Блудный отец

Раньше проходить через зеркало Гектору не доводилось. Это могло бы быть даже приятно, если бы не болезненная хватка когтистой лапы. И не до мурашек знакомый замок по ту сторону стекла. За спиной все еще слышался шум угасающей битвы, но теперь это не волновало. Гектор знал: орды Дракулы смели немногих сторонников Кармиллы, остальное — лишь вопрос времени. Ей не уйти от правосудия. И, несмотря на боль, душевную и физическую, от этой мысли Гектор почти улыбнулся. Теперь все, что пришлось пережить, стало чуть менее бессмысленным. Если бы он сломался, поддался на лесть или побои, если бы создал для нее армию — все могло бы быть иначе. Но он выдержал. Это не смывало с него грех предательства, но, возможно, искупало маленькую его толику. Увы, росточек радости и гордости в душе с каждым шагом тонул в тяжелом сером пепле. Пока они шли по пустому залу, Гектор еще перебирал ногами, но, когда многорукая тварь, ставшая ему тюремщиком, втолкнула его в знакомый кабинет, колени разом подкосились и колдун рухнул, будто балаганная кукла, которой одним махом обрезали все ниточки. Не от сильного толчка в спину рухнул, не от боли в одеревеневших мышцах. Дракула стоял спиной к камину, грозный и молчаливый, как и раньше. Только плечи его были расправлены, а на жестком лице не было тени печали, что туманила мысли повелителя долгие месяцы его последней войны. Или так показалось, потому что взгляд скользнул по фигуре вампира лишь мельком. Дьявольский кузнец застыл, не смея поднять головы или разомкнуть губ, стараясь даже не дышать. Когда армия Дракулы взяла замок, Гектор был счастлив. Он смеялся, безумно и надрывно, в то время как несколько тварей ломали крепкую решетку в его камеру, смеялся, зная, что это его последние мгновенья, что создания Айзека сожрут его заодно с проклятой Кармиллой и всем ее выводком. Но смерть не спешила забрать его, у тварей был другой приказ: доставить живым. И вот это по-настоящему пугало. Колдун как никто знал, на что в жажде мщения способен Влад Цепеш. — Слухи не врали, ты действительно выжил, Гектор. Голос звучал ровно и тихо, но колдун невольно склонился еще ниже, будто от удара. Он не верил в богов, не верил в спасение, но сейчас молился, сам толком не понимая, кого и о чем просит. О милосердной смерти? Прощении? Возможности оказаться в любом самом страшном аду, лишь бы не поднимать головы и не отвечать? Почему-то в памяти Гектора руки Дракулы были холодными. Может, их подменила память о руках Кармиллы и ее сестер? Или сейчас вампир был насыщен кровью? В любом случае, прикосновение почти обожгло, когда жесткие пальцы сомкнулись на подбородке, вынуждая выпрямиться и задрать голову. Совсем перестав дышать, Гектор закрыл глаза, мечтая только об одном: пусть все это закончится. — Гектор, — пальцы сжались настойчивее, но все еще недостаточно, чтобы причинить боль. — Взгляни на меня. — Пожалуйста… — сипение сорвалось с губ против воли. Гектор отдал бы все, чтобы не размыкать век, но не смел противиться приказу. Дракула стоял над ним, придерживая за подбородок, лицо его не выражало ничего, кроме, разве что, легкой озабоченности. — Мне сказали, что ты предал меня. Заключил союз с другими генералами, чтобы оборвать мою жизнь и взять власть в свои руки. Кое-кто даже предполагал, что это была твоя идея. Это правда? Ну же, Гектор, не отводи взгляд! Тело сотрясала крупная дрожь, к горлу подкатывала тошнота. Животный страх колотился в ребра безумным ритмом сердца, вопя, что нужно оправдаться, рассказать, как все было. Откреститься хотя бы от тех обвинений, которые были откровенной ложью, чтобы, возможно, избавить себя от части пыток, наверняка уготованых за его преступления. Но чувство вины удавкой сжало горло, не позволяя выдавить ни слова. Потому что он предал. Не желая смерти и не осознавая последствий, но предал. Сам, без чьей-либо помощи. И сколько бы малодушный разум ни изворачивался в попытках доказать, что во всем виновата Кармилла и ее манипуляции, это ничерта не делало лучше. Он мог отказать сразу, когда к нему пришли, как отказал, видимо, Айзек. Он мог передумать, когда понял, что на самом деле задумала Кармилла — мог вырваться, добраться до Дракулы, покаяться и принять расплату. А когда Дракула погиб, мог — нет, должен был! — убить предательницу, вышвырнув ее на солнце или утопив в освященной воде. И достойно пасть от мечей ее воинов. — Простите… — произнести что-то более связное не вышло, Гектор вновь попытался закрыть глаза, чтобы на миг спастись от пронзающего насквозь взгляда Дракулы, но рука на челюсти настойчивым сжатием напомнила, что эта крошечная милость ему не дозволена. — Я не знал, что так выйдет… — Не знал, — задумчиво произнес вампир. И, выпустив вдруг подбородок, неожиданно погладил колдуна по голове. — Один наш общий друг назвал тебя наивным маленьким мальчиком, к которому ничего не стоит втереться в доверие. Думаю, он был прав. Ты ведь не желал мне смерти? Гектор был абсолютно уверен, что ласковое поглаживание обязательно закончится тем, что когтистая рука вцепится в волосы, больно выкручивая, но касание так и осталось мягким. Вот только эта мягкость и участливый тон все еще пугали больше любой жестокости. — Нет, — горло пересохло настолько, что каждое слово отзывалось болью. — Нет, никогда. Поверьте, если бы я только мог вернуться и все исправить… Голос оборвался, но больше сказать было и нечего. Отводить взгляд теперь было трусостью, но сил не осталось. Зажмурившись и чувствуя, как в уголках глаз скапливается влага, Гектор опустил голову и сгорбился. — Я верю тебе, — слова донеслись будто бы издалека. На миг всепоглощающее чувство вины и робкой надежды, что перед смертью его предательство будет прощено хотя бы отчасти, заполнили разум, полностью вытеснив все другие мысли. Но потом руки вампира сомкнулись на плечах, поднимая в воздух — и страх вернулся с новой силой. Гектор сколько угодно мог размышлять о том, как следовало ему отдать жизнь, расплачиваясь за свои преступления, но это не отменяло отупляющего ужаса перед лицом ада, который наверняка должен был обрушиться на него. — Пожалуйста, — собственная жалкая мольба вызывала отвращение, но колдун просто не мог больше справляться с лавиной эмоций. Вся боль и ненависть, пережитые за месяцы жизни в замке Кармиллы, обрушились разом и внезапно, ломая хребет. — Я не могу… Умоляю, сделайте это быстро. — Что сделать? — голос Дракулы звучал совсем рядом, кажется, еще мгновение — и клыки вопьются в горло, раз и навсегда прекращая мучения отступника. — Убейте меня. На секунду все замерло, а потом мир закружился. Гектор не сразу осознал, что вампир поднял его в воздух, а когда сообразил — его уже толкнули в кресло. — Гектор-Гектор… — на этот раз рука вампира сомкнулась на правом предплечье, и, распахнув глаза от внезапного перемещения, колдун увидел на лице Дракулы усталость и досаду. И — хоть поверить в это не получалось — угрюмое сочувствие. — Что же они с тобой сделали… Осторожно задрав манжет, Дракула окинул взглядом не сошедшие еще следы кандалов и многочисленные царапины. Свободная рука колдуна машинально метнулась к горлу, Гектор сам себе удивился. Такая мелочь не должна была уже смущать, но почему-то мысль, что вампир увидит следы от ошейника, показалась невыносимо унизительной. Дракула, кажется, что-то понял. Во всяком случае, он отпустил вторую руку, позволяя пленнику застегнуть ворот рубахи. — Так или иначе, это все не должно иметь значения, — вампир отошел обратно к камину, и Гектору стало чуть легче дышать, не ощущая взгляд черных глаз, буквально разбирающий на части. — Мы не станем говорить об этом, если ты не хочешь. Клетка, построенная для тебя Кармиллой, осталась в прошлом. А как выбираться из той, что ты сам себе построил в голове — с этим уже разбираться тебе. Свобода выбора, помнишь? Право не позволять людям — и не только людям — решать, кто ты и что ты. На осознание сказанного Гектору потребовалось несколько секунд. А затем он, задохнувшись от настигшей боли, согнулся пополам, пряча лицо в коленях и запуская дрожащие пальцы в волосы. Дракула не собирался его убивать. Не собирался пытать. Он вытащил его из подземелья Кармиллы не для того, чтобы отомстить за предательство. Он все еще пытался помочь. — Простите, — не получалось даже плакать, Гектор просто задыхался, впиваясь в собственные волосы со всей возможной силой, будто физическая боль могла оттеснить душевную. — Простите меня! Я сделаю что угодно, я приму любое наказание. — Гектор, — вампир вновь вернулся к креслу, не без усилий заставив колдуна разжать пальцы и прекратить спонтанное самоистязание. Затем, видя, что того продолжает корчить, осторожно взял ладонями за лицо, заставляя вновь поднять глаза. — Я прощаю тебя. Ты сделал глупость, и, видит ад, дорого за нее заплатил. Но я не виню тебя за это. Мы все наделали ошибок. — Пожалуйста… — все разумные мысли покинули голову вместе со страхом, не выходило даже облечь в слова переполняющие его чувства. Но все это не должно было быть так легко, просто не могло! Внезапная доброта повелителя, свобода и прощение — такое нужное и такое незаслуженное. — Чего ты хочешь, Гектор? — Дракуле, кажется, надоело гадать, взгляд его стал строже, но руки продолжали удерживать с удивительной аккуратностью. Совладать с разумом не получалось, но Гектор каким-то чудом сумел покачать головой. Чего он хочет? Расплаты. Чтобы хоть на миг почувствовать, что искупил вину и заслуживает находиться здесь. Заслуживает доброту бессмертного существа, раз за разом находящего нужным тратить время на поломанного человека. — Все… в порядке, повелитель, — Гектор сам не знал, как ему удалось выжать из себя столь явную ложь. — Мне… надо отдохнуть. — Твоя комната все еще твоя, хотя, боюсь, там сейчас не очень уютно, — Дракула вряд ли поверил, но отпустил, решив, видимо, не ковыряться в недрах чужого разума. — Ты можешь пойти туда, если тебе больше нечего сказать. Полагаю, если затопить камин, то будет не так уж плохо.

* * *

Ноги казались ватными, и, пожалуй, лучшим решением действительно было отправиться в покои и проспать до следующего заката. Даже выстывшая спальня не могла быть хуже подземелий Кармиллы. Однако Гектор, проведший последние три часа за бесцельными метаниями по ледяным коридорам, теперь упорно шел в другое крыло замка, ощущая, как немеют от волнения губы. Можно было надеяться, что, раз его обиталище осталось неизменным, то и старых знакомых можно искать на старых местах. Он не ошибся, по крайней мере, ошибся не сильно. Стоило ему свернуть в коридор, по затылку пробежал холодок. Он не видел и не слышал появления человека за спиной, но точно знал, что он там. — Здравствуй, Айзек. — Не ожидал увидеть тебя так скоро, — Айзек не торопился выходить из тени, но угрозы в голосе не ощущалось. Впрочем, это ведь Айзек. Ощутить угрозу можно было лишь в тот миг, когда его кинжал вспорет тебе горло. — Дракула уже отпустил тебя? Гектор кивнул, осознавая, что понятия не имеет, зачем пришел. Надеялся, что второй дьявольский кузнец без разговоров набросится на него, мстя за предательство? Ну так это ведь его твари вели Гектора в замок, желай он против воли вампира покарать изменника — давно бы это сделал. — И он тебя, надо думать, простил и помиловал? — голос стал чуть ближе. — Вижу, что да. И что же ты испытал от этого, Гектор? Радость? Облегчение? Или… разочарование? Подавившись воздухом, Гектор обернулся и столкнулся с Айзеком почти что нос к носу. — Что ты… — От тебя за милю разит стыдом и виной, — темнокожий колдун чуть склонил голову, с интересом разглядывая бывшего товарища. Впрочем, слова его не казались насмешкой, скорее констатацией факта. — Она жрет тебя изнутри не хуже ночной твари, да? Ты думал, что тебе придется пролить немало крови, чтобы вернуть расположение, но повелитель простил тебя. А вот сам ты себя не простил. Гектор уставился в пол, ему оставалось только поражаться чужой проницательности. И гадать: если все так очевидно, неужели Дракула не заметил? Или просто не захотел тратить время? — Мне стоит уйти. — Нет, не стоит, — Айзек предвосхитил попытки обойти себя, сделав короткий шаг и вновь перекрыв путь. Пару секунд он молчал, а затем вдруг очень тяжело вздохнул. — Давно, в нашей будто бы уже прошлой жизни, ты предлагал мне стать друзьями. Тогда это не было правдой и не имело смысла, но, как ни смешно, я много думал об этом. О том, что бы изменилось, смотри мы на мир и друг на друга иначе. Возможно, все было бы лучше. – Ты мне дружбу предлагаешь? — Гектор хрипло и слегка растерянно рассмеялся, совершенно потеряв нить рассуждения. — Для начала лишь дружеский совет: это не пройдет. Пока ты молчишь, тебе не станет лучше. Иногда самое сложное и страшное в искуплении — это о нем просить. Айзек сказал все, что хотел, и больше задерживаться не планировал, уступив дорогу и направившись прочь. А Гектор, застигнутый внезапной мыслью, вдруг резко развернулся и схватил его за рукав. Через секунду до него дошло, какая это была глупость, но, на удивление, Айзек не попытался испепелить его за эту фамильярность, лишь удивленно вздернул бровь. — Ты… — язык присох к небу, но Гектор упрямо прочистил горло и продолжил. — Я видел, как ты раньше бичевал себя. Ты говорил, это помогает обрести покой. — Это помогало, — не стал спорить Айзек. — Но боль не очищает сама по себе, недостаточно просто нанести себе раны. Это долгий процесс, начинающийся в голове, а не в руке с плетью. — Но… — Но ты все равно хочешь попробовать, — темнокожий колдун снисходительно усмехнулся. — Мне дать тебе плеть?