отношениях еще иногда давали о себе знать. Уже совсем редко, если говорить откровенно. – Ты даже не смотрел, – Джисон подходит широким шагом и изначальное желание Минхо легонько пнуть сменяется почти жизненной необходимостью улечься рядом и получить дозу успокаивающих обнимашек. – Откуда ты можешь знать, правильно ли я делал? Минхо приподнимается на локтях. Слегка наклоняет голову. Правда старается держать лицо. – Ты всегда это упражнение неправильно делаешь, – Джисон обиженно дует губы; Минхо сдается даже слишком легко. – Ладно, иди сюда, я не со зла. Минхо вытягивает руку, явно приглашая лечь рядом. Джисон почти мстительно плюхается прямо на недовольно от такой подставы ойкающего Минхо. Будет знать, как не следить за тренировками, на которых сам же настоял. Джисон вот до сих пор считает, что лучше бы они охотились так, как это делали родители Минхо. Просто чуть более расторопно, чтобы успевать Тень убить до того, как она начнет пить кровь. Возможно, это бы уменьшило неприятные последствия. При всей своей нелюбви к обычной охоте, Джисону совсем не хочется устраивать в своей голове еще больший беспорядок. А учитывая то, что Джисон своей эмоциональностью куда ближе к Феликсу, чем к Минхо, светило бы ему именно совсем не веселое безумие. А Минхо бы заимел от этого еще одну эмоциональную травму. На такое Джисон пойти не может, – он наоборот пытается в тайне ото всех Феликсу понемногу о том, кто такой Минхо, напоминать, чтобы вернуть старшему и эту часть семьи тоже, – поэтому приходится терпеть. Все эти жуткие тренировки. А еще загоны Минхо, что Джисон должен стать чуть ли не лучше всех в Отряде, чтобы мочь постоять за себя. И не надеяться на Минхо, который когда-нибудь может не успеть. А еще Джисон должен стать настолько умелым, чтобы тело работало само по себе, даже не допуская мысли, что можно просто посмотреть Тени в глаза и стать живой приманкой. Джисон никогда себя приманкой не считал. Хотя пару раз за их охоты, произошедшие уже после того самого разговора, действительно, заметив, что Минхо устал, позволял себе немного помочь. Установить с Тенью зрительный контакт. Перетянуть ее интерес с Минхо. Минхо в такие разы, конечно, справлялся куда быстрее и проще, но потом очень долго ругался. На себя. Что, как и Уджин, – Минхо, как оказалось, был уверен, что Уджин специально добр к кадетам, чтобы они ему доверяли и беспрекословно его слушались, – использует других, чтобы приманить Тень или отвлечь ее от себя. Джисону такие мысли Минхо всегда казались бредом. Ну, о том, что Джисон подставляется, потому что Минхо недостаточно хорош. Потому что Джисон буквально сам этого хотел. Что касается Уджина, Джисон уже не был так однозначно уверен, что Минхо в своих выводах неправ. И на самом деле каждый раз напрягался, стоило к ним в Отряд попасть новенькому. К счастью, обучал практически всех Хенджин. Хвану Минхо доверял безоговорочно, и Джисон доверился тоже. Потому что Минхо лучше знает. И если говорит, что Джисон неправильно сделал это упражнение, хотя исполнения даже не видел, Джисон переделает. Не проблема. Все, что угодно, лишь бы Минхо был доволен. И не мучался от очередных кошмаров, когда ночевать из-за работы приходилось отдельно. – Я знаю, – Джисон все же с Минхо слезает, ложась рядом и утыкаясь носом в ключицу. – Ты это делаешь, потому что меня любишь. Очень сильно. Ты бы даже умер за меня. Минхо целует в лоб, и это ощущается как дом настолько сильно, что Джисон готов поклясться, что чувствует запах готовки Минхо и слышит тихое мяуканье трех котов, которых они все же забрали домой, когда на улице стало слишком холодно, чтобы играть с ними у закрывшейся пивнушки. Минхо, правда, долго сопротивлялся, но Хенджин убедил его, что травы, которые Джисону приходилось пить, чтобы сосуществовать с котами вместе, абсолютно безопасны. Минхо действительно доверяет Хенджину. Джисон даже немного ревнует. – Неправда, – Минхо приобнимает и второй рукой тоже, и лежать на промозглой земле неожиданно тепло. – Не умер бы. Я ведь обещал не становиться твоим первым. Джисон довольно мычит. У Минхо всегда признания в любви максимально странные. Джисон любит все странное. А особенно Ли Минхо. – А тебе не придется учиться считать до восьмидесяти четырех, хен, – каждый раз, называя так Минхо, Джисону кажется, что он ворует что-то у Феликса, но обращение слишком хорошо ложится на язык. – Я обещаю. Командовать из них двоих все еще должен вроде как Минхо, но Джисон все равно тянется к чужим губам без спроса. Ответная улыбка в поцелуй на вкус лучше персиков.