Четырнадцать чудес

      Глаза от усталости откровенно слипались, и, нажав в очередной раз не на те клавиши, Юнги тяжело вздохнул, решив все же заканчивать работу на сегодня. На часах почти девять вечера, и на этаже практически никого нет, за исключением таких же беглецов от реальности, как он сам. Домой не хотелось настолько, что он готов был заночевать в кабинете, но это уже было крайностью, поэтому, сохранив все необходимое, он выключил компьютер, откидываясь на спинку удобного кресла.              Он устал. И казалось, что эта усталость уже хроническая и никуда не уйдет. Эта мысль вгоняла в отчаяние.              Юнги повернулся к окну, видя, как мерцали гирлянды на здании через дорогу. Снег шел крупными хлопьями, до Нового года ровно две недели, на каждом шагу что-то напоминало о празднике, а Юнги периодически просто хотелось удавиться. О праздничном настроении и речи не шло. По правде, он даже не мог точно сказать, когда в последний раз зимние праздники проходили как настоящие праздники.              Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул морозный воздух. В этом году зима немного холоднее, и снег шел чаще, Юнги даже смог найти в этом что-то хорошее, потому что любил такую погоду. Она приносила ему какое-то умиротворение и окунала в детство. От здания компании до дома шел привычный маршрут, никак не менявшийся уже очень давно. Обязательно мимо маленькой кофейни, в которой он всегда брал кофе, и сворачивал на менее оживленные узкие улицы, проходя заученный маршрут между однотипных домов.              Он задерживался уже больше чем на два часа, но телефон молчал. В целом, ничего удивительного, но сегодня почему-то Юнги снова обратил на это внимание. Ёнсу давно не ждал его с работы и не волновался, если он задерживался. Возможно, если состоишь в отношениях с человеком восемь лет, такое нормально, но Юнги отчего-то в это не верил.       Когда у них все пошло не так? Этот вопрос крутился в голове уже очень давно, а ответа все не находилось. Они начали встречаться еще в университете, вместе жили в общежитии, вместе из него съехали, вместе работали, и этих «вместе» было огромное количество. Вспоминая все свои чувства, Юнги осознавал, что искренне любил этого человека. Он был счастлив. Именно поэтому, когда начал замечать трещину, делал все, чтобы ее залатать, но ничего не действовало. Сколько бы он ни разговаривал, чтобы узнать, что делал не так, сколько бы ни пытался провести время вместе — ничего не помогало. На все вопросы звучал один ответ: «Почему тебе кажется, что что-то не так? Все ведь прекрасно, Юнги, ты просто устал».       Ничего прекрасно не было, но в итоге он действительно устал от попыток вернуть между ними то, что было изначально. Все время, которое они проводили вместе, сошло на нет, у них вдруг полностью разошлись интересы и вкусы, исчезли прикосновения, чувства и забота. Не осталось ничего, кроме привычки находиться рядом, не мешая друг другу.       Допив кофе, он привычно бросил стаканчик в урну, ровно в ту же, что и вчера, и несколько дней назад. Его жизнь настолько стабильна, что даже кофе он пьет всегда ровное количество пути. Засунув руки в карманы черного пуховика и поправив длинную шлейку сумки на плече, он бегло осмотрелся, останавливаясь.       Снова она тут. Сувенирная лавка в маленьком здании. Юнги видел ее каждый год за несколько дней до Нового года, но никогда не мог вспомнить, стоял ли тут этот маленький домик в другое время. Усмехнувшись своим мыслям, он только покачал головой. Конечно же стоял, никто ведь не носит дома с собой, даже если те совсем небольшие.       Сегодня привычный маршрут немного сменился. Хотя, можно ли это назвать сменой, если он заходил в эту лавку каждый раз, когда она открывалась? Его не интересовали сувениры, он просто тянул время.       — Волшебного вечера, — знакомый голос приветливо прозвучал, как только Юнги переступил деревянный порог. Его сразу окунуло в тепло и запах чего-то сладкого. — О, Юнги, это ты? — продавец тут всегда один и тот же. Юнги познакомился с Чимином около трех лет назад, когда впервые оказался здесь. Тому на вид едва ли больше двадцати лет, волосы светлые и всегда в беспорядке. Сколько бы раз Юнги не заходил, на том всегда одинаковые вязанные свитера, только разных цветов, и всегда развязаны шнурки на правой ноге.       — Привет, Чимин, — кивнул, бросая взгляд вниз. — Шнурки завяжи, пока не упал.       — Блин, точно, — вздохнул, ставя картонную коробку на пол и завязывая белые длинные шнурки аккуратным узлом, пряча в обувь оставшуюся длину. — Поздно ты в этом году. На работе засиделся? У вас тут так холодно в этот раз. Может, сделать чай?       Чимин был говорливый и активный, и на фоне серости его обычного окружения казался просто до ужаса ярким. Сегодня тот в сиреневом свитере, и этот цвет, кажется, Юнги еще не видел. И глаза у этого взбалмошного серые, но такие светлые, что иногда казались и вовсе белыми. Юнги каждый раз удивлялся, но списывал на простые линзы, хотя выглядело очень красиво.       — Я не очень люблю чай, — покачал головой, осматриваясь вокруг. Складывалось ощущение, что это не магазин, а просто чей-то дом, только с огромным количеством всевозможных новогодних украшений. Чимин всегда говорил, что каждое из них волшебное, но Юнги только смотрел на него со вселенским скептицизмом, давая понять, что такой ход сработает на детях, но не на нем. Он никогда тут ничего не покупал, но все равно продолжал приходить, чтобы дорога до дома длилась на лишние пять минут дольше.       — Это ты еще мой не пробовал, — Чимин улыбнулся, ногой проталкивая коробку под кассовую стойку. — Он волшебный!       — Да-да, как и все тут, — кивнул, тяжело вздыхая, и потянул замок на куртке вниз. — Иди заваривай свой чай.              Он не знал, почему согласился. Чимин предлагал выпить чай каждый раз и каждый год, когда Юнги появлялся в лавке, но он никогда не соглашался. Все равно думал о Ёнсу, который мог накрутить себе лишнего из-за его постоянных поздних приходов домой. Но тот упорно говорил, что все нормально. За этот год Юнги просто окончательно осознал, что значило это «нормально». Ёнсу действительно было нормально, того просто это никак не беспокоило, потому что было абсолютно все равно.       Маленькая кухня имела такое же большое количество украшений, как и любое помещение здесь, и Юнги даже не был уверен, что все это на продажу. Стоило ему сесть за небольшой стол, который был застелен какой-то красной, приятной на ощупь скатертью, как перед ним оказался черный кот.       — И давно у вас тут животные?       — Какие жив… — Чимин удивленно развернулся, обрываясь на середине фразы. — А, этот. Он с соседней помойки, — в ответ на эти слова кот мяукнул с таким возмущением, что у Юнги даже бровь дернулась в удивлении. — Ходит тут, побирается, к клиентам моим лезет, — Чимин очень пристально смотрел на животное. — Атмосферу портит. Волшебную, — прозвучало с явным нажимом, и Юнги готов поклясться на что угодно — кот закатил глаза, прежде чем спрыгнуть со стола и скрыться в соседней комнате, откуда через пару секунд послышался звук разбившегося стекла. — Вот же пакость мохнатая…       Чимин выглядел ужасно недовольным, пока маленькой ложкой мешал заварку в чайнике. В момент Юнги показалось это забавным настолько, что он не сдержал смешок. Хорошо, когда проблема заканчивается на шкодливом коте и парочке разбитых вещей.       — Ты как год провел? — Чимин снова привлек к себе внимание, приглаживая рукой растрепанные волосы, пока заливал заварку кипятком. — Без изменений?       — Как минимум не в лучшую сторону, — кивнул, внезапно осознавая, что чувствовал себя очень расслабленным. Будто вся серая усталость просто испарилась.       — Может, в этот раз расскажешь?       — Пожалуй, нет, — качнул головой, разминая ноющую шею. И не то, чтобы он был скрытным человеком, но ему так сильно не хотелось рассказывать все, что творилось. У его нынешнего положения долгая предыстория, которую проговаривать просто сил не было.       — Это все потому, что ты в чудеса не веришь, — Чимин поставил перед ним белую кружку с чаем и тарелку с печеньем, садясь напротив.       — Я же не ребенок.       — У чудес нет возраста, Юнги, — весело улыбнулся, подпирая голову рукой. — У вас вообще весь мир чудесный, вы просто так не любите вокруг смотреть.       Он только кивнул, не желая спорить на эту тему, и сделал глоток чая. На языке расплылся сладкий вкус, такой теплый и успокаивающий. Приятно. У Чимина действительно вкусный чай.       — Обычно ты не оставался на чай. Дома никто не ждет? — голос Чимина звучал очень беззаботно, а чай был слишком вкусный, и внезапно вопрос, который должен был вызвать грусть, не вызвал вообще ничего.       — Нет, — легко улыбнулся. — Точнее, нет проблем с тем, что я прихожу поздно.       — Но ты ведь снова зашел сюда, чтобы оттянуть время?       — Ага.              — Честно говоря, Юнги, ты выглядишь очень печальным, — Чимин продолжал улыбаться, но эта улыбка смягчила свою яркость. — Точно все из-за того, что ты не веришь в чудеса.       — Знаешь, наверное, лишить меня всех проблем и правда может только чудо.       — Тогда держи, — тот вытянул к нему руку, раскрывая ладонь и показывая аккуратное тонкое серебряное кольцо, словно сплетенное из стеблей растения.       — Что это?              — Чудо, — пожал плечами, — я его тебе дарю, — Юнги на это лишь поднял на Чимина взгляд, слегка хмурясь. — Оно решит твои проблемы, если ты дашь ему шанс.       — Ты же вроде взрослый, а иногда ведешь себя как ребенок, — он покачал головой, аккуратно беря кольцо. — Красивое.       — Чудо всегда красивое, — подмигнул ему, потянувшись за печеньем, с которого на скатерть посыпалась сахарная пудра. — Ты главное поверь в него, хорошо? — в чужом голосе проскользнула надежда. — Каждый, кто потерялся, заслуживает, чтобы ему помогли найти дорогу.       — Тебе бы сказки детям сочинять.       — У детей и без меня много сказок, а взрослым их сильно не хватает.       Юнги не мог с этим не согласиться. Кольцо в его руках было и правда очень красивое, и отчего-то он не хотел от него отказываться. Может, потому что боялся обидеть Чимина, не приняв подарок, может, просто потому что в этом милом жесте почувствовал поддержку — неважно. Он аккуратно надел кольцо на средний палец, удивляясь, насколько идеально оно подошло.       — Попробуй довериться чуду хотя бы раз. Если сделаешь это искренне, то прокрути кольцо три раза против часовой стрелки.       — И что случится?       — Чудо!       

***

             К двери квартиры Юнги подошел, когда уже было начало одиннадцатого. После выпитого чая внутри словно стало легче и физически, и морально. На его удивление, Ёнсу еще не спал, и где-то глубоко дернулась надежда на то, что тот хотя бы немного переживал. Однако, зайдя в комнату, Юнги увидел, как Ёнсу неспеша собирал вещи.       — Ты куда-то собираешься?       — М? — обернулся, приветливо улыбаясь. — Да, мне нужно уехать.       — Что-то случилось? — Юнги оперся о косяк двери, скрестив руки на груди.       — Мама приболела, ей нужно помогать по дому, а то она совсем не справляется, — пожал плечами, складывая очередной свитер в сумку. — Я вернусь после праздников.       Они словно обычные соседи, хотя раньше Ёнсу всегда рассказывал о здоровье своей матери, которая часто болела, просил его поехать вместе, проводили так не один праздник.       — Мне поехать с тобой?       — Зачем? — в голосе искреннее удивление. — Я сам справлюсь, тем более ты работаешь. Все нормально, Юнги, тебе не о чем переживать, — проходя мимо него, Ёнсу даже оставил на щеке короткий поцелуй, уходя в ванную, чтобы забрать оттуда все необходимое. — Я поеду на ночном поезде, ужин в холодильнике.       — Напиши, когда доедешь.       — Хорошо.       И все. Юнги просто переоделся и ушел на кухню разогревать еду. Входная дверь хлопнула через двадцать минут, и это было единственным свидетельством того, что Ёнсу ушел. Они развалились уже очень давно, Юнги не чувствовал ровным счетом ничего. Ни обиды, ни сожаления, ни ревности, ни любви. Они просто жили в одной квартире и изредка спали в одной кровати, Ёнсу готовил ужин и завтрак на двоих, и бывало случалось так, что удавалось посмотреть вместе телевизор.       Юнги на себя злился. Ему нужно было брать себя в руки и все менять, но он почему-то не мог найти сил на это. Даже просто решить разорвать эти недоотношения, будто у него не было весомой причины, хотя таких было много. Словно он привык тянуть эту реальность, которая вытягивала все силы на изменения. В двадцать лет он представлял себе совсем другую жизнь, но так много всего пошло не по плану, что, оглядываясь на необходимый фронт работы, просто опускались руки.              Ему уже давно не нравилась работа, эта квартира и отношения. Он не виделся с друзьями, не читал книги, у него пропали интересы. Его жизнь просто зациклилась на работе и доме, и будто все это было совсем не его, но найти разрыв в цепи не получалось. Он злился на себя за слабость, но продолжал даже сейчас просто сидеть на диване в гостиной и смотреть на черный экран выключенного телевизора. Когда он вообще позволил себе стать таким? Когда из человека, который мог работать на двух работах после пар, при этом кайфуя от жизни, он превратился в серую тень с перманентной усталостью?       На его пальце, будто поймав непонятный свет, блеснуло кольцо. Чудо, да? Юнги думал, что, если бы что-то волшебное в мире существовало, ему бы сейчас такое очень не помешало.       — Похоже на психологию, — Юнги тихо произнес, легко касаясь кольца пальцами. — Чистый лист или новое начало. Что-то типа этого, да?       Он усмехнулся на свои слова. Может, ему действительно нужно просто начать сначала? Ему всего двадцать восемь, еще ведь не поздно просто попробовать еще раз. Может, поворот кольца — это такая уловка для мозга, чтобы убедить его работать снова.       Сидя сейчас в пустой квартире с выключенным светом, осознавая, насколько все вокруг чужое, он отчетливее всего понимал, что так дальше не могло быть. Новый год ведь отличный способ начать все заново. Он предоставлен сам себе, его никто и ничего не держит, он взрослый человек, и нужно прекращать барахтаться в серой луже, в которую свалился. Сейчас Юнги провернет кольцо, включит везде свет, закажет огромную ёлку и сделает все так, чтобы наконец-то вернуться в ту жизнь, в которой должен быть.       Кольцо казалось очень теплым, а вокруг будто прибавилось воздуха и дышать стало легче. Он, не отрывая взгляд от кольца, провернул его против часовой стрелки три раза, делая полные обороты по пальцу. Жизнь в одночасье не изменилась, мир не стал сказочным, но внутри будто действительно что-то проснулось.       — Определенно нужно брать себя в руки и все менять, — произнес сам себе, смотря в окно, за которым продолжал идти снег.       — Отлично, с чего начнем? — раздался знакомый голос рядом, и Юнги резко повернулся.       — Какого черта?!       Рядом с ним на его диване и в его квартире сидел Чимин с абсолютно довольной улыбкой и, он готов отдать руку на отсечение, в буквальном смысле с поблескивающими серебристыми глазами. Юнги только бегал по нему абсолютно непонимающим взглядом.       — Все-таки поверил в чудо, Юнги?       — Как ты… Что… Что происходит? — в голове был миллион вопросов, потому что он точно слышал, как Ёнсу запер кодовый замок на двери, а седьмой этаж не способствовал попаданию через окна.       — Позволь представиться, — Чимин поднялся, став ровно перед ним, и поклонился. — Меня зовут Чимин, и я — джинн. Кольцо на твоем пальце — мой сосуд, который ты активировал по собственной воле, тем самым призвав меня. Моя сила — изменение людских судеб, и ровно до полуночи новогодней ночи она принадлежит тебе. У тебя есть одно желание в день и несколько правил: ты не можешь пожелать любви, не можешь пожелать воскрешения или смерти, и не можешь увеличить лимит желаний.              — Это шутка, да? — он не мог сдержаться, чтобы не смотреть на это представление как на полный идиотизм. — Чимин, я, конечно, к тебе хорошо отношусь, но мне не нравится, что ты каким-то образом проник в мой дом. Это как минимум незаконно.       — Не веришь, да?       — Никто бы не поверил.       — Другие верили!       — Чимин, уже ночь, иди домой. Ты меня, если честно, напрягаешь, я все еще не понимаю, как ты тут оказался.       — Из кольца, сказал же! — поджал губы, скрещивая руки на груди.       — Иди домой! — этот детский сад уже начинал немного раздражать.       — Да не могу я! — тот только ногой не топал от негодования.       — Чимин.       — Загадай желание! — тот подтянул рукав свитера, демонстрируя красивый серебряный браслет с аккуратными подвесками, которые были похожи на крошечные осколки льда разной формы.       — Чимин.       — Загадай! — настойчиво и с таким упрямством, что Юнги на этого ребенка даже сильно злиться не мог. — Что ты от этого теряешь? Если ничего не будет, я извинюсь и уйду.       — Ладно, — он тяжело вздохнул, поднимаясь с дивана и проводя ладонями по лицу. — Желаю…       — Стой! За руку возьми, а то не сработает, — потряс кистью, звеня браслетом. Юнги только закатил глаза, но обхватил протянутую ладонь.       — Желаю… не знаю… пусть вся квартира будет украшена для новогодних праздников.       — Принято!              Один из осколков, что были на браслете, отцепился, повисая в воздухе, и рассыпался на миллион искр, а пространство вокруг начало меняться. Юнги замер, оглядываясь вокруг с широко раскрытыми глазами, пока магия буквально скользила вокруг него. Он сошел с ума, не иначе, потому что, когда через минуту все закончилось, квартира была вся увешана гирляндами и новогодними украшениями. Даже плед и подушки на диване изменились, а в воздухе повис запах теплого какао, мандаринов и имбирного печенья. Точно так же пахло в его доме в детстве, когда мама готовила праздничный ужин.       — Готово, — Чимин буквально светился счастьем и самодовольством. — Я говорил, а ты не верил.       Юнги и сейчас не верил, даже своим глазам.       — Это… невероятно, — он снова сел на диван, слыша довольный смешок Чимина.       — Ну что, Мин Юнги, ты израсходовал одно желание из четырнадцати. Твоя судьба в твоих руках, ну, или в моих… — Чимин задумался, снова садясь рядом с ним. — Важно то, что теперь у тебя есть чудо, способное все изменить!       Юнги пристально посмотрел на счастливого Чимина, который опустил рукав свитера, пряча браслет под ткань.       У него осталось тринадцать желаний, невероятно.