OMORIONETTE

Не каждый день стоил того, чтобы жить. И все же Кел шел к двери Санни,надеясь,что она будет открыта. Четыре года — это долгий срок, чтобы не видеть друга, и не из-за недостатка усилий Кел не видел лица Санни более тысячи дней. Точная причина была в том, почему в тот день Кел подошел к дому без беспокойства. Машины мамы Санни не было на подъездной дорожке. Это означало, что она не могла помешать ему поговорить с Санни. Много лет назад… Кел закрыл глаза, глубоко вздохнув. Не было смысла думать о том, что она его прогонит. Не сегодня. Поскольку ее не было, вполне вероятно, что и новый лучший друг Санни — был ли лучший друг все еще новым после четырех лет? — не будет там. Мисс Сасаки ясно дала понять, что Санни не нужен никто другой, пока рядом Омори. Странное имя, подходящее неизвестному человеку, которого Кел никогда не видел. Кто-то, кто заменил их всех — почему ты так думаешь, Кел? Разве это не подло? Кел потер затылок, пытаясь стряхнуть горькие мысли. Тревога, сжимающая его легкие, не помогала закручивающимся мыслям, каждый шаг к входной двери только ухудшал ощущения. Мама Санни не была дома, так чего же он боялся? На этот раз его никто не прогонит, и он мог... что? Действительно ли Санни откроет дверь такому человеку, как он? Кел остановился на зеленом приветственном коврике, сжав кулаки. Если не улыбаться, шансов становится еще меньше, напомнил себе Кел, пытаясь сформировать улыбку. Не получилось. Может, так оно и было. Может, теперь стало страшнее. А что, если не только мама Санни не хотела его там видеть? А что, если она высказала честные мысли Санни — с криком, гневом и отвращением — что Кел был совершенно нежеланным? Не похоже, чтобы кто-то еще видел Санни с тех пор, как умерла Мари. По крайней мере, у Санни хоть кто-то был . … Кел поднял руку. Он должен постучать и покончить с этим. Чем дольше он будет ждать, тем сложнее будет, и тем сильнее напрягаются его мышцы. Зачем ему открывать мне? Кел не мог расслабиться. Что я буду делать, если он этого не сделает? Летний ветерок ерошил его волосы, дразняще лаская. Что я буду делать, если откроет его новый друг? Дышать стало труднее. Но это мой единственный шанс. Его мама, скорее всего, не будет долго отсутствовать. Это был его единственный шанс, и он упускал его, потому что он всегда был таким: нерешительным и неуверенным — абсолютно бесполезным. Нет, плохие мысли нехороши. Это нехорошо. Нездорово думать так негативно. Ладно, так почему он не останавливается? Это не имело значения. Стук в дверь. Кел дрожал. А что, если он откроет? Какое ужасное время для глупой мыслительной спирали. А что, если он откроет и прогонит меня? Кел ударил рукой сильнее, чем собирался, больно ударившись о деревянную дверь. Он подпрыгнул, напугав себя внезапным движением. Он должен был сделать это так. Он не собирался этого делать, если бы ждал дольше. Кел собрался с духом и на этот раз постучал "как обычно". «Санни? Т-ты дома?» Кел поморщился от заикания, съёжившись. Он был слишком нервным, чтобы снова заговорить, не уверенный, что скажет. Казалось, что он часами стоял там, как какой-то нежелательный адвокат, рекламирующий что-то бесполезное. Боже, о чем он думал? О чем он думал? Если бы Санни хотел его увидеть, он бы это сделал. Санни не хотел видеть никого из них. Он оставался внутри все эти годы и не удосужился связаться с кем-либо из них, даже позвонить. Номер телефона был уже не тот. Он был изменен, и Кел знал это, потому что он пытался. Он так старался, любым способом, который мог, просто чтобы связаться с ним. И это отчаянное желание привело его к порогу дома Санни, несмотря на то, что он был нежеланным. Снова. Снова и снова его оставляли таким. И вот, действительно... Действительно… Кел поднял глаза, широко распахнув их. У него перехватило дыхание, и он выпрямился, когда увидел открывшуюся перед ним картину. Это был… это был Санни. Это был Санни! Санни… действительно открыл ему дверь! Кел даже не почувствовал, как формируется улыбка, но постепенно, ему показалось, что мир стал ярче, его зрение прояснилось, когда он посмотрел вниз на своего друга, выглядывающего через дверь, отпустив ручку. Кел опустил руки, ерзая на месте. Сначала Санни выглядел удивленным, широко раскрытые, кошачьи глаза смотрели на него с привычной пустотой. Как облака, уступающие место сияющему солнцу в небе, Санни улыбнулся, его глаза образовали мягкие изгибы. Трепет волнения сменил тревогу в животе Кела, и все его негативные мысли быстро рассеялись. Хотя он мельком взглянул на куклу, его внимание быстро вернулось к тому, что действительно имело значение. «Ты действительно... открыл дверь». Кел резко закрыл рот, сказав это. Это было подло. Это подразумевало, что он не верил, что Санни откроет дверь — ну, на самом деле я не верил, но — он не хотел, чтобы Санни так думал! «Рад тебя видеть, Кел». Санни стоял почти в дверном проеме, и все огни в его доме, казалось, были выключены. Он спал? Поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы открыть дверь? Это объясняет, почему Санни выглядел таким уставшим. На самом деле, чем дольше Кел смотрел вниз — вниз, потому что, вау, Санни не стал намного выше, или, может быть, я просто слишком высокий — тем больше он понимал, что Санни выглядит не слишком хорошо. То есть, в смысле здоровья, не внешне — Санни выглядел идеально, как всегда! Но эти мешки под глазами... он что, не спал? «Я тоже рад тебя видеть! И я, гм,скучал по тебе?» У Кела появилось чувство,отдаленно напоминающее что-то в роде ступни в горле. Почему он сказал это так неловко? Санни,как святой, казалось, не обращал на это внимания, сверкнув ослепительной улыбкой. «Я тоже скучал по тебе! Почему ты не пришел раньше?» Санни не вышел, а Кел не вошел. Они остались неловко стоять в дверях. Кел услышал эти слова и на мгновение отключился. «Н-ну, я думал, ты... не хочешь, чтобы я приходил? Так... твоя мама, по крайней мере, сказала. Эм. И знаешь, у тебя... есть твой новый друг, Омори, который всегда здесь, и ты на самом деле не нуждался в нас...?» Кел хотел ударить себя. Зачем он роет себе еще одну яму!? Разве он не может просто говорить нормально!? Он только что снова увидел Санни. Если Кел его спугнет, он не будет знать, что делать. Вместо того, чтобы захлопнуть дверь перед лицом Кела за пассивно-агрессивные слова, Санни выглядел смущенным. Он моргнул — это было "моргновение"? — разорвав зрительный контакт, и опустил взгляд. «О... ну, это совсем не так. Да, Омори здесь, но у меня же может быть больше одного друга...» Санни снова сосредоточился на Келе, продолжая улыбаться, несмотря на приглушенный тон. На самом деле, он много говорил. Кел был вне себя от радости. Это должно означать, что Санни очень скучал по нему, учитывая, что он никогда много не говорил, когда они были моложе. Или Санни просто так много говорил с Омори, что у него появились новые речевые манеры. Но это была неприятная и невеселая мысль, поэтому Кел притворился, что не думает об этом. «Я-я думаю, так и есть...». Теперь Кел казался еще более глупым. «Я просто- ..Твоя мама не хотела, чтобы я беспокоил тебя, и... я знаю, что тебе было тяжело с той потерей...» Кел продолжал бормотать, пытаясь сформировать связное предложение. «Твой номер телефона был другим, и я не мог тебе позвонить». После того, как он заговорил, мозг Кела наконец уловил то, что сказал Санни. Кел моргнул. «Подожди, Омори здесь? Прямо сейчас?» Кел снова почувствовал тошноту. «Конечно, глупенький». Санни хихикнул, а уши Кела покраснели. «Он сейчас ворчливый, но я уверен, что он придет в себя. Омори, ты не скажешь привет?» Санни опустил глаза. Кел проследил за его взглядом. Кукла была довольно необычной. Кел не был уверен, почему Санни продолжал смотреть на нее. Когда Санни держал ее близко, Кел задавался вопросом, было ли это вещью для утешения. Самоуспокоение? Щелкающий звук, постоянный щелчок, ритмичный, неистовый – Кел рассмеялся в пустоту, пытаясь заполнить тишину. «Полагаю, Омори не хочет поздороваться? Он там?» Может, он был вампиром — это объяснило бы полную темноту. ...Это была детская мысль. Вампиров не существует. «Что ты имеешь в виду? Он здесь. Омори, не будь грубым, ладно? Кел — мой дорогой друг». В то время как обращение к нему как к близкому другу ударило его прямо в сердце, он не мог сдержать комок, образовавшийся в его горле. «Очень смешно, Санни». Кел усмехнулся, взглянув на куклу, о которой Санни продолжал говорить. Санни послал ему странный взгляд, снова взглянув на куклу с той же улыбкой.И это был его новый друг все то время,когда он "отдыхал"? «Извини, он сейчас не очень дружелюбен.. он ревнует. Пожалуйста,пойми.». Санни слегка поклонился после извинений,тихо ругая...Омори себе под нос. Омори. Это действительно было… странное имя, не правда ли? Как будто это не… чьё-то человеческое тело. Кел сглотнул. «Эй, Санни... ты хочешь сказать... что эта кукла — Омори?Друг, с которым ты был много лет?» Беззаботный тон медленно исчезал из его голоса. Этого не могло быть. Санни разыгрывал его. Санни дразнил его. Иногда Санни издевался над ними, как Мари в прошлом, даже если он был добрее к этому. «О, пожалуйста, не называй его так! Он чувствителен к своему телу». Взгляд Санни мелькнул, быстро окинув Келя взглядом с ног до головы. «Я думаю, он хотел бы быть таким, как ты…» «Ты серьезно?» «О чем?» Санни выглядел искренне невежественно. Улыбка осталась, как будто она никогда не была редким событием в прошлом, которое нужно было лелеять. Он говорил легко, счастливо, как будто ничего не случилось. Его тон был другим, но это все еще был Санни. Когда Кел молчал, Санни наклонил голову набок, наклонившись вперед. Теперь он частично был вне дома из-за своих движений. Кел заметил, насколько большим казался его свитер, закрывая часть его рук. То, что было видно,это… Что это за чертовщина? Кел инстинктивно потянулся, схватив одну из рук Санни. Санни подпрыгнул от неожиданности, заставив Кела замереть. «Извини. Я должен был спросить. Я просто увидел шрамы и порезы, и я...» «Все в порядке». Санни расслабился, приподняв брови в ответ на неистовое поведение Кела. Он выглядел удивленным. «Ты можешь держать меня за руку, когда захочешь». Кел был бы гораздо более взволнован, если бы не растущее осознание того, что что-то не так. «Ладно. Так и сделаю! Нам нужно потусоваться! Сейчас же!» Кел потянул Санни, безрассудно вытаскивая его из дома. Санни снова вздрогнул, едва не споткнувшись, пытаясь удержать равновесие. Кел остановился, помогая ему восстановить равновесие. Он хотел бы больше наслаждаться воссоединением, уже будучи в восторге от того, что так близко подобрался к Санни. Вместо этого, постепенно, все больше и больше, Кел собирал случайные части разбросанной головоломки. Санни напрягся, когда рядом защебетала птица, широко распахнув глаза, устремив их вперед. Его тело было напряжено как камень, зрачки метались от паники. «О, боже». «Санни? Ты в порядке?» «Мне жаль». Санни развернулся к двери. Хватка Кела ослабла, когда Санни дрогнул, но тут же инстинктивно сжал руку Санни крепче, когда Санни отвернулся. Странно, но разум Кела был совершенно пуст. «Санни, ты в порядке? Я волнуюсь». «Все в порядке», — странно ответил Санни. «Можем ли мы пойти потусоваться? Мы можем пойти в парк, или в Хоббиз, или...да куда хочешь!» Кел не хотел снова тянуть и заставлять Санни падать. Он и так был слишком встревожен, даже если Санни дал ему разрешение. «Они продают там мои комиксы...» Санни, казалось, задумался, но быстро покачал головой. «О, нет, о боже. Мне жаль. Омори напуган. Мне нужно вернуться в дом». Чтобы подчеркнуть это, он начал шептать кукле что-то похожее на утешение. Окей. Да, окей. Итак, Омори был куклой. Новый лучший друг Санни, о котором мисс Сасаки всегда говорила,и прогнала их из-за куклы, которая, по ее словам, была единственной,в ком Санни и нуждался. Лучшим другом на протяжении четырех лет была кукла. Единственным утешением для Санни после смерти Мари и отца была кукла и его мама. Фарфоровая, шарнирная кукла, с которой Санни разговаривал, как с настоящим человеком. Кел сошел с ума. Кел действительно сошел с ума. «Разве ты не говорил, что скучаешь по мне!?» — крикнул Кел, случайно повысив голос. Санни подпрыгнул от этого звука, резко повернувшись к нему с широко открытыми, трясущимися глазами. Конфликт исказил его черты, его рот открылся, чтобы ответить, и его улыбка не исчезала, даже когда он ослабевал. «Да! Но Омори не хочет выходить! Мне нужно вернуться к рисованию». Санни не отдернул его руку, несмотря на его слова. Кел нежно сжал ее, пытаясь успокоить. Нехорошо было бы нервировать Санни. Прямо сейчас он был явно сбит с толку и... не общался со многими людьми. Келу нужно было быть нежным. Когда он был напуган и взбешён, это было всем, чего он хотел, так что Санни может быть таким же. «Омори — твой лучший друг, не так ли?» Кел постарался выговорить слова, взгляд смягчился. Санни коротко кивнул. «Как семья…» — добавил Санни. Кел сдержался и не поморщился. «Ладно, если это так, разве он не должен хотеть, чтобы ты делал то, что делает тебя счастливым?» Санни уставился. Он наклонил голову, размышляя. Глядя на него теперь более пристально, Кел действительно забеспокоился за его глаза. Казалось, он не моргал. Может быть, поэтому он был в темноте? Разве людям не нужно моргать? Разве это не происходит автоматически? «Думаю… это так. Но Омори ничего не может поделать с тем, что он боится…» «Ты можешь оставить Омори здесь!» Кел звучал слишком взволнованно. Кукла ему действительно не нравилась. Казалось, что все его горькие, недобрые чувства к таинственному лучшему другу были приколоты к неодушевленному предмету. Санни поджал губы. «Я думаю, Омори… это понравится еще меньше». Его плечи сгорбились. «Мама тоже сказала, что мне нельзя выходить…» «Почему бы и нет?» Легко было улыбаться Санни, несмотря на медленную деградацию этой части его самого с годами. Тем не менее, он не мог не колебаться, когда его разум кричал о предположениях, предполагая худшее. Санни взглянул на куклу. «Омори это не нравится. Он и так очень расстроен, мама в отъезде... Я не хочу, чтобы он нервничал еще больше». Эти черные глаза снова обратились к двери его дома, заставив желудок Кела сжаться. «Э-эй, подожди, мы можем…» Кел внезапно понял очевидное решение. «Давай просто потусуемся у тебя дома! Это же подойдет, да? Мы можем двигаться по одному шагу за раз». Был большой шанс, что это был страх Санни покинуть дом, и он использовал Омори как оправдание. Санни не должен волноваться! Кел был суперпонимающим. Санни уже был намного лучше Генри, потому что разговаривал с ним и на самом деле открыл дверь и — почему я вообще должен сравнивать их? Это было подло. Никого нельзя сравнивать с ним. «Мне не положено принимать гостей...» — так сказал Санни, но, возвращаясь домой, не остановил Кела, который пошел следом. Рука Санни была сухой, изуродованной порезами и шрамами в тревожной степени. Может, он позволит Келу их подлатать. Кел сделал большой шаг, чтобы оказаться рядом с Санни, и наклонился к нему с ухмылкой. «Я уверен, что все в порядке! Как долго твоя мама будет в отъезде?» «Три дня…» Улыбка Санни стала чуть более искренней, увидев энергию Кела. «Тогда... это может быть нашим маленьким секретом». Кел приложил палец к губам, входя в дом вместе с Санни. В тот момент, когда он это сделал, Санни вздрогнул, резко повернувшись к отверстию. Но Кел уже включил свет и закрыл входную дверь, прежде чем Санни успел выгнать его. Санни убрал руку от Кела, нервно теребя куклу. «О, эм,думаю,ничего страшного не случится... правда, Омори? Я действительно скучал по Келу...» Санни пробормотал последнюю часть, но Кел все равно всё услышал, радуясь, что его заметили. Все это время он все неправильно понимал. Он был так подл с Санни в своих мыслях, думая, что Санни был тем, кем он не был. Было несправедливо со стороны Кела делать все эти предположения, не спросив. Санни был самым верным другом, которого он знал. В случившемся явно виноваты его мама и эта глупая кукла. ...Обвинять игрушку было неразумно. Почему он вел себя так по-детски? Это была серьезная ситуация. Санни явно нуждался в его помощи, и у него было три дня, чтобы убедить Санни, что что-то не так! Целью было снова вытащить Санни на улицу, но пока... «Все выглядит так же, как и раньше». Кел оглядел интерьер, и его взгляд остановился на новом семейном фото. Кел чуть не поперхнулся, резко повернувшись к Санни. «Что-то изменилось?» Санни поднял глаза от куклы, открыв рот. Он снова разговаривал с ней. «О, да! У мамы теперь красивый сад.Пошли,я покажу!» Санни убежал, оставив Кела следовать за ним. Он занервничал, когда они приблизились к стеклянным дверям, зная, что когда-то было за ними. Санни мог оглянуться назад? Но вместо того, что он ожидал увидеть — пень,напоминая об ужасной реальности — там был… сад. Многочисленные красивые цветы, обнесенные забором, с разноцветными камнями, создающими тропинку, по которой они могли следовать. Санни отодвинул дверь, ожидая Кела. «Я могу рассказать тебе все о цветах здесь! Она сама выбрала некоторые, но мне придется выбирать остальные». Санни покачивался взад-вперед на ногах, хватая Кела за рукав, когда он двигался недостаточно быстро. Санни подходил к разным клумбам цветов, радостно демонстрируя их. Розы, гладиолусы, подсолнухи, ландыши… это была случайная коллекция. «Ух ты... какое разнообразие». «Мама усердно трудится!» — Санни сиял от гордости, отпуская Кела, чтобы указать на разноцветную клумбу. «Это тюльпаны всех цветов радуги! Я назвал себя в их честь в Headspace! На самом деле, я назвал всех в честь цветов! Ты знал это?» Санни посмотрел на Кела сверкающими глазами. Кел не привык ко всему этому прямому вниманию, взволнованный, но счастливый. Все сомнения, которые были у Санни по поводу присутствия Кела в доме, явно исчезли. «Кажется, я слышал об этом... Извини, я еще не читал твои комиксы...» Кел не мог заставить себя. Он был плохим другом, потому что не смотрел истории, в которые его лучший друг вложил всю свою душу. «Я почитаю их, как только смогу! Мне жаль, что я не прочитал их раньше». «Ничего. Их трудно достать здесь. В Хоббиз есть всего несколько экземпляров, и их все расхватывают». Санни пробормотал, склонив голову набок. «У Бэзила есть все комиксы, так что можешь попросить его одолжить». Кел кивнул, прежде чем ледяное ощущение ущипнуло его затылок. Что? «Я думал... ты никого не видел?» Это была ложь? Кел просто не обратил внимания? Бэзил все это время тайно приходил и знал о кукле и маме Санни, а Кел был идиотом, который не... «О. Нет. Он не приходил». Санни покачал головой. Милая улыбка на его лице была горько-сладкой. «Ты первый, кто пришел ко мне». «Так…» Кел замолчал. Его мама, должно быть, рассказала ему или что-то в этом роде. Чувство, которое он должен был испытывать,было грустью. И снова, во второй раз, вместо этого на короткое мгновение возникло облегчение. Кел подавил эти отвратительные эмоции, потому что он был ужасен? Почему он должен был радоваться этому? Я эгоист. Кел схватился за ткань брюк, переводя дыхание. А затем кто-то взял его за руку. Кел резко встал по стойке смирно, смутившись от того, что заблудился в мыслях. Санни смотрел на него с теплотой. С пониманием.. Почему? Что это было? Почему Санни был с ним так добр? Разве это не вина Кела, что его здесь не было? Санни был один четыре года. Кел был под впечатлением, что у Санни кто-то есть, но, как оказалось, Санни был совсем один, как и он. Даже это семейное фото… «Рядом с моими тюльпанами твои цветы», — чуть тише заговорил Санни, потянув Кела к другой клумбе растений. Кел немного заколебался. «Кактусы?» «Цереус.». Поправил Санни, затем добавил еще. «Ночной цветущий цереус, на самом деле. Так я назвал тебя в Headspace». Санни наклонился к нему еще сильнее, глаза его округлились до полумесяцев. «Они мои любимые». Кел уставился на зеленые... кактусы. Они были колючими и не выглядели такими уж красивыми. «Э... почему? Это не цветы...» Они выглядели как-то уродливо. «Они особенные!» Санни послал ему дразнящий взгляд, словно читая мысли Кела. «Не будь таким вредным. Кактусы очень крепкие и выносливые по своей природе. Они могут выживать в, казалось бы, невозможных условиях... моя мама говорит, что им не нужно много ухода». Санни тихо произнес последнюю часть, затем снова оживился. «Но! Ночные цветущие цереусы еще более особенные! Раз в год в июне, сразу после заката, распускаются самые красивые белые цветы! Они еще и чудесно пахнут. К сожалению, они цветут только до полуночи, но... разве это не необычно?» «Серьёзно? Они цветут только раз в году?» Кел никогда не слышал о чём-то подобном. «И ночью тоже?» «Ммм! Это произойдет в этом месяце, так что я смогу показать…» Санни замолчал, закрыв рот. Он посмотрел вниз. «Я бы с удовольствием посмотрел, раз уж ты назвал меня в честь этого». Кел попытался вернуть Санни. «Как думаешь, в какой день это произойдет?» Санни сгорбился. «Ну, мама вернется к тому времени... м-может, мы все вместе посмотрим!» Санни еще крепче прижался к Келу. «Если я скажу ей, что Омори не против, с ней все будет в порядке. Тебя это устраивает, не так ли, Омори?» Естественно, никакой реакции от куклы не последовало. «Омори... это не честно». Санни поднял куклу, ближе к лицу. Ему пришлось использовать обе руки, отпустив Кела. Кел наблюдал за взаимодействием, снова чувствуя тошноту. Становилось все труднее вести себя так, будто это нормально. Он беспокоился, что Санни разозлится и заставит его уйти, если он укажет на это. Притворяться, что кукла настоящая, не было проблемой, если это означало быть рядом с Санни. По крайней мере, по-своему, он мог попытаться помочь Санни выйти из этого состояния. «Я думал, тебе нравится Кел? Нет, ты не можешь сказать, что тебе нравится только Цереус. Это не имеет никакого смысла. Ты же знаешь, что они одинаковы». Еще одна пауза. Санни фыркнул. «Ты грубишь. Кел — наш друг. Он терпеливо ждал, чтобы увидеть нас, а теперь ты хочешь его выгнать? Ночные цветущие Цереусы — для него. Почему он этого не видит?» Односторонний разговор был неловким, но, по крайней мере, Кел мог следить за ним. Тревожная природа происходящего не ускользнула от него. Все было в порядке. Кел просто вежливо стоял и надеялся, что Санни победит в любой битве, которую он вел с собой. «Ты мелочен. Мы всегда проводим время вместе. Я так долго рисую... неужели я не могу сделать перерыв? Мои руки в последнее время не в очень хорошем состоянии... да, я знаю, что ты можешь помочь, но все равно. Они выглядят уродливо сейчас...» Санни взглянул на Кела,немного покраснев. Он повернулся к Омори с более неистовым шепотом. «Он держал мою руку! Ты же знаешь, какие они сухие сейчас! Мне неловко». Кел успокоит Санни, но тогда Санни может заставить его уйти, потому что ему не нужен перерыв. Кел решил поддержать... воображаемую сторону Санни. «Если ты будешь слишком много использовать руки без отдыха, ты можешь серьезно их повредить». Кел нахмурился, положив руку на плечо Санни. «Когда ты в последний раз делал перерыв?» «…Я отдыхаю каждый день». "Ага?" «Когда приходит время спать.» «Да ладно. Это не в счет». Оставив в стороне ужасающее осознание, он внезапно понял, как Санни выпускал такие толстые и хорошо сделанные комиксы ежемесячно. Даже если Кел ничего не покупал, он видел некоторые рекламные материалы и иногда слышал, как другие упоминали комиксы. Текущий том, над которым он работает... должен быть номером сорок два. Чудо, что руки Санни не отвалились. «Я думал, это имеет значение». «Не имеет». Кел покачал головой, взглянув на куклу. Он почувствовал внезапное, непреодолимое желание перебросить ее через забор. «Если Омори твой друг, он не должен говорить тебе причинять себе боль». «Но он... он не может иметь приключений в реальном мире. Все, что у него есть, — это Headspace». Санни защищал объект, прижимая его к себе крепче. «Ему будет так скучно и одиноко, если я остановлюсь...» «Выслушай меня», — наклонился Кел. «Если ты возьмешь его с собой, когда мы пойдем по городу, это будет настоящим приключением, не так ли? То, что он кукла, не значит, что он не может ходить куда-то. Разве ты не носишь его сейчас? Может, это будет хорошей сменой темпа». Лицо Санни изменило несколько выражений быстрее, чем Кел смог понять их. Он посмотрел на кактусы,на Кела, а затем снова на Омори, прищурив глаза в раздумье. «Кел прав. Может, это может быть более… прямым, личным вдохновением. Это могло бы сделать Headspace более веселым». Санни торговался с куклой, умоляюще округлив глаза. «Все в порядке, правда? Разве ты не хочешь повеселиться? Это шанс сделать что-то новое вместе! Я… я устал, Омори. Я действительно устал. Разве мы не можем просто… немного повеселиться? В реальном мире?» Усталость, похоже, была преуменьшением. Кел почувствовал боль в сердце, желая крепко обнять Санни. Это будет слишком? «…Правда?» Санни выпрямился. «Правда!?» Его рот раскрылся в широкой улыбке, подняв куклу в воздух. «Ура! Спасибо, Омори! Обещаю, нам будет очень весело! Кел очень надежный, так что ничего плохого не случится! Верно, Кел?» Санни повернулся к нему с сияющими глазами, несмотря на глубокую черноту, которая скрывала его радужки. Кела назвали надежным. «Конечно! Я… я действительно надежный!» Он чувствовал головокружение. Санни делал ему всевозможные комплименты! «Вот почему Цереус — рыцарь Тюлип! Так же, как ты мой рыцарь здесь! Хотя, я думаю, рыцари — это не то, что нужно». Санни хихикнула, покачиваясь взад-вперед. «Вообще-то, прежде чем ты уйдешь, нам нужно перекусить! О, и я могу показать тебе свою комнату! У меня много новых вещей. Я могу сделать тебе подарок!» Кел не привык к такому поведению Санни, но... по крайней мере, он казался счастливым, несмотря на свои явно ужасные обстоятельства. У Кела были только всяческие теории, от которых можно было отталкиваться, и когда Санни более подробно показал ему дом, указывая на вещи и описывая их важность, Кел только больше беспокоился. Даже если Санни казался счастливым, он не выглядел здоровым. Он был явно истощен, а его руки были ранены — снова и снова, если судить по шрамам, обезображивающим их. Даже кончики пальцев и ногти выглядели, как будто он их жевал. Кел очень хотел их перевязать и обработать. Родители заставили его научиться оказывать первую помощь, поэтому он хорошо обрабатывал раны. «Вот семейное фото, которое мы сделали! Омори хотел такое, поэтому мама купила более хорошую камеру и установила снимок в комнате с пианино. На самом деле это уже второе фото. С тех пор как мы выросли, мама сделала новое фото! О, и еще! Омори назван в честь нашего пианино. Разве не мило?» Кел уставился на фотографию, и сердце его забилось быстрее. На ней было всего два человека. Мама Санни, мисс Сасаки, и сам Санни, держащий куклу. Санни был прав, когда говорил, что это было недавно, и он выглядел примерно как на картинке, если не немного старше. А вот мисс Сасаки... В последний раз Кел ясно видел ее, когда она прогнала его много лет назад. Когда Кел пришел домой в слезах в тот день, его мама сказала ему оставить ее в покое. Она горевала. И если судить по ее черному одеянию, седым волосам и похудевшему телу... ей справиться с горем не очень-то и удавалось. Прямо как Генри,да? «Кел?» Санни снова вытащил его из мыслей, нежно схватив за руку. Манера поведения Санни была меланхоличной, и Кел надеялся, что он не скорчил рожицу. Это не касалось его. «Мне… жаль. За то, что произошло». «… Я не совсем понимаю?» Санни играл с пальцами Кела, словно для них было естественно находиться рядом. Кел почувствовал себя более комфортно от контакта, повернувшись всем телом к ​​Санни. Было бы невежливо игнорировать напряжение в комнате и дальше. «О... Мари. И твоем отце. Это не могло быть легко...» Глаза Кела наполнились слезами. Когда Мари... покончила с собой, все изменилось. Похороны были одним из худших дней в их жизни, и безжизненное тело Мари преследовало его по сей день. Для Санни это было намного хуже. Его отец внезапно умер так скоро после этого, и из-за гнетущего горя от Мари, они так и не устроили ему похороны. Видя мисс Сасаки на фотографии, все еще носящую кольцо, выглядящую такой уставшей... она казалась такой же уставшей, как Санни. Но все равно. Это не оправдывало происходящее. Независимо от того, должна ли была кукла быть подарком утешения или нет, было ужасно позволить Санни дойти до такой точки одиночества, когда он обращался с ней как с реальным человеком. Как могла мама Санни так поступить? И подумать только, Санни назвал куклу в честь пианино Мари. «Мне жаль, что меня не было рядом с тобой. Я должен был быть рядом с тобой после Мари…» Кел не говорил о том дне много лет. Это было тяжело. Это было действительно тяжело, потому что после того дня жизнь Кела закончилась. И Генри … «Мари?» Санни наклонил голову. «Кто такая Мари?» … Что? «Мари. Твоя сестра». Санни рассмеялся. «Нет, глупышка. У тебя есть сестра». Мама Санни рассказала ему о Салли? «У т-тебя тоже, Санни. Мари, она... умерла». Это было жестоко говорить. Почему ему было так плохо? «Мы что, играем в притворство? Было бы здорово иметь сестру, но мне она не нужна». Санни потянулся и похлопала Кела по лицу. «Ты хочешь, чтобы у меня была такая же сестра, как у тебя?» «Санни…» У Кела звенело в ушах. Яма в его животе, которая постепенно расширялась, черная дыра тревоги, которую он продолжал сдерживать и давить, отдавая приоритет тому, чтобы оставаться рядом с Санни, наконец достигла своего предела. Снова становилось трудно дышать. «Ты не помнишь… Мари?» «Как я могу помнить того, кого не существует?» В его глазах не было ни капли узнавания. Никаких проявлений эмоций. Осталась лишь пустота. «А как насчет... папы?» «У всех людей есть отцы». Кел вздохнул с облегчением. «Ладно, значит, ты его помнишь…» «Я не помню. Его здесь нет». На этот раз у Санни была более выраженная реакция. Замешательство сменилось нерешительностью — или чем-то более глубоким. Хуже. «Я больше не хочу об этом говорить». «Санни, как ты мог забыть?» «Кел, мне кажется, ты запутался». «Так ты помнишь своего отца, но не Мари?» Кел старался, чтобы его голос звучал мягко. Санни был явно хрупким, во многих отношениях. «Я его не помню и не знаю, кто такая Мари!» Поведение Санни изменилось, он отступил от Кела. «Ты не можешь просто забыть ее! Санни, я знаю, что то, что произошло, было страшно, но…» «Я сказал, я не хочу об этом говорить! » Санни взорвался пронзительным криком, яростно глядя на Кела, голос его резко надломился. Они уставились друг на друга — Кел ушел в ошеломленном молчании от этой вспышки. Не дав Келу времени собраться, Санни начал поднимать руку к двери, указывая. Прежде чем он успел сказать то, что Кел не хотел слышать… «Прости!» — голос Кела дрожал, в нем звучало отчаяние. «Я не… я просто шутил. Я не хотел тебя напугать! Я… я был расстроен, что так долго тебя не видел, и решил подшутить над тобой, и я плохой друг! Я… я извини, я правда не хотел. Пойдем в твою комнату, да? Ты хотел мне что-то показать? Я… я действительно этого ждал!» Санни выглядел застигнутым врасплох полной переменой в отношении, потрясенным от своего гнева. Он смотрел несколько тихих мгновений, шепча что-то, что Кел не мог услышать. «Я поступил плохо, сбив тебя с толку и поднимая неприятные темы сразу после нашего воссоединения. Обещаю, я больше никогда об этом ничего не скажу.Я… я хочу остаться с тобой. Я все еще надежен. Я все еще могу быть надежным. Пожалуйста, не… ненавидь меня». Кел крепко сцепил руки, делая вид, что не дрожит. Когда последние слова слетели с губ Кела, Санни тоже изменился. Он смягчился, его добрая улыбка вернулась, и он снова приблизился к Келу. «О... это была шутка. Я не понял. Я не привык к шуткам...» Санни крепко сжал куклу. «Но я не мог ненавидеть тебя... ты навестил меня и был так добр ко мне». «Т-ты так думаешь?» Кел тоже шагнул вперед,в надежде. Санни кивнул. «Мы так весело проводили время, когда были моложе... так что, если ты снова не подкинешь какую-нибудь злую шутку...» Санни протянул руку и схватил Кела за руку, восстановив связь. «Давай продолжим тусоваться.». Санни вернулся к тому, каким он был раньше, как будто ничего не произошло. «С этого момента ты можешь рассказывать нормальные шутки вместо подобных?» «Да! Мне правда жаль, Санни. Я больше не буду так шутить». Кел понял, что, вероятно, ужасно с его стороны потворствовать той измененной реальности, в которой живет Санни, но что даст насильная попытка прорваться? Он должен терпеливо быть рядом с Санни, медленно вывести его наружу и настроить на реальность, а затем напомнить ему о прошлом. Медленно и размеренно. У меня есть три дня. Три дня — это не так уж много. Когда вернется мисс Сасаки, будет сложно. Но это можно решить. У Кела было три дня, чтобы убедить Санни, что выходить из дома и проводить время на улице — это хорошо. Затем Санни мог тайком уходить, чтобы провести время с Келом, даже после возвращения его мамы. И, может быть, если бы он достаточно постарался помочь Санни, работая над этим все лето… Кел мог убедить Санни избавиться от этой ужасной, жуткой куклы.