Путь наверх.

      Поезд приехал в Хогсмид затемно. За пятнадцать минут до прибытия раздался голос кондуктора, чем немало меня напугал — мы тогда с Гарри, к моему величайшему удивлению, читали «Теорию Магии» и пришли к выводу, что в книге слишком мало конкретики, а Гарри так и вообще мало понимал, ведь язык изложения там довольно сложный даже для более-менее взрослого человека. А я вот понимал! И это бесит! Я не дурак и осознаю, что читал в своей жизни лишь детские сказки, написанные не менее детским языком, пару книг о приключениях разных волшебниках, да о Поттере.       — Первокурсники! — стоило нам не иначе как вывалиться на тёмный перрон, освещённый лишь десятком фонарных столбов да тусклым светом ближайших каменных домов, как раздался тяжелый низкий голос. — Первокурсники! Все ко мне!       Честно, я аж немного подскочил от неожиданности, готовясь к предстоящей битве, вот только никакой драки не предвиделось, я чуть не подвернул ногу, а в локте что-то щёлкнуло, похоже, нерв. Ну ещё бы! Я ведь таких резких и специфических движений в жизни не делал! Хорошо, что никто не заметил моих нервных подёргиваний.       Источником звука оказался огромный косматый великан, или полувеликан. Он был в каких-то кожаных одеждах и в длинном заношенном коричневом пальто. В руках он держал громоздкий фонарь, толку с которого было, честно признаться, немного. Все потянулись к этому великану, да и старшекурсники не выглядели удивлёнными, контролируя нашу высадку, так что двинулся и я навстречу к этому косматому дядьке, стараясь не отставать от Гарри.       — О, привет, Гарри, — здоровяк заметил Поттера и явно улыбнулся — по косматой голове и шевелюре можно судить лишь о глазах с такого-то расстояния, вон где возвышается! — Всё отлично?       — Привет, Хагрид, да, отлично, — кивнул улыбающийся Поттер.       — Вот и здорово! — пробасил великан. — Ну, что, все собрались?       Краем глаза я заметил старшекурсников позади нас, уверенно кивнувших. Среди них был и Перси, так что, полагаю, это старосты. К слову, терзают смутные сомнения, что компетентность Перси конкретно в этой их задаче — а она очевидна, собирать нас в кучу — крайне сомнительна, ведь он не на нас смотрит и не нас контролирует, а исподтишка поглядывает на блондинку в цветах Рэйвенкло, попутно краснея. Эх, молодость…       — Чего улыбаешься да головой покачиваешь? — шепнул мне Гарри.       А и вправду! Чего это я начал думать и действовать, как старик?! У-у-ух, близнецы! Ну я вам устрою! Попомните мои непроизнесённые слова — купаться вам в ароматах навозной бомбы в ближайшее время!       — Да так, Малфоя вспоминаю, — и я даже не соврал.       — Это да… — Гарри на миг обернулся, ища взглядом эту напыщенную белобрысую головешку, но Гарри низковат среди прочих, как и Малфой, им в толпе друг друга не увидеть.       Великан, оказавшийся знакомцем Гарри, повёл всю нашу нестройную толпу с перрона в сторону рощи, по тропинке тёмной, но не сложной и не опасной — никто ни разу не споткнулся, не поскользнулся на чем-нибудь.       — Скоро вы увидите Хогвартс, — в гулком низком голосе Хагрида слышалась радость.       Ну конечно же увидим, как будто варианты есть!       Долго ли, коротко ли, но Хагрид вывел нас по тёмной лесной тропинке к самому берегу озера, а там…       — Ва-а-ау!..       — Ничего себе!..       — Ух-ты…       Ребята восхищались вслух на разный лад, и ведь не просто так — замок был достоин восхищения. Этакая громадина из множества различных секций, башенок больших и маленьких, донжон, пристройки, желтый свет в бесчисленном множестве разных окон. И всё это вдали, на самом краю невысокой скалы, врезающейся в озёрную гладь. Полуприкрытая облаками луна придавала образу замка особый шарм, а на ребристой водной глади она отражалась яркой рябой дорожкой.       Пока все восхищались видом яркого и запоминающегося замка в ночи, я вдруг подумал о том, что во сне видал строения и получше, и намного, ой как намного!       — Дурацкая голова… — тряхнув этой самой головой, я последовал внезапным инструкциям Хагрида и сел в одну из лодок.       Разумеется, Гарри сел вместе со мной, но не он один стал моим попутчиком — ещё двое мальчишек поспешили занять место в небольшой деревянной лодочке, коих было тут изрядно, стояли у самого берега.       Хагрид убедился, что все первокурсники сели в лодки, сам залез в одну из них — из-за размеров великана лодочка казалась мелкой полупотонувшей байдаркой — и вся эта эскадра двинулась вперёд, в сторону замка, рассекая водную гладь. И ведь никто не знакомился, не общался толком, лишь глазели и восхищались. Ну, либо игнорировали — вон, Малфой только рожу кривит.       Вскоре мы доплыли до причала в самой скале, высадились, Хагрид нашёл чью-то жабу и бережно поднял её, вручив нелепому полноватому мальчишке. Хотя, мне ли называть кого-то нелепым? Подумаешь, мантия набекрень и вид потерянный, стеснительный — я вообще в старой мантии, как и в старой же школьной форме от Билла. Да, только его форма подошла. Надеюсь и я вырасту хотя бы на две трети столь же статным…       Подъём по лестницам от причала до внутреннего двора замка запомнился мне надолго. И нет, в нём не было ничего особенного — то через проход в скале, то по открытой поверхности, благо хоть огороженной, магические светильники далеко друг от друга, света еле хватало. Проблема в ступеньках. Столько ступенек я не проходил за всю свою жизнь! И терзают смутные сомнения, что это лишь начало «ступенчатой» школьной жизни.       Там, в дверях замка, Хагрид передал нас всех на поруки профессора МакГонагалл. Я сразу узнал её с описания братьев — чопорная, со строгим бескомпромиссным взглядом, в чёрном платье и в изумрудной мантии. По коридорам замка нас вела уже она. Коридоры, к слову, казались куда более мрачными, чем рассказывали братья и родители — пламя в чашах на каменных подставках давало достаточно света, но только если не смотреть вверх, ведь там лишь кромешная тьма под потолками.       Профессор привела нас в небольшой пустой зал и строгим голосом прочитала импровизированное приветствие, мол: «Вы поступаете в Хогвартс, будете распределены по факультетам, они станут вам семьёй», и всякое такое. В приказном порядке она попросила нас не шуметь и собрать мысли в кучу, подождать, и, когда остальные ученики будут готовы, нас отведут в Большой Зал на распределение. И ушла, оставив нас одних.       Сразу же все начали что-то обсуждать друг с другом всё подряд — начиная с впечатлений о замке, и заканчивая теориями о том, как будет проходить распределение. Самое удивительное, как мне показалось, что ни родители, ни братья мне ничего не говорили об этом. Более того, по разговорам я могу понять, что у остальных схожая ситуация.       — Ты совсем не волнуешься, Рон?       Взглянув на Гарри, я не мог не заметить огромное количество волнения и сомнений.       — Нет, — мотнул я головой.       — Везёт тебе…       Ага, конечно. Такое везенье, что хоть стой, хоть падай. С другой стороны, есть ребята и в намного худшей ситуации социально и экономически, чем я. Ну, лично не видел, но есть мысль в голове, что такие существуют.       — А-а-а! — раздался девичий вскрик.       Не думая, я тут же обернулся на него, расставив руки в какой-то боевой стойке, и, кажется, даже пустил магию по ним, но это не точно — без эффектов.       — Воу, ничего себе! — воскликнул Гарри, увидев множество одновременно выплывающих призраков из стен.       — Действительно, — покачал я головой, возвращая себе естественное положение тела.       Меня не призраки удивили, а собственная реакция. Я в жизни так не реагировал на внезапные раздражители! Ещё и стойка какая-то! При чём я точно понимаю, что она универсальная, для отражения нападения самого разного характера и контратаки с использованием магии через руки и ноги! Да я в жизни не колдовал целенаправленно! А детские выбросы не считаются — на то они и выбросы.       Привидения летали вокруг, беседовали друг с другом, слишком наигранно удивлялись нашему здесь присутствию, а какой-то толстый монах так и вовсе зазывал всех в Хаффлпафф. Ну да, конечно, вот так я взял и добровольно согласился на подобную участь — семь лет на факультете тупиц! Хотя… А почему тупиц? Так близнецы говорили, Перси, мама…       Внезапное осознание страшной истины повергло меня в шок — я не имею собственного мнения! Кошмар! Надо с этим что-то делать!       Однако мои переживания не успели развиться в должной мере — вернулась профессора МакГонагалл и повела нас всех прочь из этой комнатки, вновь по тем же коридорам. Остановилась она напротив огромных массивных деревянных дверей, мимо которых мы уже проходили, толкнула их одной рукой, невесомо, словно пушинку. Двери легко распахнулись, словно и не весили, с виду, полтонны, и профессор повела нас внутрь.       Большой Зал. Я сразу же узнал его из описаний родителей и братьев, и даже рот разинул, словно дурачина какой деревенский, не видавший ничего вообще. Вид и вправду был прекрасный. Огромный длинный зал средневекового замка, нереально высокие своды, на потолке — чудеснейшая иллюзия неба, создающая полное ощущение нахождения где-то снаружи. Четыре длинных деревянных стола почти во весь зал — за ними сидят ученики всех возрастов, по факультету на стол. В конце, на небольшом подъёме, чуть выше учеников, находится стол преподавателей — сейчас их было довольно много, а ведь из рассказов братьев я предполагал, что их всего-ничего. И Дамблдор во главе — я узнал его сразу. На стуле, больше похожем на трон, с длинной седой бородой и волосами, в лиловой мантии, весь такой импозантный и яркий, но спокойный, взирал на нас с неким покровительством и доброжелательностью через свои очки-половинки.       Ученики, сидевшие за столами, молча провожали нас взглядами, пока профессор МакГонагалл вела нас, поступающих первокурсников, в конец зала, к столу преподавателей, а точнее — к деревянному табурету. Хм, ладно, посмотрим, как проходит отбор на факультеты.       Профессор подошла к табурету, а какой-то мужичок, иначе не скажешь, потрёпанный и с патлами редких волос до плеч, суетливо вынес старую фетровую шляпу и положил её табурет. Шляпа вздрогнула и запела.       Резкий скрипучий голос не попадал в ноты, что вызвало у меня какое-то ментальное расстройство и фантомные боли в ушах, так что текст я особо не слушал, но пелось там о факультетах, их особенностях. После окончания этой разрывающей мозг оперы, к нам повернулась МакГонагалл.       — Внимание, — заговорила профессор и достала откуда-то свиток, развернув его. — Я буду называть ваши имена, вы выходите, садитесь на табурет, я надеваю вам на голову шляпу, а она распределяет вас на один из факультетов. Итак, Аббот Ханна.       Так как я никого вообще не знал из других детей, кроме Гарри и премерзкого Малфоя, то мне было решительно неинтересно, кого куда распределяют. Вот, кстати, появился в моей голове вопрос — а почему я никого не знаю?! Родители вообще с другими семьями практически не общались, в гости не ходили и нас не водили. Хотя, знаю соседей — Диггори и Лавгуд. Хм… Какое-то необщительное общество магическое, получается.       Прошли первые распределения, ребята попадали на разные факультеты, а я лишь головой покачал.       — Придурочные близнецы, — шепнул я сам себе.       — Что? — Гарри, кажется, услышал меня и перестал копаться в своих мыслях.       — Близнецы, говорю, придурочные. Фред говорил, что придётся сразиться с троллем. Ну, я же рассказывал. Умом-то я понимал, что это не так, но пару дней переживал.       Распределение шло. Гарри отправился на Гриффиндор, что казалось логичным, пусть и не обязательным. Тьфу, как это «не обязательным»? Где же ещё?! Именно так бы я подумал ещё вчера…       В итоге, остался только я и смуглый парнишка.       — Уизли, Рональд.       Ну, вперёд и с песней!       Пока я шёл эти несколько шагов к табурету, успел подумать о простой вещи — а где волнение? Да я последние года два только и думал, что мой путь — лишь только Гриффиндор, и никак иначе! А сейчас? Как отрезало!       С такими мыслями я сел на табурет, не подавая признаков волнения, что тоже меня удивило — откуда могло взяться такое желание «держать марку»?       — Хм… — раздался в голове голос шляпы, стоило только ей оказаться на моей голове. — Очередной Уизли.       Очередной Уизли — спародировал я шляпу у себя в мыслях. А давай Слизерин! Проявим подростковый бунт.       — Разумеется, я знаю, что с вами делать, — продолжила говорить шляпа, никак не отреагировав на меня, а ведь мне казалось, что процесс идёт несколько иначе, ведь неспроста некоторые ребята сидели по минуте и больше, шевеля губами, словно ведя диалог.       — ГРИФФИНДОР!       С меня сняли шляпу, и я спокойно, под аплодисменты теперь уже своего факультета, спустился к столу и занял место рядом с Гарри, попутно получая поздравления от близнецов и Перси. А вот Поттера приветствовали так, словно сам Мерлин помолодел и присоединился к гриффиндорцам, хотя тот великий волшебник был слизеринцем. Хм, надо же, запомнил я этот разговор между Биллом и Чарли.       После распределения мулата на Слизерин, Дамблдор встал со своего места, сказал какую-то чушь именно в том стиле, о каком говорили близнецы, поминая директора — спокойно, величественно, придурковато — и столы наши тут же заполнились самой праздничной едой, какую я только видел.       — Да это же праздник какой-то! — восхитился я, тут же принявшись накладывать себе всего подряд, да побольше.       Разнообразие — мягко сказано. Только мяса было три сорта, и это если не считать за оное птицу. Говядина, свинина и баранина была представлена в самых разных вариантах блюд, начиная от различных отбивных, ростбифов и каких-то тушеных комбинаций, заканчивая банально стейками очень достойного уровня и всякими маринованными рёбрышками на углях. Были тут и овощи, разумеется, салаты, печёные-жареные, пюре вообще бомба! Оно идеально!       Да, тяжела кухня английская для пищеварения, но гены и привычка спасают ситуацию, да и страсть к мясному в виденных мною снах… Так, довольно! Сон есть сон! Может он и был подробный, словно прожил все те сотни лет на быстрой перемотке и всё запомнил, но пусть сном и остаётся. Хотя, ну не могу я теперь смотреть на некоторые вещи, как прежде!       Вот взять хотя бы еду и застолье в принципе. Что я бы сделал, оказавшись за таким столом позавчера? Нагрёб себе курицы, какой-нибудь жареной ерунды с беконом — он просто обязателен — пюре и… И всё. Печёная курица — пища богов! А если с корочкой, да с правильными специями. Но что теперь? Ни единой ножки на моей тарелке, ни кусочка курицы, ведь говядина и баранина намного интереснее, жирнее, с зеленью, салатом и картошкой добиваем всё остальное необходимое, а различными соками, свежими, добавляем витамины. Что за хрень творится в моей голове?!       И поведение… Сижу, размеренно, но быстро ем, привычно держу приборы, но как-то не так, аж пальцы не хотят слушаться. Успеваю и пару слов сказать, и улыбнуться. А ведь в том же сне о выживании в Аду, первые лет четыреста были сплошной кровавой баней и каннибализмом, сложность которой возрастала с каждым днём, и лишь потом, достигнув определённой силы, я крутился уже в каком-то подобии социума, где каждый готов воткнуть тебе нож в спину или любое другое место при любом удобном, или даже вообще не удобном моменте, а извращённый социум был лишь прикрытием тотальной кровожадности той разномастной культуры гипернасилия, садизма, извращений и… По-моему, это звучит как-то фантастично даже.       Неприятные мысли во время еды, непрошенные воспоминания этого сна, сначала чуть не вызвали тошноту и соответствующие последствия, но меня быстро отпустило, и я продолжил, всё так же улыбаясь, есть и общаться.       — А я половина наполовину, — заговорил короткостриженый всклокоченный мальчик, Симус Финниган, кажется. — До свадьбы отец не знал, что мама волшебница. Вот он удивился-то наверное!       — А вот я не знаю, — покачал головой мулат, Дин Томас, кажется. — Мама-то точно обычный человек, а вот отец…       Подобными мыслями делились в основном мальчишки, да и то не все. Например, меня никто не спрашивал, а я и не говорил, но нужно быть не особо умным человеком, чтобы не сопоставить мою фамилию с оной у ещё троих учеников, один из которых староста, а ведь Перси представлялся каждому новенькому вне зависимости, спрашивает кто-то об этом моего старшего братца, или нет.       — А ты?       Нет, смотрите, есть всё-таки не самые сообразительные в нашем скромном коллективе? Блин, надо что-то делать с мозгами — раньше я бы просто подумал, что он «ну тупо-ой», а теперь вот, фразочки какие. Хотя, если прислушаться к ощущениям и мыслям, к тому, в каком направлении они текут и какие выводы позволяют сделать, я даже рад подобному, ибо сам бы я был туповатым идиотом. Хотя нет, надо что-то делать! А близнецам — месть.       — У меня в семье все волшебники, — ответил я на вопрос Симуса Финнигана. — Вон, староста наш, два близнеца, есть ещё два старших брата, они уже окончили Хогвартс, и младшая сестра.       — Ух-ты, круто.       Вскоре основные блюда сменились десертами, а вместе с этим в Зал повалили привидения замка, причём, похоже, все сразу.       За нашим столом навёл фурор сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, более известный как Почти Безголовый Ник. Разумеется, почемучка в лице Гермионы Грейнджер тут же задала бестактный вопрос «А почему?». Сэр Николас немного обиделся, потому тут же продемонстрировал причину — мотнул головой, и та повисла на лоскуте кожи и тонкой мышце, явив всем детальный срез шеи. У многих аппетит был испорчен, а я лишь хмыкнул, при этом удивляясь собственной реакции. С другой стороны, внутренностями не удивишь деревенского жителя — свинок, гусей да курочек дома забивали не единожды, чему я многократно был свидетелем.       За десертами, которые мне, к удивлению собственному, были не особо интересными — разве что мятных леденцов набрал с запасом, на будущее — разговор пошёл совсем уж ни о чём. А вскоре так и вовсе пир подошёл к концу, и Директор отправил нас всех по гостиным.       Первокурсников в нашем лице вёл Перси, а ученики постарше разбежались кто куда, возможно даже в гостиную. Хотя, уверен, они ещё устроят вечеринку первого дня в честь встречи после летних каникул, да и до отбоя время много — это мы, малышня, уже носом клюём.       Перси вёл нас по коридорам, тайным ходам, по главной башне и движущимся лестницам. Гарри всё время старался держаться рядом со мной, но интересовало его лишь окружение, и, должен признаться, тут было на что посмотреть — одних живых портретов и анимированных гобеленов было несметное множество, а уж методы открытия тайных ходов так и вовсе поражали своим разнообразием. Ну ничего себе я загнул мысленную фразу! Хоть книги пиши! Всяко лучше графомании Локхарта будет.       Гостиную факультета охранял портрет Полной Дамы, но это я от братьев знал. Называешь ей пароль — дверь с портретом открывается. Просто.       Сама гостиная была просторная и круглая, со множеством диванчиков, кресел, ковров, столов и прочей мебели, и даже шкафы с книгами были. Большой камин, гобелены на стенах, доминируют алые тона, но в целом всё в какой-то средневековой прочности. Стены разрисованы картинами в том же средневековом стиле — нелепые человечки, нелепая символика, а главное, всё это не обновлялось Мордред знает сколько лет.       Перси показал, где женское крыло, где мужское, вкратце поведал о факультете, что будет завтра и… всё.       Мы с парнями заселились в одну комнату. Одна на пятерых, и, судя по пространству, на большее количество учеников она даже не рассчитана. Пять кроватей с балдахинами и алыми одеялами — хорошо хоть само постельное белье белое. Сундуки и прочие вещи уже были рядом с кроватями, так что все парни, и я в том числе, без лишних разговоров начали переодеваться и отправляться на сон грядущий.       Я бы тоже так поступил, но было непреодолимое желание умыться, зубы почистить, и вообще, так что этим я и занялся. Вот мама бы рада была, увидь, что я, без напоминаний и прочих добровольно-принудительных мер, отправился чистоту наводить. К слову, в комнате был отдельный санузел, вполне нормальный. Да и бытовка была большая с дымоходом в стену — и одежду посушить, и приготовить чего, если приспичит, и вообще.       Вернувшись в комнату, заметил, что Гарри не спит — другие-то уже отрубились. Парень сидит в пижаме на окне — да-да, именно на окне, ведь они тут от самого пола. Хотя, может у окна? А, к Мордреду. В общем, сидит у окна и тупо смотрит вдаль. Я подошёл к нему, попутно взяв какую-то алую подушку полудекоративного назначения — на неё и плюхнулся рядом.       Молчали. Я смотрел в окно, Гарри смотрел в окно. А виды тут красивые, да ещё подсвеченные луной и облаками, рассеивавшими её свет. Горы, лес, озеро. Отсюда, кажется, даже видно огни Хогсмида.       Рядом с Гарри на жердочке сидела его полярная сова, Хедвиг, кажется.       — Наслаждаешься? — тихо спросил я.       — Ага, — с еле уловимой улыбкой ответил Гарри, поправив очки на носу. — Как понял?       — Вид у тебя больно уж довольный.       — Понятно, — кивнул он и почесал клюв совы. — Месяц назад я был просто мальчик Гарри со сложной жизнью. Потом, когда пришёл Хагрид, оказалось, что я волшебник, но я не верил до конца. А теперь я вот, в волшебной школе. Невероятно.       — Действительно. Ладно, я спать, — я встал и забрал подушку, отправляясь в свою кровать. — И тебе рекомендую. Завтра учебный день.       — Ага…       Я лёг, забрался под одеяло и, стоило голове коснуться подушки, просто отрубился.