Путь наверх.

      Вечно тёмное небо затянутое чёрными тучами, освещаемыми частыми алыми вспышками далёких молний, бескрайние просторы красных, словно кровь, холмов и гор с пещерами, в которых то и дело возятся немыслимые и противные человеку существа разных форм, где от горизонта до горизонта разносятся стенания потерянных душ людей и не только, где вместо рек раскалённая лава, а вместо дождя — хлопья тяжелого пепла… Место, называемое Адом в религиях бесконечных миров. Да и сами «жители» этого места называют его именно так.       Жители из тех, что поразумнее.       Мир вечной резни и страданий — именно таким местом является Ад. Но даже в таком месте, извращённая социальная составляющая душ, изменённых и покалеченных Адом, его магией и существами, умудряется выстраивать иерархию, общество, города. Эти города преображали огненные пустоши в невероятные в своей абстрактности пейзажи, постройки и ландшафты, словно вышедшие из-под пера сумасшедшего художника-сюрреалиста.       Но это был не обычный и привычный душам умерших социум, нет. Здесь правила сила, абсолютная доминация, семь пороков во всей своей гиперболизированной ипостаси, валютой были души-рабы, а товаром — грех.       В некоторых местах этого мира были особые пещеры — одни из источников «вечной войны» в Аду. Там, в глубинах этих пещер, уходили в глубь бесконечные подземелья, заполненные невиданной мелкой растительностью, излучавшей мягкий фиолетовый свет, и не менее причудливыми животными. Там кипела жизнь: животные и растения жрали друг друга, мутировали, изменялись с ураганной скоростью, и чем глубже — а предела глубины нет — тем опаснее и свирепее была флора и фауна.       Вот из таких пещер постоянно тёк настоящий вал живности, и именно к таким пещерам отправлялись сами или ссылались «Обществом» жадные до битвы и крови. Эти пещеры были источником органических ресурсов, ведь Адские пустоши называются «пустошами» не просто так — лишь металлы, минералы, лава да пепел.       Именно такой мир видел молодой на вид парень в кожаных одеждах и броне, стоя на вершине башни города-замка. Горячий ветер развевал его накидку, кидая хлопья серого пепла в лицо, бывшее симметричным и приятным, но изменённым Адом, как и остальное тело, от которого «человеческого» осталось лишь количество рук и ног. Хотя, на самом деле, не так-то уж и много было визуальных нововведений.       — Вершина мира… — выдохнул уже давно нечеловек. — Сотни лет прошли не зря…       В своих мыслях он вспоминал все те нелёгкие испытания, выпавшие на его долю с тех пор, как он попал сюда после своей смерти. Жалкий и ничтожный по местным меркам, жертва, добыча, за которой сможет охотиться любой в Аду. Лишь две вещи помогли ему выжить и стать сильнейшим — желание вернуться домой и упорство. Бесконечные битвы, поглощение поверженных, их плоти и сил, и вновь битвы.       Вернуться домой… Вот только он уже давно забыл, как этот дом выглядит, что там делать, и даже своё собственное имя.       — А теперь…       Слова парня были прерваны яркой вспышкой, линией, перечеркнувшей небо и исчезнувшей за горизонтом.       — А? — хотел было он произнести, но не смог.       Мир закрутился в его глазах, но на самом деле всё обстояло не так — вспышка разрушила почти всё его тело, оставив лишь голову да ноги. На лице парня читалось удивление и обида, но оно и понятно, столько сотен лет идти к вершинам, развиваться, стараться не поддаваться грехам и не терять надежду, и вот, бесславный конец от одного из Адских феноменов.       Зато именно сейчас, пока ещё не угасло сознание, парень вспомнил, каким был его дом, его мир, куда он хотел вернуться. Он улыбнулся, закрывая глаза…       Грохот выдернул меня из сна, отчего я резко вскочил с кровати и тут же шлёпнулся на деревянный пол, сильно ушибив коленку.       — Ух… зараза…       В этот момент распахнулась дверь, явив мне маму в своём цветочном платье и фартуке.       — Рональд, вставай! — громогласно заявила она, но тут же заметила меня и улыбнулась. — О, ты уже проснулся? Молодчинка. Иди скорее умываться и завтракать.       — А? Ага…       Мама ушла, захлопнув за собой дверь, а я остался сидеть на полу, нелепо приходя в себя. Ранний подъём всегда был испытанием для меня, и в итоге я минут пятнадцать слонялся по дому, обшибая косяки, но сегодня…       — Бред… — прикрыв один глаз рукой, я тупо смотрел на свой шкаф. — Просто бред…       Наверняка это очередная проделка близнецов, подсыпавших что-то в мой ужин. Ну не могли мне просто так присниться целых две жизни подряд, одна из которых длилась более пяти сотен лет в самом настоящем Аду, да ещё и так присниться, что я намертво помню их лучше собственной жизни! Ну, ту, первую, в современном мире в виде обычного маггла я почти забыл ещё в Аду…       — А-а-а, — с возмущением я растрепал свои волосы, а в голове начала появляться тихая пульсирующая боль. — Полнейшая ерунда. Вот поем, и всё пройдёт.       Сонливость ушла непривычно быстро, словно я собою не был, а стоило для этого всего лишь выйти из своей комнаты на третьем этаже и спуститься вниз для водных процедур. Тщательно умывшись и начистив зубы, я с недоумением уставился на лицо в зеркале над умывальником.       — Никогда так не намывался… — выдохнул я, ставя зубную щётку в подставку ко множеству других.       Приглядевшись как следует, покривлялся перед зеркалом, внимательно себя рассматривая. Мелкий, рыжий, с веснушками, как и всегда. Но вот чего я не замечал, так это отсутствие красоты лица. Я больше похож на какого-то заплывшего алкаша-малолетку. И волосы растрёпаны…       — Это всё из-за сна, — взбодрил я сам себя, тряхнув головой, но пышную рыжую шевелюру пришлось причесать.       — Э?       Возглас удивления вырвался сам собой, когда я заметил, что привычная причёска никак не делалась, как и пробор. Было чувство, что волосы заламывает в коже, и лежать они должны явно не так. А, ну точно! Это же я во сне так причёсывал волосы, когда они были короткими, а тут-то я по-другому делаю.       — Да к Мордреду, — бросил я это дело от досады.       Как привычки из сна могут перебить мои родные? Да и с чего бы мне вдруг так славно и чётко мыслить, оперируя таким большим количеством слов, которых я и не знал никогда? Нет, я же не дурак, понимаю, что мыслю как-то иначе. Вот только как?..       — Мордредовы близнецы, — без особой злобы выдохнул я. — Зуб даю, их рук дело.       Закончив с водными процедурами, я с предвкушением завтрака вышел в столовую, попутно осматривая дом, словно вижу в первый раз. Ну, дом как дом. Большая, даже огромная каменно-кирпичная печь, она же высокий камин, являлась центром первого этажа деревянно-каменного дома. В большей степени деревянного. Вокруг этой печи была одна большая комната первого этажа, разделённая на в достаточной мере просторные секции типа кухни-столовой, прихожей, уголка для отдыха типа гостиной, склада всяких вещей, шкафчиков и картотек, и прочее. Три этажа выше — деревянные пристройки, появлявшиеся со временем. Там были жилые комнаты, пара небольших чуланов-складов и чердак с упырём.       Что за упырь? А Мерлин его знает. Наверняка какой-то родительский секрет, возможно даже тёмный… Хм, и с каких пор я так спокойно допускаю подобное, ещё и касательно своей семьи? Но, возвращаясь к периодически завывающему и стучащему по трубам упырю, могу допустить, что это какой-то вредитель. У родителей какой-то бзик на «неубийство» магических вредителей, что даже ожившую редьку-паразита в лице садовых гномов мы не уничтожаем, а выбрасываем прочь из сада. Те же докси, если заведутся, будут выгнаны, а не убиты. Зато гуся забить, да свинку освежевать — это можно.       Ну а в целом дом… Как дом, собран из того, что было, никакого единого стиля не имеет, оттого для взора маггла, привычного к городам, архитектуре, подразумевающей если не симметричность, то хотя бы геометрическую гармонию, может показаться бредовым вымыслом сумасшедшего сюрреалиста… Ну вот опять слова, о существовании которых я не имел представления ещё вчера, и ведь как славно и ровно укладываются в мысли…       За столом, на абсолютно разных стульях, уже собрались все члены семьи. Полноватый отец уже оделся в костюм и тяжелую мантию, чтобы отправиться на работу. Перси, третий брат. Ему уже пятнадцать, и он сегодня поступает на пятый курс Хогвартса, ещё и назначен старостой факультета Гриффиндор. Худощавый сноб, помешанный на правилах. Сейчас его рыжие вихры торчат в разные стороны, напоминая одуванчик.       Близнецы, Фред и Джордж — заноза в заднице всей семьи, помешанные на магических приколах и шуточках, порой переходящих некоторую моральную черту. В плане травм от шуток, да и в принципе, у нас особо не беспокоятся — магическое лечение крайне эффективно. В общем, именно эти двоя являются источником всех проблем в доме, а по слухам, и в Хогвартсе, куда они идут на третий курс.       Я — шестой сын, Рональд. Удивительно, но после сегодняшнего пробуждения я с уверенностью могу охарактеризовать себя как ленивый, простой как молоток, завистливый мальчик. Даже как-то странно думать о себе в третьем лице.       Ах, да, есть ещё сестра, младше меня на один год. Ей сейчас десять, и в Хогвартс она пойдёт только в следующем году.       Есть первый и второй братья, но они сейчас не в стране. Билл набирается опыта на должности разрушителя проклятий, и сейчас проходит дополнительное обучение в Австрии, хотя очень хотел в Египет. Чарли же полностью погряз в возню с животными и выбил себе место в румынском драконьем заповеднике — он туда поступил только-только, но уже хорошо зарекомендовал себя у старших коллег. По крайней мере если верить его письмам.       Ну и мама, местный матриарх — только сегодня узнал это слово и его значение, и полностью с ним согласен. Конечно, в крайне важных вопросах решение за отцом, но вот только этих самых «крайне важных» вопросов не возникало, сколько себя помню, так что бразды правления семьёй полностью ушли маман.       — Рональд, садись скорее за стол, — маман махнула мне рукой, приглашая занять моё место. — А то завтрак стынет.       Она как раз накладывала седьмую порцию.       — Всем доброго утра, — стандартно кивнул я, сев на свой стул. — И приятного аппетита.       Хм, а раньше я не желал аппетита. Всё-таки дурацкие сны из-за подсыпанной близнецами фигни что-то намесили в моих мозгах. Вон, эти оба-двое даже смотрят исподтишка, словно хотят найти на мне рога, хвост или крылья.       Все принялись за еду.       — Вы даже не представляете, — заговорил отец, улыбаясь, — как много работы нынче нам подкинули в Министерстве.       — Дорогой, — маман взглянула на него с лёгкой ухмылкой, уперев руки в бока. — Ты ведь не забыл?       — Забыл? Что?       — Сегодня первое сентября.       — Правда? — отец выглядел удивлённым. — Надо же, как быстро время летит. Я и не заметил.       Близнецы фыркнули и переглянулись.       — Не думал, что с занудством Перси… — тихо сказал один из них.       — …Можно было об этом забыть, — продолжил мысль второй.       — Ведь он трещит о своём значке и сборах на каждом углу, — подвёл итог первый близнец.       После завтрака начался настоящий аврал — всё семейство вдруг осознало, что никто из детей не собрался в Хогвартс. Ну, кроме Перси и Джинни. Последней это не нужно, а у Перси всегда во всём порядок. И я тоже не собрался. И почему я вчера решил, что оставить это дело на сегодня было прекрасной идеей? Хотя нет, куда важнее, почему я так не считаю сейчас?!       Вся эта немыслимая суета длилась больше часа! Часа, Моргану мне в родственники! Хотя, она же рыжая была? Так, в сторону лишние мысли, а то они могут привести к довольно странным умозаключениям.       Сам я тихо и спокойно собирался, сидя в своей комнате. Старые учебники, доставшиеся от братьев — взял. В старые поношенные, но ухоженные вещи оделся — да. Стопки чистого белья и одежды сложил в школьный сундук, тоже бывший в употреблении — готово. Палочка волшебная, затёртая, с торчащим волосом единорога и явно плохо мне подходящая — в кобуре на предплечье. А ведь ещё вчера хотел выкинуть эту потёртую и заношенную кобуру, доставшуюся от Билла.       Крыса ручная, старая-плешивая — отправляется в нагрудный карман курточки. Хм, вот сейчас смотрю на эту явно хитрую, но уставшую мордочку животинки, и появляются в голове смутные сомнения — крысы не живут почти десять лет. Или это «вечная крыса» по аналогии с «вечным хомячком», которого подменяют родители раз в три года? И откуда я вообще о такой концепции знаю?       В общем, в скором времени весь наш рыжий табор вывалился из дома, а там, практически у крыльца, уже стоял старенький, но ухоженный фордик отца. Именно в это зачарованное по самую крышу чудо мы оперативно и суетно начали сгружать свои вещи под командные вопли маман, а после — началась поездка. А точнее — полёт.       — Часть пути придётся ехать по маггловским дорогам, — весело поведал нам отец, сидя за рулём.       — И чего это ты такое удумал, Артур?       — Ну как же?! — возмутился отец, явно скрывая своё предвкушение за нарочито серьёзной моськой. — Плохо ещё дезиллюминационные работают с левитаций и расширением. Совсем недолго. Отменятся вскоре, почти в самом Лондоне уже, если верны расчёты.       — Главное, — буркнул я, — чтобы не отменилась левитация.       — И то, верно, — довольно кивнул отец. — Вот и проверим…       — Артур! — маман хлопнула его рукой по плечу. — Нельзя было сделать понадёжнее?       Суета, споры, какие-то забавные разговоры, близнецы всё поглядывают на меня, стараясь увидеть что-то им одним ведомое, но ничего нет, а на их лицах мелькает некое разочарование. Джинни посадили у самого окна, так что она с удовольствием глазела на просторы вокруг, мелкие города-деревеньки, а на подлёте к Лондону уже и на саму столицу.       Пришлось приземляться. Да, машина летающая, но стоит ли этому удивляться? В любом случае, оставшееся время мы ехали по обычным городским дорогам до самого вокзала Кингс-Кросс. Разумеется, пару раз встали в пробку, и отцу пришлось объяснять недовольной маман, явно не желающей опоздать к нужному времени, что нельзя просто взять и ехать где и когда захочется, нужно соблюдать правила.       Но, по итогу мы всё равно опоздали. На большой парковке вокзала мы суетливо разгружали фордик, вытаскивая все наши многочисленные чемоданы и сундуки, клетку с совой Перси и прочее, а близнецов отправили искать нам тележки для барахла. К моему удивлению, они с поставленной задачей справились быстро и без всяких шуточек — могут быть ответственными, если захотят.       Отец остался охранять авто, хотя мне кажется, что он просто нашёл предлог чтобы поглазеть на магглов и всё маггловское, особенно одежду. Мы же, словно утята за уткой, двинулись на вокзал, катя перед собой каждый свою тележку, и только Джинни двигалась порожняком — счастливая девчушка пойдёт в Хогвартс только в следующем году, и сейчас избавлена от необходимости катить перед собой килотонны барахла.       — Ах, повсюду эти магглы, — возмущалась маман, пока мы двигались через толпы спешащих по своим «вокзальным» делам людей. — Какая там платформа?       — Девять и три четверти, — ответил кто-то из парней, а я лишь печально выдохнул.       Как будто мы не знаем, какая платформа! Как будто маман не знает! Да традиции ездить в школу на паровозе, а точнее, поезде, столько же лет, сколько первому относительно скоростному тепловозу! И платформа не менялась с тех же самых пор! Правда, по словам отца, её могут сменить в любой момент. Лет эдак… Да постоянно хотят.       Добрались мы, значит, до кирпичной стены между платформами «девять» и «десять», и маман начала по одному в порядке старшинства отправлять нас в эту самую стену, являющуюся магическим барьером, разделяющим маггловскую часть вокзала от магической.       Пока происходила вся эта суета с наставлениями нерадивых нас и поочерёдной отправкой, я немного подзавис, рассматривая магглов, электрички, высматривая различные вещи и нюансы, о которых вчера ничего не знал, но сейчас могу назвать и описать. Вот, к примеру, банальная вещь, электропоезд. Откуда мне знать об электричестве, всяких там «законах Ома», индуктивности и…       — …а это мой младшенький, Рональд, — из раздумий меня выдернул голос маман. — Он тоже едет в Хогвартс в первый раз.       Она говорила это какому-то черноволосому мальчику в очках-велосипедах. На вид он был тот ещё задохлик и скромняга, а его одежда была не только поношенная, как и моя, но ещё и явно с чужого плеча.       — Привет, — кивнул он мне.       — Ну привет.       — Всё, что тебе нужно сделать, это пройти через стену между платформами «девять» и «десять». Лучше разбежаться, если нервничаешь, — доверительно сообщила маман мальчику.       — Удачи, — пискнула Джинни.       Мальчишка хоть и выглядел скромным, но смело и без заминок последовал инструкциям маман, разогнался со своей тележкой и прошёл через барьер в стене, исчезнув.       — Ну вот и всё, давай, Рональд, твоя очередь.       — Ага.       Теперь и я выполнил эти нехитрые действия, тут же оказавшись на магической части платформы. Она отличалась от маггловской более старым дизайном и более яркими красками. Казалось, что даже кирпичи здесь были краснее. Словно другой мир, но… Вон там в углу я заметил камеру видеонаблюдения, в другом месте — пластиковые двери со стеклопакетами. Словно эта платформа была «врезана» в обычный вокзал давным-давно, и не проходила никаких реставраций, а в стороне снова была маггловская часть. Чудеса, да и только.       Только я отошёл от прохода, как за мной тут же появилась маман и Джинни, державшая её за руку.       — Так, Рональд… — маман подошла ко мне, тут же начав давать ценные указания касательно моего поведения и всего прочего, напоследок добавив, что я всенепременно попаду на Гриффиндор, как и все в нашей семье.       Не обошлось и без появления близнецов в компании их однокурсника, Ли Джордана. Его узнать легко по дредам и тёмной коже — он единственный такой из рассказов близнецов. Маман не преминула и им отсыпать нравоучений и напутствий, а я решил по-быстрому ретироваться и занять место в поезде. Осмотревшись как следует, заметил грузовой вагон, в который сотрудники в красных пиджаках помогали ученикам загружать их барахло. Значит, мне туда.       Вытащив из чемодана котомку с провиантом и свёрток со школьной формой, я отдал багаж и направился в пассажирский вагон.       Поезд как поезд, ничего удивительного. Прямой коридор, окна, небольшие купе со сдвижными дверьми.       — Так, стоп… — остановил я сам себя, задумчиво глядя на плафоны над головой, в которых явно горели не магические огни, а лампы накаливания. — Откуда мне знать, насколько поезд обычен?       Пожав плечами, я отложил этот вопрос на потом, ведь если буду задумываться об этом вместо поиска купе, могу остаться вообще без оного. Это будет настоящее фиаско! Хотя… мне плевать. Но сидеть в купе лучше, чем в коридоре. Так что вперёд!       Заглянув в первое попавшееся открытое купе — они открыты были все, к слову — я увидел трёх девочек. Две уже были в школьной форме и мантиях без знаков отличия, значит поступающие, а вторая — в тёмном простом платье. Тесновато будет, но раз заглянул, а на меня обратили внимание, следует поздороваться.       — Доброго утра, юные леди, — с лёгкой улыбкой я кивнул. — Не найдётся ли свободного места?       Меня окинули взглядом, две из них чуть скривились — ну да, моя одежда такая себе, но опрятная же, чего такого-то! — и одна из этих двух резко ответила.       — Нет. Мы не желаем ехать со всякими грязнокровками…       Хм, ну да, одежда у меня типично маггловская. В голове пронеслась быстрая мысль, что вчера бы я обиделся на такие слова, огорчился, обозвал бы её «сама ты грязнокровка, а я чистокровный», и ушёл бы дуться дальше. А сейчас… Мне настолько плевать, что аж сам удивляюсь.       — Похоже, компания столь невоспитанной леди повредит моему психическому здоровью, а посему я откланиваюсь и желаю вам приятной поездки.       Кивнув с прежней улыбкой на лице, я отправился к следующему купе, а в след мне не сразу донеслось: «Что сказал?!», но за мной никто не вышел.       Следующее купе — двое парней шумно общаются и играют в подрывного дурака. Нет уж, слишком шумно, мне таких развлечений и дома хватает. Парни не обратили на меня внимания, так что я проследовал к следующему купе.       Так или иначе получалось, что практически ни в одном купе я не нашёл бы тихого и спокойного места. В одном из купе так и вовсе застал картину маслом — какая-то кудрявая первокурсница со скоростью минигана заливает в уши скромного пухляша какие-то истории. Трещётка та ещё, а по виду пухляша можно было понять, что мозг у него перегрелся ещё в начале, а сейчас и вовсе ушёл в безопасный режим. Такого мне не надо тем более!       На моё счастье я нашёл себе купе, в котором сидел лишь уже виденный мною черноволосый мальчик, которому маман помогла попасть на платформу.       — Привет ещё раз, не помешаю?       Мальчонка тут же повернулся ко мне, чуть улыбнулся и указал рукой на противоположное место.       — Нет, конечно нет, — при этом он даже потеснился, или собирался так поступить, хотя мест был избыток.       — Вот и хорошо.       Зайдя в купе и заняв предложенное место напротив, я положил рядом свой свёрток и котомку с провиантом и, к удивлению, обнаружил книгу. «Теория магии» гласила обложка. Только сейчас вспомнил, что взял её из сундука, проявив мгновенный интерес и столь же быстро забыв об этом с непривычки. Ну не любитель я читать, и что? Вопрос в другом — а зачем взял? С самого утра у меня накопилось столько противоречий в собственном поведении и привычках, столько вопросов к самому себе и к жизни в общем, сколько не всплывало в моей голове, пожалуй, никогда, зуб даю!       — Что-то не так?       — А? — я оторвал взгляд от книги и посмотрел на паренька. — Нет, просто задумался. Давай знакомиться нормально. Рональд Уизли, можно просто Рон.       — Гарри. Гарри Поттер, — парень уверенно, но с сомнением в правильности действий, протянул руку, которую я тут же пожал.       — Ого, тот самый?       Энтузиазм разгорелся во мне с небывалым огнём. Я ведь столько думал о том, что познакомлюсь с самим Гарри Поттером, ведь мы поступаем в Хогвартс в один год! Но не успел Гарри ответить на мой вопрос, а энтузиазм стал испаряться с поразительной скоростью, оставляя после себя лишь лёгкий интерес из-за огромного количество слухов, историй и небывальщины о Герое Англии в разных книгах.       — Судя по всему, — улыбнулся Гарри.       — Наверное, интересно быть столь знаменитым? Хотя, слишком уж много ерунды в слухах и книгах. Ну, если думать логически.       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Я рос среди обычных людей. Только недавно узнал, что я волшебник, да ещё и знаменит.       — О, тогда тебе точно следует почитать пару бредовых книжек о себе, — ухмыльнулся я. — Не знаю, повеселит тебя этот бред или расстроит, но точно узнаешь примерное мнение о тебе среди других.       — Я так и сделаю, — важно кивнул он.       В голове моей были мысли о том, как ещё пару дней назад, предвкушая своё «обязательное» и «неизбежное» знакомство с Гарри Поттером, я бы завалил его кучей вопросов, например, помнит ли он ту ночь? А что тогда было? А ты видел, как Сам-Знаешь-Кто применял на тебе убивающее проклятье? Вспоминая свои мысли сейчас я хочу лишь с разбега врезаться головой в стену, чтобы отупеть и соответствовать интеллектом идиотизму тех вопросов.       — Раз ты жил с магглами, у тебя, наверное, много вопросов? Задавай. Правда, если подумать, я и сам не много знаю.       — Вопросы? Да у меня куча вопросов! — обрадовался Гарри. — Вот… Э-э… Ладно… А как будет проходить распределение по факультетам?       — У-у-у, это целая история, — протянул я, вспоминая безмерное количество издевательских шуточек, запущенных близнецами касательно этого вопроса, а Перси и родители лишь подливали масла в огонь.       — Так сложно? — немного испугался Гарри. — Но я ведь ничего не умею. А если… Если не подойду ни одному факультету, и меня отправят домой?       — Знаешь, это вряд ли. Фред, один из моих братьев, говорил, что придётся сразиться с троллем. Недавно я бы даже поверил и испугался, но последнее время я стал чаще думать головой, аж болеть стала. В общем, давным-давно слышал, что распределение проводится зачарованной шляпой.       — Шляпой? Это как?       — Ну, надевают тебе на голову шляпу, она и говорит, какому факультету ты подходишь, — пожал я плечами, удивляясь тому, что вообще вспомнил этот давний разговор Билла и Чарли, и более того, запомнил его смысл.       — А если всё же не подхожу? — сомнений в голосе Гарри не стало меньше.       — Там по чертам характера делятся, и хоть одна из них есть абсолютно у всех, — мотнул я головой. — Пролететь с распределением просто невозможно в принципе.       — Ясно. Надеюсь, что это так. Очень не хотелось бы возвращаться к этим… магглам. О, а ещё я хотел спросить, детей волшебников учат чему-то до Хогвартса? А то я ничего не знаю, а дома почти невозможно было что-то почитать. Ну, учебники, — Гарри поник, хотя ему явно был интересен мой ответ.       — Скажем так… — я задавил в себе желание отмахнуться от вопроса, мол «никто ничего не знает, никого не учили». — Меня специально не учили, как и моих братьев. Но я видел, как близнецы, ну, ты их видел уже наверное, точно читали пару книг, как и Перси. Я почти ничего не читал и не учил. Как у остальных семей я не знаю.       — Здорово! — обрадовался Гарри. — Значит, я не буду самым тупым.       — Хе-хе, — мне так неловко стало от того, что ещё утром я дал самому себе характеристику «тупой, ленивый, завистливый». — Как бы не вышло так, что самым тупым стану я.       Так и началась наша поездка. Гарри интересовался чем-нибудь, я отвечал в меру знаний или при наличии собственного мнения, но не хотел скатываться до безосновательных утверждений. По мере нашего разговора я с удивлением отмечал, что сам будучи чистокровным волшебником и прожившим в семье волшебников всю жизнь, практически ничего не знаю о мире магии! Иногда вопросы Гарри были настолько простыми и наивными, очевидными, что вроде бы и ответ я знаю, но либо не знаю, почему именно так, либо «так принято», либо «да это все знают», либо «слышал в разговоре». А на опыте — вообще ноль! Только на метле и летал десяток раз, да три зелья пил за жизнь — вот и вся магия моя за одиннадцать лет! Ужас!       Вскоре возле нашего купе появилась пожилая дама с тележкой со сладостями. Пока Гарри с энтузиазмом набирал вообще всего по чуть-чуть, соря деньгами, я ненароком взглянул на бабушку, зацепившись взглядом за её глаза. Что-то мелькнуло в них такое, багрово пламенное, мгновенно на краткий миг явив мне флешбеки сна, где я выживал в Аду, бился с тварями, превозмогал и развивался. Пусть это был лишь сон, навеянный отравой близнецов — тут вариантов вообще нет — но я испугался до усрачки. Нет, не так. Хотел испугаться до усрачки, но с удивлением отметил, что вместо акробатики внутренних органов и адреналинового взрыва, я чуть ли не встал в боевую стойку, мобилизуя ресурсы организма и готовясь к весёлой битве с одним возможным результатом — чья-то смерть.       Отпустило так же мгновенно, как и накрыло, тело даже шевельнуться не успело. Выдохнув, мысленно проклиная близнецов, этих доморощенных Борджиа, я помог Гарри перетащить его покупки на его сторону купе и присоединился к их поеданию, попутно разъясняя, что есть что.       Этот момент выбрала Короста, чтобы вылезти из кармана курточки, направиться к сладостям и просительно постучать лапкой по закрытой коробке с орешками в глазури — одной из немногих магических сладостей, не подразумевающей никакого дополнительного или необычного эффекта.       — Это Короста, — ответил я на невысказанный вопрос Гарри. — Давно в семье живёт. Досталась мне от Перси. Ему купили филина в честь того, что он стал старостой Гриффиндора.       — Да? А мне Хагрид сову подарил. Я её Хёдвиг назвал.       Эта самая полярная сова дремала в клетке на верхнем ярусе. Услышав своё имя, она приоткрыла один глаз, щёлкнула клювом и продолжила дремать.       — Красивая, — нельзя было не признать красоту полярной совы. Правда, кое в чём они схожи с павлинами — красота красотой, но стоит им подать голос, как всё очарование улетучивается в далёкие дали.       — Кстати, — Гарри с энтузиазмом попробовал Котелок — довольно вкусное печенье с экстравагантной начинкой и шоколадом, — в письме было сказано, что в Хогвартс допускаются только кошки, жабы и совы.       — А, — отмахнулся я, — ерунда. Можно любых животных. Только с опасными, большими, ядовитыми, или всё вместе, могут быть проблемы. Нет, обязательно будут.       — А Короста что-нибудь умеет?       — Хм… Спать, жрать и срать.       На мои слова крыса будто осознанно повернула ко мне мордочку и словно бы с укором взглянула на меня. Пришлось ответить:       — Что? Ну ладно, ещё ты единственный член семьи, который уничтожает садовых гномов, а не выбрасывает их за забор. Может поэтому ты столько живёшь?       Крыса никак не отреагировала, вернувшись к поеданию орешков, ну а мы продолжили поездку.       За разговорами Гарри добрался до шоколадных лягушек, которые его сильно заинтересовали. Мне они наскучили уже давно, да и видя её сейчас я посчитал анимацию лягушки из шоколада довольно странным решением. Но вот карточки-вкладыши — та ещё афера, созданная для неугасаемого интереса к товару. Дело в том, что одни карточки попадаются чаще, некоторые реже. А некоторые, как мне кажется, существуют в единичном экземпляре или не существуют вообще нигде, кроме официального списка. Вот и у меня парочки не хватает.       — Дамблдор… — тихо сказал Гарри, разглядывая карточку, словно впервые его видит.       Ах, да, он ведь и видит его впервые, скорее всего.       — Да, один из самых частых на вкладышах, — пояснил я, закинув в рот конфетку Бёрти Боттс. — О, малина. В общем, там много разных волшебников бывает. Обычно написано, чем знаменит.       — Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Профессор знаменит своей победой над тёмным волшебником Грин-де-Вальдом в тысяча девятьсот сорок пятом году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. Хобби — камерная музыка и игра в кегли.       — Я знаю этот текст наизусть, — подтвердил я точность слов Гарри, прочитанных с карточки, и тут же поправился: — Раньше знал, когда совсем маленький был. Как и о других волшебниках. Любил представлять, как кто-то что-то изобретает, над чем-то работает и всякое прочее.       — Здорово, — мечтательно проговорил Гарри, думая о чём-то своём.       Лёгкий флёр плохого настроения быстро улетучился, и мы вновь продолжили болтать ни о чём ровно до тех пор, пока в открытых дверях купе не появилась уже виденная мною кудрявая девочка в школьной форме и мантии без знаков и цветов факультета.       — Вы не видели жабу? — тут же спросила она и, не дожидаясь ответа продолжила: — Мальчик Невилл потерял свою жабу, и я помогаю ему найти её. Ну так что? Не видели?       — Нет, — тут же ответил я, немного растерявшись от такого напора и скорости речи, а Гарри и вовсе лишь мотнул головой.       — Какая жалость, — девочка выдала печальное выражение лица, окинула наш «пир» цепким взглядом и, встав в какую-то важную позу продекларировала: — Да будет вам известно, что чрезмерное употребление сладостей вредно для зубов.       Ещё и легонько кивнула в знак подтверждения серьёзности проблемы, на которую мы с Гарри обрекли себя.       — Ты уверена? — Гарри решил подать признаки жизни, при этом с сомнением повертев сахарное перо в руках.       — Разумеется, ведь мои родители — дантисты…       — Дантисты? — чего-то не понял Гарри, и я не удержался от пояснения.       — Врачи, лечащие зубы, Гарри.       — Верно, — кивнула девочка, подзависла на миг, а потом расширенными от удивления глазами уставилась на моего товарища по купе. — Не может быть! Ты ведь Гарри Поттер!       — Ну да…       Девочка кудрявым вихрем пронеслась по купе, усаживаясь напротив парнишки.       — Можешь мне поверить, я всё-всё о тебе знаю. Я прочитала книги о тебе, и в которых ты упомянут, конечно, они не указаны в списке, но я купила их для лёгкого чтения. «Современная история магии», «Развитие и упадок тёмных искусств», «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке»…       Девочка явно планировала продолжить свою речь, но решила остановиться. Надеюсь, от благоразумия, а не из-за кончившегося в лёгких воздуха.       — Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, — заявила она и посмотрела на меня, ведь имя Гарри уже было озвучено.       — Лучше поздно, чем никогда, — ухмыльнулся я, намекая, что обычно принято знакомиться, а потом уже врываться в купе, заваливать людей речами и прочее. Ну или хотя бы «привет» сказать на худой-то конец. — Рональд Уизли.       — Понятненько, — кивнула девочка и тут же повернулась к Гарри. — А вы знаете, на какой факультет попадёте? Я кое-что прочитала и, хочется верить, попаду на Гриффиндор. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть на Рэйвенкло тоже было бы неплохо.       — Я не знаю, — покачал головой Гарри. — Хагрид рассказывал, что мои родители были гриффиндорцами. Возможно, я и сам попаду на этот факультет. Кстати, а ты, Рон?       Ребята уставились на меня выжидающе.       — У меня вся известная мне родня учились на гриффиндоре. Три брата ещё там учатся, двое уже выпустились, мама и папа, дедушка… А вот бабушка, кажется, на Слизерине, — вдруг вспомнил я. — Двоюродная бабушка тоже, кажется… А дальше я не уверен. Родители не утруждали нас рассказами о нашей генеалогии.       — Значит, ты чистокровный волшебник? — Гермиона, кажется, захотела что-то узнать, но источник информации из меня аховый. — Ты наверняка многое читал и знаешь о магии и магическом мире. Но… откуда ты знаешь, кто такие дантисты?       — Это тайна?       — Нет, просто я слышала, что чистокровные волшебники избегают контакта с обычными людьми и миром, и ничего о нём не знают. В книжном магазине я, ради интереса и в поисках чего-то для лёгкого чтения, прочитала пару глав учебника по маггловедению. Там писали довольно странные и крайне старые вещи об обычном мире и людях.       Как она умудряется выдать такой объёмный поток информации за несколько секунд? И да, актуальный вопрос — откуда я это знаю? От родителей я никак не мог это услышать, даже от отца, а ведь он глава отдела по контролю за зачарованием маггловских предметов и знает многое… Хотя, нет, не знает. Сейчас вот он озадачен вопросом, каким образом магглы используют калоши. Что за идиотизм? Разумеется, носят в дождливую погоду поверх обычной обуви! Ну, точнее, это идея создания калош, а вот носят ли их сейчас — сильно сомневаюсь.       — Не знаю, — пожал я плечами, внутренне задумываясь о сегодняшнем сне. — Услышал где-то, наверное.       — Ясненько, — кивнула девочка. — В любом случае, мне пора. Нужно дальше помогать Невиллу искать его жабу.       Девочка ушла по-английски — не прощаясь — а мы продолжили путь за беседой и степенным поеданием сладостей. Но, одними сладостями сыт не будешь, так что я достал котомку с едой и вытащил два небольших сэндвича с овощами и говядиной, не забыв предложить один Гарри.       — Соуса нет, так что суховат, — сказал я, разворачивая свой. — Но так даже лучше, а то бы уже размокли они и превратились бы в кашу.       — Ничего страшного, спасибо.       По взгляду Гарри на сэндвич я понял, что и подобное блюдо было для него вполне желанным. Мы оперативно сжевали по сэндвичу, а я невольно начал думать о том, что завести новое знакомство — не так уж и плохо.       Да, безусловно, я много-много времени потратил на мечтания и фантазии о том, как я стану лучшим другом Гарри Поттера, стану знаменитым благодаря этой дружбе, с помощью этой славы стану капитаном сборной Гриффиндора по квиддичу, получу кубок чемпионата и меня выберут старостой, а сам я буду почивать на лаврах и наслаждаться плодами дружбы. А вот сейчас, буквально спустя полдня с тех пор, как я засыпал с подобными мыслями, я уже не считаю это всё столь восхитительным. То есть, я по-прежнему думаю, что подобное знакомство окажется полезным в долгосрочной перспективе, но именно восхищения нет.       А ведь я так хотел подружиться, испытать от этого невероятную радость! Меня обманули собственные мозги на собственные ощущения!       Ну и ладно. Вот приеду в Хогвартс, и начнётся новая жизнь.