Три няни для Чинка

      Чинк пришёл домой грустный-прегрустный. В его глазах блестели слёзы, а на губах застыла гримаса отчаяния. Почему? Его обвинили в нападении на учительницу. Это было совершенно несправедливо и сфабриковано: учительница сама не любила бельчонка, ведь когда-то его тётя отбила у неё парня. Теперь его отчислят из школы, и он знал, что от тёти наверняка попадёт. С тяжелыми шагами он зашёл в свою комнату и увидел тётю Люси, которая уже ждала его с тревогой на лице. — Чинк, мне уже позвонили и сказали, что ты с ножом напал на учительницу Агнессу Леопольдовну. Это так?! — её голос звучал тревожно, как будто она уже знала ответ. — Нет, тётя Люси, — воскликнул он, его голос дрожал от эмоций. — Это не так! Меня подставили! Она это специально сделала! — Чинк, пупсик, не кричи, — спокойно ответила Люси, пытаясь успокоить его. — Пупсик? — удивился он, ведь тётя никогда раньше не называла его так. Эта нежная интонация казалась ему необычной и даже немного уютной. — Я знаю, что ты не виноват, но другие думают иначе. И уже в дело вмешали полицию, — тётя произнесла это с таким поучительным тоном, что у Чинка в желудке закололо от страха. — Полиция?! — он подпрыгнул, его сердце забилось быстрее. В памяти всплыли пугающие истории о том, как его запугивали в школе, что если бельчонок будет плохо себя вести, то попадёт в тюрьму. — Нет! Нет! Не хочу в тюрьму! — начал бегать туда-сюда, почти готовый расплакаться. — Успокойся, деточка, — сказала Люси, усадив племянника рядом с собой. Её тёплые руки обняли его, даря надежду. — В общем, мы с Софи договорились, чтобы тебя оставили в покое. Но пришлось применить некоторые... заковырки. — И... — сказал Чинк, чувствуя, что что-то не так. — В общем, жди здесь и никуда не уходи, — сказала Люси, и, бросив последний взгляд полон заботы, вышла из комнаты. Чинк сидел в кресле полчаса, и всё это время он трясся от страха, его мысли метались, как непослушные ветры. Он боялся, что вот-вот его заберут в тюрьму, и ему уже мерещились картины, как его вводят в камеру к накачанным и злобным дядькам... Но внезапно к нему вернулась Люси, и с ней были ежиха Мари и сова Софи. Все три, казалось, светились от радости, но их наряды напоминали танцовщиц с Бразильского карнавала, что выглядело странно и весело. — Чинк, — начала Люси, — чтобы избавить тебя от непонятностей, я договорилась вернуть тебя в младенчество. — Что? — опешил он, удивлённый и сбитый с толку. — Как это?! — Чинк, просто тебе вновь придётся вернуться в пелёнки, — ответила Мари с доброй улыбкой. — Всё будет хорошо. В этот момент они все трое сели рядом и начали его щекотать, наполняя комнату смехом! — Кити-кити-ку! Ути-пути-пу! — звучали их голоса, словно мелодия, и Софи взяла ногу Чинка, заставив его захихикать. — Этот бельчонок засмеялся. Этот бельчонок лёг в кровать. Этот бельчонок, пик-пик-пик, совсем не хотел спать, — произносила сова, играя пальцами ног Чинка, и его смех становился всё громче. Люси стала тискать щеки племянника, а Мари с Софи сделали то же самое. В это время через окно за этой игрой наблюдали Вика и Эрик — дети Мари, смеясь и подмигивая друг другу. Вика даже начала снимать всё на телефон, запечатлевая этот волшебный момент. Тем временем Мари взяла Чинка на руки и подкинула его, словно он был перышком. — Полетели! — весело произнесла ежиха, и Чинк почувствовал, как его охватывает ощущение свободы и счастья. Люси ловко поймала Чинка и тоже подкинула, а затем Софи. Однако внезапно няньки вспомнили о самом главном... — Как мы могли забыть! — закричала Софи, её голос наполнился восторгом. Уложив бельчонка в коляску, они, изображая скорую помощь, повезли его к столику, уложив туда подопечного. Они достали всё необходимое, и ежата смеялись ещё громче. Но тут откинутые штаны Чинка попали прямо в лицо Эрику. Вика уже начинала смеяться над братом, но тут же трусы Чинка тоже оказались у неё на лице. — Чинк их не менял уже два месяца! — недовольно сказала Люси, едва сдерживая смех. Мари подложила под зад Чинка подгузник и, посыпав его присыпкой, застегнула липучки. А затем Софи надела поверх памперса специальные трусики, спереди которых была надпись «Большой босс», а сзади — «Не шлёпать!» Люси осторожно укрыла Чинка одеялом, увидев, как он недовольно хмурил лоб. — А сейчас я расскажу тебе сказку, — начала она, прищурив глаза, словно готовясь к чему-то важному. — Про кого? — спросил Чинк, уже немного заинтересованный, его страхи отступали на задний план. — Про злого паучка, — ответила Мари, садясь рядом. — Он жил в темном лесу и пугал всех своих соседей тем, что совершал плохие поступки: мог откусить мухе, запутавшейся в его паутине, крылья, иногда прыгал на проходящих по лесу людей. И все его боялись. Чинк подумал, что эта история чем-то похожа на его, только он не совершал никаких плохих поступков. Софи, присев на край кровати, добавила: — Но однажды, когда он решил напугать маленькую птичку, произошла удивительная история. — Птичка не испугалась, — продолжила Люси, — она так смело ему сказала: «Почему ты такой злой? Может, стоит попробовать быть добрым?» — И паучок задумался, — вмешалась Мари, — ему было очень одиноко, и он никогда не имел друзей. — Он решил изменить свою жизнь, — продолжила Софи, — и стал помогать другим жителям леса. — Сначала никто ему не верил, — заметила Люси, — но постепенно все увидели, что он изменился. — В конце концов, он стал самым любимым и заботливым существом в лесу, — заключила Мари, улыбаясь. Чинк, слушая сказку, уже не выглядел недовольным, а скорее заинтересованным, и в его глазах снова зажглись искорки надежды.