Блудный отец

Ночная тварь испустила поток пламени, заставив припасть к земле, прокатиться, собирая на и без того изорванную одежду новый слой копоти, крови и монастырской пыли. Чтобы вскочить на ноги… и застыть на миг от парализующего ужаса. Из зияющего разрыва за спиной монстра медленно выступила высокая черная фигура. Вот и все. Где-то сбоку испуганно ахнула Сифа, собственная рука без сил разжалась, звон Утренней звезды, безвольно упавшей на каменный пол монастыря, поставил в проигранной борьбе жирную точку. Тварь не медлила. Воспользовавшись ступором жертвы, она метнулась вперед. Клыки сверкнули у самого лица, но жизнь почему-то не спешила обрываться: многоглазая морда будто уперлась в невидимый барьер. Восставший из ада Дракула взял под контроль питомцев своего колдуна. Наощупь вынимая из ножен кинжал, последнее оставшееся оружие, Тревор ждал, пока древний вампир оценит ситуацию и прикажет ночным тварям закончить начатое. Вместо этого низкий, до дрожи знакомый голос тихо произнес: — Где он, Белмонт?

* * *

Пол был ледяным, как и ветер, прорывающийся сквозь давно разбитое окно, слезы — обжигающе горячими. Злости и шока хватило на то, чтобы выволочь тела близнецов во двор, острогать острые колья и вкопать их поглубже, насадив тела неудачливых убийц. Адриан не думал, да и не хотел думать, как выглядел со стороны в тот момент: лохматый, исполосованный следами серебряных оков, без рубашки, измазанный кровью и землей. Безумный вампир с горящими глазами, сошедший прямиком со страниц страшных сказок. А потом силы покинули. Осознание и отчаяние захлестнуло с головой, срывая с губ вой. Он не мог даже сказать, когда и зачем приполз именно сюда, как долго пролежал, комкая ледяными пальцами кровавую простыню и впиваясь ногтями в остатки обгорелого ковра. Задыхаясь от боли, потому что это было буквально все, что осталось от его жизни: простыня со свежей кровью предателей, которых он принял в своем доме и полюбил, как родных детей. И ковер со старым пеплом отца, которого предал и убил он сам. Едва различимый шорох плаща, примешавшийся к шелесту ветра, не заставил открыть глаз, пока на лицо не упала тень нависшей фигуры. Рассмотреть что-то сквозь пелену слез получилось не сразу, но Адриан и через тысячу лет не спутал бы ни с кем высокий черный силуэт в развевающемся плаще. Тело будто обратилось в лед, вжавшись в каменные плиты, спутанный прорвавшейся истерикой разум отказывался воспринимать реальность. А еще было очень страшно. Нет, смерти Адриан не боялся, тем более сейчас. Но встретить свой ночной кошмар, когда и без того блуждаешь в пелене безумия и призраков собственных деяний… Рука, коснувшаяся плеча, показалась огромной и горячей. На удивление, это отрезвило. Оскалив клыки, Адриан вскочил и взмахнул рукой, лишь через секунду осознав, что меч остался в спальне, за десятком закрытых дверей. Проклятие! Это все наяву! — Адриан, — Дракула говорил тихо, почти шептал. Оружия не было, но умирать просто так не хотелось. Юноша метнулся к кровати, лишенной одной из деревянных деталей в прошлой битве. Кол — это даже лучше, чем меч. Сделать ему не позволили даже шага. Дракула двигался чудовищно быстро, только что стоял за спиной — и вот уже Адриан буквально влетел в него. — Ты мертв! — вырваться не получилось, пальцы отца сомкнулись на тонких запястьях, не выкручивая, но и не выпуская. — Я убил тебя! Убил… — Да, убил, — спокойно подтвердил Дракула, глядя сверху вниз. И соизволил пояснить. — Меня вернули. Несколько отчаянных рывков ничего не дали, с таким же успехом можно было пытаться сдвинуть скалу. И, удивительно, вместе с осознанием собственной беспомощности пришло облегчение. Все закончится, здесь и сейчас. Больше не будет боли, а проигранная битва станет чужим бременем. Надо лишь закрыть глаза и позволить этому произойти. Часть его, та, что всегда боролась, продолжала биться в подсознании обезумевшей птицей, крича, что нельзя просто так сдаться и позволить Дракуле вновь начать войну. Но голосу ее было не под силу переломить отупляющую пустоту. Прекратив сопротивляться, Адриан обмяк, опускаясь на колени. И хватка на запястьях неожиданно ослабла. Поднять глаза было страшно и тяжело, так что юноша так и пялился на чужие сапоги, пока Дракула бесшумно не опустился напротив. — Адриан. Я пришел не для того, чтобы драться. Прошу, выслушай меня.

* * *

Жаркий камин и шерстяной плащ, покалывающий голые плечи, дарили умиротворение, настолько непривычное, что это почти пугало. Адриан не спрашивал, что именно испускало пар в бокале, всунутом в руки. И не сопротивлялся, позволяя усадить себя в кресло и укрыть. Просто смотрел в огонь и пил, ощущая на языке пряную сладость. Дракула тоже не спешил начинать разговор, подкармливая дровами затухающие угли. И Адриан ловил себя на малодушном желании задержать ускользающий момент, остаться здесь и сейчас. Потому что, как только он задаст вопрос, как только все карты будут выложены на стол, придется принимать решение. А слушая треск пламени и наблюдая за спокойными плавными движениями вампира, можно было на секунду забыть обо всем и поверить. Поверить, что перед ним не обезумевшее чудовище, которое пришлось убить ради спасения человечества, а вновь… просто отец? Тот, кто читал ему перед сном книги, учил владеть мечом и ездить верхом, а ночами, тайком от матери, забирал на самую вершину башен, чтобы рассказать про звезды. Но даже за самую сладкую иллюзию нельзя держаться вечно. — Зачем ты пришел? — Это мой дом, — немного удивленно ответил Дракула. — По крайней мере, был им. Кажется, ты тут неплохо справляешься. Это вовсе не было издевкой, но Адриан прикрыл глаза и с трудом проглотил подступивший к горлу ком. — Я совсем не справляюсь. Мои друзья много об этом могут рассказать. Сходи, полюбуйся, они торчат на кольях у ворот. Дракула нахмурился, и, зайдя за спинку кресла, положил руку Адриану на плечо. — У тебя была причина? — Я убил их за миг до того, как они убили бы меня, — юноша закрыл глаза, к которым вновь подступили слезы. Он клял себя за слабость, но не мог ничего поделать. — Это справедливо. Но тела придется убрать. Твоя мать скоро будет здесь. Адриану показалось, что он ослышался, но, когда сказанное дошло, задрал голову так резко, что чуть не хрустнула шея. Отец смотрел на него сверху вниз и улыбался. Той самой теплой, давно забытой улыбкой, от которой суровое лицо светлело, а в темных глазах загорались лукавые огоньки. — Мама? — Ты же не думаешь, что я покинул бы ад, не забрав ее с собой? Я нашел ее, и никакая магия в тысячах миров не заставила бы нас снова расстаться. — Значит… — Адриан запнулся, разрываясь между ужасом от того, что нужно перейти рубеж, задав вопрос, и безумной надеждой, что ответ раз и навсегда оставит весь этот кошмар позади. Отец его понял. Тихо кивнул и приобнял за плечи теперь уже двумя руками. — Да. С войной покончено. У меня есть неоконченное дело с Кармиллой, но на этом все. Адриан опустил голову. И, спрятав лицо в ладони, замер, не зная, рыдать или смеяться. Облегчение мешалось с болью от содеянного. — Прости, — слова сорвались с губ сами собой. — Прости меня. Я был уверен, что тебя уже не спасти, что твоя душа мертва и все, что я могу: убить тебя. Прости… Руки Дракулы сомкнулись крепче, обнимая. — Тебе не за что просить прощения, мой мальчик. Ты был прав и ты спас меня. По-своему. Смерть была единственным, что могло вырвать меня из когтей безумия, и ты принял тяжелое решение. А теперь прекращай разводить сырость, ты же знаешь, как сложно вывести в этом замке плесень. Юноша то ли хихикнул, то ли всхлипнул, узнав привычный «аргумент» — отец всегда говорил так, когда маленький Адриан начинал плакать. Однако слезы течь не перестали — уже не от горя, а от облегчения, которому нужно было дать выход. — Тут все равно везде плесень и дыры, — попытки улыбнуться закончились еще одним судорожным всхлипом, от которого самому стало и стыдно, и смешно. — Хуже не будет. — Стоило умереть всего на несколько месяцев, а этот паршивец уже сгноил мой замок! — притворно возмутился Дракула. И Адриан вдруг взвизгнул, когда отцовская рука соскользнула с плеча и ловко пощекотала бок. — Кошмар, ничего нельзя оставить без присмотра. Вот теперь слезы иссякли моментально. Заливаясь смехом, Адриан попытался сползти с кресла, но выскользнуть из отцовских рук шанса не было. Дракула даже не пытался как-то по-особому ловко его поймать — просто одной рукой обнимал, накрепко прижимая к деревянной спинке, а другой проходился по бокам, ребрам и чувствительному животу. — Хватит! — задыхаясь от смеха и беспомощно ерзая, Адриан попытался сделать несчастные глаза, точно зная, что это не сработает, как не работало и в детстве. А случалось такое частенько, особенно когда Дракуле казалось, что сын чересчур грустный или слишком глубоко погрузился в какие-то не те мысли. И это работало, даже спустя столько лет. Несмотря на острое желание вылезти из собственной кожи, Адриан почти физически ощущал, как с каждым смешком сковывающее душу напряжение рассыпается. — Ты мен-хя все же уби-хих-ть хоч-хе-шь? — Ну что ты, вампиры убивают иначе, — чудовищно серьезно возразил Дракула, зловеще сверкнув клыком. — Впиваются в сонную артерию… Адриан понял намек за секунду, и, заранее взвыв, попытался спрятать горло, но это ему ничем не помогло. Костяшка большого пальца ловко уперлась под нижнюю челюсть, заставив запрокинуть подбородок и зафиксировав голову, остальные четыре пальца заскользили по тонкой коже шеи легкими, как перышко, прикосновениями. Из глаз вновь брызнули слезы, на этот раз от смеха. Адриан взвизгивал, брыкался и клацал зубами, но помешать «пытке» так и не смог, пока отец сам не решил сжалиться. Жалость, впрочем, была условная — щекотка не прекратилась совсем, просто вернулась на торс, где была чуть терпимее. Наконец, каким-то чудом, не иначе, Адриану удалось вывернуться из захвата и стечь на мягкий ковер, по пути запутавшись в плаще. Лучше не стало — Дракула моментально оказался рядом, без труда завалил сына лицом вниз и прижал ладонью поясницу. — Ну и куда ты собрался? — Плесень выводить, — фыркнул Адриан. И взвился, когда острые когти поскребли его между лопаток. Что именно отец ответил, услышать не вышло — уши заложило от собственного визга, когда щекотка без предупреждения спустилась на ноги. Заблаговременно придавив коленом голени, мужчина одной рукой чертил узоры на ступнях, а другой — под коленями. Хохоча как сумасшедший и стуча кулаками по полу, Адриан окончательно утратил связь с реальностью. И, когда щекотка прекратилась, устало растянулся на полу, отказываясь вставать, но не мешая Дракуле с ворчанием перетаскивать себя обратно в кресло. Будто он снова был маленьким мальчиком, заснувшим в непредназначенном для этого месте. Юноша смутно понимал, что рано или поздно придется вернуться к делам, но сейчас внешнего мира с его проблемами просто не существовало.