Блудный отец

Зрелище было… занятным. Бесшумно застыв у приоткрытой двери, Дракула смотрел на колдуна, пока что не торопясь объявлять о своем присутствии. Гектор стоял на коленях у кровати, уткнувшись лицом в пыльное одеяло, тело его тряслось, как в лихорадке. Перед ним лежала знакомая плеть, пальцы судорожно цеплялись за деревянную рукоять, не в силах ни ударить, ни отказаться от этой идеи. Он провел так десять минут, и Дракула уже почти решил, что духу мальчишке не хватит, но тот вдруг окаменел на миг, затем выпрямился и резко, со всего размаху, ударил. Спины плеть не достигла — Гектор, наверняка, даже не понял, что произошло, когда пыточное орудие было перехвачено в полете и вырвано из рук. Подскочив на ноги, колдун со смесью страха и удивления уставился на повелителя, но тот лишь задумчиво смотрел на собственную ладонь, все еще сжимающую тяжелую кожаную полоску с мелкими острыми шипами. Регенерация мгновенно взяла свое, оставив лишь немного крови, но в первый момент пойманный удар разорвал кожу до мяса. Интересно, Гектор осознавал, насколько сильным будет удар? Наверно да, он много раз видел плеть в деле. Вампиру никогда не нравилась эта вещь, хотя он никогда не пытался помешать Айзеку ею пользоваться. Стремление дьявольского кузнеца к контролю и дисциплине было похвальным, но метод казался… чрезмерным. С другой стороны, уж кто-кто, а Дракула прекрасно понимал тягу к саморазрушению. Так или иначе, для младшего колдуна этот способ не подходил совершенно. — Что вы тут делаете? — Гектор спросил это тихо и ровно, глядя в пол и почти справляясь с дрожью. — Айзек просил зайти к тебе. Сказал, что, возможно, тебе понадобится помощь, чтобы не наделать глупостей, — по губам Дракулы на мгновение скользнула тень улыбки. Смеяться над мальчиком сейчас было нельзя, да ситуация и не была смешной. Разве что слегка. — Было бы неплохо, если бы он упомянул, что одолжил свою игрушку. Я, признаться, не исключал вариант, что мне придется ловить тебя на окне или что-то в этом духе. — Айзек ошибся, — показалось — или на бледных щеках, из-за наклона головы почти скрытых волосами, проступил румянец? — Мне не нужна помощь. Простите, что вас потревожили. И справлюсь, обещаю, вам не придется ловить меня на окне. — Я вижу, как ты справляешься, — Дракула уже привычным жестом поймал своего колдуна за подбородок, вынуждая поднять голову. Собрался врать — пусть врет, глядя в глаза. Если сможет. — Давай же, Гектор. Честность — это все, о чем я тебя сейчас прошу. Юноша ожидаемо попытался отвести взгляд, но торопиться было некуда. Бессмертные умеют ждать, и Дракула ждал. Гектору потребовалось несколько минут, чтобы собраться с силами и все же встретиться взглядом с вампиром. — Я не чувствую, что заслужил прощение, — тихо признался он. — Я должен заплатить за то, что сделал. Дракула вздохнул, ощущая себя на редкость человеком. И немного многодетным отцом, потому что в стремлении взять на себя все грехи мира, свои и чужие, Гектор сейчас до смешного напоминал Адриана. — Как тебе угодно, — еще раз оценив взглядом зажатую в кулаке плеть, вампир выпустил подбородок Гектора и кивком указал ему на кровать. — Раздевайся и ложись. Нет, рубашку можешь оставить. Если твоя душа так жаждет наказания, ты его получишь. Пока колдун дрожащими руками побеждал многочисленные завязки, Дракула подошел к окну, и, призвав одну из тварей Айзека, прохлаждающуюся около замка, отдал безмолвный приказ. А к тому времени, как юноша улегся, пряча лицо в складки отсыревшего одеяла, создание ночи вернулось, бросив к ногам вампира ворох веток. На розги годилось мало что из принесенного, но это все равно было лучше плети с шипами. — Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы ты кое-что понял, — выбрав гибкий прут более или менее подходящей толщины, Дракула когтем прошелся по нему, срезая все, что могло порвать кожу. Затем поддел рубашку Гектора, подтягивая ее к лопаткам. — Я не считаю тебя предателем. Если и есть, за что тебя наказывать, так это за глупость и самонадеянность. За это и получишь. И я ожидаю, что на этом наш разговор будет окончен. Первый удар, пересекший ягодицы без предупреждения, кажется, произвел на юношу неизгладимое впечатление — он чуть не подскочил, шумно подавившись вздохом. Дракула даже подумал, что переусердствовал, и следует быть помягче с хрупким человеческим телом. Но по тому, как внезапно расслабились окаменевшие мышцы на спине колдуна, понял: бурную реакцию вызвала не боль, а страх. Значит, все же ждал, что бить его будут плетью. И действительно, последующие удары, не менее хлесткие, уже не вызывали столь яркого отклика. Впившись пальцами в одеяло и тяжело дыша, Гектор терпел, изредка вздрагивая от особо болезненных стежков. Вампир работал не спеша и монотонно, как метроном, прервавшись лишь один раз, когда негодный прут потребовал замены. Но от его внимания не укрылось, что после короткой паузы юноша будто бы стал вздрагивать сильнее. В какой-то момент рука его неосознанно дернулась вниз, а после следующего удара и вовсе постаралась прикрыть уже изрядно исполосованные ягодицы. Дракула не стал его торопить, лишь слегка похлопал по пальцам кончиком прута, намекая, что рано или поздно руку придется убрать. И, когда Гектор совладал с болью, возвращаясь в изначальную позицию, на всякий случай сказал: — Если вдруг осознаешь, что с тебя хватит — скажи. — Юноша пробормотал что-то невразумительное, пришлось наклониться и тронуть за плечо. — Гектор, ты меня услышал? — Да, повелитель. Убедившись, что колдун его понял, Дракула вернулся к порке. Кожа, сначала просто заалевшая от середины ягодиц до верха бедер, теперь постепенно покрывалась вспухающими полосами, по мере того, как вампир чуть заметно наращивал силу удара. Темп он немного снизил, давая боли от каждой такой полосы прокатиться по вздрагивающему телу. Гектор не издавал ни звука, но его физические реакции становились все более неприкрытыми. Он дрожал, метался, вжимаясь в кровать, вгрызался зубами в одеяло, а с кончиков напряженных до побеления пальцев сыпались искры. Он был на грани, и Дракула не сомневался, что основная сейчас цель — подтолкнуть его за эту грань. Грань, где болезненное «здесь и сейчас» становится важнее всех ошибок прошлого. Потому, когда юноша вновь попытался остановить наказание метнувшейся вниз рукой, его запястья моментально были пригвождены к кровати упругими хлыстами холодного пламени. Через долю секунды та же участь постигла лодыжки и поясницу. Вот теперь тихий стон с губ все же сорвался — кажется, не столько от боли, сколько от безысходности. А вампир продолжил невозмутимо сечь, наблюдая, как с каждым новым ударом Гектор все откровеннее рвется из оков. Лица его Дракула не видел, так что не мог сказать, текут ли по нему слезы, но предполагал, что, если еще нет, то к этому очень близко. Пять полос подряд легли поверх друг друга на полсантиметра ниже ягодиц, кончик прута все же просек кожу, а Гектор, сдавленно взвыв, приник к кровати, потеряв силы даже вырываться. — Ну так что? — видя, что сам колдун скорее позволит засечь себя до смерти, чем заговорит, Дракула очень осторожно взял юношу за слегка сырые от напряжения волосы, разворачивая голову так, чтобы можно было взглянуть ему в лицо. Губы были искусаны в кровь и отчаянно дрожали, а вот следов слез на щеках все еще не появилось, хотя ресницы уже слиплись от просачивающейся сквозь плотно закрытые глаза влаги. — Этого все еще недостаточно, Гектор? Юноша дернул головой и попытался что-то сказать, но язык его заплетался. Благо кто-то догадался принести в комнату графин с водой, так что Дракула, плеснув немного в стакан, заставил колдуна сделать несколько глотков. Красноречия это, впрочем, не прибавило — промочив горло, упрямец вновь попытался спрятать лицо в одеяло. — Ну нет, — пришлось снова разворачивать ему голову. — Отмолчаться не выйдет. Ты чувствуешь, что достаточно наказан? Гектор приоткрыл рот, будто пытаясь ответить, но не зная что. Однако когда Дракула, отойдя к окну, выбрал новый прут и взмахнул им, оценивая гибкость, колдун вдруг глухо всхлипнул. — Да. — Вот и хорошо. Надеюсь, боль пониже спины достаточно отвлечет тебя от мук совести, и больше в этому вопросу возвращаться не придется. Еще двадцать, чтобы в этом убедиться — и мы закончим. Гектор сказанное понял не сразу. А когда понял — рванулся из оков, кажется, раньше, чем новый, значительно более сильный удар пересек ягодицы. Вот теперь он кричал. Вымученно, на каждом новом взмахе, больше не сдерживая ни голоса, ни слез. Внезапно утраченное право остановить наказание по собственному желанию позволило, очевидно, отпустить все, что юноша так долго пытался контролировать. Больше от него ничего не зависело. К тому моменту, как обещанные двадцать полос наискось исчертили и без того багровую и вспухшую кожу, Гектор рыдал, даже, кажется, не замечая, что розга перестала свистеть. Дав ему пару минут, Дракула снял удерживающие чары, неторопливо собрал крупные остатки прутьев и, вместе со всем непригодившимся, закинул в камин. Сверху легла пара более крупных поленьев, отсыревавших рядом последние месяцы. От огнива все это великолепие и не подумало бы гореть, но, стоило вампиру щелкнуть пальцами, в выстывшем очаге заплясало пламя. Гектор продолжал захлебываться слезами, когда Дракула присел у изголовья кровати, осторожно проводя рукой по спутанным волосам своего колдуна. — Все закончилось, Гектор. Все позади. — Простите! — юноша наощупь попытался поймать руку повелителя, тот позволил. После чего, пересев ближе, как пушинку приподнял человека, устраивая его головой у себя на коленях. — Простил. Хватит уже извиняться, несчастный ты ребенок, — вампир осторожно погладил Гектора по плечу, тот тихо фыркнул, позабавленный дурацким обращением. — Лучше подумай о том, как сидеть будешь ближайшую неделю. Именно это сейчас должно быть твоим самым тяжелым жизненным выбором. Если пока еще нет — ты скажи, это можно устроить… — Вот уж спасибо, но я как-нибудь обойдусь имеющимся, — дыхание человека потихоньку выравнивалось, но он не спешил подниматься или отстраняться. Дракула его не торопил, понимая, что после такой встряски колдуну потребуется время, чтобы прийти в себя. Почти что идиллию прервал стук в дверь. По одному только ритму сердца поняв, кто пришел, вампир встал, чтобы ее впустить, но Лизе Цепеш приглашение было не нужно. — Это как понимать? — скрестив руки на груди, она перевела возмущенный взгляд с мужа на подскочившего следом Гектора. Несомненно, она успела увидеть багровые следы от прута. — Не думаю, что… — начал было Дракула, но женщина перебила его самым бесцеремонным образом. — Мы это потом обсудим. А ты, — она почти обвинительно ткнула пальцем в покрасневшего как мак Гектора, — пойдешь со мной. Сделаю примочки и намажу заживляющей мазью. Немедленно. Глаза колдуна затравленно заметались между повелителем и его женой, Дракула лишь развел руками, не сумев, как ни старался, сдержать улыбки. Мол, что поделать? Раз надо — значит надо. В стремлении причинять добро Лиза была непобедима, особенно когда дело касалось ее ремесла. Но, видя, что дьявольский кузнец подумывает все же выйти в окно, примирительно заметил: — Да пойдет он, пойдет. Дай ему хотя бы штаны надеть. Лиза возвела очи горе, явно готовясь разразиться лекцией о том, что грязная одежда может занести болезнь через поврежденную кожу. Но, тоже оценив готовность Гектора провалиться сквозь землю, сжалилась. Пока он, морщась, натягивал штаны, женщина терпеливо ждала, лишь выразительно зыркала на мужа. Вампир лишь улыбался, подозревая, что Гектора эти гневные взгляды, наоборот, успокаивают. В конце концов, чего ему стыдиться, если с этой лекаркой не спорит даже Влад Дракула? — Идем в мой кабинет, — уже мягче велела она, когда Гектор был готов. — У меня как раз приготовлено все, что нужно, для мелких ссадин. — … и, конечно, это не потому, что к тебе зашел Айзек и сказал, что, возможно, кому-то понадобится твоя помощь, — тихо рассмеялся Дракула, когда за лекарем и ее чуть прихрамывающим пациентом закрылась дверь. Подбросив в камин побольше дров, чтобы к возвращению Гектора комната хоть немного прогрелась, вампир подобрал брошенную у окна плеть. Нужно было вернуть ее Айзеку с настоятельной рекомендацией поумерить свою вовлеченность в жизнь замка. С другой стороны, все, кажется, вышло не так уж и плохо. А что придется объяснять жене, с какой стати подобный всплеск любви к традиционной педагогике — ну так, возможно, это малая цена за спокойствие. Зато она уж точно не отстанет от Гектора, пока не убедится, что он получил всю необходимую помощь, как физическую, так и духовную. Видит небо, сейчас мальчишке это нужно.