Четырнадцать чудес

      Чимин скучающе смотрел в окно, наблюдая за проходящими на улице людьми. Днем в лавку мало кто заходил, он уже сделал заготовки для новых украшений, и теперь ему откровенно нечем было заняться, сидя за кассовой стойкой. Юнги ушел решить дела с работой, от которой хотел отказаться, а Чонгука ковен отправил выполнять какое-то задание, поэтому и из лавки Чимин уйти пока не мог. Радовало, что Юнги собирался быстро вернуться.       Мысли о человеке снова поселяли в мыслях какой-то хаос. Чимин так и не ушел ночью, как делал всегда, а пролежал до самого утра рядом, рассматривая доступные ему сценарии чужой судьбы. Юнги явно шел по самому лучшему из возможных, и хоть Чимин видеть моменты будущего не мог, красная линия становилась только более яркой.       Время летело слишком быстро, у них осталась лишь неделя, а Чимин, пусть и пытался подавить надежду, никак не мог с ней справиться. Он не глупый, к тому же очень чувствителен к эмоциям. Ему было прекрасно видно, как менялось отношение Юнги к нему, но он все еще был связан молчанием и невозможностью попросить помощи. От этого на плечи ложилась тяжелая ноша того, что он вынужден будет уйти как минимум на год.       Из соседней комнаты, где находилась кладовая, послышался непонятный шум, а следом Чимин почувствовал магию духа, напрягаясь. Он замер, пристально смотря на дверь, которая медленно открылась спустя полминуты, выпуская из комнаты девушку с длинными светлыми волосами, а Чимин выпрямился, не скрывая своего удивления.       — Как хорошо, что ты тут, а то я думала, придется тратить время, чтобы дождаться, — Юна улыбнулась, ступая по деревянному полу босыми ногами. Внутри дернулось что-то тревожное, потому что сестра никогда не приходила к нему просто так. — Привет, братик.       — И тебе привет, — вздохнул, взглядом следя за девушкой, которая подошла к одному из стеллажей с сувенирами.       — Как дела?       — Ты ведь не о моих делах поговорить пришла, — отмер, не желая показывать свое напряжение, и подпер голову рукой. — Что тебе нужно, раз ты даже в этот мир пробралась?       — Тэхён выполнял задание в моих землях, мы встретились, вот я о тебе и вспомнила, — она слабо улыбнулась, осматриваясь вокруг. — Это место мне гораздо больше нравится в нашем мире, — Юна слабо поморщилась. Ее презрение к людям не стало меньше с их последней встречи.       — И давно ты стала заходить ко мне в гости просто так? — усмехнулся, вытягивая руку на столе и опуская на нее голову. — Говори, что хотела, и уходи, твоя форма души не позволяет людям зайти ко мне.       — А ты как всегда неприветливый. Тебе так проклятье никогда не снять, — она подошла ближе, запрыгивая на одну из стеклянных витрин.       — Не переживай, так я себя веду исключительно с тобой.       Назвать их отношения теплыми никогда нельзя было, а когда Чимин еще и получил свое наказание, у Юны совсем заискрило чувство превосходства. Его старшая сестра презирала людей во всем их проявлении, вероятно, даже больше, чем отец.       — Зря, я вообще-то с хорошими новостями, — она улыбнулась, слабо мотая ногами. — Отец решил, что выставил слишком жестокие условия для твоего наказания. Надеется, что этих лет было для тебя достаточно, поэтому после того, как твое время в этом году закончится, он ждет тебя на разговор. Если будешь хорошо себя вести, он снимет с тебя заточение.       Чимин нахмурился, прикрывая глаза. Он не мог сказать, что то, как сейчас выглядело его существование, было чем-то хорошим, но и страдающим он себя не считал. Перспектива провести в своей клетке все отведенное время, конечно, ему более чем не нравилась, но и просто избавляться от этого он не собирался. Его не устраивали эти условия. Даже нынешняя жизнь была лучше, чем до этого.       — Нет.       — Нет?       — Нет, — кивнул, подтверждая свои слова.       — Ты совсем одичал в своей клетке, Чимин? — Юна фыркнула, нахмурившись. — Ты хоть понимаешь, какое это милосердие?       — Спасибо, но мне сейчас хотя бы дышится свободно. А условия снятия меня более чем устраивают.              — Они невозможны, — она скрестила руки на груди, поджимая губы. — Ведь ключом должен стать человек, а они на такое не способны.       — Много ты знаешь о людях, — улыбнулся, снова выпрямляясь и потягиваясь. — Более чем возможны. Мои собственные чувства выступают куда большей проблемой, чем людские.       — Твои чувства… — она только тихо посмеялась и замолчала, сверля его взглядом. — Ладно, мне будет в любом случае интересно на это посмотреть. Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя есть единственный шанс на прощение. Я ничего не буду говорить отцу, просто потому что надеюсь, что Тэхён сможет тебя вразумить.       Ее отношение к фамильяру всегда казалось Чимину забавным. Она игнорировала существование Чонгука, потому что тот был человеком, но к проклятому духу относилась более чем хорошо. Вероятно, Тэхён был тем маленьким мостом, из-за которого Чимин вообще видел сестру.       — Если бы Тэхён хотел меня вразумить, он бы уже давно попытался это сделать.       — Чимин? — голос Юнги раздался так неожиданно, что Чимин дернулся, переводя взгляд на человека. Тот в свою очередь удивленно смотрел на его сестру, которая все еще была в своем естественном виде духа. — Мне подождать?       — Как ты… вообще зашел? — он удивленно моргнул, ведь пока в лавке находилась такая концентрация магии, как его сестра, никто из людей не мог зайти.       — Через дверь, — Юнги только непонимающе нахмурился, указывая себе за спину.       — Ты ему браслет из своих нитей сплел, — Юна закатила глаза, спрыгивая с витрины на пол, окидывая человека недовольным взглядом и переводя его на Чимина. — Вот только зачем? Он ведь даже ценности не понимает.       Она больше ничего не сказала, невесомой походкой уходя к той комнате, в которой появилась. Чимин облегченно выдохнул. Он совсем забыл, что сплел Юнги браслет, а тот, оказывается, носил его все это время. Этот факт заставил губы растянуться в улыбке.       — Это твоя женская версия?       — Это моя сестра, — произнес недовольно. Они действительно очень сильно похожи, почти близнецы, хотя это сходство заканчивалось исключительно на внешности.       — Ладно, я спрошу позже, — улыбнулся, расстегивая куртку. — Я закончил все дела.       — Мне все еще нужно пробыть тут хотя бы пару часов.       — Мне остаться?       — Да, — Чимин кивнул, продолжая мягко улыбаться.       И никто не мог говорить ему, что что-то невозможно, пока Юнги так смотрел на него.

***

      Юнги наконец-то чувствовал себя совершенно свободным, отдав начальству заявление на увольнение. Даже с учетом того, что он привык к этой работе, ничего, кроме облегчения, испытать не получалось. Сложно было представить, как его жизнь поменялась за неделю при всем том, что ничего грандиозного он не желал. И непонятно, что удивляло больше: то, что для счастья действительно не так много надо, или то, что какие-то мелочи могли портить жизнь.       Смотря на Чимина, работающего с посетителями, которых после обеда сильно прибавилось, Юнги осознавал, что желания у него, откровенно говоря, закончились, но необходимость оставаться дольше с этим духом увеличивалась. У них находилось много тем для разговора, даже с учетом того, что они буквально из разных миров. Чимин умел по-своему заботиться, успокаивал своей энергией и словно излучал комфорт. Серая повседневность, которая топила его до этого, буквально окрасилась цветом.       За все то время, которое он был вынужден существовать в отношениях, не испытывая и капли любви, он забыл, насколько быстро правильные люди вообще могли закрепляться в душе. Каково это, когда хорошее настроение человека становится твоей целью. Мысль о том, что Чимина отпускать не хотелось, скреблась где-то внутри, но Юнги просто старался с этим смириться. Потому что есть вещи, которые от его желаний не зависели, а даже если и была связь, одного лишь его желания просто недостаточно.       Чимин вызвался приготовить ему ужин, старательно следуя рецепту, который Юнги для него нашел. Джинн оказался на кухне спустя пару секунд, как они переступили порог дома. Ему все еще нравилось, как тут все выглядело, но представлять это место без говорливого чуда совсем не хотелось. Юнги умел смиряться, только не ясно: к сожалению или к счастью.       — Твоя сестра явно была не в восторге от моего прихода. Я помешал? — он переоделся в домашнее, возвращаясь к Чимину на кухню. Ему не хотелось заводить этот разговор в лавке, но интерес не утих.       — Нет, она в целом не в восторге от людей, — дух только пожал плечами, смотря на него через плечо.       — Я могу спрашивать дальше, или мне не нужно это знать?       — Тебе правда интересно слушать про мои отношения с семьей? — Чимин легко посмеялся, не отвлекаясь от нарезания мяса.       — Да, мне интересно слушать обо всем, что касается тебя, чудо, — расслабленно улыбнулся, притягивая к себе кружку с кофе, которое приготовил Чимин, пока он переодевался. — Вы очень сильно похожи.              — Да, мы рождены из одной энергии, просто в разное время. Духи появляются не как люди, мы плод очень сильной концентрации магии, так и появляемся на свет. Обычно эту магию копят годами, чтобы создать одного духа.       — Ты определенно добрее выглядишь, — усмехнулся, вспоминая тот полный презрения взгляд, которым его одарила девушка.       — Она ненавидит людей, — вздохнул, поворачиваясь к Юнги и опираясь о гарнитур спиной. — Как и основная часть духов. Мы с ней очень не сходимся во взглядах, мягко говоря.       — И пришла в мир людей, — Юнги задумался, сразу хмурясь. — Что-то случилось?       Он видел, как Чимин замялся, глубоко уходя в себя, будто что-то обдумывая. Юнги уже замечал на духе такое выражение лица, и в такие моменты было совсем неясно, о чем тот думал. Скорее походило на то, словно Чимин на что-то решался.       Юнги не торопил, а Чимин задумался настолько сильно, что в тишине приготовил ужин до конца. Он понимал, что джинну нужно для чего-то время, и просто ждал. Тот читался как открытая книга, правда написана та была на древнем латинском языке. Вроде вот тебе страницы нараспашку, только ни слова не понятно. Юнги вроде и видел все эмоции и мог понять, что чувствовал дух, а вот причину сам себе описать не мог. Ему казалось, что если Чимин все же решится рассказать, то это будет нечто очень важное, поэтому он терпеливо ждал эту затянувшуюся паузу.       — Я не все могу рассказать, но, думаю, тебе это нужно знать, — Чимин начал говорить, когда Юнги уже стоял перед раковиной, моя посуду. — Думаю, ты уже догадывался или хотя бы подозревал, что быть джинном — мое наказание.       — У меня были такие мысли, — кивнул, бросив на духа короткий взгляд, но тот сидел, повернувшись к нему спиной, в пальцах вертя салфетку.       — Как я уже сказал, многие духи не любят людей. Мой отец особенно. У нас принято считать, что мы лучше, сильнее, в нас больше магии и мы идеальные существа. Нас учат этому, вкладывают это мнение, и многие, очень многие, действительно с этим согласны. Но мне всегда нравились люди, — вздохнул, опуская плечи так, словно на них лег тяжелый груз. У Юнги физически зудели ладони от желания обнять Чимина или хотя бы минимально прикоснуться к нему сейчас. — Я приходил к Чонгуку, который стал моим лучшим другом, играл с детьми в деревне. Ко мне всегда были все добры. Мне нравилось, как люди живут, как думают, какие у них цели и идеалы. У духов нет целей, мы просто существуем, оберегая участки земли и не позволяя магии исчезнуть из-за большого количества людей, — Чимин повернулся к нему, смотря так, словно он провинился перед Юнги за что-то, и это ему совсем не понравилось. Чувство вины всегда очень тяжелая ноша. — Отец всегда злился из-за того, что я сбегал к людям в деревню, обещал наказать, но правил, по которым нельзя было пересекаться с людьми, не было. Но потом я узнал про этот мир. Мне было шестнадцать, я много не знал и не имел чувства страха. У нас есть всего несколько отрезков времени в году, когда мы могли посещать этот мир, но в другое время духам было запрещено пересекать границы. Я знал это, но новость о том, что где-то есть мир, наполненный людьми, которые не владеют магией, просто вскружила мне голову. Тэхён предупреждал меня, но, думаю, он все равно знал, что я окажусь здесь. Первые три раза все прошло отлично, я проводил здесь несколько дней, пока отец не следил за мной, поэтому нарушения правил никто не замечал. А потом меня поймали, — тяжело выдохнул, слабо улыбаясь. — В итоге моим наказанием стало проклятье. Я заперт в кольце, даже в своем мире я не могу покинуть пределы дома, и даже оказываясь раз в год в этом мире, я становлюсь способом достижения чьих-то целей. Отец хотел показать мне, насколько на самом деле ужасны люди. Но знаешь… — посмотрел на Юнги, улыбнувшись увереннее. — Я этого так и не понял, — он посмеялся и будто немного расслабился.              Юнги внимательно слушал короткую историю, пока по рукам стекала вода. Почему-то услышанное не вызвало удивления, возможно, он подсознательно понимал, что появляться раз в год, чтобы исполнить чужие желания, не могло быть чьим-то смыслом существования. В голове не укладывалась картинка, в которой Чимин мог быть настроен враждебно или быть высокомерным. Он видел то, как дух общался с людьми, как рассказывал волшебные истории детям, которым отдавал украшения, пропитанные магией. Видел, насколько тому нравилось нести в их мир то самое чудо, о котором Чимин всегда говорил.       — Юна приходила, чтобы сказать мне о решении отца. Он хочет поговорить со мной после этого года, и, если его устроят мои слова, он снимет проклятье.       — Разве это не хорошо? — Юнги выключил шумящую воду, вытирая руки и снова садясь напротив Чимина.       — Нет, я не хочу, — покачал головой, поджимая губы. — Я не хочу снова оказаться там, где был, чтобы на меня снова давили общие правила. Сейчас от моей силы осталась лишь часть, я уже ближе к людям, чем к духам, но меня устраивает. Я просто хочу спокойно жить так, как могу. Поэтому не хочу, чтобы отец избавлял меня от этого проклятья. Если суждено, его снимут и без него.       — А как его можно снять?       — Этого я не могу сказать, иначе оно закрепится навсегда. Моя судьба… должна сама привести к этому моменту, — Чимин улыбнулся, бросая взгляд на часы. — Ты не загадал желание.       — Ага, — усмехнулся расслабленно. — У меня его нет.       — В смысле? — Чимин выглядел таким удивленным, что Юнги не сдержал смешок. Этот дух менялся в эмоциях слишком быстро.       — В прямом. Я уже получил то, что хотел, и, если честно, просто не знаю, куда тратить желания.       Он пытался покопаться в себе, но все, что приходило на ум, словно не было таким важным, чтобы тратить на это магию. Это должно было быть что-то особенное или то, что своими силами он бы строил очень и очень долго. У него есть здоровая семья и хотя бы какая-то уверенность в будущем, дом, дело, о котором он мечтал. У него никогда не было великих желаний и целей, ему просто хотелось спокойно проживать свою жизнь без лишнего шума и наслаждаться ею. Осталось восстановить личный контакт с друзьями, выйдя за пределы общего чата, и все становилось отлично. Лучше, чем он мог себе представить.       Он уверен, что многие на его месте загадали бы деньги, и об этом мысли тоже были. Однако деньги — это слишком сильное влияние, и неизвестно, как они изменят его жизнь и его самого. Хотя всегда иметь запас и знать, что финансово ты стабилен, — тоже залог спокойствия. Тогда оставался вопрос: где эта тонкая грань, когда сумма лишь залог спокойствия?       — Желания ведь все еще могут быть отложенными? — посмотрел на Чимина, постукивая пальцами по столу. У него был лишь один вариант.       — Конечно, вся суть в формулировке, — Чимин кивнул, подтягивая рукав свитера. Сегодня тот был голубого цвета.       — Тогда давай, — протянул ладонь, осознавая, что ожидал прикосновение с волнением. Это единственный момент, когда он мог ощутить, что Чимин настоящий. Потому что в остальное время тот буквально казался Юнги нереальным, будто это самая идеальная галлюцинация. Чужая ладонь мягко опустилась на его, а серебристые глаза притягивали так, что оторваться было невозможно.       — Юнги? — тихо позвал, слабо улыбаясь, когда Юнги слишком засмотрелся.       — Желаю, чтобы у меня был счет в банке, с которого я могу в будущем один раз снять столько денег, сколько мне будет необходимо, в любой валюте и в любой стране.       — Принято!       Юнги не смотрел, как отделялся кристалл, рассыпаясь на искры, он так и не отвел взгляд от серебряных глаз. Теперь, зная, в каких оковах находилось это чудо, ему хотелось избавить того от них. Но как это сделать? Видимо, он должен сам что-то понять, но в нем совершенно нет понимания того, как это работало.       — Ты наконец-то загадал деньги, — Чимин отпустил его руку, опуская рукав свитера, и поднялся, уходя в гостиную часть, садясь на диван.       — Почти, — кивнул, поднимаясь следом. — Решил, что иметь возможность воспользоваться любой суммой лучше, чем просто иметь у себя бесконечный запас. Слишком сильно они на людей влияют.       — Ты продуманный, — джинн сидел боком, опираясь на спинку дивана плечом. — Почему у тебя больше нет желаний?       — Людям, на самом деле, мало для счастья надо, чудо, — пожал плечами, опираясь локтем в мягкую обивку и подпирая голову рукой. — Мы просто хотим любить дело, которым занимаемся, приходить в дом, в котором нам хорошо, иметь достаточно денег, чтобы чувствовать себя уверенными, и не быть одинокими. Конечно, у каждого все индивидуально, но общая масса — это вот так. Ну и быть здоровыми, конечно, но большинство людей не могут следить за здоровьем именно из-за нехватки денег.       — А ты уже чувствуешь себя счастливым? — дух выглядел сейчас необычно спокойным и расслабленным. Будто его свечение погасло, но лишь потому, что стало легко и спокойно, а тепло никуда не ушло. Такой Чимин ощущался как слабый огонь в камине, сохраняющий комфорт в доме.       — Думаю, не до конца, но я пока не знаю, что нужно сделать, чтобы до этого конца дойти.       — Я бы хотел это увидеть.       Юнги хотел бы показать это Чимину. Ему бы очень хотелось отвести от духа взгляд, прекратить ловить чужие эмоции, не позволять себе реагировать на его присутствие рядом и не ждать, когда джинн вернется, сделав все свои дела. Но этот снежный ком будто летел с отвесного склона. Словно внутри него скопилось столько невостребованной любви за несколько лет, что его буквально распирало. Юнги не был склонен быстро привязываться, и чувства у него никогда не возникали быстро. Он провел с Ёнсу восемь лет, ни разу не позволив себе посмотреть в сторону.       Но Чимин просто разрушил все рамки. То, что вызывал в нем этот дух, росло абсолютно неконтролируемо.       В этот раз Чимин тоже решил не уходить, а Юнги уговорил того посмотреть фэнтези, чтобы наглядно показать, как люди представляли себе волшебный мир. На протяжении двух часов Чимин с недовольством выделял каждую деталь, постоянно говоря: «Вообще-то все не так!», и Юнги мог тихо смеяться над этим, подкидывая еще более нелепые моменты. И даже когда они поднялись в комнату, а Юнги со спокойной душой устроился под теплым одеялом, пока на улице шел крупный снег, Чимин все еще продолжал тихо возмущаться.       Духам не нужно спать, и он прекрасно это знал, но Чимин все равно аккуратно ложился на вторую подушку в этой большой кровати и желал ему волшебных снов.       И Юнги готов был поклясться, что, засыпая, он почувствовал слабый холодок на коже руки, такой же, как когда Чимин проходил сквозь его ноги. Мысль о том, что джинн тоже хотел прикасаться к нему не только во время желания, грела сильнее, чем теплое пуховое одеяло.       У него осталось семь желаний, много вопросов и семь дней на поиски ответов.