Две души

***

Хогвартс был почти разрушен, но школа словно всегда находила в себе силы восстановиться, пережить боль утрат и медленно, словно волшебным образом, снова принимать учеников, будто ничего не случилось. Оставшись после окончания войны, Гарри пытался найти мир в привычных стенах Хогвартса, стараясь привыкнуть к тишине и пустоте, которая окружала его. Победа над Волдемортом не принесла ему ожидаемого покоя — на самом деле, чем дальше уходили события той битвы, тем больше Гарри ощущал, как тяжесть утрат и тревога оседают на его сердце. Этой ночью он снова блуждал по пустым коридорам, в очередной раз не в силах уснуть. Гарри знал, что все в Хогвартсе его любили и уважали как героя, но ему казалось, что между ним и этим миром всё равно лежит невидимая грань. Он чувствовал, что не принадлежит больше ничему из этого, будто его душа разрывается на части. Возможно, где-то в глубине сердца он надеялся, что бродяжничество по замку поможет найти ответы на вопросы, которые его мучили. Он оказался в одном из дальних залов Хогвартса, уже почти забытом, покрытом тонким слоем пыли. Вдруг он заметил что-то странное. В углу стояло Зеркало Еиналеж — Гарри видел его когда-то, и не раз. Он не мог понять, как оно снова появилось здесь. Но, поддавшись неясной тяге, подошел ближе и посмотрел в его глубину, будто в омут. На первый взгляд, он увидел себя — уставшего, одинокого, с темными кругами под глазами, словно отражение насмешливо показывало, кем он стал после войны. Но затем рядом с ним в зеркале появилась другая фигура — высокая, тонкая, с жесткими чертами лица и почти слишком яркими глазами. Он был молод, едва ли старше Гарри, но в его взгляде читалась мудрость, которой не могло быть у юноши. Гарри узнал эти черты, хотя так давно не видел их в таком виде. Перед ним стоял Том Риддл, тот, каким он был когда-то, до своего превращения в Волдеморта. Сердце Гарри ёкнуло, но он не отступил. "Неужели мое желание это он?"—подумал Гарри, но тут же отмахнулся от этого. Том молча смотрел на него, как будто только что заметил его присутствие, и Гарри показалось, что в его глазах мелькнул интерес. — Ты ещё здесь? — прошептал Гарри, чувствуя, как в груди вспыхивает смесь удивления, страха и… чего-то другого, непонятного. — После всего, что случилось?Или...или ты мираж? Ты же не мог выжить! — Ты же знаешь, Гарри, — голос Тома прозвучал из ниоткуда, будто это было не эхо его мыслей, а настоящее, живое присутствие. — Я всегда нахожу путь. Гарри ощущал странную смесь ненависти и странного любопытства. Том стоял рядом в зеркале, его глаза пронзали Гарри, словно пытаясь проникнуть в глубину его души. — Ты умер, — с горечью произнёс Гарри, силясь удержать злость. — Почему ты продолжаешь мучить меня? Том ухмыльнулся, слегка склонив голову, будто услышав что-то забавное. — Может, это ты не отпускаешь меня, Гарри? Ты потратил столько сил, чтобы победить меня. Разве не хочешь узнать, зачем я здесь? Тишина окутала их обоих, и Гарри ощутил, как собственное отражение начинает размываться, будто зеркальная гладь сдвигалась под силой чужого присутствия. Том шагнул вперед, его очертания стали более отчетливыми, а в глазах мелькнуло что-то непередаваемое, смесь восторга и ненависти. Гарри невольно почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Ты меня не понимаешь, — продолжил Том, — но это только вопрос времени. В тебе — часть меня, та самая, которую ты не замечал, которую ты так долго подавлял. В душе Гарри пробудился новый страх, но он не мог оторвать глаз от этой фигуры. Риддл, тот, кто извращенно желал власти и тьмы, теперь стоял перед ним, но в нем читалось что-то новое, что-то манящее и опасное. — Ты играешь со мной, — тихо произнес Гарри, чувствуя, что в нем поднимается темная волна эмоций. — Но я этого не позволю. Том снова усмехнулся, и его образ в зеркале на миг вспыхнул тенью, но затем медленно, почти незаметно, растворился, оставив Гарри одного перед пустым стеклом. Однако в глубине своего сердца Гарри знал: это была не иллюзия, не сон. Он не хотел этого признавать, но ощущал — Том каким-то образом остался внутри него, и его присутствие больше нельзя было игнорировать.

***

Прошло несколько ночей, но образ Тома в зеркале никак не оставлял Гарри в покое. С каждым днём он ощущал присутствие всё острее, как будто тень его заклятого врага заполняла пустоту, которую он так долго носил в себе. Куда бы он ни шел — будь то Большой зал или библиотека, — его всегда сопровождало чувство, что за ним наблюдают. Что-то внутри говорило ему: не стоит возвращаться к Зеркалу, но тяга была слишком сильна. В конце концов, Гарри не мог больше сдерживаться. Той ночью он снова оказался перед Зеркалом Еиналеж, неосознанно касаясь его ледяной поверхности пальцами, будто боялся разрушить зыбкое видение. Словно в ответ на его прикосновение, темные очертания Тома вновь проявились на зеркальной глади. На этот раз он выглядел еще более отчетливым, почти живым, и в его глазах светился любопытный огонь. — Ты снова пришёл, — произнес Том, насмешливо склонив голову набок. — Видимо, тебе всё-таки интересно, что я могу тебе предложить. Гарри нахмурился, но не сделал ни шага назад. Ему хотелось сказать, что это не так, что он просто пытается избавиться от кошмаров. Но вместо этого он проглотил комок в горле, и его голос прозвучал удивительно спокойно: — Мне нечего у тебя взять, Риддл. Ты всё разрушил. Ты был монстром, и ты знаешь это. Том чуть ухмыльнулся, его взгляд заискрился, словно он ожидал такого ответа и заранее знал, что скажет Гарри. — Возможно, — протянул он, — но разве ты не хочешь узнать, что значит по-настоящему понять меня? Неужели тебе никогда не было любопытно, откуда столько силы? Столько власти? Гарри почувствовал, как внутри его закипает раздражение, но за этими словами всё-таки скрывалась правда, которую он боялся признать. Сколько раз он задавался вопросом, почему Волдеморт сумел взрастить всебе такую мощь, став почти неуязвимым? Где скрыта та грань, где начинается истинное могущество? — Власть… ты всё ещё одержим ею, даже после смерти, — холодно ответил Гарри, пытаясь подавить гнев. — Тебе этого оказалось мало? Том приподнял брови, как будто эти слова забавляли его. — Удивительно, как ты всё видишь в черно-белом свете, Гарри. Ты победил, но так и не понял истинной сути силы. Думаешь, мне была важна только власть? — Том сделал паузу, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Быть сильным — значит не бояться своих желаний. Ты и сам давно это чувствуешь, верно? Гарри ощутил лёгкий холод по спине. Были моменты, когда он и сам жаждал силы — силы, чтобы защитить тех, кого любил, но также и силы, чтобы наконец освободиться от этой вечной борьбы.Мысль о том, чтобы понять силу на новом уровне, начала затягивать его всё больше, словно омут, из которого не выбраться. — А что, если я соглашусь? — внезапно спросил Гарри, едва осознавая свои собственные слова. Он не знал, зачем произнёс это, но это было как вызов — себе или Тому, он и сам не понимал. Том наклонился ближе, его голос приобрел шелковую мягкость. — Тогда я могу научить тебя… всему, что знал сам. Истинная магия, Гарри, — это не заклинания и не палочки. Это гораздо глубже, в каждом твоем вдохе. Но для этого ты должен позволить мне увидеть тебя, позволить мне быть ближе. Это цена. Ты согласен? —В каком смысле.. увидеть меня?—Удивился Гарри. Том в отражении до сих пор находившийся близко, прошептал ему—мне...нужно чтобы ты дал доступ до твоих мыслей и воспоминаний, Гарри. Словно завороженный, Гарри молчал, чувствуя, как перед ним распахивается мир неизвестного. Да, он знал опасность, но в то же время ощущал захватывающее чувство, что он на пороге чего-то великого. В ту ночь он согласился.