Наперекор луне

      Римус проснулся на следующее утро и обнаружил, что спальня пуста. Испугавшись, что проспал, он поспешно оделся и схватил свою сумку. Когда Римус бегом спустился по лестнице в гостиную Гриффиндора, он понял, что совершил ещё одну глупую ошибку.       Половина первокурсников слонялась вокруг, большинство из них всё ещё были в пижамах. Тут и там было несколько учеников старших курсов, но большинство из них, похоже, ещё спали. Часы на каминной полке показывали, что до подачи завтрака оставалось ещё двадцать минут.       — Башня горит? — спросил Джеймс Поттер, оторвавшись от глянцевого журнала, на обложке которого летали туда-сюда ярко одетые игроки в квиддич.       — Я думал… — Римус беспомощно замолчал.       — Неважно. Идём, садись, — Джеймс указал на мягкое кресло рядом.       Римус присел на самый краешек подушки, опустив сумку на пол и положив на неё левую руку, словно защищая. Когда он ничего не сказал, Джеймс лениво вернулся к своему журналу. Римус гадал, стоит ли ему осмелиться начать разговор. В конце концов, этот мальчик заступился за него прошлым вечером.       — Я думал, что опоздал, — робко сказал он, наконец сформулировав свои мысли. Его голос прозвучал очень громко, несмотря на полдюжины диалогов, которые велись поблизости. — Почему все уже встали?       — Это преимущество первокурсников, — сказал Поттер, всё ещё изучая журнал, лежащий у него на коленях. — Ученики постарше допоздна целуются, шныряют или пишут эссе на четыре пергаментных свитка об определении каталитического минерала и его предназначении в зельеварении, так что они и спят допоздна. Это единственное время дня, когда первокурсники могут занять хорошие места здесь, внизу. Кроме того, не помешает и первыми получить еду за завтраком.       Римус совершенно не представлял, как ответить на это объяснение.       — О, — сказал он безжизненно, потому что должен был что-то сказать.       — Я всё хотел спросить — как тебя зовут? — мальчик лизнул палец, прежде чем перевернуть страницу.       — Римус.       — И ты единственный Римус в Англии? — спросил Поттер.       — Я… я не знаю. Я так не думаю. Может быть? — запинаясь, пробормотал Римус, безнадёжно сбитый с толку вопросом.       Джеймс закатил глаза:       — Разумеется, я имею в виду — как твоя фамилия?       — О. — почему он просто не сказал это? — Люпин.       Его собеседник тихонько присвистнул.       — Какой везучий, — сказал он. — Тебя часто дразнили из-за этого, когда ты был маленьким, да? — Он издал рычащий звук глубоко в горле. — Мальчик, воспитанный волками, верно?       — Нет! — взвизгнул Римус. — То есть да. Да, ты прав.       — Хм. Мои родители никогда не увлекались латинскими именами, слава богу. Эй, посмотри на это, — произнёс он, разворачивая журнал так, чтобы Римус мог увидеть цветную фотографию ухмыляющейся очень угловатой молодой волшебницы с длинным носом. — Новая вратарь Гарпий определённо выглядит подходящей на эту роль, не так ли?       Римус лихорадочно закивал. Он ничего не знал о квиддиче, но очень хотел угодить.       — Они довольно хорошая команда? — спросил он.       — Они довольно страшная команда, — отозвался Джеймс, перелистывая несколько страниц вперёд. — Я сам болею за Ю.       Боясь показать своё невежество, Римус ничего не сказал. Достаточно было просто сидеть здесь, сказал он себе, и смотреть, как его однокурсник читает. По крайней мере, его не прогоняли.       — Эй, ты готов идти? — Сириус Блэк неторопливо спустился по лестнице, его сумка с книгами была искусно перекинута через плечо. Его волосы были влажными, и от него пахло мылом. Он смотрел прямо на Римуса. — Ты сидишь со мной за завтраком, не так ли? Пошли!       Римус тяжело сглотнул. И снова он оказался в затруднительном положении. Он начинал немного побаиваться Сириуса и не хотел ему отказывать. Но, с другой стороны, он не хотел обижать Джеймса. Он знал, что это должно быть небольшим решением — с кем сидеть за завтраком. Вокруг него другие ученики договаривались о том же, разбиваясь на небольшие группки и вместе выходя из портретного хода. Но он не знал, что делать. Очевидного ответа не было, и казалось критически важным, чтобы он сделал правильный выбор.       — Давай, Римус, пойдём.       То, как Сириус произнёс его имя, решило вопрос. В его голосе не было ни намёка на насмешку, никаких язвительных замечаний о мальчиках, воспитанных волками. Он просто небрежно произнёс его. Римус быстро закивал и поднял свою сумку. Выходя из гостиной вслед за высоким мальчиком, он оглянулся через плечо. Джеймс Поттер всё ещё с довольным видом листал свой журнал, словно даже не заметил ухода Римуса.

~discidium~

      В то утро у первокурсников Гриффиндора первым делом была Травология. После завтрака они все собрались у теплицы № 1, чтобы дождаться прихода учителя. Римус последовал за Сириусом из Большого зала. За завтраком они очень мало говорили — сначала они были заняты едой, а потом Римус не смог поддержать свою часть разговора, который перешёл к какому-то недавнему скандалу с участием помощника министра магии. Теперь, Сириус, похоже, больше не нуждался в нём — он осматривал двор алчным взором картографа-завоевателя.       Чуть поодаль Римус увидел Джеймса Поттера, увлечённо беседующего с Аулусом Эндрюсом. Его третий сосед по комнате стоял в стороне с несколько покинутым видом. Римус осторожно отошёл от Сириуса и направился к Питеру. Он попытался набраться смелости, чтобы пожелать ему доброго утра, но не успел. Мгновение спустя появилась профессор Стебль в вихре горохово-зелёных мантий, и урок начался.       Следующим уроком была история магии, но Римус опоздал. Каким-то образом он умудрился отстать от класса в извилистых коридорах, и прошло семь минут после начала урока, прежде чем он наконец нашёл нужную комнату и сел за свободную парту в конце класса. Он с тревогой ждал, что учитель сделает ему выговор, но профессор Биннс — пожилой волшебник, который прошлым вечером распределил трёх учеников на церемонии — казалось, ничего не заметил. Он продолжил монотонно бубнить свою лекцию, даже не остановившись.

~discidium~

      — Небольшая прогулка по пути в класс? — спросил Джеймс Поттер, бегом догоняя Римуса в коридоре. — Думаю, теперь мы знаем, чьи уроки можно прогуливать. Он даже не увидел тебя!       — Мы не можем прогуливать уроки, — с тревогой произнёс Римус.       Озадаченный голос справа заставил его вздрогнуть:       — Это шутка, — сказал Сириус Блэк, подходя сзади. — Ты делаешь это уже примерно в пятый раз. Ты что, не понимаешь, что такое шутка?       Прежде чем Римус успел ответить, Джеймс потянул его за рукав.       — Ты сидишь со мной за обедом, верно? — спросил он. — Мы так и не закончили наш разговор сегодня утром.       — Знаешь, я не могу дождаться, когда смогу исследовать территорию, — сказал Сириус, как будто другой мальчик ничего не говорил. — Я слышал, в этом году посадили Гремучую иву — большущую! И, конечно, есть Лес.       — Ученикам в него вход воспрещён, — тихо сказал Римус.       — За какую команду ты болеешь? Ты не сказал. — Джеймс, похоже, тоже решил игнорировать другой диалог.       — Я на самом деле не…       — О, именно так всегда говорят взрослые, — продолжил Сириус. — Если бы была какая-то реальная опасность, его бы огородили верёвкой или что-то в этом роде, не так ли?       — Но директор сказал…       — Ты играешь? — спросил Джеймс.       — Но это как раз то, что я хочу сказать, — продолжил Сириус. — Он сказал бы так, не так ли? Я имею в виду, для этого и существуют правила: держать детей в узде, чтобы мы не могли веселиться.       Римус подумал об одном правиле дома, которое он нарушил давным-давно, и у него свело живот.       — Я не думаю, что правила существуют для этого, — тихо сказал он.       — У меня дома есть «Хвостатая звезда», — говорил Джеймс, — Но, конечно, первокурсникам не разрешается летать на мётлах. Это подстраивание результата, если хочешь знать моё мнение. Они просто не хотят, чтобы мы оказались лучше старшекурсников. Держу пари, я мог бы намотать круги вокруг всей слизеринской команды.       — Конечно, это так! — рассмеялся Сириус. — Как ещё объяснить Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних? Очевидно, что это результат паранойи взрослых.       — Должно быть, ты очень хорош, — сказал Римус, повернувшись налево. Затем, повернувшись направо, он сказал: — Но неопытные волшебники могут быть опасны. — Он отчаянно пытался уследить за двумя разговорами одновременно, но поскольку ему было довольно трудно справиться хотя бы с одним, он вёл безнадёжную борьбу.       — Не те, которые умные, — снова начал Сириус. — Я думаю…       Его прервал неприятный женский голос, когда трое соседей по спальне вошли в Большой зал.       — Посмотрите, кто это, — проворковала девушка постарше, проплывая через комнату от стола Слизерина. — Маленький предатель крови собственной персоной.       Римус посмотрел на двух мальчиков рядом с ним, гадая, к кому она обращается. Долго гадать не пришлось: Сириус побледнел, и Римус внезапно узнал в девушке ту, которая была так потрясена его распределением в Гриффиндор.       — Привет, Цисси, — сказал Сириус, вскидывая голову, как он явно считал, с безразличием. — Наслаждаемся нашим первым днём после возвращения? Уже разобрались со всем этим кудахтаньем?       Девушка сморщила нос в патрицианском отвращении.       — Я взяла на себя смелость написать тётушке — знаешь, рассказать ей о твоём позоре. Думаю, она будет крайне недовольна. Бедная тётушка, её старший сын становится просто ещё одним гриффиндорским ничтожеством. А она так дорожила тобой.       — Следи за тем, что говоришь о Гриффиндоре, — опасно произнёс Джеймс с палочкой в руке. — Только то, что ты девчонка, не значит, что я не прокляну тебя.       — А ты кто такой? — презрительно спросила она. — Один из друзей-грязнокровок маленького Сириуса?       Джеймс покраснел от этого мерзкого слова.       — Чтобы ты знала, я такой же чистокровный, как ты, — сказал он. — И можешь написать и рассказать об этом тоже своей тётушке!       — Я уверена, что это не моё дело, если Сириус решает опозорить свою семью, — протянула девушка, разглядывая свои ногти. — Так что я просто оставлю тебя, ладно? Предлагаю тебе наслаждаться этим, пока ты ещё можешь.       Сказав это, она развернулась на каблуках и величественно зашагала обратно на своё место среди слизеринцев.       — Кто это? — спросил Джеймс, поворачиваясь к Сириусу. — Твоя девушка?       — Она моя кузина, тупой ты болван, — прорычал Сириус. — С чего бы моей девушке называть мою мать «тётушкой»?       — Ну, в конце концов, ты же мистер Toujours Pur? –поддразнил Джеймс. — Откуда мне знать, что ты не планируешь какой-нибудь кровосмесительный брак по расчёту?       Сириус сердито посмотрел на него, но ничего не сказал. Он протопал к столу Гриффиндора и с негодованием плюхнулся на скамью.       Римус не был уверен, что ему следует делать, но Джеймс схватил его за локоть и подтолкнул к месту рядом с Сириусом. Джеймс сел по другую сторону от Римуса и начал наполнять свою тарелку. Ужин был не из приятных: ни один из мальчиков, казалось, не хотел разговаривать с другим, и Римус неловко сидел, пытаясь стать как можно меньше между ними.

~discidium~

      После ужина у них было зельеварение со Слизерином — сдвоенный урок. Джеймс и Сириус молчали, но были в ярости, когда спускались в подземелья. Римус чувствовал себя скорее как узник, которого загнали в ловушку солдаты сразу двух противоборствующих фракций. Дверь класса была заперта, когда трио прибыло, и они присоединились к толпе учеников, ожидающих, когда их впустят. Сириус начинал выглядеть беспокойным, и Римус уже начал опасаться, что тот затеет очередную драку с Джеймсом просто чтобы развеять скуку, когда дверь подземелья с хлопком открылась.       — Так, так, так! Все идите и найдите себе парту! — раздался изнутри бодрый голос.       Около четырёх минут царил хаос, когда пятьдесят с лишним студентов толкались и пихали друг друга, торопясь попасть в класс. Крупный слизеринец, проходя мимо, сильно задел Римуса плечом. Тот споткнулся, но Сириус Блэк схватил его за руки и поддержал.       — Полегче, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты же не хочешь, чтобы тебя затоптали.       — Спасибо, — прошептал Римус.       Сириус ухмыльнулся.       — Ну, пошли, пока хорошие места не заняли.       Им удалось сесть за одну парту. Джеймс Поттер сидел на другом конце комнаты, старательно отводя от них взгляд. Во главе класса стоял толстый лысеющий волшебник с большими усами.       — Первокурсники! — радостно воскликнул он, потирая руки и оглядывая море лиц. — Первокурсники! Такой нераскрытый потенциал, такой неопробованный талант. Ну что ж, заходите, дети, заходите! Все найдите себе парту! Нельзя терять ни минуты!       Ученики ещё немного повозились, но в конце концов каждый нашёл себе парту и партнёра.       — Ну что ж! — весело сказал учитель. — Добро пожаловать в Хогвартс и в мир зельеварения. Я — профессор Слизнорт; те из вас, кто учится на моём факультете, наверняка уже знают, что я декан Слизерина! Но пусть это не отпугивает вас, гриффиндорцы: я хочу познакомиться с каждым из вас, так что не стесняйтесь! Начнём с переклички!       Он выхватил из воздуха большой свиток пергамента и развернул его. Идя сквозь список имён, он не раз останавливался, чтобы отметить ученика, привлекшего его внимание.       — Афина и Аулус Эндрюсы! — прочитал он.       — Здесь! — хором воскликнули близнецы.       — Вы… простите меня… случайно, не родственники Посейдона Эндрюса, нынешнего министра магии? — спросил Слизнорт с льстивой улыбкой.       Они оба кивнули, Аулус выглядел так, будто ему немного неловко из-за этого откровения. По комнате пробежал впечатлённый ропот.       Чуть дальше по списку он дошёл до Сириуса.       — А почему ты не на моём факультете, мой мальчик? — спросил он, проницательно прищурившись. — Никогда не было ни одного Блэка ни на каком другом факультете, кроме Слизерина, не так ли? Неслыханно.       Сириус вызывающе стиснул зубы.       — Если вам это не нравится, обсудите это с Распределяющей шляпой, — сказал он. — Сэр, — добавил он, почти как запоздалую мысль.       Слизнорт пожал плечами и вернулся к перекличке.       — Зара Карр — не правнучка ли капитана Карра?       — Э-э-э… нет, сэр. Нет, я так не думаю.       — Капитана Дивиндера Карра из Волшебного флота Её Величества?       — Н-нет.       — Ох. Жаль. — Слизнорт слегка вздохнул. — Квинтилла Крауч. Родственница Бартемиуса Крауча из административной службы Визенгамота?       — Двоюродный брат моего отца, — с улыбкой ответила Квинтилла.       — Ах, превосходно! Превосходно! — казалось, это компенсировало его ошибку насчёт Зары. Слизнорт продолжил, широко улыбаясь. Он не останавливался до тех пор, пока не дошёл до Римуса, который молился, чтобы его имя прошло без замечаний.       — Здесь, — пробормотал он, не отрывая глаз от парты.       Слизнорт пронзительно посмотрел на него.       — Твой отец… Росс, не так ли?       Римус с несчастным видом кивнул. Все смотрели на него, и ему хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его.       — Работает в Министерстве, верно? Что-то связанное с начальным образованием?       — Да, профессор — учебные пособия.       — Жаль. У него был такой потенциал. Я ожидал от него многого, действительно ожидал. Гораздо лучшего, чем бесперспективная работа в каком-нибудь душном маленьком офисе. Если бы он правильно разыграл свои карты, то мог бы сейчас быть главой отдела. Жаль. — Слизнорт покачал головой. — Бетта Макфасти! Моя дорогая! Макфасти из Гебридов, конечно же!       — Правильно, — сказала она, смеясь.       — Боже мой! Лучшие в мире заводчики и хранители драконов — Макфасти! Добро пожаловать в Хогвартс, моя дорогая! Ты должна обязательно рассказать мне всё о работе твоей семьи! Трифена и Трифоса МакГрегор, живые копии вашей матери, конечно! И Идуолл МакКей?       — Здесь!       — Ио МакКиннон? Сестра Элдрича с третьего курса, естественно?       — Естественно.       — Отличный вратарь. Команда моего собственного факультета могла бы кое-чему у него поучиться. Милана Моренцо?       — Здесь!       — Питер Петтигрю?       — Здесь!       — Джеймс Поттер?       — Здесь!       — Сын Флимонта Поттера, эсквайра? Наследник одного из крупнейших частных состояний в Британии? Я прав?       — Более или менее, — сказал Джеймс, ухмыляясь.       — Большая честь, мой мальчик, большая честь. Мы должны ожидать от тебя великих свершений, не правда ли?       — Полагаю, должны, сэр! — сказал Джеймс. Сириус рядом с Римусом хмурился почти с завистью.       — Конечно! Сенеллус Снегг?       — С-северус.       — Что? Ах да, конечно. Элен Споуд?       — Здесь!       — Стефани Утумно?       — Здесь!       — Вивиан Виридиан? Ещё одна, которая должна была быть на моём факультете, но была украдена Гриффиндором! Что ты хотела этим сказать, моя дорогая?       — Я… я… — худенькая черноволосая девочка с несчастным видом уставилась на столешницу.       — Катрина Уэзерби?       — Здесь.       — И Шарлотта Уайт! Ну, вот и все! Приступим к делу? Сегодня мы приготовим простой раствор невидимых чернил, так что откройте третью страницу учебника и следуйте рецепту…

~discidium~

      Джеймс был в отличном настроении, когда все вышли из класса по окончании урока. Он радостно тараторил в сторону Римуса, пока они возвращались в Гриффиндорскую Башню, по-видимому, не подозревая о присутствии Сириуса. Гостиная была переполнена учениками, склонившимися над домашними заданиями или увлечёнными беседой с друзьями. Кто-то окликнул Джеймса, отвлекая его внимание от монолога. Сириус ткнул Римуса локтем в рёбра:       — Давай уйдём отсюда, — пробормотал он, кивнув головой в сторону портретного хода. — До ужина ещё почти два часа. Давай пойдём исследовать окрестности.       — Нам нужно поработать над каталогом трав для профессора Стебль, — напомнил ему Римус.       — О, это займёт минут десять, не больше. Мы, наверное, могли бы набросать его в понедельник утром перед занятиями, а у нас есть целые выходные, чтобы поработать над ним. Кроме того, мы можем найти дорогу на завтрашние уроки. Ты же не хочешь снова опоздать, не так ли?       Римус повесил голову.       — Ты тоже это заметил, — пробормотал он.       — Все заметили, кроме старика Биннса, — сказал Сириус. — Встряхнись, это не имеет значения. Я уверен, что это случится с большинством из нас рано или поздно. Первокурсникам следовало бы выдавать карты.       Он двинулся к портретной дыре, и Римус последовал за ним. Они пошли по коридору, и Сириус продолжил:       — Ты знаешь, что делать, если заблудишься, верно? — спросил он. Римус ничего не сказал. Было очевидно, что он понятия не имел, что делать, если заблудится. — Спросить портреты, конечно! — весело сказал Сириус. — Они знают замок лучше, чем старосты. Конечно, ты можешь встретить одного или двух с неприятным характером, но просто покажи им, кто здесь главный.       Римус вежливо кивнул, чтобы показать, что слушает, но на самом деле он не думал, что у него хватит наглости показать кому-либо, что он здесь главный. Тем не менее, он последовал за Сириусом, неторопливо идущим по коридорам. Вместе они нашли дорогу до всех своих классов, библиотеки и совятни, где Сириус познакомил Римуса со своей птицей.       — Он красавец, не так ли? — спросил он, когда огромная, чёрная, как сажа, сова опустилась на его предплечье. — Которая из них твоя?       — У меня нет совы, — признался Римус. — Отец сказал, что в школе есть совы, которыми может пользоваться каждый.       — Думаю, это верно, — сказал Сириус, почёсывая взъерошенные перья на шее своей совы. — Но каждый, кто хоть что-то собой представляет, имеет свою собственную.       — Тогда, наверное, я ничего собой не представляю, — пробормотал Римус.       Сириус рассмеялся, словно он сказал что-то забавное.       — Как по мне, ты неплох, ты знаешь это?       Он, казалось, не помнил, как вёл себя прошлой ночью, и Римусу не хотелось ему напоминать. Если Сириус хотел забыть об этом, он был более чем счастлив сделать то же самое — особенно если это означало получить одобрение мальчика.       — Хочешь подержать его? — великодушно предложил Сириус, кивнув на птицу.       — Да, пожалуйста, — ответил Римус, и лёгкая улыбка тронула его губы.       — Вытяни руку, как я, — скомандовал Сириус. — Нет, не сгибай локоть. Подними руку на уровень плеча и держи ровно. — Он осторожно опустил свою руку, пока она не оказалось на одном уровне с рукой Римуса. — Давай, Гермес, — сказал он сове. — Спрыгивай.       Птица скептически посмотрела на него. Сириус нахмурился.       — Спрыгивай, Гермес, — повторил он с большей силой.       На этот раз сова вытянула одну ногу и ухватилась за предплечье Римуса. Птица подняла другую лапу и слегка взмахнула крыльями, устраиваясь на новом насесте. Его когти пронзили рукав мантии Римуса, но мальчик почти не почувствовал этого. Он с благоговением смотрел в бледные умные глаза перед собой.       — Как чудесно, — выдохнул он, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть создание. Он никогда особо не имел дела с совами, если не считать ту птицу, которая принесла ему письмо из Хогвартса. Когда он жил дома, не было никого, кто мог бы прислать ему письма, и никого, кому он мог бы написать.       Гермес, видимо, решил, что с него на сегодня хватит. Он расправил крылья и взмыл на насест возле одного из окон. Римус ахнул, когда он взлетел, а Сириус усмехнулся.       — Это больше внимания, чем я получил от него в первый раз, — сказал он. — Вот почему я выбрал его — не хотел одну из этих глупых мелких пород, которые тебя искренне боготворят. Он мало что может сказать о том, куда идёт или что делает, но, по крайней мере, он знает, чего хочет.       Он посмотрел на птицу отстранённым, задумчивым взглядом, затем очнулся от своих мыслей и пожал плечами.       — Нам лучше поторопиться, если не хотим опоздать на ужин.

~discidium~

      Ужин в тот вечер был почти приятным. Джеймс нашёл место напротив и чуть левее Римуса, который, конечно же, сидел с Сириусом. Никто не обменялся ни одним враждебным словом, и Сириус даже совершенно вежливо попросил Джеймса передать ему горчицу. Когда они вернулись в спальню, не было никаких ссор. Ни Поттер, ни Блэк, похоже, не были склонны сосредотачиваться на своём домашнем задании по травологии, но, по крайней мере, они позволили Римусу заняться своим, не пытаясь вовлечь его в воинственные разговоры. Питер Петтигрю пытался поговорить с Джеймсом о его журнале по квиддичу, но Джеймс, казалось, не был особенно заинтересован в разговоре с ним.       Когда Римус скрылся за занавесками, чтобы переодеться в ночную рубашку, Сириус не сделал никаких уничижительных замечаний. Четверо мальчиков улеглись в постели в удобном перемирии, и Римус обнаружил, что почти сразу сумел заснуть.

~discidium~

      На следующее утро за завтраком все четверо мальчиков сели за стол Гриффиндора вместе. Сириус и Римус сели рядом друг с другом, а Джеймс — напротив. Питер без колебаний и приглашения сел рядом с мальчиком в очках. Римус немного позавидовал способности Питера видеть, где он хочет быть, и предпринимать необходимые шаги, чтобы попасть туда.       Почта пришла ближе к концу трапезы, у всех четырёх мальчиков были письма из дома. Римус нетерпеливо разорвал своё, его глаза с наслаждением впитывали нежный почерк матери. Они с отцом провели день в Лондоне после того, как проводили его на поезд, и теперь вернулись домой. Шёл дождь. В доме было очень тихо без него. Она надеялась, что он напишет, если у него когда-нибудь возникнут какие-то проблемы или трудности. Она заверила его, что никто никогда не узнает ничего из того, что он никому не расскажет.       Питер читал медленнее, его губы шевелились, когда он произносил слова. Рядом с ним Джеймс развернул яркую красочную открытку, три листа пергамента, исписанные аккуратным почерком, и огромную коробку, полную сладостей. Он принялся раздавать последние, к большому удовольствию Питера Петтигрю. Однако, когда Римус взглянул на Сириуса, он обнаружил, что его новый друг безучастно смотрит на своё письмо, находясь где-то между яростью и слезами.       — Эй, приятель, в чём дело? — спросил Джеймс, когда Сириус не взял ничего из коробки с угощениями.       — Мама, — пробормотал Сириус. — Она… ну, она и папа не… о, просто занимайся своими делами, Поттер! Если бы я не оказался на этом дурацком факультете, я бы вообще не получил этого чёртова письма!       — Следи-ка за тем, что ты говоришь о Гриффиндоре! — рявкнул Джеймс. — Это лучший факультет, и ты теперь здесь навсегда, так что лучше бы тебе привыкнуть!       Так закончился хрупкий мир.

~discidium~

      Их первым уроком в тот день были Чары, за которыми следовала Трансфигурация. Во второй половине дня должна была состояться страшная Защита от Тёмных искусств.       Профессор Флитвик, маленький преподаватель Чар, был очень забавным. Он тоже начал с переклички, что очень помогло Римусу запомнить имена своих однокурсников. После весьма приятного занятия по теории гриффиндорцы отправились на Трансфигурацию.       Профессор МакГонагалл, преподаватель Трансфигурации и декан факультета Гриффиндор, была молодой, суровой на вид волшебницей, которая ранее взяла на себя Распределение. Хотя Римус всё ещё восхищался её уверенностью в себе, он нашёл её урок довольно сложным и разочаровывающим. Она заставила их попытаться превратить спички в иголки, что оказалось почти невозможным. Питер почти плакал большую часть урока, и даже Римусу, который слишком хорошо знал свои способности, чтобы обескураживаться первоначальной неудачей, пришлось сконцентрироваться изо всех сил, чтобы оставаться сосредоточенным на конечной цели, а не на текущем разочаровании.       Джеймсу удалось сделать прямую булавку, которой он тут же прикрепил косу Шарлотты Уайт (она сидела перед ним) к своей парте. Когда она попыталась встать и вскрикнула от боли, Джеймс вытащил булавку и поспешно поменял её через проход на спичку Римуса.       В конечным результате у Шарлотты не было никаких доказательств в её деле, Джеймс избежал наказания, а профессор МакГонагалл похвалила усилия Римуса, показав булавку классу, в то время как тот уставился на свои руки и отчаянно желал, чтобы никто его не заметил. Следующими учениками, добившимися наибольших результатов, были Лили Эванс и Кандида Смайт, каждой из которых удалось сделать очень блестящие, острые спички. Остальная часть класса (включая Римуса, вопреки предположению профессора МакГонагалл) не добилась никаких изменений.       — Почему такое вытянутое лицо, Римус? — спросил Джеймс за обедом. — Я избежал неприятностей, а МакГонагалл считает тебя вундеркиндом. Может, это и было не совсем честно, но нет никаких причин выглядеть настолько унылым!       Римус оторвал взгляд от картофелины, которую он рассеянно ковырял вилкой.       — Ох, нет, конечно, нет, — тупо сказал он. — Но следующей будет Защита от Тёмных искусств.       — Ну и что? — спросил Джеймс. — Альфстин древний. Раньше обучал Ударных Волшебников, но он уже почти двадцать лет как вышел на пенсию. Не знаю, зачем он здесь, — мальчик пожал плечами. — Это не может быть так уж плохо!       Как оказалось, Джеймс Поттер был почти прав. Это было не так ужасно, как представлял себе Римус, но всё равно не слишком приятно. Они прибыли пораньше и обнаружили дверь открытой. Профессор Альфстин сидел за учительским столом. Он слегка нахмурился, когда они вошли.       — Добрый день, профессор Альфстин! — сказал Сириус так вежливо, что Римус с тревогой обернулся к нему, ища сарказм, но не находя его.       — Садитесь, — пренебрежительно произнёс Альфстин, возвращаясь к свитку пергамента, который он читал.       Они заняли три парты в начале класса. Питер, пытаясь занять место рядом, оказался в первом ряду.       — Взбодрись, старина! — прошептал Сириус Римусу, который сидел, опустив голову, чувствуя себя больным и бледным. — Он же не собирается тебе голову отрубать.       Когда прозвенел звонок, урок начался.       — Тёмные искусства, — произнёс профессор Альфстин тихим и опасным голосом, от которого у Римуса по коже побежали мурашки. — Большинство студентов приходят с мыслью, что этот предмет научит их, как избежать конфронтации. Уверяю вас, — он с громким гулким треском обрушил свою линейку на парту Питера Петтигрю. Мальчик съёжился от страха, — Он этому не научит. Страх нужно встречать лицом к лицу. Враги должны быть побеждены. Зло должно быть уничтожено, а мир полон зла.       Он обвёл класс свирепым взглядом, отложив линейку и поигрывая волшебной палочкой.       — Но, чтобы бороться со злом, нужно сначала понять его. Кто может назвать одну из шести фундаментальных характеристик простого сглаза?       Северус Снегг поднял руку. Когда Альфстин назвал его, он затараторил ответ.       — Быстрое начало действия, ограниченная продолжительность эффекта, узкий спектр урона, полностью обратимый…       — Я сказал одну характеристику, — холодно перебил его Альфстин. — Неужели я так многого прошу — чтобы вы, жалкие дети, научились считать? — Он взмахнул палочкой в сторону доски, на которой зелёным мелом появились слова «быстрое начало действия». Он оглядел класс. — Кто-нибудь ещё?       — Ограниченная продолжительность эффекта и узкий спектр повреждений, очевидно, — пробормотал Джеймс, закатывая глаза.       Сириус резко поднял руку.       — Узкий спектр повреждений, профессор, — сказал он. Этим он заслужил неодобрительный взгляд от Джеймса, но короткий кивок от профессора.       — Узкий спектр повреждений, — с наслаждением произнёс Альфстин, его губы неприятно изогнулись. — Это довольно утешительно, если вы находитесь с обратного конца сглаза, но вам всем стоит помнить, что сглазы неэффективны в боевых ситуациях с высоким риском. Если вы, например, наложите на оборотня Заклятие, Выворачивающее колено, вы даже не замедлите зверя.       Римус почувствовал, что у него засосало под ложечкой. Образ, вызванный словами Альфстина, предстал перед ним во всех жутких подробностях. Он старался не представлять, как волк спотыкается, поднимается, бросается вперёд, чтобы разорвать волшебника-обидчика…       Альфстин всё ещё говорил:       — Когда вам грозит непосредственная опасность, не тратьте силы на сглазы: стремитесь убить. Вот для чего нужны проклятия, которые вы будете изучать на седьмом курсе. Сглаз — это не более чем досадная помеха… во имя Мерлина, мальчик, прекрати эти нелепые кривлянья!       Римус похолодел, когда понял, что учитель обращается именно к нему. Он попытался стереть выражение тошнотворного ужаса с лица, но знал, что у него получилась лишь кошмарная гримаса. Ему хотелось спрятать голову под парту, но он не мог пошевелиться.       — Когда-нибудь тебе придётся привыкнуть к этой мысли, — резко бросил Альфстин, — И лучше бы тебе сделать это сейчас. В мире есть опасности, которые ты едва ли можешь себе представить, и я обещаю, что дикие полулюди — это ещё не всё. А теперь попытайся отрастить стержень и перестань прерывать мой урок. Пять очков с Гриффиндора.       Он отвернулся и начал опрашивать учеников на другой стороне класса на предмет четырёх оставшихся свойствах сглаза. Римус отчаянно пытался контролировать выражение своего лица. Ему нужно было научиться скрывать свои мысли. Это был второй раз за эти дни, когда он неосторожно отреагировал на небрежное замечание. Остаток лекции он провёл, уставившись в свой пергамент и пытаясь погасить огонь унижения, ползущий вверх по его шее.

~discidium~

      По пятничным вечерам первокурсники Гриффиндора покидали Башню в одиннадцать сорок пять, направляясь на астрономию. Урок проходил на вершине самой высокой башни, где их ждала учительница. Это была неприятная на вид ведьма с длинными седыми волосами. Она представилась как профессор Арахна.       Урок был невыносимым: нудным, трудным и ужасно холодным. Над головой ярко светила растущая луна, зловещая и молчаливая угроза. Хотя Римус должен был искать Большую Медведицу, он не мог не смотреть на луну в окуляр своего телескопа. Она звала его по имени, и в нём недовольно шевелилась тень волка.       Наконец пробило час, и гриффиндорцам разрешили вернуться, дрожащими от холода и с затуманенными глазами, в свои кровати. Римус лёг спать в отчаянии. Если вот так всё будет в Хогвартсе, он чувствовал, что ему лучше вернутся домой.