Наперекор луне

      Наконец поезд остановился. Римус не двигался, сидя неподвижно и глядя на своё бледное отражение, пока двое других ребят собирали свои вещи и выходили из купе. Когда они ушли, он вытащил носовой платок, вытер глаза и попытался высморкаться. Он услышал, как в передней части поезда открываются двери и топают чьи-то ноги. Раздались смех, радостные крики и стук чемоданов.       Потратив ещё минуту на то, чтобы собраться с духом, Римус вышел из купе. На станции было море детей в чёрных мантиях.       — Первокурсники, сюда! — раздался голос сквозь шум. Огромный мужчина с растрёпанными чёрными волосами возвышался над толпой. — Первокурсники, сюда!       Было много толкотни, когда ученики садились в маленькие лодочки, которые должны были переправить их через озеро к замку. Римус оказался с тремя незнакомыми ему учениками, что было как раз кстати. В лодке впереди он мог видеть Лили и Северуса из поезда. Двое мальчиков, которые дрались, были в разных лодках позади него.       Однако местонахождение его разных недружелюбных знакомых было забыто, когда Хогвартс вырос над озером, его башенки и шпили сверкали огнями. Он величественно устремлялся к звёздному небу, памятник предвидению и достижениям многих сотен лет. Римус смотрел на него, и удивление превозмогло неуверенность в себе и даже страх, по крайне мере, на мгновение. Это было самое невероятное, что он когда-либо видел, изящное, огромное, и великолепное. Его острый слух уловил, как впереди Лили взволнованно прошептала:       — Неужели все школы волшебников такие, Сев?       — Конечно, нет! — прошептал её друг. — Хогвартс — лучший в мире.       Римус был склонен согласиться, когда вышел из лодки и поднялся по большим каменным ступеням в вестибюль. Однако у него было мало времени осмотреться, поскольку собирались другие первокурсники. Их было так много: по меньшей мере сотня. Римус почувствовал себя очень маленьким и незначительным, когда его оттеснили к краю толпы.       Перед ними появился очень пожилой на вид волшебник в безликой серой мантии.       — Добро пожаловать в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, — пробубнил он монотонным голосом, который едва донёсся до Римуса. — Скоро вы войдёте в Большой зал и займёте свои места. Каждый из вас будет распределён на один из четырёх факультетов: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. Пока вы здесь, ваш факультет будет для вас как семья. Вы будете спать в общежитиях своего факультета. Вы будете обедать за столом своего факультета. Вы будете проводить свободное время в гостиной своего факультета. Вы будете подчиняться старостам своего факультета. Вы будете награждены или лишены очков вашего факультета за примерное или неподобающее поведение соответственно. В конце учебного года факультет, набравший наибольшее количество очков, выигрывает Кубок факультета. Пожалуйста, следуйте за мной.       Он был не очень вдохновляющим лидером, но толпа детей последовала за ним через огромные двери в Зал. Четыре длинных стола — каждый из которых принадлежал определённому факультету — тянулись по всей длине помещения. Они были заполнены учениками, одетыми в форменные мантии. В передней части комнаты была возвышенная платформа, на которой стоял стол взрослых. Первокурсников подвели туда, и волшебник подошёл к табурету, на котором лежала потёртая, залатанная старая шляпа.       — Это, — сказал он таким медленным и сонным голосом, что нескольким ученикам пришлось подавить широкие зевки, — Распределяющая шляпа. Она…       К тревоге первокурсников и восторгу остальных студентов, Шляпа прервала их. Она разразилась песней — залихватской мелодией, которую Римус, чувствовавший себя совершенно подавленным огромным количеством людей вокруг, впоследствии не смог вспомнить.       Когда стихли последние ноты, ученики разразились бурными аплодисментами.       — Пожалуйста, потише, — пробормотал пожилой профессор. — Итак. — Он развернул длинный свиток пергамента и взял Шляпу. — Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперёд и сядете на табурет. Я надену вам на голову Распределяющую шляпу, и она определит, к какому факультету вы подходите лучше всего. Эндрюс, Аулус…       Мальчик с оливковой кожей подошёл и сел на табурет.       — ГРИФФИНДОР! — крикнула Шляпа через мгновение.       Мальчик спрыгнул, но остановился, с тревогой наблюдая.       — Эндрюс, Афина…       Вперёд вышла девочка, почти идентичная мальчику, её длинная коса подпрыгивала при ходьбе.       — ГРИФФИНДОР! — проревела Шляпа.       Широко улыбаясь, близнецы заняли свои места за соответствующим столом.       — Энглэйз, Джудит…       Маленькая, худенькая девочка шагнула вперёд.       — СЛИЗЕРИН!       Один из столов взорвался бурными аплодисментами.       Имя следующего студента было неразборчиво. Профессор, казалось, заснул прямо на ногах, с Распределительной шляпой в руке. В Большом зале повисла испуганная тишина.       Римус перевёл взгляд на главный стол, где профессор Дамблдор очень пристально наблюдал за пожилым профессором. Когда старик издал тихий, свистящий звук, очень похожий на храп, Дамблдор бросил острый взгляд на молодую, сурового вида волшебницу в квадратных очках и блестящей мантии из клетчатой ткани. Чопорно кивнув, она поднялась на ноги и поспешила обойти директора, чтобы вырвать Шляпу и свиток из рук дремлющего распорядителя. Очень маленький профессор в необычайно остроконечной шляпе поспешил вперёд, чтобы взять старика за руку. Не просыпаясь, мужчина позволил отвести себя обратно к преподавательскому столу, где сел и быстро рухнул головой на стол.       Молодая волшебница прочистила горло, сверилась со списком и объявила сильным и ровным голосом, эхом отразившимся от зачарованного потолка:       — Эпплби, Элси!       Вперёд вышла кроткая девочка, выглядевшая довольно смущённой из-за того, что пропустила собственное имя. Волшебница опустила Шляпу, и та прокричала:       — ГРИФФИНДОР!       Так оно и продолжалось. Один за другим студенты были распределены по своим факультетам. Римус немного потерял счёт в путанице имён и лиц, и от бурных приветствий, раздававшихся за каждым из столов, у него начала болеть голова. Он не привык к толпам, а студенты Хогвартса были чрезвычайно шумной группой.       И тут он услышал знакомое имя.       — Блэк, Сириус!       Он подмигнул Римусу, когда забирался на табурет. Шляпу опустили, и она почти сразу же объявила:       — ГРИФФИНДОР!       Сириус широко улыбался, пока резкий, возмущённый шум не прорвался сквозь аплодисменты Гриффиндора. За столом Слизерина стройное создание с блестящими золотистыми волосами сидело прямо, широко раскрыв глаза от ужаса. Когда Блэк посмотрел на неё, краска отхлынула от его лица. Его взгляд переместился на девушку с тяжёлыми веками, сидящую рядом с ней, чьё лицо отразило лишь лёгкое удивление, а затем на стол Гриффиндора. Волшебница сорвала Шляпу с его головы и подтолкнула его локтем прямо в поясницу. Только тогда он слез с табурета, и когда она уводила его с возвышения, бросил потрясённый, почти умоляющий взгляд на Шляпу. Спотыкаясь, он подошёл к гриффиндорскому столу и оцепенело сел.       Пока распределение продолжалось, Римус пытался поймать взгляд мальчика, но тот смотрел на что-то, чего больше никто не мог видеть. Внезапно Римус узнал затравленный взгляд в его глазах. Он был напуган.       — Эванс, Лили! — позвала учительница.       — ГРИФФИНДОР! — подчёркнуто выкрикнула Шляпа со своего насеста на рыжих волосах девочки из поезда. Та прикусила губу, явно удивлённая и немного разочарованная. Римус вспомнил, как она надеялась попасть в Слизерин. Сириус автоматически подвинулся, освобождая ей место, и Римус подумал, что он не узнал её. Однако она определённо узнала его — она возмущённо скрестила руки на груди и отвернулась.       Римус чувствовал нарастающий ужас по мере того, как список продолжался. Логан, Тея была определена в Когтевран. Они уже были на «Л»…       — Люпин, Римус!       Его желудок скрутило в узел, Римус шагнул вперёд. Могла ли Шляпа по-настоящему прочитать его мысли? В песне было что-то на этот счёт. Она узнает? Она скажет?       — Здравствуй! — раздался голос в его голове — это говорила Шляпа. — Здравствуй. Что у нас здесь? Тонкий ум, мой мальчик, очень тонкий ум… Что это? Постыдная тайна! Так вот кто ты, не так ли? У меня никогда не было никого из таких, как ты… что ты говоришь! С тех пор, как тебе было четыре года? Так, так, так… И ты, несмотря на это, пришёл в школу? Амбиции… очень преданный и трудолюбивый… и очень тонкий ум. Очень тонкий ум. Если бы не твой маленький секрет, я бы мигом отправила тебя в Когтевран…       Римус почувствовал, как в горле у него образовался комок. «Если бы не секрет»… Шляпа сейчас всем расскажет. Его отправят домой, отправят домой ещё до перового урока.       — Не будь дураком, мальчик! Я сохраню твой секрет! — рявкнула Шляпа. — Я сказала, что отправила бы тебя в Когтевран, если бы не секрет, и я это серьёзно, но ты говоришь за меня. Ты хоть представляешь, сколько мужества ты проявил, придя в школу? ГРИФФИНДОР!       Римусу потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что Шляпа произнесла последнее слово вслух. Только когда стол Гриффиндора взорвался приветственными криками, он осмелился соскользнуть со стула. Всё закончилось. Его колени слегка дрожали от явного облегчения, когда он пошёл и сел среди своих новых однокурсников.       — МакФасти, Бетта!       Высокая, уверенная в себе девочка с каштановыми волнистыми волосами подошла и с улыбкой села на табурет. Шляпа не колебалась.       — ГРИФФИНДОР!       Римус позволил своим мыслям блуждать, пока Шляпа не начала букву «П».       — Патил, Таис!       — КОГТЕВРАН!       — Петтигрю, Питер!       Мальчик, который выглядел почти таким же нервным, как и Римус, подошёл к Шляпе.       — ГРИФФИНДОР!       — Поттер, Джеймс!       Римус вытянул шею, чтобы увидеть Джеймса Поттера, уверенно идущего к табурету. Шляпа опустилась, и…       — ГРИФФИНДОР!       — Познионе, Николас!       — Видите? Я знал, что буду…       — КОГТЕВРАН!       — …гриффиндорцем, — сказал Джеймс, ни к кому конкретно не обращаясь, перекидывая ногу через скамью. Затем его глаза встретились с глазами Сириуса, и он нахмурился.       — Риз, Джуно!       — КОГТЕВРАН!       — Рейнольдс, Кейли!       — ПУФФЕНДУЙ!       — Розье, Эван!       — СЛИЗЕРИН! — Мальчик с маленькими глазками спрыгнул с табурета.       — Смайт, Кандида!       — Смотрите! Она будет когтевранкой — с таким-то именем… — Джеймс выразительно пожал плечами.       — КОГТЕВРАН!       — Так и знал.       — Снегг, Северус!       Желтолицый, сутулый мальчик подошёл к табурету. Римус видел, что он грызёт губу, а его угловатые, похожие на паучьи, руки трясутся по бокам.       — СЛИЗЕРИН! — прокричала Шляпа, едва коснувшись гладких чёрных локонов. С выражением отчаянного облегчения Северус побежал к столу своего факультета, бросив лишь один тоскливый взгляд на Лили, сидевшую среди гриффиндорцев. Слизеринцы тепло приветствовали его, включая одного довольно высокомерного на вид старосту, который одобрительно положил руку ему на плечо, когда он сел.       После этого осталось всего несколько учеников, и, наконец, распределение первокурсников завершилось.       — Пожалуйста, оставайтесь на местах! — сказал профессор Дамблдор, вставая. — Добро пожаловать в Хогвартс! — произнёс он. — Поздравляю: вы — самый многочисленный класс первокурсников, который мы видели в этом столетии!       Почти все радостно закричали. Римус не осмелился повысить голос среди стольких людей, но тихо поаплодировал.       — И вот начинается ещё один замечательный год! — продолжил Дамблдор. — Теперь, когда мы поприветствовали наших первокурсников, я хотел бы напомнить всем, что посещение леса на территории школы запрещено для всех учеников, если только они не находятся под непосредственным наблюдением учителя. Напоминаю вам, что в лесу обитает множество опасных существ; мы просим всех учеников позаботиться о собственной безопасности и держаться подальше от него.       Римус почувствовал, как у него неприятно скрутило живот. В конце концов, он был опасным существом, и большинство волшебников посчитали бы его гораздо худшим, чем всё, что они могли бы найти на территориях вокруг Хогвартса.       — А теперь, — продолжил Дамблдор, — Мне выпала огромная честь представить трёх новых сотрудников в этом семестре. Во-первых, профессор Гекльберри ушёл на пенсию и уехал в Шотландию, чтобы продолжить свои исследования различных ботанических восстановительных средств. Многие из наших старших учеников помнят его преемницу по прошлым годам в нашей школе. Позвольте представить профессора Стебль, нашего нового учителя Травологии!       За столом Пуффендуя раздались радостные возгласы и крики «старая добрая Мона!» от учеников шестого и седьмого курсов.       — Наш смотритель мистер Оддсворт, к сожалению, находится в отпуске по болезни. Я уверен, что вы все желаете ему всего наилучшего. Его заместитель, мистер Филч — желанное пополнение в нашем коллективе.       Мрачный молодой человек с длинными гладкими волосами свирепо посмотрел из дверного проёма на ряды нервно хлопающих студентов.       — И, пожалуйста, поприветствуйте профессора Альфстина, который согласился вернуться из отставки с должности в Департаменте магического правопорядка, чтобы занять пост преподавателя Защиты от Тёмных искусств.       Худой седовласый человек с необычайно густыми и щетинистыми бровями кивнул головой в сторону аплодирующих учеников.       — Я уверен, что вы все окажете им радушный приём и сделаете всё возможное, чтобы их пребывание в Хогвартсе было долгим, благополучным и приятным, — продолжил Дамблдор. — Наконец, я хотел бы представить наших новых старост школы: Эдгара Боунса и Талию Смайт.       Гриффиндорцы и Когтевранцы громко закричали, когда стройная девушка с каштановыми волосами, поразительно похожая (даже для сестры) на Кандиду Смайт с первого курса, и высокий юноша, в котором Римус сразу узнал старосту, который год назад показывал ему школу, встали и поклонились.       Директор поднял руку, и аплодисменты стихли.       — А теперь я должен сказать вам два слова, которые, я уверен, вы давно хотели услышать: наслаждайтесь пиром!       Как по команде на столах внезапно появилась еда, к изумлению и восторгу новых учеников. Римус ел медленно и с наслаждением, любуясь чудесами Большого зала — зачарованным потолком, парящими свечами и, конечно же, учителями.       Помимо двух новых преподавателей, за преподавательским столом сидел огромный мужчина, который переправлял первокурсников через озеро. Неподалёку от него находился крошечный волшебник, дружески беседуя с очень старым профессором, который проснулся при начале пира. Чрезвычайно толстый лысеющий волшебник с выпученными глазами и седеющими усами как у моржа разговаривал с ведьмой, одетой во всё черное. Её седые волосы спадали прямыми и блестящими прядями до талии, а на длинных пальцах красовались большие кольца с ониксом и чёрным деревом. Казалось, она была не особенно довольна тем, что он ей говорил. У Римуса был лишь очень короткий миг, чтобы понадеяться, что она не одна из его учителей, а затем Сириус наклонился к нему через Элси Эпплби.       — Он тебе нравится? — прошептал он. — Этот мальчишка Поттер? — его голос был более приглушённым, чем раньше — почти оборонительным.       — Не знаю, — ответил Римус. — Я ведь не знаю его, на самом деле.       — Какое это имеет отношение к чему-либо? Очевидно, что он придурок, — свирепо сказал Сириус. — Я тоже думал, что он ничего, — пробормотал он, в основном самому себе.       Высокая девушка с рыжевато-каштановыми кудрями избавила Римуса от необходимости нащупывать ответ на эти противоречивые чувства. У неё был значок старосты и ослепительная улыбка, и она широким шагом направилась вдоль стола к первокурсникам.       — Ты что, разбил очки? — спросила она Джеймса. Её собственные были в роговой оправе с тёмно-изумрудными камнями по углам. — Ну, давай-ка посмотрим!       Со странным выражением лица, словно ему не нравилась идея отдавать своё зрение незнакомой девушке, Джеймс повиновался. Она достала свою палочку, постучала по очкам и вернула их, как новенькими.       — Спасибо! — сказал Джеймс, возвращая их на лицо.       — Не за что! Кстати, я Доркас Медоуз — староста Гриффиндора. Если Эдди не будет слушать, идите ко мне! Или к Алоизиусу Карлайлу, вон там, или Миранде МакЛеод, или Софоклу Дюмону, или Джин Макфасти. Они все помогут, но я — та, у кого вы все в качестве моего особого проекта! — весело объявила она всему классу, а затем вернулась на своё место.       Когда пир закончился, ученики Гриффиндора последовали за Доркас Медоуз в Гриффиндорскую Башню. По крайней мере, она сказала, что они направляются именно туда. Они оказались перед портретом толстой дамы в розовом платье.       — Пароль? — произнесла картина. Несколько маглорождённых учеников ахнули.       — Козерог, — ответила Доркас. — Запомните его, — сказала она ученикам, когда портрет отодвинулся в сторону.       Их сразу отправили в спальни. Доркас произвольно распределила первокурсников по трём комнатам, обойдя группу и пересчитав их в том порядке, в котором они стояли. По пять человек поднялись в первую и вторую комнаты, а в третьей комнате было четверо, среди них Римус. Он поспешил вверх по лестнице так быстро, как только мог, едва заметив, как нервного вида мальчик по имени Питер побежал за ним. Было огромным облегчением оказаться в маленькой, удобной комнате вдали от толпы. Римус сделал несколько глубоких вдохов и разгладил переднюю часть своей мантии. Здесь он чувствовал себя в гораздо большей безопасности, даже если был не один.       Внезапно ворвался Сириус Блэк. Он широко улыбнулся Римусу так, что это наводило на мысль, что, что бы ни случилось, это может быть не так уж плохо. Римус выдавил из себя неуверенную полуулыбку в ответ.       — Я займу угол! — объявил Сириус, неторопливо подойдя к дальней стене и плюхнувшись на стоящую там кровать с балдахином. Римус робко присел на соседнюю кровать, протянув руку, чтобы потрогать тяжёлые бархатные шторы. Питер сел на ту, что стояла в противоположном углу, как можно дальше от шумного нового жильца.       — Я не могу в это поверить! — раздался раздражённый голос. Римус обернулся к двери и увидел Джеймса Поттера, презрительно смотревшего на кровать в углу. — Я не собираюсь делить комнату с Блэком!       — Что ты имеешь против Блэков? — потребовал Сириус.       — Ну, дай-ка подумать… Вы — кучка придурков, опьянённых собственной чистой кровью! — парировал Джеймс.       Мальчик по имени Питер ахнул и зажал уши.       — Ну, а Поттеры — предатели крови с… о, чёрт возьми, ты мне просто не нравишься, ясно?       — Слушай, ты, змеерождённый, с мускулами вместо мозга, остроносый урод, это не твой факультет! — парировал Джеймс.       — Шляпа распределила меня сюда! — возразил Сириус. — И если ты ставишь против меня положение моих родителей и мою семью, Поттер, то ты такой же плохой, как Блэки, Малфои и все остальные! — В его голосе слышалось странное напряжение, как будто он изо всех сил старался не заплакать.       Джеймс уставился на него.       — Конечно. И были у вас уже гриффиндорцы, а? — спросил Джеймс.       — Конечно! — прорычал Сириус. — Ну, например, дочь третьей сестры моего прапрапрадеда… а у Поттеров были слизеринцы!       — Не было!       — Были!       — Не было!       — Были!       — НЕ БЫЛО!       — БЫЛИ!       — Тогда кто?       — Люцианус Поттер! Он женился на дочери моей прапрапрапра-двоюродной тёти Клитемнестры!       — Ты идиот! — закричал Джеймс. — Он не был Поттером по крови, он был Киндлисайдом — двоюродный брат моей бабушки усыновил его, когда вся его семья погибла во время наводнения в 1832 году!       Сириус замолчал, пытаясь придумать остроумный ответ. Он уже открывал рот, как вдруг с четырьмя громкими хлопками у изножья каждой кровати появился чемодан. Римус встал, чтобы проверить этикетки.       — Кажется, распределение по комнатам уже завершилось, — тихо сказал он. — Может, мы все просто ляжем спать?       Поттер и Блэк уставились на него, а затем переглянулись. Мгновение спустя они оба начали рыться в поисках ночных рубашек, каждый прилагал огромные усилия, чтобы не попасться на глаза другому. Римус вытащил свою ночную рубашку, а затем залез на кровать, задёрнув все занавески, прежде чем раздеться. Он опустил рукава так, чтобы они полностью закрывали его руки, и прикрыл шрамы на ногах шерстяными тапочками. Только тогда он осмелился выйти, чтобы убрать свою школьную мантию.       Сириус Блэк сидел на своей кровати, скрестив ноги, в одних трусах, и пытался развернуть очень аккуратно сложенную одежду. Он поднял глаза и ухмыльнулся.       — Стесняешься? — спросил он, сверкнув глазами.       Римус почувствовал, как у него покраснели уши. Он прижал к животу свой свёрток с одеждой и уставился в пол.       — О, заткнись и оставь его в покое, — сказал Поттер, закрывая свой чемодан и запрыгивая на него, чтобы задёрнуть занавески у изножья кровати. — Я бы тоже не хотел раздеваться перед тобой.       — Ах, да? Так почему же ты это сделал?       Джеймс пожал плечами.       — Я не застенчивый.       — И не то чтобы мастер логики, — заметил Сириус.       — Почему бы тебе просто не перестать лезть в чужие дела? — потребовал его соперник. — Пусть он переодевается в постели, если хочет — это его постель. Ты не можешь обращаться с нами как со своими маленькими прислужниками, знаешь ли. Если тебе нужна была кучка льстивых рабов, то ты выбрал не тот факультет.       — Я его не выбирал! — воскликнул Сириус, и, казалось, ссора вот-вот примет совершенно иное направление. Но, сделав широкий жест в сторону мальчика, оказавшегося в центре внимания, Сириус вернулся к теме разговора. — И тебе не нужно срываться, я его просто поддразнивал. В одну минуту ты его истаптываешь, а в следующую — бросаешься на его защиту без всякой причины? Определись.       — Эй, кстати, я извиняюсь за это, — сказал Джеймс Римусу, и его голос почти на полминуты утратил воинственный настрой. — В смысле, что наступил тебе на ногу в поезде. Я не мог видеть, куда иду, потому что кое-кто, — он бросил очень выразительный взгляд на Сириуса Блэка, — Разбил мои очки.       — Всё в порядке, — пробормотал Римус, не отрывая взгляда от своих тапочек. — Правда.       Из угла донеслось торжествующее фырканье, отвлёкшее его внимание от Джеймса. Сириус наконец развернул свою одежду. Он натянул её через голову и закатал манжеты до локтей. Это была очень красивая ночная рубашка из батиста с жемчужными пуговицами на воротнике. Похоже, Поттеры были не единственной семьёй, которая могла похвастаться состоянием.       — Перестань пялиться и ложись спать, — раздражённо произнёс Сириус, мотнув головой в сторону Римуса. — Это изначально была твоя идея.       Небрежного презрения в его голосе было больше, чем Римус мог вынести. Он бросил одежду на открытый чемодан и забрался обратно в убежище своей кровати. Он проверил каждую пару занавесок, убедившись, что они задёрнуты как можно плотнее. Он прижался спиной к изголовью кровати и подтянул колени к груди, слегка раскачиваясь. Он хотел вернуться домой.       Слева от него заговорил Блэк. Его голос звучал почти растерянно.       — Эй, я не хотел его так пугать…       — Ты собака, — презрительно сказал Джеймс Поттер. — Я же говорил тебе оставить его в покое.       — Пожалуйста, прекратите ссориться, — взмолился третий голос — это был мальчик по имени Питер. — Пожалуйста?       После этого воцарилась враждебная тишина. Кто-то задул свечи, и Римус слушал, как один за другим засыпали остальные мальчики, их дыхание становилось глубоким, тихим и ровным. Только когда со стороны кровати Сириуса Блэка послышался слабый храп, он осмелился залезть под одеяло. Он долго лежал без сна, пока его усталость не взяла верх. Проваливаясь в тёмное пространство между сном и бодрствованием, он с сожалением осознал, что забыл помолиться.