Попытка заинтересовать

      Дверь в кабинет резко открылась, ударяясь о стену. Оттуда раздался резкий голос Николая, и он вбежал в кабинет спиной, что-то активно рассказывая сопутствующему собеседнику, Сигме. —Представляешь! И потом это чудище стало бить по земле и–!       Сигма был явно не очень увлечен рассказом. Весь день проходил смутно, и его все раздражало. Он лишь отвел взгляд, задумавшись о своем. На заднем фоне мыслей раздался громкое звуковое сопровождение, сделанное Николаем. —А потом оно ухватило его за руку, вот так! —Николай резко ухватился рукой за запястье Сигмы, резко и с огромной силой утягивая Сигму на себя. Бедолага испугался, глядя на яркое и веселое лицо Гоголя. —И стал крутить этого человека во все стороны~       Сигма не понимал о чем речь, ведь он не слушал Николая до этого, лишь редко подмечая контекст его рассказа о прошлом задании. Николай стал резко крутиться с Сигмой, ухватив его две руки. Гоголь сбивал все книжки и коробки, пока они крутились в странном танце с Сигмой, но ему было все равно, в отличие от него. Ему не мало попало по голове и телу, отчего он уже ожидал кучу синяков. С крутящимися движениями Николай продолжал свой монолог, но Сигма не слушал, уже потому, что в него со всех сторон попадали различные предметы. —Ну и вот... —Николай остановился, придерживая Сигму у себя, когда на него хотел свалиться очередной тяжелый предмет. —Кхе... Ты какой-то невезучий. —Гоголь язвительно хихикнул и торопливо потрепал Сигму по голове, устроив на его волосах гнездо. —...А по-моему это ты не очень хорошо танцуешь, эм... "вальс"...? —Он вздохнул потирая больной бок.       Николай осмотрел Сигму, увидев его болезненное выражение лица. Он обнял его, прижимая к себе и оставил небольшой поцелуйчик на его макушке. —О нет, извините меня! —Николай сказал драматично, падая показушно на колени. —Простите меня, мой Господин! Могу ли я, Ваш верный слуга, исправить свою грубейшую ошибку?~ —Николай специально переигрывал. Он усмехнулся, глядя на Сигму снизу вверх. —Ты чего... —Сигма скептически посмотрел на Гоголя. Он хотел сделать шаг назад, но его задержали. —Пожалуйста? —Николай сделал жалобное лицо, обнимая Сигму за бедра. Его выражение вдруг сменилось многозначительной улыбкой. —...Сейчас тут как раз никого нет, м?~       Сигма промолчал. Глядя на этот хитрый, кошачий взгляд Николая, его щеки налились легким румянцем. Ну, может ему лишь немного это нравилось... Совсем чуть-чуть... —Прекрати... —Сигма сказал дрожащим голосом, отводя взгляд. Он нахмурился, пытаясь отрицать эмоции. —Эй! Посмотри не меня! —Николай дернул за рубашку Сигмя. —Еще чего?! —Сигма только задрал голову выше, закрыв глаза.       Николай надул губы, пытаясь как-нибудь выкрутиться в этом положении. И все же, хотелось немного больше, чем простенький флирт... Гоголь осмотрел то, что имел пред собой. Он замолчал. Затишье, перед бурей. Сигма слегка был удивлен тишиной, его тело немного напряглось в пустом ожидании. Николай внезапно укусил Сигму за бок, и тот зашипел. —Ты чего творишь?! —Сигма резко обратил внимание на Николая, в его глазах было немного гнева и смущение. Он упер ладонь в лоб Николая, пытаясь оторвать его голову от своей талии, но он будто прилип.       Николай немного отстранился и, приподняв ткань рубашки снизу, прикусил оголенную бледную тонкую кожу. Сигма ахнул, его глаза расширились от непристойного поведения Гоголя. —А ну прекрати! —Голос Сигмы немного надломился.       Гоголь немного покачал головой, и отстранился, оставляя на коже красный след и немного своих слюней. Он широко улыбнулся и ухватился за пояс брюк Сигмы. Тот схватил Николая за запястье, предупреждающе нахмурившись и пригрозивши пальцем. Но для него в данный момент этот палец Сигмы был только приглашением в "игру". Он стал быстро расстегивать ремень Сигмы, отчего тот, мягко говоря, был в шоке. Он дал Николаю в лоб, его щеки были красные. Беловласый посмотрел вверх на Сигму с жалобным лицом, но потом быстро поднялся и улыбнулся вновь. Он обнял Сигму за талию и сомкнул руки в замок, прижимая его к себе. Он чмокнул Сигму в лоб, нос, щеки, и так по кругу, пока тот не смягчился. Серо-голубые глаза Сигмы раскрылись, глядя на Николая, пока его щеки продолжали заливаться пунцом. Гоголь прикрыл глаза и прислонился лбом ко лбу Сигмы. Но, на самом деле, это была всего лишь небольшая ловушка для поцелуя. Когда Сигма все же сжалился над Гоголем, тот лишь охотно прильнул к его губам, жадно целуя.       Николай сделал шаг, заставляя Сигму отступить назад и удариться копчиком о подоконник. Спина заболела, но от неожиданности резких действий Гоголя, парень был ошеломлен, поэтому на боль он сразу закрыл глаза. Сигма отстранился от поцелуя и ахнул, он ухватился ладонями за края подоконника. Николай стягивал с Сигмы брюки, и те беззвучно упали на пол. Гоголь охватил стройные бедра Сигмы руками, оглаживая часть пальцами. Сигма тяжело сглотнул, он прикрыл глаза и отвернул голову, издав мягкое нытье. Он кротко мыкнул, и вздрогнул, когда руки Николая с бедер двинулись к его талии. Волосы ниспадали на плечи, когда он в смущении склонял голову. Николай испустил горячий вздох, продолжая изучать изящные изгибы и контуры, его лицо постепенно расслабилось, а разум наполнился непристойными образами. Его взгляд следил за движениями пальцев, которые медленно поднимали рубашку всё выше. Грудь Сигмы тяжело вздымалась, он зажмурился, пытаясь подавить нахлынувшие ощущения. Он чувствовал, как эти ощущения начинают овладевать им, и он ненавидел себя за то, что не мог сопротивляться этому. На лице Николая заиграла лукавая, но в то же время трепетная улыбка. Он бережно склонился к шее Сигмы и стал осыпать её горячими и ласковыми поцелуями, постепенно опускаясь всё ниже. Сигма испустил мягкий вздох, а тело постепенно охватывало непотребное расслабление. Он цеплялся дрожащими пальцами о плечи Николая, но так и не решался встретиться с ним взглядом. Николай, плавно и неспеша движась, вернулся к бёдрам Сигмы, едва ощутимо сжимая их и нежно лаская. На прикосновения его любовника Сигма издал приглушённый и протяжный стон. Его плечи едва заметно вздрогнули, и он издал кроткий звук, похожий на мычание, когда Николай ненароком задел пальцами его ягодицы. Николай нежно касается шеи Сигмы кончиком носа, поднимаясь к уху. От этого Сигма мягко и дрожаще выдыхает. Николай провел языком по завитку, страстно, но в своей язвительной манере шепча ему на ухо. —Я сделаю всё для тебя, родимый. Ты знаешь, как я очарован твоей... капризной натурой~       Николай теснится к Сигме, крепче охватывая его бёдра. С уст Сигмы слетает резкий, но сладостный гортанный стон. Ничего необычного, а Сигма уже трясется как последняя сучка. Николай всегда был так настойчив, но почему Сигма так остро реагирует на простые действия только сейчас? Осознание ситуации, принятие? Похоть медленно распространялась по всему телу Сигмы, проникая в самые потаённые уголки его существа и побуждая его издавать непристойные звуки, собранные за всю его жизнь. Сигма, трепеща, сделал глубокий вдох, уткнувшись носом в плечо Николая. Его сознание металось и постепенно ускользало от него. Он довольно мычал, выдыхая, когда Николай провёл рукой по телу Сигмы, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки парня. Сигма был словно смятый лист, лишённый чувства собственного достоинства и неприкосновенности. Он никогда не стремился к подобному, так почему же теперь он так легко отдаёт своё тело и чувства на растерзание Николаю? Это было столь приятно, что невозможно было терпеть. Возбуждение было явным, Сигма теперь был готов на все, лишь бы избавиться от этого терзающего, при этом приятного ощущения внизу живота. Николай, пуговица за пуговицей, неторопливо расстегивал рубашку Сигмы, оттягивая момент. Он спустил её с плеч, и его руки медленно двинулись вверх, ведя по бокам. Большие пальцы Гоголя прошлись по соскам Сигмы. Резкий вскрик, голос Сигмы надломился —Стой! ...Хватит! Не надо более... —Сигма хнычет, его руки слабеют.       Руки Сигмы, трясясь, слабо толкают Николая. —Они скоро вернутся, это будет позор если... —Сигма прикусил нижнюю губу. —Слухи подтвердятся. —Гоголь хмыкнул. —Но мне совершенно все равно, пусть в таком случае знают все, Сигма~       Николай чмокнул его в лоб и прикрыл глаза. В этом небольшом маневре он скользнул руками вниз к боксерам Сигмы, стягивая их. Несчастный парень хныкал, это было унизительно. Это было крáйне унизительно. Ему это было неприятно, это так его расстраивало, что хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас. Его дыхание было прерывистым и частым, тело содрогнулось, когда рука Николая впервые прошлась вниз по постыдно возбужденному члену. Пока рука неспешно бродила по всей длине, дразня. Сигма тяжело дышал, чуть ли не хрипел. Гоголь делал все, чтобы выжать из Сигмы всевозможные звуки, хрипы, стоны, главное, чтоб понять его наслаждение и проникнуться жгучим возбуждением. Сигма вовсе не хотел такого расклада, не тут, не сейчас, но он не мог ничего сделать, будучи охваченным во власти острого наслаждения. Бедра Сигмы неспокойно бились с каждым резким движением, а колени подгибались, и последняя надежда на то, чтобы устоять - лишь плечи Николая. Сердце лихорадочно бьется, и он утыкается в плечо, хныкая и мягко простанывая. Плечи Сигмы дрожат, и с каждым разом он горбиться, чтобы спрятать свою сущность, но каждый раз не удаётся. Напряженный до предела слух Гоголя, улавливает мягкие, тихие постанывания, созданные в ритме с его рукой, и не смотря на их слабость, они звонко отражаются от стен и надолго впечатываются в памяти Николая. Еще пара резких движений, и Николай слегка сжимает руку у основания, вызывая у Сигмы дрожный, протяжной, гортанный стон, звучащий как ария. Сгорбленный бедолага шепчет себе что-то под нос торопливо с отдышкой, иногда пронося слова о том, как ему извращенно хорошо. Еще кучка беспорядочных движений бедрами взад-вперед, словно раскачивающийся в бешеном ритме маятник, и вот уже отчетливое ощущение сильного приятно-терзающего давления, предвестник оргазма. Сильная рука сжимается у головки, медленно проводя пальцем. Сигма содрогнулся и резко выгнулся, голова задралась назад, а рот открылся в беззвучном "о", когда он достиг своего апогея. Тело тряслось промежутками, оставляя семя на рубашке Николая, и Сигма, ни о чем более не заботясь, простонал его имя. Так сладко, словно пение ангелов, словно мелодия гениального композитора. Дуо секунд, и Сигма медленно возращается к реальности, прижимаясь к Николаю и хныча, от осознания, что произошло. Гоголь медленно убрал руку и обнял его, медленно и мягко гладя его по спине. —Боюсь, что если ты будешь так стоять, то рано или поздно кто-то все равно придет и увидит~ —Он говорил это язвительным, но любящим шепотом. —З-закройся... —Сигма нахмурился, его губы надулись, а в горле встрял ком. —Не расстраивайся. Так и быть, я уберусь тут, пока ты восстанавливаешься. —Николай медленно отпустил Сигму и осмотрел весь бардак, что они натворили. —Считай, что это извинения, хоть и не прямые.       Гоголь нехотя поплелся к бумагам на полу, собирая их в кучу, поправляя вещи на ходу, и кладя их на индивидуальные места. Сигма дрожащими руками надевает низы одежд, и медленно садится на стул, обрабатывая ситуацию, и, возможно, некую травму от такой резкости, как бы это глупо не было.       Спустя всего полчаса небольшая компания вернулась, никто так и ничего не узнал, вот только Сигме теперь никак не удается смотреть на Николая без стыда в глазах и мягкого румянца, который непроизвольно появляется на его щеках, напоминая о том несчастном, а может быть прекрасном, дне.