Четырнадцать чудес

      Юнги дал себе еще один день. Наверное, это нужно было сделать быстро, как повязку с раны содрать, но он не смог. Проснувшись утром, решил, что подождет до вечера, смирится, подготовится, но в итоге все равно не чувствовал себя готовым. Он хотел дать себе время, но, похоже, сколько бы он не оттягивал — достаточно не будет. Хотелось верить, что Чимина он отпускал не навсегда, но никто из них не мог дать ни гарантий, ни сроков.       До самого вечера он не отпускал духа от себя, словно пытаясь надышаться. Не думал он, что когда-то в его жизни станет актуальной фраза «если любишь — отпусти», но сейчас она подходила как никогда. Он хотел Чимина себе, хотел, чтобы тот остался рядом, но подарить тому свободу хотел еще сильнее. Нечестно, что этот выбор должен был принимать именно он, и что чужое проклятье задело его душу, но Юнги принял это как факт. Не было похоже, что у него вообще был выбор, потому что он бы не смог эгоистично оставить Чимина рядом. Это не свобода, загадай он его в этом мире, лишь сменил бы одно проклятье на другое.       — Это были самые лучшие две недели, проведенные в этом мире, Юнги, — Чимин слабо улыбнулся, стоя в шаге напротив него.       — Мои тоже, — кивнул, протянув ладонь, и едва сдержал слабую дрожь, когда Чимин опустил в нее свою.       — Ты пробыл в этом мире куда дольше меня.       — Вот именно.       Он смотрел на их руки, обхватывая своими пальцами чужие, и не мог заставить себя говорить. Ком в горле перекрывал кислород, и ему стоило огромных усилий не показывать все свои эмоции, хотя Чимин наверняка знал, что он чувствовал. Дух улыбался, сжимая его руку, но Юнги видел, что серебристые глаза больше не блестели. Проклятье, снятие которого должно было значить свободу, становилось лишь тяжелее с каждой секундой.       Юнги перевел взгляд на красный плетеный браслет, который плотно сидел на запястье и совсем не ощущался. Это единственное, что Чимин оставит ему после себя. И отчего-то теперь в чудо ему было поверить легче, чем в то, что оно может настолько бесследно исчезнуть. Ему хотелось сказать очень многое, но все слова будто просто покинули его. Все казалось незначительным и не подходящим. Что вообще можно было сказать тому, кого больше никогда не увидишь? Хотя он даже верить в это не хотел.       — Я… — он собирался сказать хотя бы что-то, но Чимин сильнее сжал его руку, едва заметно покачав головой.       — Иначе я не дам тебе этого сделать, — его улыбка дрогнула, но так и не пропала.       — Желаю… — хрипло произнес, переплетая с Чимином пальцы, — чтобы ты стал человеком, Чимин.       От браслета не отцепился кристалл, как всегда до этого, от украшения к его кольцу появилась цепь, горящая белым светом, а в следующую секунду со звоном разрушилась, забирая с собой и браслет, и его кольцо. Холодный свет окутал Чимина, но ладонь духа словно стала теплее. Или Юнги так показалось.       — Спасибо, — прозвучало едва слышно, а сквозь белое свечение стали опадать кристальные осколки. — Ты подарил мне свободу… — и в следующий момент Юнги в удивлении смотрел на то, как из потухших глаз по щеке стекали слезы. — Я вернусь. Обещаю, что вернусь.       — Глупый, — сглотнул, дергая на себя окутанное светом и осыпающееся тело, обнимая за талию и сжимая в руках как можно крепче.       — Какой есть, — тихий смешок, и чужие руки опустились на его плечи.       Белый свет становился плотнее, скрывая силуэт духа. Юнги закрыл глаза от яркости, а в следующую секунду тело в его руках со звоном рассыпалось на осколки магии, исчезая и забирая с собой свет. Он безвольно опустил руки, так и не решаясь открыть глаза.       — Не нужно врать, чтобы успокоить меня.

***

      Чимин оказался в лесу, падая на протоптанный на тропе снег и с легкой паникой оглядываясь вокруг. От прикосновения к снегу рукам становилось больно, а изо рта при выдохе выходил пар. Его пробивало дрожью от того, как вокруг непривычно ощущалась температура, и он не сразу понял, что ему холодно. Его тело словно чужое, он чувствовал то, чего раньше не было, и только спустя долгие несколько минут, когда его паника чуть улеглась, он осознал — всё потому, что он человек.       Лес вокруг был ему до боли знаком — это его дом. Его выбросило в их мир, но дальше этого места, глубже в лес, он уже не пройдет — там территория духов, на которую ему теперь нельзя ступать. Позади раздались едва заметные шаги, и Чимин обернулся, видя сестру.       — Идиот, — Юна лишь фыркнула, смотря на него сверху вниз. — Променял высшее тело на этот мусор.       — Что происходит?       — Сейчас узнаешь, — девушка усмехнулась, взглядом указывая вперед.       Чимин сглотнул, видя плывущую к нему фигуру из глубины леса. Отец.       В его голове сейчас и так было слишком много мыслей, и он до сих пор не понимал, как себя чувствовал, поэтому видеть еще и его не хотелось совсем. Особенно учитывая то, что тот никогда с хорошими новостями не приходил. Отец, несомненно, был зол, Чимин чувствовал это даже будучи человеком.       — Не думал я, что кому-то удастся тебя спасти, Чимин, — усмехнулся, опускаясь босыми ногами на снег.       — Ты сделал все, чтобы это было очень сложно, — его голос дрогнул, потому что мороз сковывал изнутри, и свитер действительно не спасал от низкой температуры. — Но я свободен, больше ты не можешь распоряжаться моей жизнью.       — Полюбил человека, значит, — не сводил с него хмурого взгляда. — Как я вообще мог создать такого, как ты. Что в этих людях хорошего, ответь мне?       — Тебе не понять, — поднялся, ощущая, как штаны неприятно намокали от растаявшего под ним снега. — Бесполезно объяснять это тому, кто беспричинно ненавидит целый вид живых существ.       — Твое право, — усмехнулся, растягивая губы в слегка довольной улыбке. — Посмотрим, как быстро тот человек забудет тебя.       — Я вернусь к нему.       После этих слов отец рассмеялся, не скрывая издевки в своем смехе. Чимин чувствовал, как внутри нарастала злость, но вместе с тем он чувствовал облегчение от того, что их больше ничего не связывало.       — Неужели ты так и не понял, зачем в условии была взаимность? — посмотрел на него снисходительно. — Духи влюбляются лишь раз, и ты уже не сможешь избавиться от этого чувства, Чимин. Это та жертва, которую ты отдал за свою свободу.       — И в чем моя жертва? — напрягся, стараясь не выдавать окутывающего страха.       — Человек отдал тебе последнее желание. Признаю, я не ожидал этого, люди ведь настолько жадные, что я даже не рассчитывал на твою свободу, — скрестил руки за спиной. — Но ты уже не сможешь вернуться, глупый дух. Вот твоя жертва. Это ведь твое наказание и ничье больше. Захотел жить как человек? Живи. Только жизнь твоя пройдет в одиночестве с осознанием того, что твоя единственная любовь будет принадлежать не тебе. Наслаждайся своей человеческой клеткой. Слышал, что душевная боль страшнее физической.       — Ты лжешь! — Чимин отказывался в это верить. Бред, люди же пересекали границы, пусть и очень редко, это сложно, да, но это должно быть возможным. — Люди могут переходить границу!       — Люди — да, — отец отвернулся от него, жестом велев Юне идти следом. — Ты обрел тело, но не изменил свое происхождение. Ты все еще создан из сгустка природной маны, — остановился, смотря на него через плечо. — Кто-то загадал, чтобы ты стал человеком, верно? Законы нашего мира не изменит никакая магия. Теперь ты смертен, уязвим и состоишь из плоти и крови. Ты не дух и больше не принадлежишь мне, — отвернулся, продолжая невесомо ступать по снегу. — Но ты и не человек.        Чимин удивленно смотрел на снег под своими ногами, отказываясь верить в то, что слышал. В его понимании желание, чтобы он стал человеком, было единственное правильное, а его жертва заключалась лишь в том, что он будет вынужден как-то жить на два мира, что довольно нестабильное занятие. Но если отец не лгал, то он не человек, и портал, сделанный человеком, его просто не пропустит.        Внутри топила безысходность, он ощущал сразу слишком много всего и не мог здраво посмотреть на ситуацию. Единственная связная мысль, которая промелькнула в голове, — нужно дойти до деревни. Если исчезло кольцо Юнги, значит, и лавка тоже, поэтому Чонгук должен был все понять. Вокруг уже почти стемнело, и холод пробирался под одежду сильнее с каждой минутой. Ко всему прочему он чувствовал боль в районе живота, что добавляло страха. Он многое знал о людях, но ощущать себя самого в этом теле было слишком непривычно и сложно.        Руки уже онемели от холода, и даже выдыхаемый на них теплый воздух никак не помогал. Снег забивался в промокшие кеды, и в какой-то момент Чимину стало так холодно, что казалось, до деревни он не дойдет. В голове был просто огромный ворох из мыслей, в которых он пытался найти правильное решение, но не получалось. Он так сильно погрузился в себя, что совсем не обращал внимание на то, что происходило вокруг, поэтому, когда на его плечи опустился теплый плащ, он крупно вздрогнул и резко обернулся.        — Только стал человеком и сразу решил ласты склеить от холода? — Чонгук улыбнулся, завязывая ленты на его шее и накидывая на голову капюшон. Ткань, пропитанная магией, сразу же окутала его теплом, позволяя наконец-то перестать дрожать.        — Вот только я не человек, — поджал губы, пальцами комкая плащ.        — Я знаю, — кивнул, обхватывая пальцами его запястье, и повел в другую сторону. — Ты свернул не туда, пришел бы к реке.        — Знаешь? — Чимин удивленно посмотрел на друга. — Откуда?        — Я всегда знал, что ты не станешь человеком, — пожал плечами, выводя его снова на нужную тропу. — Но, если бы рассказал, твоя жертва бы не прошла. Ты должен был расплатиться своим отчаянием от правды. Если бы ты все знал заранее, желание Юнги бы просто не сработало.        — Все бесполезно, я ведь не могу пересечь границу. Я и не дух, и не человек, — тихо произнес, борясь с внутренней обидой, которая сжимала горло.        — Давай сначала дойдем до дома, и я тебя хотя бы накормлю. Наверняка живот болит.        — Это голод? — он потер ладонью ноющий живот.        — Да, тебе теперь нужно прислушиваться к своему телу. Оно-то как раз у тебя точно как у человека, — тихо засмеялся, не скрывая хитрой улыбки. — Ты еще поймешь все прелести этой жизни, Чимин-и.        От присутствия Чонгука на душе стало намного легче. Как бы все не обернулось — он не один, у него есть тот, кто помогал ему на протяжении всего этого времени, что бы ни происходило. Чонгук терпел унижения его сестры и угрозы отца, учил его использовать магию и защищаться, рассказывал о людях и всегда понимал желание Чимина стать им подобным. Он столько всего ему показал за время, которое они провели вместе, что Чимин мог назвать того своей семьей.        Чимин помнил, что Чонгук никогда не знал своих родителей, те погибли, когда он еще даже ходить не умел. Ведьму воспитал ковен, в котором когда-то состояла его мать. И хоть у членов ковена были близкие доверительные отношения, Чонгук все равно всегда жил один, пока не появился Тэхён.        — Чонгук, — он позвал его, наконец-то чувствуя облегчения. — Я тебя люблю.        — Какой кошмар… — тот скосил на него взгляд. — Я тебя тоже, но давай больше без нежностей.        — Ты ужасен.        — На комплименты перешел?        Чимин только тихо посмеялся, видя на горизонте огни деревни, которую не видел уже много лет. За это время тут многое изменилось. Только сейчас он осознавал, что вся его жизнь буквально стояла на месте, пока люди, которых он когда-то знал, менялись и двигались вперед. Теперь он мог стать частью этого непрерывного потока, и это отзывалось теплом в душе. Он мог выйти из своего дома и пойти куда-то, мог заняться каким-то делом, отправиться на праздник в столицу или заглянуть к какой-нибудь бабушке, чтобы помочь по хозяйству. В это до сих пор верилось с трудом.              Он чувствовал в своем теле магию, а попытавшись ее применить, увидел свои красные нити, которые никуда не делись. Видеть чужие судьбы он уже не мог, поэтому пришел к выводу, что назначение его магии изменилось, и теперь ему нужно будет снова учиться ее применять. И даже угроза того, что он не сможет покинуть этот мир, больше не висела над ним лезвием гильотины. Отчего-то он был уверен, что решение всех проблем есть.       Дом Чонгука с его последнего визита тоже изменился и словно стал больше. Чимина накрыло сильное чувство ностальгии от этого места, в котором он проводил очень много времени, сбегая от своего отца.       — Ну наконец-то, — из кухни вышел недовольный Тэхён, — оставил на меня готовку и уборку. Я тебе что, Золушка?       — Я тебя попросил мясо пожарить, а не крупу сортировать, — Чонгук подошел к фамильяру, быстро целуя недовольного в щеку, и скрылся на кухне.       — Я, вообще-то, кот.       — Чаще скот, но кто подмечает, — послышалось тихое.       Тэхён быстро развернулся, заходя в дверной проем, а Чимин, зайдя следом, сделал мысленную пометку о том, что, когда людей бьют, они испытывают боль. Эти двое всегда были такими, но Тэхён тоже дух, поэтому Чимин никогда не сомневался в том, что Чонгук для фамильяра буквально составлял весь мир.       Еда у Чимина вызвала куда больше эмоций, чем он ожидал. Ему всегда казалось, что это просто источник энергии для людей, но то, как на самом деле было вкусно есть, он даже не подозревал. Он медленно пережевывал кусочки мяса с соусом, чувствуя, как это унимало боль в желудке и придавало сил, которых, как оказалось, не осталось совсем после всего произошедшего.       Ему вообще внезапно хотелось все потрогать, понюхать, попробовать. Понадобится много времени, чтобы он привык к своему новому телу, но ему определенно очень нравилось. И то, что эмоции были не такими оголенными, тоже нравилось. Духи не так хорошо могли контролировать собственные чувства и ощущали их куда острее, а сейчас Чимин был спокоен. Раньше внутри него всегда что-то происходило, и это утомляло.       — Так, а теперь можем быстро пробежаться по плану действий, — Чонгук усадил его в гостиной у зажженного камина, чтобы Чимин не замерз, а сам сел на диван, поглаживая Тэхёна, который в обличие кота устроился на коленях. — Тебе нужно выспаться хорошенько, а завтра сделать Юнги очередной подарок.       — Очень смешно, — поджал губы, смотря на Чонгука с легкой обидой. — Кто мне этот портал откроет?       — Я, — прозвучало с неприкрытой гордостью. Чонгук поднял руку, которая подсветилась черно-фиолетовым, и в следующий момент за его спиной появилась трещина в пространстве, которых Чимин до этого не встречал. — Вот. Такси подано.       — Но… как? — он смотрел на него с нескрываемым удивлением, ничего не понимая.       — Ну, я же изначально знал, что ты не будешь человеком, — трещина пропала, а Чонгук снова опустил ладонь на черную шерсть. — Мастер ковена уже год кует для тебя магический инструмент, в который запечатают мое заклинание, и ты сможешь открывать эти порталы сам.       — Ты что, серьезно? — он снова чувствовал ком в горле, как в тот раз, когда Юнги загадывал желание. Чимин не мог поверить в то, что слышал. На сегодня слишком много впечатлений.       — Ага, — кивнул, не скрывая довольную улыбку. — Среди ведьм чаще всего встречаются создания, как ты: созданные как одно, а живущие как другое, поэтому никто, кроме нас, не знает, как открывать такие порталы. Как только я понял, что ты думаешь о Юнги, я начал искать, как связать тебя и чужой мир. Мне понадобилось много времени, чтобы научиться открывать эти порталы, но, как видишь, научился. Мой ковен очень хорошо к тебе относится, поэтому глава не отказала мне в обучении.       — Я правда завтра смогу его увидеть? — закусил нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, которые уже начинали щипать глаза.       — Правда, если реветь не будешь.       — Не буду, — кивнул, улыбаясь и стирая выступившую влагу с глаз. — Я не знаю, как мне тебя отблагодарить.       — Я сделал это не ради чего-то, Чимин. Я просто очень хотел, чтобы ты тоже был счастлив.       — Спасибо.       — Но уборка и готовка на тебе, — раздалось ленивое с колен Чонгука.       — Такой момент испортил, — Чонгук недовольно посмотрел на фамильяра.       — Мои зубы около твоего члена, так что я бы на твоем месте язык попридержал.       — Твои зубы бывали и на моем члене, так что не страшно.       Чонгук недовольно зашипел, получив всё же за свою разговорчивость, чем вызвал у Чимина приступ смеха. Хотя, скорее, из него так нервы выходили, нежели ему действительно было смешно. Выдохнув, он поднялся с пола, решая, что сегодняшний день пора заканчивать. Чем быстрее уснет, тем быстрее проснется. У него теперь вообще жизнь другая начиналась. Он много чуда в жизни видел, его, казалось, ничем нельзя было удивить, но сегодня что-то невозможное стало возможным.