Четырнадцать чудес

      Юнги очень старался выбросить из головы все лишние мысли, лишь бы не портить никому праздник. Свое настроение он держал из последних сил, пытался отвлекаться на детей и помощь по дому, пока две единственные женщины не пускали помогать с готовкой. Он играл с детьми, разговаривал с братом, вышел во двор помочь отцу, но все это было сквозь какой-то туман. Ему по-детски хотелось забиться в угол и окунуться в свои сжирающие мысли, но он не позволял себе этого сделать. Хотя бы потому что знал, что Чимину бы это не понравилось.       Он искренне пытался цепляться за оставленное ему обещание, но казалось, что с исчезновением Чимина чудо исчезло тоже. По крайней мере все известные ему, пусть и немногочисленные, факты говорили лишь о том, что дух не вернется. Или как минимум не в ближайшее время.       После того как Чимин исчез, он не смог остаться в своем доме в этой давящей тишине и ночью поехал обратно к родителям. Мать, конечно, ночному визиту была удивлена, но спрашивать ничего не стала, просто пропустив его в дом. Засыпать и просыпаться утром без играющего в телефон Чимина рядом было непривычно, и Юнги в очередной раз задумался о том, как быстро люди склонны привыкать к хорошему.       Парадоксально и то, что, если убрать тоску, он все равно чувствовал себя счастливым. Ему не хотелось терять это ощущение, ведь тогда получилось бы, что все старания Чимина просто были напрасными. Его жизнь так или иначе сильно изменилась, и сейчас ему хотелось проживать ее дальше.       Разговоры за общим столом, крики детей, громко работающий телевизор — отвлекали от ненужных мыслей, как-то постепенно утягивая в эту атмосферу. Юнги и забыл уже всю прелесть семейных праздников, но этот шум помогал сменить навязчивую пластинку в мыслях.       — Знаешь, кажется, под конец этого года можно действительно поверить в чудо, — Мингю подошел к нему на улице, пока Юнги наблюдал за тем, как старшая сестра помогала Минхёку лепить снеговика.       — Почему это? — он перевел взгляд на брата, который действительно выглядел счастливым.       — Еще месяц назад я вообще не был уверен в том, что у нас будет праздник. Минхёк не вылезал из больниц, проблем с дыханием становилось все больше. Сколько бы я ни тратил часов на работу, а все равно все деньги уходили на безуспешное лечение. Саён едва справлялась с тремя детьми, пока я приходил домой только ночевать, — Мингю поджал губы, смотря на детей. — А потом все резко прекратилось. В один день он крепко уснул и проспал всю ночь, не просыпаясь от того, что не мог дышать, а утром бегал по всей квартире и даже ни разу не кашлянул. Его легкие в идеальном состоянии, он здоровее, чем половина его ровесников в саду. Все деньги, которые мы откладывали на лечение, вдруг оказались полностью свободными. Я смог взять выходные, Саён смогла просто расслабиться и встретиться с подругами, а дети наконец-то увидели новые игрушки. Врачи обозвали это чудом, и я склонен им верить.              — Действительно, похоже на чудо, — Юнги улыбнулся, вспоминая одно из своих желаний. Тогда он принял верное решение, и видеть сейчас результаты этого решения — грело душу.       — Не знаю, кого или что мне благодарить.       — Думаю, это просто подарок, который ты заслужил.       — Ты, я смотрю, тоже свою жизнь решил поменять, — тот усмехнулся, переводя на него взгляд. — Я рад, что в этот раз ты с нами. Мама каждый год переживала за тебя.       — Знаю. Многое изменилось, — кивнул, продолжая улыбаться и отчего-то чувствуя себя легче. — Моя жизнь вообще развернулась на сто восемьдесят градусов за последние пару недель. Я, вероятно, за всю жизнь не принял столько важных решений, сколько за это время.       — Когда-то надо было начать.       Юнги с братом был согласен, вот только ему бы хотелось менее болезненно расплатиться за эти изменения.       Как только он отвлекался на что-то, время начинало идти в разы быстрее. У него были неоднозначные чувства на этот счет. С одной стороны, ему хотелось остаться в тишине и спокойствии, чтобы перестать прятать ядовитые эмоции, лишь бы не вызвать лишних вопросов, особенно от проницательной матери. С другой, было страшно оказаться с этими эмоциями один на один.       Он не успел заметить, как приблизилась ночь, и дети уже распаковывали свои подарки, разбрасывая везде оберточную бумагу. Юнги не забыл про подарки от Чимина, отдавая все, что дух оставил для его семьи, потребовав у каждого загадать желание, ведь оно обязательно сбудется. И ни у кого не возникло недоверия к этим словам. В этот раз пять взрослых человек искренне поверили в новогоднее чудо точно так же, как в него верил маленький Минхёк, хранивший свой секрет о волшебнике.       — Может, прогуляемся на горку? — Саён смотрела в окно, за которым начали медленно падать крупные хлопья снега. — Снег так красиво идет.       — Идите, я свои кости в тепле подержу, — Юнха махнула рукой, явно не имея желания куда-то выходить. Юнги только улыбнулся, потому что его мать никогда не любила зиму и холод.       — Я с вами схожу, — он поднялся из-за стола, решая, что ему необходимо пройтись.       Атмосфера на улице будто поддерживала праздник. Все было как на картинках в поздравительных открытках и красивых фотографиях из интернета. А Юнги остро хотелось разделить все эти ощущения с одним конкретным человеком. Мингю со своей семьей ушел вперед, будто понимая, что Юнги использовал этот поход просто как предлог побыть одному, и он был благодарен брату за это.       Это шаткое положение его эмоций начинало надоедать — он не любил себя так чувствовать. Когда и плохо, и хорошо одновременно, и ты понять не можешь, какую эмоцию тебе вообще испытывать. Промелькнула мысль о том, что надо было хотя бы узнать, мог ли он связаться с Чонгуком, чтобы спросить, все ли у Чимина хорошо. Он ведь совершенно не знал, что с тем сейчас происходило.       В кармане коротко провибрировал телефон, и Юнги, достав его, разблокировал экран, готовый просто смахнуть в сторону уведомление из какого-то из приложений, но остановился. Это оказалось сообщение с незнакомого номера, в котором его просили прийти к дому на дереве. Юнги решил, что это был Ёнсу, и сразу хотел проигнорировать просьбу, но, дойдя до поворота, который вел от их улицы в тот самый парк, задумался. Терять было особо нечего, и если по телефону этот парень не понял, то Юнги ему лично все доходчиво объяснит, поэтому он все же свернул в нужном направлении.       Ему понадобилось чуть больше десяти минут, чтобы дойти туда, но на месте никого не оказалось. Он остановился, смотря на полуразрушенный дом, и слабо улыбнулся. Все же тут действительно много воспоминаний. Позади, совсем близко, раздался скрип снега под чьими-то ногами. Юнги развернулся, ожидая увидеть своего бывшего, но шокировано замер, не веря своим глазам.       Перед ним стоял Чимин. В его белой куртке и с обмотанным вокруг шеи пушистым шарфом. Держал руки в карманах, изо рта при каждом выдохе шел пар, а кожа щек покраснела от холода. Юнги чувствовал себя парализованным, глядя на Чимина, который неловко улыбался, не сводя с него взгляд.       — Волшебного вечера, — тихо произнес, делая к нему медленные шаги. — Твоя куртка, оказывается, и правда теплая. Ты ведь не против, что я снова ее взял? — Чимин остановился прям около него.       — Не против… — покачал головой, все еще не веря в то, что видел. Он поднял руку, опуская ее на чужую покрасневшую щеку, чувствуя тепло. — Мне это кажется, да?       — Нет, — наклонил голову, ластясь к его ладони, и слабо улыбнулся. — Я ведь обещал, Юнги. Обещал, что вернусь.       С души как будто свалился огромный груз, и стало так легко, что дыхание спирало. В голове не осталось совершенно ничего, кроме белого шума от того, что весь рой мыслей наконец-то замолчал. Юнги сократил расстояние, делая последний шаг, и, сместив ладонь на заднюю часть шеи, притянул Чимина к себе. От ощущения чужих губ его обдало каким-то неконтролируемым приливом счастья. Он целовал мягко, скользя языком в приоткрытый рот и все еще не веря в то, что происходило. Чимин отвечал на поцелуй, не сдерживая улыбку, и, подцепив пальцами замок на его куртке, потянул молнию вниз. Юнги почувствовал его ладони сквозь ткань кофты, не сдерживая слабую дрожь от всех эмоций, которые медленно начинали его переполнять.       — С новым годом, — Чимин выдохнул ему в губы, разрывая поцелуй. — Надеюсь, что тебе понравился мой подарок.       — Не думаю, что смогу подарить тебе что-то равноценное когда-либо в жизни, — улыбнулся, бегая взглядом по его лицу. Глаза уже не были такими необычно серебристыми, а остались светло-голубыми и не менее волшебными. — Как ты смог оказаться здесь?       — Это все Чонгук. Я не стал человеком, несмотря на твое желание, но и духом быть перестал. Во мне все человеческое, кроме происхождения, а это на многое влияет, поэтому я не мог проходить ни через людские порталы, ни через порталы духов, но Чонгук знал все изначально и изучил для меня нужные заклинания, — Чимин обнимал его под курткой, пуская по телу мурашки своими теплыми ладонями.       — А почему он не сказал ничего, если знал?              — От правды я должен был ощутить отчаяние, тогда с меня полностью сошло проклятье. Если бы я все знал заранее, то не испытал бы этой эмоции, потому что понимал, что все равно смогу к тебе вернуться.       — Мог бы мне хотя бы сказать, — вздохнул недовольно, вплетая пальцы в светлые волосы.       — Думаю, что и это могло бы повлиять не в лучшую сторону. В конце концов каждый из нас должен был искренне чем-то пожертвовать. Ты ради меня — желанием, я, как оказалось, — тобой, потому что это должно было стать моим наказанием, — глухо произнес, утыкаясь лицом в его шарф. Юнги даже через плотную куртку чувствовал, как Чимин расслабился в его руках.       — Ты сможешь остаться? — мягко двигал пальцами в мягких прядях, поглаживая. У него не было яркого восторга, Чимин, наоборот, принес с собой полное спокойствие и комфорт. Все переживания и тревоги, которые заполняли его до этого, просто исчезли, оставляя после себя абсолютное спокойствие.       — Да, — кивнул, прикрывая глаза. — Я буду уходить в свой мир и возвращаться, чтобы поддерживать уровень магии, но я могу быть здесь.       — Звучит идеально.       Юнги был уверен, что со стороны они совсем не выглядели как два человека, которые еще день назад думали, что никогда друг друга не увидят. Никто из них даже не говорил о своих чувствах, но он осознавал, как крепко Чимин сжимал его кофту на спине и как сильно пытался вжаться в него, пока его собственные руки слабо дрожали от напряжения из-за того, что Юнги сжимал чужую талию. Словно расслабься он хотя бы на секунду, и Чимин снова исчезнет, оставив его один на один с самим собой.       — И как тебе ощущения от человеческого тела? — негромко спросил, не сдерживая улыбку в голосе.       — В свитере зимой не походишь, а еда, оказывается, очень вкусная. А, и ранние подъемы — это ужасно.       — В целом, ты понял все основы.       — У тебя осталось одно желание, — Чимин открыл глаза, немного отстраняясь и смотря в глаза. — Правда, я уже не выполню любое.       — Просто не исчезай больше, — выдохнул, все же разжимая руки, нельзя простоять так вечно, Чимин как минимум явно не привык к холоду. — Этого будет более чем достаточно.       — Думаю, что это выполнимо, — кивнул, отпуская его и застегивая ему куртку обратно. — А еще я ужасно хочу спать, поэтому в твоих интересах как можно быстрее вернуться домой, чтобы я мог переместиться в твою комнату.       — Шнурки завяжи, — Юнги не сдержал смешок, цепляя развязанные на правом ботинке шнурки. — Чудо.       Юнги распирало от счастья, пока он смотрел, как Чимин пытался идти вперед по глубокому снегу, из вредности не став завязывать обувь, в которую теперь забивались холодные комки. Тот все еще такой же ребячливый и говорливый, как и прежде, такой же любопытный и с вечным блеском в теперь уже голубых глазах. Только теперь Юнги мог не просто наблюдать за всем этим со стороны. Теперь Чимин досягаем, теперь он рядом с ним.       Последние две недели ушедшего года были просто невероятными. Он испытал такое количество эмоций и впечатлений, что ему на век вперед хватит. Его жизнь не просто изменилась, она стала совершенно другой, будто Чимин заставил его проснуться от долгого сна. Теперь у него есть свое персональное чудо, одно существование которого заставляло Юнги верить в то, что в его жизни возможно даже то, что кажется нереальным. И, оглядываясь сейчас назад, это все стоило того, чтобы прожить несколько серых и унылых лет, ведь теперь у него есть тот, кто пришел к нему из другого мира, рассекая пространство просто из-за того, что Юнги его полюбил.              — И все же кое в чем я оказался неправ, — сонно произнес Чимин, прижимаясь к нему спиной под теплым одеялом.       — И в чем же? — выдохнул в его затылок, сильнее прижимая к себе.       — Я же говорил, что у чудес нет возраста. Помнишь?       — Ага.       — Так вот, — повернулся в его руках, сползая чуть ниже и упираясь макушкой в его подбородок. — У них, оказывается, вообще никаких ограничений нет.       — Главное — верить, да?       — Да, — уткнулся ему в шею холодным носом, от чего Юнги завел руку назад, чтобы дотянуться до пледа. — Главное — верить.