It Fires Back

      — Почему грязную работу опять делаю я?       — Тут еще посмотреть надо, у кого она грязнее.       Новиков поймал ехидную насмешку Тихомирова в зеркало заднего вида. Он все никак не мог привыкнуть к его внешнему виду. В начале недели Сергей Анатольевич был больше похож на ворчливого утопленника, который не умер как будто только всем остальным назло. А сейчас на заднем сиденье сидел сияющий свежестью и лоском молодой человек, которому и тридцати-то не дашь. Все-таки Беллатрикс на славу поколдовала над ним. Хотел бы Новиков знать, что такого Наталья Владимировна сделала с Бетельгейзе, что он стал выглядеть не только как живой, но и как вполне отдохнувший и омолодившийся человек. Может, дело в прическе?       — Перестань пялиться на меня, я же вижу, — сказал вдруг Тихомиров, не поднимая взгляда. Все это время он что-то внимательно читал у себя в телефоне, и Новиков наивно полагал, что его рефлексивное разглядывание останется незамеченным. Но очевидно у Бетельгейзе где-то был третий глаз.       — Да на что мне там пялиться, — проворчал в свою защиту старлей и положил обе руки на руль.       Нет. Не только в прическе.       Бетельгейзе выглядел собранно, но это не было похоже на его обычную холодную оболочку контроля. В нем появилась какая-то незнакомая Новикову легкость. Было ли это связано с той ролью, которую ему предстояло играть ближайшие два дня? Старший лейтенант предполагал, что да. Но если бы кто-то спросил его мнение касательно предстоящей операции, он бы не кривя душой сказал, что ему она совершенно точно не нравится. Суть задания, распределение ролей и даже само место — все это вызывало у него ощущение какой-то тревожной гадливости. Но никто мнения Новикова не спросил, поэтому они ехали сейчас в машине к какому-то помпезному отелю почти в самом центре города. Чтобы получить то, в чем «Орион» в последнее время нуждается особенно остро. А именно — информацию.       — Подъезжаем, — задумчиво отметил Тихомиров и спрятал телефон в карман пиджака. Он бросил беглый взгляд на старлея и сказал с улыбкой в голосе: — Что-то ты какой-то напряженный. Мы же почти отдыхать идем. Расслабься.       Новиков снова коротко посмотрел в зеркало и чуть сильнее сжал руль. Улыбающийся Сергей Анатольевич — это уже часть конспирации или все еще искренняя попытка поддержать старшего лейтенанта? Он не знал.       — Я расслаблен, — он остановил машину перед входом.       Тихомиров хмыкнул и, похлопав его по плечу, открыл дверь, чтобы выйти. Новиков со вздохом последовал его примеру. Кинув ключи от машины служащему отеля, который как раз подошел, чтобы отпарковать их автомобиль, старший лейтенант скептически сощурился в сторону парадных дверей. От обилия всевозможных ламп и светильников вход отеля напоминал врата в яркую и беспечную жизнь, от настойчивого блеска которой хотелось зажмуриться.       — Хватит глазеть. У тебя разве нет работы? — послышался голос Тихомирова со стороны. В его тон закрались нотки надменного высокомерия, которые Новиков тоже раньше никогда не слышал. И он понял, теперь это точно роль.       — Вы слишком резво выпрыгиваете из машины, — процедил старший лейтенант, подходя к багажнику, чтобы достать вещи. — Я даже дверь не успел вам открыть.       — Я деньги тебе плачу не за оправдания, — Сергей Анатольевич с нескрываемой насмешкой наблюдал, как он вытаскивает чемодан. Новиков был готов поклясться, что где-то в глубине души Тихомиров испытывает от этого удовольствие. Но прежде чем старлей успел пробормотать что-то еще, Бетельгейзе уверенным шагом уже направился к вратам в обитель обеспеченности и порока. Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как потащиться с чемоданами следом за своим «работодателем».       Два дня назад Новиков сказал, что не хочет примерять на себя личину телохранителя избалованного мажорика, тратящего чужие деньги, Ригель в шутку предложил ему взять роль Тихомирова в таком случае. Но пить шампанское и улыбаться каждому встречному-поперечному, пытаясь завязать знакомство, старшему лейтенанту хотелось еще меньше. Беллатрикс от предложенных вариантов тоже отказалась. А Саиф и Альнилам, судя по их довольным переглядываниям, вообще были рады, что к их профессиональной деятельности весь этот маскарад никакого отношения не имеет.       Тихомиров, ни на что особо не рассчитывая, предложил пойти в одиночку. Но Ригель только отмахнулся от него, отпустив язвительный комментарий о том, что если он утонет в бассейне отеля, то он его доставать не приедет, а просто уволит.       Так Новиков пришел к осознанию того, что на эту дебильную миссию они едут снова вдвоем. Опять костюм. Опять ряженая толпа каких-то полукриминальных субъектов. Роскошные залы, алкоголь, нудные разговоры, а посреди всего этого мракобесия — Сергей Анатольевич, за блистательными коммуникативными навыками которого ему снова придется наблюдать со стороны. Где он так нагрешил?       Когда Новиков наконец дотащился с вещами до своего «работодателя», Тихомиров уже закончил объясняться на входе, кто они такие и зачем пришли, и их без лишних проволочек пропустили внутрь. Они без проблем прошли поверхностный досмотр — Ригель не разрешил взять никакого оружия, что только добавляло поводов новиковскому раздражению. Получив ключи и выслушав инструкции по своему пребыванию на мероприятии, они направились к лифту.       Отель представлял собой внушительное здание с высокими потолками, просторными залами и узкими окнами в пол. Абсолютно все поверхности были обрамлены мрамором, в сверкающих плитах которого отражалась кислая физиономия старшего лейтенанта, чувствующего себя не в своей тарелке. Комнаты, выделенные им, располагались на шестом этаже. А всего их было двадцать. Основное мероприятие, на которое они и приехали, будет проходить на третьем. До завтрашнего дня вход туда воспрещен, и находиться на этаже нельзя. А все остальное пространство отеля было в их распоряжении.       Пока они поднимались на лифте, Новиков украдкой поглядывал на Тихомирова. Внешне тот был совершенно спокоен. Но опять-таки старший лейтенант почти физически чувствовал, что спокойствие это было совершенно иной природы, нежели то, к которому он привык.       — Опять пялишься, — заметил Тихомиров, не поворачивая головы.       Новиков поспешно уперся взглядом в пол.       — Для телохранителя ты слишком пристально на меня смотришь.       — А вы слишком об этом переживаете для богатого эгоманьяка.       Бетельгейзе усмехнулся и ничего больше не сказал.       Прибыв на нужный этаж, Новиков с каким-то щемящим неудовольствием обнаружил, что номера у них с Тихомировым смежные.       — Я думал, у нас будет один номер, — пробормотал он, открывая магнитной картой комнату «работодателя» и пропуская Сергея Анатольевича вперед.       — Ага, может еще и кровать одну на двоих, — буркнул тот и прошел внутрь.       Новиков завез чемоданы и закрыл за собой дверь.       — А как мне вас «охранять», если вы за стенкой от меня?       Тихомиров остановился возле зеркала и, подойдя ближе, придирчиво вгляделся в собственное лицо.       — Уж в номере я как-нибудь сумею постоять за себя, не переживай. К тому же у нас есть смежная дверь, — он кивнул головой, указывая на то, о чем говорил.       Новиков заглянул в комнату и убедился, что между номерами действительно была еще одна дверь. Удобно. Наверное.       — И вообще, — в голос Тихомирова на мгновение снова вернулась привычная сухая интонация. — Ты здесь не для того, чтобы охранять меня. Не забывай об этом.       Он говорил, не отрывая взгляда от отражения, но Новиков понял, что от него ждут ответа.       — Я помню, — пожал он плечами.       Конечно, Бетельгейзе — последний человек во всем здании, которого нужно было бы охранять. Как Новиков мог об этом забыть. От этого факта его собственная роль казалась ему еще более дурацкой. Все равно, что служить костылем здоровому человеку. Но без личины костыля он не смог бы сюда проникнуть. Поэтому жаловаться не было смысла, раз уж он отказался от роли зажравшегося мажорика.       «Зажравшийся мажорик» тем временем отлип от зеркала и посмотрел на часы на запястье.       — Пошли. А то фуршет пропустим.       С этими словами он направился к выходу.       Новиков был бы рад пропустить все фуршеты мира, на которые он в последнее время уж больно часто попадает. Он за всю жизнь не посетил столько светских мероприятий, сколько за месяц работы в «Орионе». Ну и работа. Если бы Наталья Владимировна сразу предупредила, что это входит в обязанности сотрудников спецподразделения, он бы даже не подумал соглашаться. Гораздо больше ему пока понравилось рушить дом Тихомирова и запугивать поставщиков. Но к сожалению, такие операции почему-то организовывались реже. По крайней мере, сам Бетельгейзе на такие не ходил.       Фуршет первого дня проходил на первом этаже. Едва двери лифта разъехались в стороны, на старшего лейтенанта обрушилось все великолепие, на которое оказались способны дизайнеры этого люксового места. А вместе с ним и весьма отвратительное настроение. Он несчастным взглядом окинул черно-белую толпу, снующих туда-сюда официантов, белоснежные скатерти на столах и поблескивающие в свете огромных люстр бокалы с ебучим шампанским, которое ему все равно опять нельзя было пить. Зато можно было Тихомирову. Он ловко поймал бокал игристого с подноса проносящегося мимо официанта и, отсалютовав Новикову, сделал первый глоток за его здоровье.       Легкая улыбка на губах Бетельгейзе казалась почти ослепительной на фоне недовольной мины сопровождающего его по пятам старлея. Исподлобья глядя на людей, с которыми иногда здоровался Сергей Анатольевич, Новиков раздраженно перебирал в мыслях все обстоятельства, из-за которых они оказались сегодня здесь.       Чертов журнал сделок Лебедева был основной причиной того, что он как истукан топчется за флиртующим налево и направо Бетельгейзе, изображая охрану, которая тому явно была не нужна. Альнилам проверил все записи. Каждая дата нашла своего двойника среди их архивных операций. Каждая.       Получается, Альнитак уже полтора года водит «Орион» за нос, пока те, ничего не подозревая, так и продолжали пользоваться связями Соловьева.       Но оказалось, это не все. В журнал были вписаны не только уже состоявшиеся сделки. Но и те, что еще не произошли. И одной из них являлось сегодняшнее мероприятие, обозначенное ровным почерком Лебедева как «Торги» и обведенное несколько раз в кружок.       В ходе продуктивной беседы Натальи Владимировны с Соловьевым «Орион» выяснил, что именно скрывалось за лаконичной записью: двухдневное мероприятие, где собираются наиболее сильные игроки серой зоны, чтобы получить или предоставить услуги не вполне законного толка. Чем-то напоминало консультации самого Соловьева, но вместе с тем совершенно иного масштаба. Сделки здесь заключались без посредников и больше напоминали тендерные торги. Никаких лишних слоев. Все напрямую.       Проводились подобные торги не часто, а потому считались событием важным в их сфере деятельности.       Разумеется, «Орион» был в курсе существования подобных процедур. Но проверить настроение, сложившееся после исчезновения Соловьева, все равно было необходимо. А также найти кандидатов ему на замену. Этим и должен был заниматься Тихомиров.       Пока Новиков прожигал взглядом чью-то руку, опустившуюся на плечо Бетельгейзе, тот расслабленно опирался локтем на высокий столик позади себя и о чем-то, улыбаясь, рассуждал в компании других таких же расслабленных людей. В зале можно было курить, и старший лейтенант с отвращением смотрел, как уже другая рука с зажигалкой тянется к сигарете Тихомирова, которую тот зажал между губами.       Нет, он серьезно должен стоять тут как истукан и лицезреть все это? Хорошо, Бетельгейзе работает. Так и пусть работает! Он сам-то причем?       Видимо, почувствовав затылком напряжение старлея, Тихомиров поманил его ближе легким движением сигареты между пальцев и, когда Новиков наклонился, то шепнул ему на ухо:       — Иди погуляй, тут пока ничего интересного.       Новиков коротко кивнул и тут же пошел прочь. Чуть быстрее, чем требовалось. Кто-то из собеседников Сергея Анатольевича что-то спросил, но Новиков услышал только, как Тихомиров ответил: «Даже не представляете насколько. С ним вообще нормально не отдохнуть».       Мысленно усмехнувшись подобной характеристике из уст бывшего начальника, Новиков решил взять от фуршета самое лучшее — пойти поесть.       Конечно, не стоило терять бдительности на мероприятии, одним из организаторов которого являлся Лебедев. Но никого похожего на спятившего орионовца со шрамом в половину лица старший лейтенант пока не заприметил. Это, впрочем, ничего еще не значило.       Вряд ли Альнитак собирался устранить их путем гастро-терроризма. Не похоже на его стиль. Да и слишком велик сопутствующий ущерб. Едва ли он решит потравить всех своих потенциальных партнеров в попытке устранить одного Тихомирова. Хотя кто знает. Может, все-таки и решит.       Новиков придирчивым взглядом окинул стол с закусками. Ну так, если визуально проанализировать, то не похоже, что отравлено. Он посмотрел по сторонам: люди вокруг спокойно ели, пили и болтали.       Ладно. В случае чего, когда первые пострадавшие будут корчиться от судорог, у него будет время морально подготовиться.       Какие-то микро штуки с креветками ему понравились. А с курицей не очень. Но даже пережевывая канапешки, старший лейтенант не мог оторвать пристального взгляда от того конца зала, где обитал Бетельгейзе. Объяснить себе, зачем он следит за ним, старлей тоже вряд ли сумел бы. Просто почему-то глаза сами собой выискивали в толпе светловолосую макушку, на которой вместо привычной «волосок к волоску» укладки красовалась с виду совершенно небрежная, но на самом деле чуть ли не математически выверенная Натальей Владимировной прическа.       Да, без своей зализанной и отглаженной правильности Тихомиров и правда выглядел моложе. Воротник рубашки расстегнут, галстука нет. Одна рука в кармане брюк, другая выводит круги сигаретой, пока он что-то рассказывает. На тонких губах игривая улыбка, но до глаз она не доходит. Взгляд Бетельгейзе обманчиво смягчился, но не больше. Хотя со стороны это наверное почти не заметно. Но Новиков замечал.       Посмотрите-ка, стоит там красивый. Шампанское пьет. А все на него смотрят. Даже когда говорит не он, все продолжают ловить его взгляд.       Новиков фыркнул и, не откусывая, запихал очередную креветочную закуску в рот целиком.       Он знал, что у Тихомирова есть несколько кандидатов на взаимодействие. Один из них — хозяин этого места. Он уже давно у Департамента на карандаше. Первый отдел не спускает с него глаз, но «Орион» пока активных действий в его сторону не предпринимал. Теперь, когда Соловьев вышел из игры, он мог бы стать полезным активом. Но не станет. По крайней мере до тех пор, пока не будет ясно, насколько глубоко во всю эту систему запустил свои руки Лебедев. Однако, наладить связи никогда не помешает.       Но Бетельгейзе разговаривал сейчас не с ним. Рядом с бывшим начальником Новиков опознал других претендентов на проверку: толстого владельца ресторанного бизнеса, увлекающегося кое-чем погорячее первого и второго, нечистого на руку специалиста по грузоперевозкам с кривозубой улыбкой, седого продажного судью и еще какого-то человека, которого он не запомнил с брифинга. Сами по себе они были мелкими сошками, но менее опасными они от этого не становились. А главное, являясь постоянными игроками на сером поле, они могли дать Тихомирову точное представление о том, как теперь у них тут обстоят дела.       Но даже все эти очевидные преимущества собеседников Сергея Анатольевича не делали их хоть сколько-нибудь привлекательными в глазах старшего лейтенанта.       Время шло. Сам он не пытался с кем-нибудь завязать разговор. Пару раз он выходил из зала, чтобы осмотреться. Съездил на третий этаж, к помещению, где завтра будет проходить основное мероприятие, но его вежливо развернули обратно к лифту. Он прошелся по основным коридорам, накладывая заученную схему здания на реальное положение дел, подмечая слепые зоны камер наблюдения и посты охраны. Гостей было много, поэтому он не привлекал к себе особого внимания.       Помимо бессмысленного отыгрыша телохранителя Бетельгейзе у Новикова было и вполне адекватное задание. В кои-то веки технический специалист «Ориона» решила поработать и снабдила старшего лейтенанта и Тихомирова допуском почти ко всем помещениям в отеле. А также доступом к камерам. Но самое главное — она дала старлею устройство, которое тот должен был подключить к компьютеру перед самим мероприятием в зале, где будут проводиться торги, чтобы «Орион» мог отслеживать их ход в режиме реального времени. И заодно забрать себе полученную информацию.       Поэтому до двух часов завтрашнего дня старшему лейтенанту нужно было придумать способ, как проникнуть на третий этаж и провернуть все это дело так, чтобы его с позором не выкинули отсюда. Задачка не из простых, но Новиков не отчаивался. Он ждал возможности. А пока решил вернуться на фуршет и проверить, как там поживает его «работодатель».       Толпа толстосумов на первом этаже ощутимо поредела к этому времени. Событие подходило к концу. У столов остались лишь самые стойкие или веселые. К какой категории отнести Тихомирова, что-то горячо шепчущего кому-то на ухо, Новиков пока не решил. Подойдя ближе, старший лейтенант узнал собеседника Бетельгейзе. Кажется, Сергей Анатольевич все-таки нашел гостеприимного хозяина сей обители.       Мужчина в самом расцвете сил, лет тридцати восьми, с совершенно не примечательным именем Денис Иванов, великодушно предоставлял свой отель под нужды организаторов торгов всякий раз, когда приходило время обкашливать сделки. А в данный момент он услужливо подливал шампанское в бокал Тихомирову, который выглядел так, будто выпил уже более чем достаточно.       Новиков подозрительно сощурился. Сергей Анатольевич не давал никаких указаний касательно того, нужно ли старлею следить за тем, сколько он выпьет. Да и честно говоря, до сегодняшнего дня Новиков вообще не знал, может ли этот человек опьянеть. Но румянец на щеках бывшего начальника вкупе с его покачивающимися движениями явно указывали на то, что все-таки может. Либо это снова часть образа. Старший лейтенант не знал. Но он же телохранитель, верно? А тело нужно охранять не только от нападений. От алкогольной интоксикации, наверное, тоже можно.       Он медленно подошел к беседующим мужчинам. Тихомиров перевел на него расфокусированный взгляд.       — О, вот ты где! Где тебя носит? — медленно произнес он, тыкая в Новикова бокалом, из которого чуть не вылилось шампанское.       Новиков бросил короткий взгляд на Иванова, который с интересом его разглядывал, и сухо произнес:       — Думаю, вам уже хватит.       Тихомиров фыркнул:       — А это не тебе решать, — и почти залпом допил все содержимое бокала. После этого он громко поставил пустую посуду на столик и снова повернулся к хозяину отеля, совершенно позабыв о Новикове.       — Уже поздно, — чуть тверже проговорил старлей, делая шаг вперед. — Мне были даны четкие указания проследить, чтобы вы не засиживались.       Бетельгейзе закатил глаза.       — Где их только таких берут, — якобы по секрету заметил он своему собеседнику, наклоняясь к тому ближе, положив руку ему на колено. Тот расплылся в понимающей улыбке.       Новикову не нужно было изображать раздражение. Потому что он начинал закипать по-настоящему. Подойдя к сидящему Тихомирову вплотную, он резко взял того под локоть и, пробубнив Иванову: «Прошу нас извинить», поволок пьяного «работодателя» прочь за собой. Сергей Анатольевич не особенно сопротивлялся, а только что-то шипел для вида. Втолкнув его в лифт, Новиков выбрал шестой этаж и поспешно закрыл двери.       Едва лифт пришел в движение, Тихомиров вздохнул и выпрямился. От пьяного придурка не осталось и следа. Он устало провел рукой по волосам и каким-то отрешенным взглядом встретился глазами со своим отражением в зеркале.       — Ты вовремя, — сказал он. — Я уж думал, он начнет настаивать на продолжении вечера.       — Каком еще… продолжении? — морщась, спросил старший лейтенант.       — Ну, теперь я не узнаю, слава богу, — развел руками Бетельгейзе. — Все подливал и подливал. Еще немного, и пришлось бы соглашаться.       Новикова внутренне передернуло, но он старался не подавать виду.       — Выглядите довольно трезво, — заметил он.       — Спасибо. Это я умею, — ухмыльнулся Тихомиров.       Глядя на застывшую в уголке губ улыбку, старший лейтенант догадывался, что алкоголь на него все же подействовал. Пусть и не в таком масштабе, какой он демонстрировал Иванову внизу.       Тихомиров снова вздохнул. А затем поднял голову и, встретившись взглядами с отражением Новикова, произнес каким-то извиняющимся тоном:       — А теперь тебе снова придется меня тащить, — он повернулся к старлею и подошел ближе. — Ведь я же пьян.       — И как бы вы без меня добирались, — проворчал Новиков, но больше для вида, нежели от реального недовольства. Он снова взял Бетельгейзе под руку. Ухватившись за лацкан новиковского пиджака, Тихомиров вдруг потянул его к себе, заставив чуть наклониться.       — Думаю, мне помог бы Иванов, — медленный, ухмыляющийся шепот едва коснулся своим дыханием уха старшего лейтенанта, но прокатился по телу каким-то непонятным ощущением, из-за которого Новикову хотелось одновременно и отстраниться от Бетельгейзе, и притянуть его ближе.       Двери лифта открылись. Старлей сглотнул, усилием воли заставил себя переступить порог, не обращая внимания на болтающегося на его его одежде Сергея Анатольевича, и пошел к номеру. На пути им почти никто не встретился, поэтому Тихомиров вел себя тихо и продолжал свою пантомиму больше для камер, нежели для живой публики.       Новиков не с первого раза смог достать карту от номера: она лежала в кармане брюк, но добраться до нее ему мешал все тот же Тихомиров, который упрямо отказывался стоять ровно без опоры в виде старшего лейтенанта. Новиков понимал: Бетельгейзе делает это специально. Но старлея все равно раздражал тот факт, что на самом деле Сергей Анатольевич пьян не был.       Все это было неправильно и ненормально. И вместе с тем все было так, как должно.       Наконец им удалось отпереть дверь тихомировского номера и ввалиться внутрь. Вовремя подхватив споткнувшегося Бетельгейзе под руку, Новиков смог уберечь своего «работодателя» от позорного падения прямо у порога. Тот издал какие-то звуки благодарности, и когда старший лейтенант захлопнул входную дверь, то просто сел на пол, прислонившись к стене.       Новиков с беспокойством посмотрел на него. Может, он все-таки реально пьяный? Он пил весь вечер. И если у «Ориона» нет программы по выработке невосприимчивости к алкогольному опьянению, то вряд ли десяток бокалов шампанского (или сколько ему там налили) мог пройти бесследно даже для Бетельгейзе.       Но взгляд серых глаз хоть и был лишен привычной резкости, все же не был затуманен настолько, чтобы сидеть на полу из-за алкоголя. В нем проступала только тщательно сдерживаемая усталость.       — Тебе удалось попасть на третий этаж? — он посмотрел на застывшего у дверей Новикова.       — Пока нет.       Тихомиров медленно запустил пальцы себе в волосы.       — Ничего. Завтра попробуешь снова.       Новиков молчал, не смея шевельнуться. Он все еще не понимал, что конкретно ему сейчас делать. Как себя вести. Что говорить.       — Может… ночью попытаться? — неуверенно предложил он. — Или можем вместе попробовать?       Тихомиров махнул рукой.       — Лучше выспись. Я что-нибудь придумаю. Тем более я и так уже, наверное, надоел тебе за этот вечер.       Новиков хотел было возразить, но не успел найти слов, и Бетельгейзе перехватил его попытки:       — Брось. Я вижу, ты не в восторге от… всего этого. Поэтому иди спать.       И старшему лейтенанту оставалось только пойти к себе. Но когда он потянул за ручку их смежной двери, Тихомиров как бы невзначай вдруг сказал:       — А вообще ты молодец.       Новиков так и застыл на месте. Он медленно повернулся к Сергею Анатольевичу и удивленно произнес:       — Да я же ничего и не сделал.       Тихомиров одарил его слабой улыбкой и ничего больше не сказал. Догадавшись, что других комплиментов он от Бетельгейзе не дождется, Новиков в смешанных чувствах все же шагнул в темноту собственного номера и запер дверь.       Естественно, уснуть он так и не смог. Он, не раздеваясь, лежал на заправленной кровати и смотрел в темный потолок, а в голове у него, как с испорченной пленки, прокручивались кадры прошедшего вечера.       Он не понимал. Его бесит собственная бесцельная деятельность или же слишком деятельная цельность Тихомирова? Тот вообще хоть чего-то добился за время своего маскарада? Выяснил что-нибудь?       Было бы неплохо подвести хотя бы промежуточные итоги их внедрения, наверное. Или обсудить хоть что-то. Но почему-то лезть к Сергею Анатольевичу с расспросами сейчас Новикову не хотелось совершенно. Как будто все это можно проговорить и позже.       Он вздохнул и прикрыл глаза.       Руки все еще помнили тяжесть чужого тела. А кожа возле уха хранила тепло шепчущей ухмылки.       Другие люди разговаривают с ним. Касаются его. Ловят его улыбку.       А он нужен здесь лишь для того, чтобы смотреть на все это со стороны. Хотя вообще-то его роль все же дает ему некоторые привилегии, если так подумать…       Он снова открыл глаза и усмехнулся собственным мыслям.       О чем он вообще думает? Его же не для этого сюда направили. Ему поручили вполне конкретную задачу: проникнуть на объект и подсоединить устройство Саиф. А беготня вокруг Бетельгейзе — всего лишь фон для более убедительного внедрения. У них всего два дня, чтобы все разузнать. Никто не обратит внимания на то, что телохранитель общительного мажорика не шибко часто оказывается у того под рукой. Тем более, что Тихомиров и сам успешно делает вид, что не нуждается в его нудном присутствии у себя за спиной.       Новиков повернул голову в сторону часов на прикроватном столике. Электронный циферблат горел красным. И показывал, что старший лейтенант лежит без сна уже больше часа. Удивительно, но спать ему не хотелось до сих пор.       Он сел на кровати и с безразличием уставился на собственные руки, сложенные на коленях. Нужно было что-то делать. Пальцы машинально нащупали устройство Саиф в кармане брюк. Что-то делать…       Он резко поднялся на ноги и, не давая себе лишней секунды на сомнение, тихо покинул номер. Одним из преимуществ дорогущего отеля в качестве места для операции было отсутствие скрипящих полов и идеально смазанные дверные петли. Поэтому даже такой человек как старший лейтенант, не привыкший к бесшумным перемещениям, мог незаметно проскользнуть туда, куда ему скользить не положено. Единственной проблемой оставались только камеры и охрана. И если с первым ему помогут справиться доступы Саиф и знание слепых зон, то со вторым нужно быть предельно внимательным самому.       В коридоре было тихо. Из номеров не доносилось ни звука. Либо отель позволил себе шикарную шумоизоляцию, либо все гости преспокойно валялись по кроватям и смотрели уже десятый сон.       До черной лестницы Новиков добрался без свидетелей. Теперь ему предстояло аккуратно спуститься на три этажа ниже. Затем сделать пару поворотов по однообразным коридорам, которые приведут его к нужному залу.       Помещение, определенное под завтрашнее мероприятие, было довольно большим. Но вход все равно был только один: через двустворчатые стеклянные двери. Около которых наверняка сейчас кто-нибудь стоял и караулил.       Когда все лестничные пролеты остались позади, старший лейтенант аккуратно выглянул из-за приоткрытой двери. Ночью на этаже было меньше охраны. Он сверился с изображениями с камер наблюдения, подключившись через телефон, и увидел, что помимо человека возле самого зала, по разным углам коридоров и у лифта стояли еще трое.       Как ему туда пройти? Вот если бы можно было как-то их выманить…       Он бросил задумчивый взгляд на кнопку пожарной тревоги.       Нет. Слишком шумно.       Может, просто поджечь что-нибудь? Или последовать примеру Тихомирова и притвориться пьяным, загулявшим не в тот район? А потом поочередно вырубить всех охранников на этаже? Нет. Слишком тупо. Он так может до утра пасти всех, кто будет проходить мимо, и все еще не получить никаких гарантий, что никто его тут не заметит.       Он снова посмотрел в камеры на телефоне. Что-то изменилось. Людей на этаже стало меньше.       Новиков нахмурился. Интересно, почему они ушли. Но с другой стороны, это же отличный шанс…       Не долго думая, он спрятал телефон в пиджак и медленно двинулся вдоль стены к своей цели. Звуки шагов растворялись в ковролине. Приглушенный свет зажженных через один плафонов делал тени прозрачнее. Добравшись до последнего поворота коридора, старший лейтенант осторожно высунулся из-за угла. Человек у двери покинул свой пост! Дорога к залу была свободна! Оставалось только…       — Не умеешь ты на месте оставаться, да? — раздался тихий голос позади. От неожиданности Новикова будто электрическим током прошило, пригвоздив к месту. Он медленно обернулся и увидел стоящего рядом Бетельгейзе. По его спокойному лицу трудно было определить — злится он или нет.       — Ну у меня вообще-то дело есть, — шепотом объяснился Новиков и похлопал себя по карману. — Это вы их отвлекли?       Тихомиров кивнул.       — На четырнадцатом перебравшие гости организовали драку. Понадобилось больше людей, чтобы уладить конфликт, — сказал он, усмехаясь.       Новиков улыбнулся.       — Вы им помогли?       — Просто направил. Бить людей просто так немного противоречит моим принципам.       — Не знал, что они у вас есть, — пробормотал себе под нос старлей.       Тихомиров закатил глаза.       — Будешь много умничать, они все вернутся. Так что пошевеливайся.       Новикова не нужно было просить дважды. Он шустро пересек коридор и остановился у двери в заветный зал. Осталось только отпереть электронный замок. Но прежде чем он успел достать телефон, до слуха орионовцев долетел звук приехавшего лифта.       — Кто-то вернулся, — нервно зашептал Новиков, поворачиваясь к Бетельгейзе. Они не успеют спрятаться: коридор возле зала слишком длинный и прямой.       Тихомиров окинул безвыходное положение, в которое они угодили, быстрым взглядом. Человек, приехавший на лифте, слабо покашлял. Он был уже совсем близко. Тогда Бетельгейзе посмотрел на старшего лейтенанта и, схватив того за плечо, прошипел:       — Быстро! Прижми меня к стене!       Прежде чем Новиков успел разобраться, что конкретно от него требуется, его руки сами вцепились в Сергея Анатольевича, и толкнув его к стене, он подошел к нему вплотную. От резкого удара из Тихомирова вырвался сдавленный выдох. И только тогда Новиков понял, насколько близко оказался. Взгляд упал на приоткрывшиеся губы. И это было ошибкой. Что-то щелкнуло в голове старлея, и он не стал себя останавливать. Уже в следующее мгновение он прижался к этим губам в неловком, почти отчаянном поцелуе.       Тихомиров в его руках застыл на одну долгую, бесконечную секунду — будто не совсем понял, что именно сейчас происходит. Или понял слишком хорошо. Почему? Почему с ним он каждый раз замирает? С другими — нет. Только с ним. Где-то на границе между ощущениями и сознанием Новикова проскользнул страх: сейчас его оттолкнут. Но вместо этого руки Бетельгейзе поднялись выше и, мягко обхватив лицо старлея, притянули ближе, позволяя углубить поцелуй.       И Новиков поплыл. Он уже не мог остановиться. Не хотел. Весь этот вечер ему казалось, что что-то душит его. Что он задыхается. Но оказалось, что до сих пор он и не дышал вовсе. Будто ему наконец позволили сделать вдох.       Нежные прикосновения чужих рук, трепещущие светлые ресницы и жар, постепенно разливающийся по всему телу. Так близко. И так мало.       Коридор. Охранник. Миссия. Гребаные торги. Все это может катиться к черту. Прямо сейчас для него не существовало мира за пределами Тихомирова. Его льнущего тепла. Пальцев, забирающихся в волосы, сжимающих на грани дискомфорта. Губ, не спешивших отстраниться.       Плевать. Игра это или нет. Ему все равно. Для него это уже не про прикрытие. Не про роли. Он вжимает его в стену так, будто боится, что тот в любой момент может оттолкнуть. И пока это все еще не случилось, он возьмет все, что успеет. Пока ему дают.       Оторвавшись лишь на короткий миг, чтобы вдохнуть воздуха, он вдруг, поддавшись какому-то импульсу, скользнул ниже и припал к чужой шее. Шее, которая больше не пряталась за ровным узлом галстука и застегнутым на все пуговицы воротником рубашки. Тихомиров рвано выдохнул, вздрогнув. Пальцы крепче сжали Новикова за волосы и притянули ближе. По телу прошел короткий, болезненно-сладкий спазм, и старлей, будто слетев с последних предохранителей, позволил себе полностью раствориться в прикосновениях, манящем запахе, мягкой коже. Всего этого было слишком много. И слишком недостаточно.       — Ебать, мужики, вы чего?!       — Блять… — не отрывая губ от чужого горла, выдохнул Новиков. Охранник. Точно.       — Че вы тут устроили?! Сюда вообще нельзя!       Тихомиров мягко приподнял голову старшего лейтенанта за подбородок, заставив отстраниться, и улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. Новиков был уверен, что у него остановится сердце.       — Заблудились просто… — беспечно произнес Сергей Анатольевич, продолжая смотреть на Новикова, медленно очерчивая линию его подбородка большим пальцем.       — Вам нельзя… Уходите сейчас же, — задыхаясь то ли от возмущения, то ли от чего-то еще, пыхтел охранник. Он не решался подойти к ним ближе и просто орал с другого конца коридора.       Тихомиров убрал руку, и Новиков почувствовал непривычный холод там, где его только что касались пальцы Бетельгейзе.       — Пошли... отсюда, — Сергей Анатольевич первым двинулся в сторону лифта своей нетвердой походкой пьяницы. Новиков заспешил следом, подставляя руки для страховки, когда его «работодатель» кренился в сторону под особенно опасным углом. Проходя мимо красного от негодования охранника, старший лейтенант не решился даже посмотреть в его сторону. Вынужденное и резкое возвращение в реальность почти полностью задушило странный импульс, которому он поддался мгновением раньше.       Однако, когда они зашли в лифт, и двери за ними закрылись, Тихомиров внезапно приблизился, заставив на этот раз старлея упереться спиной в стенку, и сквозь неожиданный легкий поцелуй шепнул:       — Я вообще-то думал, что мы ссору инсценируем…       Собрав все остатки рассудка в кучку, Новиков смог ответить только:       — Можем и поссориться… если хотите…       Тихомиров притерся ближе, и у Новикова на секунду сбилось дыхание. Как будто все началось заново. Рука Бетельгейзе скользнула по бедру старлея, поднимаясь выше.       — Нет, не хочу, — выдохнул он. — Я хочу…       Но прежде чем он договорил, лифт остановился на полпути к их этажу и в разъехавшихся дверях появился Денис Иванов. Хозяин отеля.       Новиков заметил, как в удивлении округлились его глаза от открывшейся картины, однако Иванов успел справиться с собственным выражением лица к моменту, когда Тихомиров медленно повернулся к нему через плечо. Все еще зажимая Новикова в углу кабины.       — Кажется, я помешал… — усмехнулся Иванов и вошел внутрь.       Тихомиров со вздохом отошел от старлея и принялся демонстративно поправлять смятую одежду.       — Ну так, — протянул он. — Немного.       Новиков тоже медленно отлепился от стенки кабины и теперь бегал взглядом то по Тихомирову, то по табло с номерами этажей, то по Иванову. Который как-то пристально смотрел на его «работодателя». Слишком пристально. Можно даже сказать, навязчиво.       Когда над дверями загорелся пятый, Иванов собрался уже выходить, но вдруг остановился.       — Может, — обратился он к Бетельгейзе. — Вы бы хотели провести время в более подходящем для этого обществе?       Он бросил в сторону Новикова снисходительный взгляд и снова повернулся к Тихомирову, ожидая его ответа. Тот размышлял не долго.       — А вы приглашаете? — он сделал шаг к Иванову и придержал рукой закрывающуюся дверь.       Хозяин отеля улыбнулся. Новикову померещился в этой улыбке какой-то неприятный подтекст.       — Так вы согласны? — он слегка откинул голову назад, смотря на Тихомирова чуть свысока.       — Что ж… Ведите, — пожал плечами тот и, бросив старлею краткое «А ты свободен», вышел из лифта. Иванов с напускным сочувствием посмотрел на Новикова и последовал за Бетельгейзе. Двери снова закрылись, и старший лейтенант поехал дальше один. До шестого этажа он добрался в твердой уверенности, что теперь ему впору только застрелиться.