OMORIONETTE

Обри проснулась от затихающего крика — или, может быть, от отчетливого звона. Она чувствовала себя хорошо отдохнувшей, морща нос от фиолетовых волос, щекочущих ее лицо. Она быстро повернулась, чтобы не чихнуть, потерла здоровый глаз и перевернулась на спину. Звук дождя, барабанящего по окну Бэзила, означал, что ливни продолжаются с прошлой ночи, но света было достаточно, чтобы указать, что шторм прошел. Было неописуемое чувство покоя, когда она лежала в постели, глядя в потолок, а Бэзил свернулся калачиком рядом с ней, тихо дыша. Той ночью он тупо смотрел на стену пока Обри уговаривала его уснуть. Это был тяжелый день, но они справились. Они легли спать рано, чтобы компенсировать дни без сна. К счастью, он меня не держит, иначе я бы не смогла встать с кровати, не разбудив его. Губа Обри дернулась от досады копания в воспоминаниях. Еще больше раздражало, когда Бэзил вел себя жалко и невинно, словно не сделал ничего плохого. Негодяй. Мошенник. Бесстыжий кусок капусты. Вздохнув, она села, стараясь не разбудить его. Бэзилу определенно нужно было больше спать, и были вещи, которые она хотела уладить до того, как он проснется. Но сначала... Обри открыла ящик у кровати, взглянув на камеру "Polaroid", пока она брала небольшой блокнот и ручку. Там было два фотоальбома — самый первый, того времени, когда Мари еще не умерла, и самый последний, который он заполнял. У Бэзила в шкафу было много фотоальбомов, организованных в хронологическом порядке и демонстрирующих сюжеты их жизни за эти годы. Он решил не брать камеру на тусовки с Санни, пока они не привыкнут друг к другу... но вчера он плакал, жалея об этом, теперь у него нет фотографий, чтобы смягчить новую боль утраты. Обри была полностью уверенна, что они воссоединятся, но Бэзил уже был в глубокой печали, потому что умерла бабушка. Может быть, ей стоило приложить больше усилий, чтобы убедить его принести камеру. Размышляя о своих сожалениях, Обри быстро написала сообщение для Бэзила на чистой странице, пролистывая его садовые заметки и списки, которые она не помнила. «Я ухожу на некоторое время, так что не волнуйся, если меня не будет. Тебе нужно оставаться в постели и отдыхать. Я тебя изобью, если ты этого не сделаешь. Я пойду к Келу и разберусь со всей этой ситуацией с ним наедине (ты был с ним груб, так что он, вероятно, в любом случае не захочет тебя видеть). Надеюсь, мы снова сможем связаться с Сан-Сан. Я также куплю нам немного закусок». Обри помолчала, размышляя. «Серьёзно, не беги за мной. Оставайся в постели, или я убью тебя» Обри записала это, негодуя на то, что она снова схватила ручку. «Я буду молчать». Нацарапала и это. Это было слишком подло, учитывая ситуацию.  Тьфу, какая хорошая угроза?  Бэзил не всегда адекватно реагировал на негативные вещи, так что ей, возможно, стоит вести себя немного по-детски. «Я не буду тебя обнимать». Хм… «И не буду тебя целовать». Обри отложила блокнот, полагая, что это сработает. Она выскользнула из кровати с чувством тоски, желая вернуться под одеяло. Вместо этого Обри осторожно накинула одеяло на Бэзила, укрыла его и поставила его тапочки возле кровати. Она надела свои розовые, зевая. Пока она это делала, она взглянула на фотографии, развешанные по комнате, большинство из которых включали их двоих, кроме нескольких, на которых были запечатлены остальные Хулиганы. Одной из ее любимых фотографий все еще была фотография, когда Энджел заснул во время одной из их тусовок, а Бэзил и Шарлин вплели в его волосы столько цветов, сколько смогли, прежде чем он проснулся. Фотография показывала их тяжелую работу, и цветов было видно больше, чем волос. У Энджела была самая широкая улыбка на фотографии, и Обри обнаружила, что улыбается в ответ, с любовью. Она скучала по ним, и знала, что Бэзил тоже. Они просто... не были готовы тусоваться еще — не сейчас,может,чуть позже. Было бы здорово, если бы они смогли заставить Санни и Кела присоединиться к ним. Препятствием был, безусловно, Микаэль, но она могла бы побороть его, чтобы он сбавил обороты. Хватит воспоминаний. Чувствую себя отвратительно. Мне нужно принять душ. Перед этим Обри проверила Бан-Бан, который крепко спал. Обри коротко понаблюдала за его тихим дыханием, прежде чем выйти из спальни с одеждой, оплакивая комфорт пребывания в постели. По крайней мере, это был быстрый душ, и она завязала волосы в пучок, не особо задумываясь, после того как помылась. Никакое количество геля не может победить дождь, поэтому идти как обычно было бы невозможно— и она не собиралась надевать  шляпу . Не думаю, что кто-то будет смотреть на мою шею. Бэзил сказал, что шрамы уже не так заметны. Ее волосы все еще неряшливо торчали из пучка, несмотря на то, что были мокрыми, подстриженные неровно и без причины, неровные по всей длине. Обри использовала свою обычную голубую ленту, чтобы закрепить волосы, тыкая в то, что Бэзил любил называть ее кроличьими ушками. Это ее бесило... но ей нравились кролики. Ради своей репутации она притворилась, что ей не нравится это сравнение. Она рассматривала более длинные пряди, обрамляющие ее лицо после более длинных мыслей, глядя в зеркало. Предыдущий день был определенно напряженным, так что... Я все еще в безопасности? Обри наклонила голову, наблюдая, как ее челка колышется, и чувствуя, как она касается ее лица. Она почувствовала легчайший укол в груди, но это было все. Слава богу. Не хочу еще одного инцидента с деревом. На всякий случай не буду носить сережки. Обри одела куртку(?), вместо того чтобы завязать ее на талии. Она выбрала шорты вместо своих мешковатых штанов, желая чувствовать себя комфортно. Она все равно быстро вернется. Не буду заморачиваться с золотыми линзами. Я могу увидеть родителей Кела, так что мне стоит сбавить обороты. Ну... есть вероятность, что они видят меня в церкви каждую неделю, но я сижу сзади и стараюсь не попадаться на глаза. Они, вероятно, меня не замечали. Обри выскочила из ванной, бросила одежду в корзину для белья и побрела на кухню, возясь с рукавами. Она слопала миску хлопьев, заметив, что Полли оставила записку.  Все оставляют записки... «Полагаю, она будет занята некоторое время...» — пробормотала она себе под нос, взглянув на рукописный почерк. «Куча бумаг, да?» Обри не хотела об этом думать, поэтому она вымыла свою миску и убрала её, прежде чем выйти из дома. Ее сердце на мгновение забилось быстрее, когда она держала дверь открытой, оглядываясь назад. С ним все будет в порядке, Обри. А если нет, ты сможешь его уговорить, когда вернешься. Он измотан, так что будет спать гораздо дольше. Да. Перестань волноваться. Она закатила глаза и ушла. Это была короткая и спокойная прогулка до дома Кел. Легкий дождь был приятным, когда он ударял по ее голове, наблюдая, как темнеет тротуар с каждой каплей воды, падающей на землю. Прибытие к дому Кел было почти позором. Ей действительно понравилась эта прогулка. Насколько сильно следует стучать? Обри сделала это осторожно, надеясь, что она будет выглядеть как приличный подросток. Розовые волосы немного испортили этот вид,но если родители Кел откроют дверь, они, по крайней мере, не выгонят ее, верно? Она подняла руку, чтобы постучать снова, но дверь открылась. "Привет?" Обри моргнула. «Привет, миссис Монтойя. Это, эм-м…» «Обри!» — с восторгом сказала пожилая женщина, вся такая теплая и улыбающаяся, и быстро провела ее внутрь. «Входи, входи! Почему ты стоишь под дождем в такой открытой одежде,с непокрытой головой? У тебя мокрые волосы!» «Я приняла душ, прежде чем прийти сюда...» Обри неловко улыбнулась, когда на нее посмотрели, а миссис Монтойя, волнуясь, обошла ее. «Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты простудилась! Ой, прости, я тебя перебила». Она махнула рукой, посмеиваясь. «Что привело тебя сюда? Так приятно снова тебя видеть после столь долгого времени!» Обри почувствовала укол вины за то, что не приходила, плечи поникли. «Я здесь из-за Кела? Мы недавно тусовались вместе, и…» «Правда?» — снова прервала ее пожилая женщина, сияя. «Это такие хорошие новости! Я… о, я не хочу его смущать, но я так рада, что он снова со всеми вами общается! Он был таким одиноким последние несколько лет, но с тех пор, как на прошлой неделе он пошел к Кейко, чтобы увидеть Санни, он как будто снова обрел свою старую искру». Обри нервно рассмеялась, теребя рукава. «Эм, да. Думаю, мы воссоединились. Бэзил спит, так что сегодня здесь только я». Лучше не рассказывать ей обо всей этой ссоре и всем таком. «Так, Кел здесь?» Пока она говорила, ее провели в столовую и заставили сесть. Обри моргнула, наблюдая, как миссис Монтойя выбегает из комнаты. … Итак, мой вопрос? Думаю,надо подождать. Как оказалось, миссис Монтойя пошла за перекусом, и вернулась с тарелкой нарезанных персиков, поставила их перед Обри и села рядом с ней. «Вот, вот. Недавно нам принесли свежие фрукты». Ась? Персики — мои любимые. Обри была застигнута врасплох гостеприимством. Было бы грубо отказываться от еды, поэтому она немедленно сдалась и начала есть, немного смущаясь внезапного внимания и сосредоточенности. Она знала, что мама Кел была такой, но прошли годы. Как теплота была прежней? Как будто это было совсем не долго. Может быть, годы казались короче для взрослых. «Кела сейчас нет дома. Я думаю, он снова пошел к Санни домой. Этот парень просто так рад быть с Санни, что у меня не хватает духу сказать ему вернуться домой. Кейко уехала из города, так что я уверена, что Санни ценит компанию». «Подожди, он уже у Санни?» Они уже помирились? Срыв Санни был довольно серьезным. Трудно было поверить, что Кел так быстро достучался до Санни. «Ммм. Если Кел не спит там, он уходит первым делом с утра. Он пропускает некоторые домашние дела и время с Салли, но…» Ее улыбка смягчилась, сверкнув нежностью. «Он просто так  счастлив . Я не хочу его беспокоить. Он всегда так много работает, понимаешь? Я рада, что он наконец-то взял перерыв. Это будет хорошее лето для него». Это...не то, чего я ожидала. Обри улыбнулась в ответ пожилой женщине, вызвав беспокойство в ее груди. «Он своего рода одиночка в школе, да. Он просто делает уроки и все такое. Приятно снова с ним поговорить. Он другой, но он все еще Кел». Обри согласилась с ностальгическим настроением, наслаждаясь персиком. «Он совсем другой, не правда ли? Совсем вырос. Не знаю, что случилось, но он вдруг так заинтересовался прилежанием. Я не собиралась его отговаривать, конечно. Академические знания важны! Мой муж все еще очень расстроен из-за этого, он все время твердит о том, как хорош был бы Кел в спорте или баскетболе, потому что он такой высокий». Она махнула рукой, посмеиваясь. «Я в этом не сомневаюсь, но Кел полон решимости поступить в хорошую медицинскую школу. Я бы не хотела, чтобы он отвлекался, когда он так сосредоточен на этой цели». Что… Обри почувствовала себя странно. Это не кажется правильным? Они провели вместе достаточно много времени — целых пять дней. Даже если Кел явно держался особняком и казался… странно отстраненным все это время, были мелочи, которые она могла заметить, особенно когда разговаривала с Санни. Не похоже, что Кел был из тех, кто лжет и притворяется кем-то другим. Он был честен до невозможности. Обри могла сопереживать ему, особенно заикаясь, как он находил оправдания, чтобы переночевать у него. Обри списала это на зацикленность на Санни, но его реакция, когда Санни накричал на них, была... Что-то не так. Я думал, это может быть что-то вроде… того, с чем я выросла. Это не похоже на мой случай, но я знаю, что люди умеют убедительно притворяться. Я буду осторожна. Мне нужно присматривать за Келом. «Я горжусь своим маленьким мальчиком. Хотелось бы, чтобы он больше гордился своими достижениями, но он слишком скромен. Кел действительно хороший ребенок. Не знаю, как нам удалось воспитать такого человека. После Мари... у Хиро были некоторые проблемы, но Кел всегда хорошо о нем заботился. Недавно они поссорились, но я знаю, что они помирятся. Они всегда так делают. Кел очень понимающий и добрый». Она продолжала выкладывать информацию, чувствуя себя комфортно в присутствии Обри. Это было ошеломляюще, но общая атмосфера была такой, будто мама радостно хвастается своим сыном. …Может, она просто не все знает? Кел милый и все такое, но я не думаю, что скромный — это правильное слово. Это больше, чем просто. Он вообще не говорит о себе — как будто ему стыдно. Таким был Бэзил долгое время... и иногда остается сейчас. «О, говоря о Хиро, ты хочешь увидеть его, прежде чем уйдешь?» Миссис Монтойя просияла, умоляя Обри глазами. Внезапно Обри почувствовала, что персик был ловушкой. Думаю, было бы неплохо его увидеть? Поскольку он затворник, это, вероятно, мой единственный шанс. Не то чтобы Кел действительно говорил что-то о Хиро, кроме пренебрежительного взгляда. Обри не был уверена,что это соответствует мыслям миссис Монтойи. В любом случае,у Обри не было права строить теории. Хотя... она делала это весь разговор. «Он не будет против?» «Конечно! Я уверена, что он был бы рад увидеть новое лицо. Санни пока не приходил, но я уверена, что Кел скоро его приведет. Кел тоже любит свою младшую сестру, поэтому он хотел бы познакомить их друг с другом. Салли сейчас спит, так что мне жаль, что ты не можешь с ней познакомиться. Ты знала, что ей уже два года? Дети растут так быстро... ах, я говорю много лишнего,забудь». Миссис Монтойя прекратила болтовню, схватив теперь уже пустую тарелку Обри. «Хочешь еще персик перед тем, как увидеть Хиро?» «Я не хочу,спасибо». Обри неловко улыбнулась,вставая. «Мне просто... постучать в дверь или...?» «Не надо.Просто заходи. Обычно он спит или сидит за компьютером — в любом случае, это не будет проблемой. Дай мне знать, как все прошло». Она с энтузиазмом проводила Обри, и Обри вскоре поняла, что уже сама поднимается по лестнице. Женщина была настойчива, конечно, но она дала Обри персик. Я чувствую запах ее отчаяния. Думаю, Хиро не подает никаких признаков улучшения. Тьфу... его комната будет вонять? Нет, он делит ее с Келом, а Кел теперь довольно собран, что... странно. Обри с тревогой поднималась по лестнице, и когда она дошла до комнаты, в ее голове вертелось множество вопросов. Его отец, наверное, на работе. К счастью, мне не нужно разговаривать с двумя взрослыми. Если я правильно помню, он еще больший болтун, чем его жена. Все такие болтливые... ну, и Бэзил такой же. Не замолкает ни при каких обстоятельствах. Она почувствовала острую боль в груди и нахмурилась. Надеюсь, он скоро снова начнет болтать о садоводстве. Мне не хватает его тупого, ворчливого голоса. Обри подняла кулак, чтобы постучать в дверь спальни, все еще помня, где она находится. Затем она вспомнила, что сказала миссис Монтойя, и осторожно открыла ее, заглянув внутрь. «Кел?» — раздался дрожащий голос. Обри чуть из штанов не выпрыгнула, не ожидая увидеть мужчину, стоящего посреди комнаты, как долговязый скелет, с хриплым от неиспользования годами голосом. Он выглядел стоически, но в чертах его лица явно чувствовалось волнение. Через мгновение Обри поняла, что это был Хиро. Черт возьми. Не ожидала, что он так будет выглядеть. Черт, у него такие длинные волосы. Они такие жесткие, что остаются на месте. Погоди, они на самом деле спутались? Я не могу сказать. Это какая-то зудящая щетина... Боже, он теперь такой худой. «Э-э... нет. Это Обри?» Она открыла дверь шире, не входя в комнату. «Кел у Санни. Я пришла сюда, чтобы увидеть его, но потом твоя мама сказала мне, что его здесь нет, и вместо этого она сказала навестить тебя. Так что. Привет?» Она не знала, как с ним поговорить. Чувство напряжения было явно общим, потому что Хиро немедленно сжался, оробел и застыл, как загнанное в угол животное. Его волосы торчали в странных направлениях, более темный оттенок, чем она помнила — Обри старалась не думать об этом, или о том, насколько он неухожен, или о том, когда он в последний раз принимал душ. Времена были тяжелые. Думаю, он настоящий, полностью подавленный затворник. Поддерживать чистоту может быть сложно, так что я не должна его судить. Он выглядит слишком истощенным, хуже, чем Санни. Как его родители допустили, чтобы все стало так плохо? Я знаю, что он старше меня, но... это должно было начаться четыре года назад, верно? Господи. «Я не кусаюсь», — сказала Обри менее саркастично и более обеспокоенно. Это была оболочка того, кого она хорошо знала, без искры очарования, которое естественным образом исходило от его прошлого «я». Это действительно ранило ее сердце. Она не знала, что делать. «Ты хочешь, чтобы я ушла…?» Ее голос дрожал, по крайней мере, благодаря его за то, что он был жив. Бля, я бы тоже не хотела делить с ним комнату. Кел годами с этим справлялся без посторонней помощи? Хиро просто смотрел на нее широко раскрытыми, нервными глазами. Было жутко видеть Хиро в таком состоянии. Игра в гляделки продолжалась, и Обри решил войти в комнату. Он остался на месте, притворяясь статуей. «Кажется, ты беспокоишься о Келе.Да ведь?» Обри надеялась, что это выведет его из того кататонического состояния, в которое он сам себя вверг. При имени брата Хиро потерял равновесие, хотя и стоял на месте. Он спохватился, повернулся и встал спиной к Обри, плечи его напряглись. …Хорошо. Конечно. Это просто дало ей более четкое представление о его неухоженной гриве волос. К счастью, похоже, что никаких колтунов не было. Обри прищурилась, оглядывая комнату. Она наклонилась в сторону и увидела столик Хиро, заметив старую расческу, которая едва держалась. Не моется, но все равно расчесывает волосы. Имеют ли значение его длинные волосы? Иначе он бы не стал их расчесывать. «Тебе не обязательно смотреть на меня. Но, гм…» Обри поморщилась. Что она делает? Хиро все еще был ее другом, несмотря на все эти годы. Часть ее жестоко судила и находила ироническое развлечение в том факте, что идеальный Хиро решил стать таким жалким, но, увидев его сейчас, сочувствие пересилило это чувство. Это была не лень. Это было гниение в постели. Они отказались от него? «Приятно снова тебя видеть», — сказала она, надеясь, что между нами сложится дружеская атмосфера. Обри знала, каково это — бороться. Она видела эту резинку. Она видела, что она была фиолетовой и, вероятно, от Мари. Чувство вины возникло, но было подавлено. Хиро стал таким, потому что думает, что Мари покончила с собой. Но не нужно было, чтобы все стало так плохо. Кто-то должен был это остановить, и я не сомневаюсь, что Кел пытался. Он всегда был позитивной силой, когда был моложе. Думаю, даже он не смог достучаться до Хиро. Имеет смысл сдаться, если у тебя есть свои проблемы. Это из-за его родителей. Не так много родительской любви в мире может компенсировать такое пренебрежение. «…Приятно… видеть…» Его голос был хриплым. Обри оживилась,услышав бормотание, наклонилась вперед, но не приблизилась. «Да? Я выгляжу по-другому, не так ли? Ты знал, что я теперь правонарушитель? Мы с Бэзилом недавно воссоединились с Келом и Санни. Вчера произошла небольшая...ссора, но, похоже, Кел ее преодолел. После этого я, наверное, пойду к «Санни». Хиро определенно слушал. Обри наблюдала, как его рука трепетала, пока она говорила, реагируя на определенные слова. «У Санни вчера утром был полный нервный срыв, поэтому мы дали ему немного времени. Кел, должно быть, сегодня ушел пораньше, если он уже ушел, а?» «…Утро?» — эхом отозвался Генри, едва повернув голову. Он выглядел так, будто настраивался на то,чтобы снова её увидеть. Обри кивнула. «Да, вчера утром. Я притащила Бэзила домой, так что не знаю, что Кел сделал после этого. Он приходил сюда?» Это беспокойство начало возвращаться, вспоминая выражение лица Кела. Оно было совсем незнакомым. Он казался более расстроенным, чем Бэзил, но Обри не могла его утешить. Она должна была вытащить Бэзила оттуда, прежде чем он скажет что-то еще, о чем пожалеет. «Кел... пришел домой ночью».Хиро обернулся, его зрачки метались из стороны в сторону и избегали зрительного контакта. Он потер запястья, опустив голову. Несмотря на это, его рост делал его устрашающей, долговязой фигурой. Если бы не то, как он трясся, как осиновый лист, Обри, возможно, сделала бы шаг назад. «Он, должно быть, где-то тусовался». «Другие…друзья?» Голос Хиро надломился, а губы скривились от боли. Обри захотелось дать ему гигиеническую помаду. Он даже не знает, есть ли у Кела друзья? Черт. «Не знаю. Никогда не видела, чтобы Кел тусовался с кем-то в школе. Он как одинокий волк... ну, Санни теперь исключение. И мы по доверенности». Обри теребила ногти, пытаясь не кусать губу. Хиро делал это, и ей захотелось скопировать эту беспокойную привычку. Находиться рядом с ним — это один большой триггер. Мне плохо, но я не могу оставаться слишком долго. Я чувствую, что могу впитать его беспокойство. Последнее, что нужно Бэзилу сейчас, — это чтобы у меня случился приступ. «Ох…» — Хиро поник, его плечи еще больше обвисли. Он как Иа из Винни-Пуха. О боже. Я буду думать о нем так. Как о настоящем осле. Я не могу называть его так в лицо. «Слушай, Иа…» Она все равно это сказала. «Я не знаю, что между вами двумя происходит, но сейчас все не так. Санни не в лучшем состоянии, и я тоже не в лучшем состоянии с Бэзилом. Кел… ну, с ним что-то не так, я не знаю что. А ты...» «С ним что-то не так?» Хиро начал паниковать, по-видимому, не обращая внимания на прозвище или игнорируя его. «Ты живешь с Келом. Он не выглядит счастливым уже много лет. Да, это моя вина и Бэзила за то, что мы не обратились к нему, но у нас были свои проблемы, с которыми нужно было разобраться — боже, у нас все еще есть проблемы, и, очевидно, с Санни случилось что-то ужасное. Так... что ты делал все это время?» Ответ определенно был  «ничего » , но Обри хотела посмотреть, признается ли в этом Хиро. Вместо того, чтобы что-то сказать,Хиро внезапно упал на пол, свернувшись в клубок. Обри уставился на происходящее, неловко помахав руками. Я думала, он упал... это было так внезапно. «…Я пытаюсь». «Недостаточно сильно». Обри присела на корточки. «Ты вообще с ним говорил? Похоже, твои родители ничего не знают. Она считает, что у вас с Кел идеальные отношения, и Кел с удовольствием учится». Хиро поднял голову, затуманенные глаза наконец скользнули мимо ее лица. Он изо всех сил пытался сформировать слова, отчаянно барабаня пальцами по предплечьям, несомненно, желая порвать резинку. «Он... доверился мне...сказал...о Санни...» Слова вырвались искаженными под прерывистым шепотом. «Это хорошо, да?» «Я... проигнорировал его». Обри глубоко вздохнула.  «Сколько раз ты это делал?» Хиро не ответил, снова спрятав голову. Обри провела ладонью по лицу, сердцебиение участилось. Боль сжала ее грудь, яростно сжимая, когда ее разум ускользнул, желая уйти. «Ты что-нибудь сделал, чтобы загладить свою вину? Ты пытаешься?» «…Изучаю…комикс Санни. Он отсылает к реальности. Я делал заметки…и Кел кое-что забрал». «Это хорошо, это хорошо». Обри придумала, как красиво закончить разговор и уйти. «Если так, как насчет того, чтобы одолжить у Бэзила коллекцию комиксов Headspace для еще более познавательных исследований? У него нет смелости их читать. Это при условии, что ты их не испортишь и не испачкаешь. Бэзил ими дорожит». «П-правда?» —Хиро наконец посмотрел на нее как следует, волосы у него на лице закачались. Обри вздрогнула, отводя взгляд. «Да! Да. Я спрошу об этом Бэзила. Если мне удастся убедить его, ты сможешь прийти и…» «Не могу». Герой прервал ее, говоря так громко, как только мог, с тех пор как она пришла. «Не могу… не могу». Обри запнулась, наблюдая, как пустой страх поглощает человека, на которого она раньше смотрела с мерцающим благоговением. Ясное осознание нахлынуло на нее, что-то, что должно было быть очевидным, но теперь стало совершенно ясным. Это полноценная фобия, а не просто депрессия. Он боится выходить на улицу. Ему нужна помощь. Сострадание, которое ее воодушевляло, заставляло ее задыхаться, но она подавила непреодолимое желание протянуть руку помощи. Я не могу быть для него этим человеком прямо сейчас. Я едва могу быть рядом с Бэзилом. Бабушка была тем человеком, на которого он и я больше всего полагались, но теперь у нас двоих есть только мы сами. Я не могу раздвоиться. Мне нужно расставить приоритеты на слишком многое, и рядом с ним я беспокоюсь. «Это будет занозой в заднице — таскать сорок томов», — сказала Обри, но не хотела спорить. Она хотела уйти. Поэтому она сдалась, не долго думая. «Я сделаю это». Глаза Хиро сузились, заблестев. «Спасибо». Благодарность прозвучала яснее, чем все, что он говорил до сих пор. «Ну, да. У всех есть свои проблемы». Обри встала, засунула руки в карманы куртки и сделала едва заметный вдох. «Я просто занесу их, а твоя мама их передаст тебе…» «Т-ты не вернешься?»Хиро вскочил, бездумно потянувшись и схватив ее за руку. Он вздрогнул, несмотря на то, что был тем, кто первым тронул её, отдернув руку назад после того, как кровь отхлынула от его лица,по состоянию граничащего с зомби. «Извини.И-извини».Хиро отступил. «Все в порядке». Обри неловко улыбнулась, опасаясь, что он рухнет от любого резкого движения. «Я... ну, если ты хочешь, чтобы я навещала тебя, когда я приношу каждую партию томов...» Обри огляделась в поисках телефона. «Когда закончишь читать комиксы, которые я тебе даю, просто позвони мне, и я принесу следующую партию». Хиро выглядел так,будто его сейчас стошнит. «Но здесь нет ни одного...» «Тебе придется это сделать, Иа». Обри решила, что это может подтолкнуть его хотя бы спуститься по лестнице, если он этого боится. Это был идеальный первый шаг. Фобии — это не то, что можно просто  преодолеть  с помощью силы воли. Речь шла о том, чтобы стать достаточно сильным, чтобы жить и справляться с ними. Маленькие шаги были необходимы, и было ясно, что Хиро хотел помочь Келу. «Выход наружу тебя не убьет — просто будет тяжело. Мы все ждем тебя, так что… надеюсь, ты сможешь сделать первый шаг». Обри почувствовала себя измотанной и оглянулась на дверь. Это все, что я могу сделать для тебя сейчас,Хиро. Хиро снова рефлекторно схватил ее за руку, затем отдернул ее, словно он обжегся. Было забавно, как он выглядел расстроенным, учитывая, что он был тем, кто тянулся. Он, должно быть, очень одинок. «Когда ты в последний раз разговаривал с кем-то?» — прямо спросила Обри, её ноги тряслись от избытка энергии. «…Я не…хочу на это отвечать». «Это сам по себе своего рода ответ». Хиро отвернулся, явно смутившись. «Твоя мама сказала, что ты пользуешься компьютером. Почему бы тебе не пообщаться с кем-нибудь? Или не пообщаться на форумах? Ты сказал,что изучаешь комикс Санни, верно? Это может быть хорошим шагом, чтобы снова привыкнуть к общению». Обри не была большой любительницей компьютеров и всего такого, но Бэзилу нравилось заказывать семена, которые он не мог достать в Fix–It, и он также заглядывал на некоторые садоводческие форумы. Он научил ее основам интернет-мастерства. «Я… вижу, как люди общаются в EverQuest … Я просто начинаю нервничать…» Что такое EverQuest? «Пора перестать нервничать. Если хочешь помириться с Келом, начни с нуля». Обри каким-то образом удалось направить Хиро на верный путь. Будет ли он слушать и прилагать усилия, зависело от него. Хиро может подумать, что он зашел слишком далеко, но... это не так. Если он тянется, не думая, он хочет снова быть среди людей. Обри смягчилась, протянула руку и сжала пальцы в кулак. Хиро уставился на нее, когда она вытянула мизинец. «Обещаешь, что попытаешься? Сейчас ты нужен не только Келу. Санни тоже. Думаю, мы все в тебе нуждаемся, но Бэзил и я в основном прикрываем друг друга». Обри не понимала, как можно полагаться на кого-то еще, поскольку росла в основном самодостаточной, пока Бэзил не взял ее к себе и не "поделился" с ней бабушкой. Все еще... Она помнила, что он был их старшим братом, когда они все были моложе. И она действительно скучала по нему в особенности. Так же, как она цеплялась за Мари как за сестру, которой у нее никогда не было, она делала то же самое с Хиро. А потом умерла Мари, и вместе с ней умерла и большая часть Хиро. «Эм... ладно», —Хиро соединил их мизинцы, рука все еще содрогалась от хронического тремора. Это не вина Санни. Это был несчастный случай. Бэзил тоже просто пытался защитить его. Жаль, что это... нет, нет, почему я думаю об этом? Черт, ты такая глупая, Обри. Думаешь о правде, когда ты встревожена? Ты серьезно? Это потому что это Хиро? Это потому что ты знаешь, что можешь облегчить многие его страдания, если просто скажешь ему? «О-Обри? Ты в порядке?» Вот почему я заставляю себя и пытаюсь ему помочь. Я чувствую себя ответственной, хотя я не вовлечена. Я не могу. Я слишком изнуряю себя. И его волосы... Рука выдернула ее из мысленной спирали, и она судорожно вздохнула, кивнув. «Да, извини, Бэ…» Не Бэзил. Не Бэзил, она не с ним, а это значит, что она сходит с ума перед… «Тебе что-то нужно?» Голос Хиро дрожал от беспокойства, а его пальцы дрожали, когда он держал ее за плечо. Он отдернул руку, как только она сосредоточилась на нем. «Мне жаль, если я что-то сделал». «Нет! Нет.Просто задумалась». Обри засунула руки в карманы куртки. «Бабушка умерла — Бэзила… бабушка умерла не так давно, так что я все еще…» О, потрясающе! Чтобы скрыть свою тревогу, ты сделала себя грустной. Не плачь. Все хорошо. Все в порядке. Все будет хорошо. «Я просто пойду. Я скоро принесу комиксы, если Бэзил мне позволит». «О-Обри, подожди-» «Было приятно снова тебя увидеть!» Обри странно поклонилась, когда выбежала из комнаты, на ее лице застыла тонкая улыбка, когда она бросилась вниз по лестнице. Неудивительно, что Хиро не последовал за ней, вероятно, отойдя от столь долгого общения с человеком, которого он не видел годами. Обри была такой же, но ее нервы начали успокаиваться, когда она покинула эту комнату и присутствие Хиро. Она могла бы потерять себя, если бы оставалась там дольше. Если бы Бэзил был здесь, он бы меня так быстро утащил. Ей придется рассказать ему, что случилось, чтобы объяснить, зачем ей нужны комиксы. Должна ли она быть откровенной или...? Он рассердится, если подумает, что Хиро меня расстроил. На самом деле это был не Хиро. Он ничего не может с собой поделать, он такой. «Обри? Ты была там некоторое время...» Миссис Монтойя выглядела скорее обеспокоенной, чем взволнованной, и Обри задумалась, не скорчила ли она странную рожицу. «Ты долго пыталась? Не обращай внимания, если он тебя проигнорирует, ладно? Он... борется и теряется в своем собственном мире». Ее улыбка стала натянутой, безнадежной, может быть. «О. У нас был небольшой разговор». Обри моргнула. «Я принесу ему почитать несколько комиксов. А потом он позовет меня за новыми, когда закончит эти…» Она замолчала, в ужасе наблюдая, как миссис Монтойя разрыдалась. «М-мэм!?» Она закрыла лицо, покачав головой. «Извини, извини, я... ты серьезно?Ты...» Она выдавила из себя еще одну улыбку, бросившись за коробкой салфеток поблизости. «Ты действительно говорила с ним? Он ответил?» «Д-да. Он... он хотел, чтобы я снова пришла». Обри ощутила тошноту, почувствовав, как на ее спине растет тяжесть. «Это... так важно?» «Могу ли я тебя обнять?» «Ладно?» Миссис Монтойя заключила ее в теплые, но крепкие объятия, рыдая. Это отличалось от объятий бабушки, которые были нежными, но крепкими, скалой, за которую можно было ухватиться. Это также отличалось от того, как обнимал ее Бэзил — который обычно был настолько крепким, насколько мог, не причиняя ей боли, или осторожным, но нуждающимся объятием, если он был сонный или встревоженный. Обри была уверена, что ее собственные объятия имеют свои особенности, но в тот момент она просто стояла и позволяла женщине плакать, не видя необходимости отвечать ей взаимностью. «Господь наконец-то отвечает на наши молитвы. О, Боже, спасибо.  Спасибо . Я уже знала, что ты милая девочка, судя по тому, как усердно ты ходила в церковь. Хотела бы я быть достаточно смелой, чтобы подойти к тебе раньше». Она отстранилась с цветущей, радостной улыбкой. «Мне жаль. Я плачу из-за тебя, а мы только что снова поговорили друг с другом после стольких лет…» Значит, она видела мой сумасшедший вид в церкви. Черт. Вот тебе и попытка показаться нормальной. Бэзил бы истерически смеялся, если бы услышал, как она называет меня милой девочкой. «Все в порядке», — рефлекторно ответила Обри, озадаченная таким проявлением эмоций. «Я... рада, что Вы счастлива». «Конечно! Мой малыш возвращается! Я… я знаю, что он недавно показывал признаки возвращения к нам, когда он заплакал после той ссоры с Келом, но это было за пределами того, что я могла себе представить! Ты благословение, Обри. Как ты думаешь, он тоже будет открыт для Санни и Бэзила? Должно быть, это потому, что вы все друзья детства! Ностальгия пробуждает в нем что-то». Она тут же начала рассуждать, глаза сверкали надеждой. «Ты сделала что-то особенное? Сказала что-нибудь конкретное?» «Я просто вела себя как обычно. Была честна. Я обязательно постараюсь пригласить Бэзила, но сейчас он…» «О, да, конечно. Мне так жаль. Бабушка Бэзила была замечательной женщиной. Я знаю, что у тебя тоже разбито сердце. Я слышала от Полли, что вы двое были близки. Тяжело терять любимого человека, даже если он ушел в лучшее место». «Д-да. Лучше не буду говорить об этом сейчас, так как мне еще нужно пойти к Санни. Не хочу, гм, плакать». Обри неловко оборвала разговор, отвернувшись. «Правильно». Она нежно похлопала Обри по щеке, прежде чем отстраниться. Теплота в ее глазах была подавляющей, как будто Обри была какой-то святой. «Ну. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я так, так  благодарна  , что ты пришла сегодня и нашла время поговорить с Хиро. Я верю, что это будет первым шагом к светлому будущему». «Я очень надеюсь на это»,  — подумала Обри, улыбаясь и кивая. Ее лицо немного болело от этого. Она изо всех сил старалась сохранить девичью, нормальную улыбку вместо своей обычной дикой улыбки — так описал ее Бэзил. Обычно она "носила" невинный вид в церкви, если не могла избежать людей. Бэзил все еще не может заставить себя пойти туда. Надеюсь, мне удастся убедить его пойти со мной в конце концов. Я знаю, что церковь помогает мне успокоиться, особенно с небесами и всем таким, даже если я не молюсь так много, как следовало бы. О, я пропустила её на этой неделе. Проповедник может волноваться... Обри отбросила беспорядочные мысли. «Я скоро снова вернусь.Хотя мне действительно пора идти…» «Конечно, конечно». Миссис Монтойя начала провожать ее до двери, все еще улыбаясь. «Я обязательно сообщу мужу, что случилось. Он будет в восторге от новостей! Боже, ты знаешь, я слышала все эти истории о тебе и твоей группе друзей...» — начала она, наклонив голову с понимающим взглядом. «Но я знаю, что то, как ты выглядишь, не определяет, кто ты есть. Божья любовь очевидна через тебя, несмотря на твое преступное поведение». Она бросила на это многозначительный взгляд, и Обри смущенно рассмеялась. Она всегда была такой религиозной? Может быть, то, что случилось с Хиро, заставило ее обратиться к этому больше. «Да... ну,Вы одна из немногих, кто так думает». «Я знаю, что Хиро, должно быть, думает то же самое, если он обратился к тебе». «Возможно». Обри пожала плечами, а затем начала бездумно кивать в такт болтовне миссис Монтойи. Вскоре ей удалось уйти, миссис Монтойя в конце концов отправила ее с корзиной свежих фруктов. Обри чувствовала себя неловко из-за того, что взяла столько бесплатной еды, но если таким образом оплачивались услуги, то кто такая Обри, чтобы отказываться от нее? По крайней мере, дом Санни находится рядом. Ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до двери. Размышляя,делиться ли своей добычей, она постучала пару раз, глядя на небо в ожидании. Ничто не сравнится с ощущением легкого дождя на коже. Я могла бы стоять здесь вечно. Обри постучала снова, думая, не рано ли еще. Но как раз при этой мысли дверь распахнулась. Ну, вроде того. Сначала она открылась только на узкую полоску, а потом расширилась, Кел посмотрел на нее с облегчением. Он быстро исчез, и Обри задумалась, не вообразила ли она это. Она не представляла, насколько он был напряжен, даже если он расслабился, оглянувшись ей за спину. Он проверял, нет ли Бэзила? «Привет, Кел. Я приходила к тебе домой, чтобы найти тебя и поговорить о том, что произошло вчера, но, э-э... я думаю, ты уже поговорил с Санни». Обри заглянула ему за спину. Гостиная была пуста. «С ним все в порядке?» «Э-э, да. Мы помирились». Кел кивнул, проследив за взглядом Обри. «Он сейчас рисует, так что…» «Его комикс, да?» Обри засветилась. Стоит ли ей рассказать ему о взаимодействии с Хиро? «Да. Санни, судя по всему, отстает от своего графика, поэтому он усердно работает. Он рисует с самого утра и не замечает меня, потому что слишком сосредоточен. Я просто посмотрю, как он рисует и читает сегодня». Затем Кел значительно просветлел, устремив на нее взгляд. «Вообще-то, я хотел спросить! Могу ли я быстро зайти и забрать те комиксы, которые Бэзил не удосуживается читать? Я хочу наверстать упущенное, пока Санни рисует!» Какое совпадение. Обри кивнула, отметив, что Санни вошел в состояние интенсивной сосредоточенности. К счастью, Кел, похоже, не рассердился на нее за то, что она вчера ушла, не утешив его. «Конечно. Мне придется спросить Бэзила, но я уже планировала это, так как собиралась одолжить их Хиро…» «Что?» Лицо Кела изменилось, губы сложились в недовольную линию. «Генри? Зачем ты ему их даешь? Его вполне устраивает этот сайт». Ого. Чувствую, как от него исходит неприязнь. Его мама совершенно не права. Назвать его Генри это тоже как-то... «Ну. Он хотел их. И мы говорили о том, что он прилагает больше усилий, чтобы взаимодействовать с людьми — с нами и с тобой. Потому что, ты знаешь. О, э-э, я знаю, что это не мое дело, но твоя мама как бы отправила меня наверх, а он уже встал и казался одиноким, поэтому мы просто продолжали... разговаривать...» Обри медленно затихла, уставившись на лицо Кела, потерявшего все следы эмоций. Она сглотнула, нервно шевеля пальцами, пока он молча смотрел на нее. Его взгляд не был... злым или холодным, но... «Извини, если я перегнула палку. Твоя мама была очень... настойчива, я полагаю. Не то чтобы я хотела быть рядом с ним, потому что он заставляет меня нервничать, н-но он продолжал тянуться ко мне, буквально, и сказал мне вернуться, поэтому я чувствовала, что должна помочь, даже если я...» Обри почувствовала головокружение, не понимая, почему она вдруг начала объясняться. Что-то в ее нутре подсказывало ей, что она оступилась и сказала что-то не то. Она никогда не шла против своей интуиции. Это сохраняло ее невредимой все ее детство и помогало ей справляться с эмоциональными ситуациями с людьми, находящимися в состоянии опьянения. «Он говорил с тобой… и протянул руку, и коснулся тебя». "Ага?" «Хм. Так он  знает  , как общаться с людьми. Он действительно умеет говорить!» — улыбнулся Кел. Я не… Обри уставилась на улыбку Кела, обнаружив, что в ней нет ни капли счастья. Не знаю почему... но он выглядит немного странно. Может быть, это было то, как он почти скалил зубы, или как его глаза сузились в мимике счастья, только чтобы излучать что-то пустое. Что бы ни произошло между ним и Хиро, это было определенно серьезно. «Значит, моя мама надавила на тебя, вероятно, дала тебе еды, чтобы ты вошла внутрь, хотя ты искала  меня …» Кел наклонил голову. «Потом она хотела, чтобы ты проверила Генри, поэтому ты пошла, потому что чувствовала себя обязанной, а затем Генри решил наконец посмотреть на кого-то впервые за много лет. Затем он надавил на тебя, чтобы ты отдала ему те комиксы и ты просто хотела уйти оттуда как можно быстрее, поэтому ты согласилась.Тогда моя мама узнала и заплакала, а затем дала тебе корзину фруктов, чтобы ты вернулась снова. Ха-ха…» Обри не была уверена, стоит ли его поправлять. Не то чтобы он ошибался, но это было совершенно негативное прочтение ситуации. Как он вообще мог предположить это в такой подробной форме? «Эм... это может быть хорошим первым шагом. Может, он начнет поправляться, если я приложу немного усилий...» «Тебя используют». Кел перестал улыбаться. «Я бы остался с Бэзилом. Нахождение рядом с Генри не делает ничего, кроме как заставляет тебя чувствовать себя ужасно посредственно. Прислушайся к совету того, кто жил с ним — он на самом деле не хочет меняться. Ему нет дела ни до кого. Он доказывал мне это больше раз, чем я могу сосчитать, и я все еще удивляюсь этому. Больше нет». Кел протянул руку и положил ее на то же плечо, что и Хиро. «Не поддавайся. Ты слишком добар». «Он все еще...Хиро, да?» Грудь Обри словно провалилась, вся ее тщетная надежда провалилась в живот. Она действительно ничего не знала. Все, что ей пришлось сделать, это отталкиваться от этого взаимодействия. «Он казался отчаянным... он схватил меня за руку, хотя я думаю, что он не любит прикосновений. Потом он положил руку мне на плечо, когда я забеспокоилась. Он был заботливым». «То есть он заставил тебя беспокоиться, а потом успокоил?» Обри поджала губы и опустила взгляд. «Я не собираюсь тобой командовать или говорить, что делать, Обри. Это не мое дело». Рука Кела переместилась с ее плеча на руку. Она поняла, что избегала смотреть ему в лицо, внутренне насмехаясь над собой за свою робость. Кел просто естественным образом возвышался над людьми — он не делал этого специально. Когда она посмотрела на него как следует, стало ясно, что он чувствует себя побежденным. Кел был просто серьезен и печален. Злой тоже. Не могу судить. «Просто... ты была добра  ко мне, поэтому я не хочу, чтобы ты была несчастна. Бэзил был подлым, но ты все равно была доброй, хотя твоя пара меня не любит». Пара? Думаю, это все равно, что сказать «соучастник преступления», поскольку я сказала ему и Сан-Сан, что я не совсем девушка Бэзила. «Бэзил не хотел сказать то, что сказал. Он просто был эмоционален,я знаю. Мы все еще можем...» «Не думаю, что это сработает». Кел покачал головой, нахмурившись. «Мне потребовалось так много времени, чтобы убедить Санни позволить мне остаться здесь. Вчерашняя буря потрясла его, и мне пришлось быть очень близко к нему всю ночь, чтобы утешить его». Подождите, он был здесь вчера вечером? Он спит в своей обычной одежде или хранит здесь запасную? «Кажется, он думает, что представляет опасность для окружающих. Я смог преодолеть это, будучи честным, но поскольку вы с Бэзилом друг для друга главный приоритет, я не думаю, что ты будешь столь же убедительна. Честно говоря, я бы не возражал, если бы ты была рядом, правда». Кел бездумно держал одну из прядей своих волос, размышляя. «Хорошо иметь друзей. Но я не думаю, что Санни захочет, чтобы рядом был кто-то еще. По крайней мере, некоторое время». Кел говорил небрежно, приняв более обычный тон, как в последние несколько дней перед ссорой. Ничего на самом деле не изменилось, и он выглядел в основном так же, но его глаза метались вокруг странных наблюдений, попытка успокоить свое сердце. «Эй, как ты начала жить с Бэзилом?» Кел резко сменил тему разговора, и Обри моргнула, опешив. «О, э-э... я как бы...» Она сглотнула, размышляя, стоит ли ей быть честной. Кел сейчас казался расслабленным, и он был с ней мил, даже если и сдержан. Это мог быть момент, чтобы наладить связь через тот барьер, который он внезапно воздвиг. «Ты помнишь, что моя мама была плохой, да? Эм, я не говорила правду о том, насколько все было плохо. После смерти Мари я наконец-то доверилась Бэзилу, и его бабушка забрала меня. С тех пор я живу с ними... эм, с ним». «Это имеет смысл». Кел кивнул. «Мне жаль, что твоя мама была такой». Кел отпустил свои волосы, снова сосредоточившись и посочувствовав. «У тебя много забот. Бэзил действительно на тебя полагается». «Это просто... та ситуация...с бабушкой... Бэзил, э-э, не фанат смерти? Я имею в виду, никто не фанат, но... я почти уверена, что это фобия. Я бы знала, ха-ха». Обри прикусила язык после вынужденного смеха. Она так нервничала, что проговорила сказала и это.Почему она вообще говорит это все? «У тебя тоже фобия? Что это?» Я не думаю, что мне следует тебе это говорить. Обри не могла этого сказать. «Ничего такого. Бэзил помогает мне с этим справиться. Это было... ужасно, когда я была моложе, но сейчас все в порядке». Обри легко лгала, зная, что, хотя у нее и более высокая переносимость,срывы все равно случались. Она подсознательно держала руку при этой мысли, вспоминая ощущение волочения коры… «Если только тебя не пугает кто-то вроде Генри?» «Это было не специально», — возразила Обри, защищаясь. «Никто не провоцирует меня нарочно. Это что-то глупое». «Это не глупо, если тебя это пугает. Ты не чувствуешь страха без причины», — сказал Кел, и это был… удивительно глубокий ответ. Обри не нашла слов, нервные чувства, которые были раньше, улетучились. Кажется, он все еще был тем Келом, которого она знала, — тупым и говорящим все, что у него на уме, но и добрым из-за этого. Обри была оттолкнута его враждебностью к Хиро,но Хиро явно удалось что-то сделать, чтобы вызвать ненависть. Кел намекнул, что Хиро игнорировал его несколько раз, может быть, даже больше. «Мы говорим о тебе, но теперь ты смотришь на  меня  с сочувствием», — Кел махнул рукой, беспомощно улыбаясь. «Не беспокойся обо мне. Беспокойся о том, что у тебя происходит». «Я могу достать комиксы…» «Не надо. Я не хочу нагружать тебя еще большей работой. Ты явно чувствуешь себя обязанной Бэзилу и хочешь всегда быть рядом с ним. Ты также скорбишь. Было приятно, что мы все могли немного потусоваться и притвориться, что все в порядке, но теперь пришло время отдохнуть и быть честным. Только так все может измениться». Кел принял игривый взгляд, который Обри узнала по прошлому после его серьезных слов, и ее сердце снова успокоилось. «Полагаю, это правда, а?» — Обри посмотрела на корзину с фруктами, которая стала тяжелее, чем раньше. «Я не совсем уверена, что мне теперь делать». «Я знаю, что ты вернешься к Генри, несмотря на то, что я сказал, потому что ты добрая». «Ты знаешь, что я избила много людей, уничтожила и испортила чужое имущество, верно?» «Да? Это не имеет ничего общего с добротой». Кел, казалось, искренне верил в это, глядя на нее так, будто это  она  была неразумной. «Я бы тоже так делал, если бы Санни хотел делать это вместе. Ты просто тусуешься с друзьями. Мне это кажется нормальным». «Это милый способ взглянуть на это». Обри не могла понять, говорил ли он серьезно о первой части. Она не могла представить, что Санни и он станут правонарушителями, хотя было забавно это представить. «Ты, кажется, настроен на то, чтобы я была доброй». «Ты хорошая. Ты добра ко мне, хотя тебе это не обязательно». Кел сказал это уверенно, глядя на нее с отстраненной нежностью. «Ты хорошая подруга. Мне жаль, что моя семья хочет использовать тебя, чтобы исправить Генри». «…Это все благие намерения. Твоя мама много хвасталась тобой и действительно заботится о вас двоих. Конечно, она немного давила, но она отчаянно хотела, чтобы Хиро поправился. И Хиро заставил меня нервничать, но он также чувствовал себя плохо и не пытался этого сделать нарочно». Обри наблюдала за Келом, пока она говорила, ясно видя, насколько он ей не верит. «Они могут быть весьма убедительными». Кел снова протянул руку, игриво тыкая ее в щеку. «Я не скажу тебе, что я тебе это говорил. Надеюсь, у Бэзила хватит здравого смысла не дать тебе измотать себя». «На самом деле, доставлять комиксы не так уж и сложно…» «Ага, ага, потому что никто не ожидает, что ты поможешь Генри». Кел снова ткнул ее. «Мир вращается вокруг него, так что не расстраивайся, если ввяжешься в это. К тому же, я все еще расстроен из-за того, что Бэзил был груб со мной. Поэтому я не хочу его видеть». «Ладно... имеет смысл дать этому немного времени», — Обри медленно кивнула. «Ты уже дважды меня обманула», — загадочно сказал Кел, снова застав Обри врасплох. «В любом случае, я не собирался так долго с тобой разговаривать. Тебе, наверное, пора возвращаться к Бэзилу, да?» «Да…» — согласилась Обри. Весь разговор имел странную энергетику, оставив ее неуверенной в том, что произошло. По крайней мере, она больше не тревожилась. «Я скажу ему, что Санни пока не в настроении для встречи». «Если Санни захочет тебя увидеть, я сразу же прийду за тобой, так что не беспокойся об этом». Кел ухмыльнулся, гордо уперев руки в бока. «Я могу уйти от Бэзила, но я знаю, что вы двое — это одно целое, так что посмотрим, что из этого выйдет». «Ты придешь за мной?» — усмехнулась Обри,представляя, как он это делает. «А что, если Санни скажет, что скучает по мне, ты тут же прибежишь и постучишь в нашу дверь?» «Я не думаю, что это произойдет, но если он это скажет, конечно, я это сделаю. Я понесу тебя, если мне понадобится». Обри хихикнула, игриво толкая руку Кела. «Как мальчик на побегушках у людей. Это идеально!» Она не могла не представить, как Кел хватает смущенного Бэзила и делает то же самое, разражаясь приступом смеха. «О боже, я забыла, что ты смешной. Где были шутки на прошлой неделе, а? Ты что-то от меня скрывал». «Ох... э-э...» Кел на мгновение смутился, а потом тоже рассмеялся. «Ну, я их копил!» «Да? Мне это определенно было нужно». Обри вздохнула, ухмыляясь ему. Успокоившись и погрузившись в приятную атмосферу, она подняла корзину. «Хочешь фруктов, пока я не ушла, или…?» «Можно?» — Кел внезапно наклонился ближе, уже протягивая руку и хватая одно из яблок. «Я умираю с голоду. Я как раз собирался есть, когда ты пришла». "О? Ну..." Увидев, как он счастливо смотрит на фрукты, она не удержалась и протянула руку, поднимая корзину. "Почему бы тебе не забрать все?" «Правда!?» — крикнул Кел с глупой ухмылкой, практически сверкая. «Ты уверена? Ты действительно уверена?» «Пируй, большой парень». Обри хрипло рассмеялась, когда он схватил корзину, словно ожидал, что она передумает. Он обнял ее, и эта глупая улыбка напомнила ей полароидовские снимки в первом альбоме Бэзила. Приятно видеть его таким счастливым. Мне... хочется плакать, немного. Не знаю почему. Он действительно не в порядке, да? Не только Санни... нам следовало бы навестить и Кела. «Эй, если ты не против, могу ли я заходить к тебе время от времени?» «А? Я не знаю... если Санни захочет тебя увидеть, я просто приду и заберу тебя». «Я знаю». Обри наклонила голову, наблюдая, как Кел перешел от объятий корзины к ее удерживанию в левой руке. «Я терпелива. Я могу подождать, пока Сан-Сан не придет в себя». «Тогда...?» Кел нахмурился. «Ты тоже здесь, тупица». Отсутствующий взгляд в ответ. Он совершенно не понял. Обри вздохнула. «Я знаю,мне...мне стыдно, что я не попыталась увидеть тебя раньше. Мы с Бэзилом должны были хотя бы навестить тебя. Просто было... так много всего.  В-в любом случае, мне жаль. И я знаю, что мы с Бэзилом — пара или как ты это называешь, но у нас есть и другие друзья — например, Хулиганы. Это не ограничивается. Мы очень заботимся о Сан-Сан, но мы также заботимся о тебе». Выражение лица Кел было непроницаемым. Обри задумалась, не было ли ее извинение половинчатым. «Мы... друзья  , не так ли? Я знаю, что мы не ладили в детстве, но... мы все равно были друзьями. Ты отличался от Бэзила и Санни. Я заботилась о Бэзиле и видела в нем себя, поэтому я привела его в нашу группу друзей и старалась быть заботливой и очень милой. Санни был... красивым и стойким по отношению ко мне, как бы странно это сейчас ни звучало, и я всегда хотела хорошо выглядеть перед ним. Но ты... я думаю, я видела тебя как равного? Наверное. Мы боролись и дурачились, но это было весело. Я была своей раздражающей, агрессивной версией себя, не беспокоясь о том, что меня осудят. И ты также не относился ко мне как к какой-то хрупкой девочке. Я чувствовала...» Лицо Обри покраснело. Бля, я вообще ничего не понимаю. Что я пытаюсь сказать? «Я чувствовала себя как обычный ребенок, играя и ссорясь с тобой. Я чувствовала себя в безопасности и все такое. Может быть, поэтому, когда все стало серьезно, я избегала тебя. Я не хотела портить воспоминания о нашей глупой дружбе. Я... верно. Мне жаль. Это было эгоистично с моей стороны. Как только я увидела, как ты меняешься, я просто... Я уже была поглощена другими вещами, и я подумала, что уже слишком поздно, и ты все равно не захочешь, чтобы я была рядом, особенно после того, кем я стала. Я... черт возьми!  Как хочешь. Мне жаль! Я просто сейчас несу чушь, и я...» Зрение Обри затуманилось, и она отступила, ужаснувшись тому, что была такой уязвимой. Кел молча смотрел на нее, на его лице отражалось полное потрясение. Нет...это... Он посмотрел на нее со страхом. Ужас. И Обри не смогла понять почему, ее глаза расширились, когда она задыхалась от вдоха, сдерживая все слезы. Мне следовало пойти домой после посещения Хиро! Мне не следовало идти, пока я была встревожена, потому что теперь смотрите, что произошло! Я говорила и проболталась и… "Просто забудь! Забудь, что я сказала!" Обри схватила куртку, когда убежала, не в силах вынести выражение его лица. Стыд поглотил ее, когда ее ноги ударились о землю. Когда она была сильной? Когда она была равной? Что случилось с девочкой, которая ничего не боялась, с надеждой смотрела в будущее, была уверена в своем выборе, исходя из искренней и честной веры, была высокомерной и раздражающей, но при этом не стыдилась этого? Существовала ли она когда-либо? Нет, никогда. Не тогда, когда она убежала из дома, рыдая на обочине дороги, а незнакомцы утешали ее, став ее миром, ее друзьями, ее семьей. Не тогда, когда она бежала с похорон, без жалости глядя на сломленные жизни вокруг себя и думая,  как Мари могла сдаться, когда я этого не сделала. Не тогда, когда она бежала от знаков, кульминации страхов, стресса, подавления и мысли, что она на самом деле является воплощением продолжения. А потом, глядя на качающиеся деревья и раскачивающиеся качели, задаешься вопросом, зачем нужно было протягивать телефонные линии, убегая от всего этого, убегая от всего этого. Пока она не смогла больше, рухнула, волосы вокруг нее, кровь, порезы, беспорядочные, не нарочно, не нарочно, но это оставило шрамы… " Мяу ." Обри споткнулась и упала, успев удержаться, прежде чем врезаться в тротуар. Она моргнула от шока, вырванная из своих спиралевидных мыслей приближающимся черным котом, на которого она чуть не наступила. Ожидание. "Мяу?" Обри попыталась отдышаться, смутившись, когда кошка приблизилась, задевая ее упавшее тело. Обри медленно села, протягивая руку, чтобы погладить ее. " Мрроу ." Кот махнул хвостом и пошел направо. Это был не путь к Бэзилу. Это не был путь к спасению. Она хотела вернуться домой. ... Но... я не могу пойти домой в таком виде. Я не могу сейчас обременять Бэзила. Он бросит все ради меня, даже свои проблемы, потому что он такой. Я не могу позволить ему сделать это в этот раз. Это было не решение, а скорее инстинкт. К тому времени, как она поняла, что натворила, она уже стояла перед церковью. Это было не воскресенье, но проповедник определенно должен был быть внутри. Мысль о разговоре с ним заставила ее упасть. « Мяу ». Мяу — это должно быть Мяво,верно? Она выглядит точь-в-точь как она, — продолжила, обойдя вокруг и скрывшись в деревьях. Обри последовала за ней, нетвердо шагая, понимая, куда она идет. Она нечасто навещала Мари. Раньше она делала это постоянно. Не вышло. Правда преследовала ее так же сильно, как смерть Мари, и слабые попытки полюбить Мари снова, узнав, что она не покончила с собой, — все это было не более чем тщетной попыткой почтить память мертвых. Она не могла позволить себе слишком глубоко задуматься об этом, не могла позволить своему разуму блуждать. ... Но она снова оказалась здесь, прямо перед могилой Мари, после того как бездумно последовала за кошкой. Мне нужно идти. Воля Обри дрогнула, вспомнив дни, когда она болтала с могилой Мари, представляя, что как-то, где-то, она может ее услышать. Она говорила о своих проблемах, своих надеждах... но прошло не так много времени... Если задержаться, станет хуже. Почему приход сюда должен заставить меня чувствовать себя лучше после того, как я все испортила с Келом? Мы вернулись к исходной точке. Здесь только я и Бэзил. Мяво вскочила на надгробие, улеглась наверху, едва приспособившись, хвост мелькнул мимо выгравированных слов. Сердце Обри заныло, губы задрожали от зрелища. Эта кошка часто посещала кладбище, и бабушка говорила ей, что это потому, что коты могут видеть призраков и любят утешать усопших. Обри предположила, что им просто нравится лежать на теплых камнях, поскольку надгробия были темными и поглощали солнечный свет. Прямо сейчас не было солнечного света. Шел дождь. Все будет хорошо. «Ты хочешь пойти домой? Ты Мяво?» Кот, конечно, не ответил. И не похоже, чтобы у Обри был способ проверить. Она была слишком уставшей, чтобы думать об этом дальше. Не похоже, чтобы у нее хватило духу беспокоить кота, когда он так мирно отдыхал. Я...надо сказать Санни на всякий случай, да? Но как? Кел не хотел бы, чтобы я сейчас приходила. Не после того разговора. Я была слишком странной. Он выглядел таким... Выражение лица снова стерлось из ее памяти, и она закрыла глаза, делая дыхательные упражнения, пытаясь сосредоточиться на счастливых воспоминаниях. … «Бабушка умерла. Бабушка Бэзила». Обри уставилась на могилу, нервно скрестив руки. «Значит, он не очень хорошо себя чувствует. Хиро все еще затворник, но сегодня он говорил со мной, и я собираюсь... постараться помочь ему, я думаю. Эм, многолетний друг Санни был куклой, а не настоящим человеком, а твоя мама уехала из города. Кел, кажется, заботится о твоем брате, по крайней мере». Обри бесцельно бормотала, не понимая, зачем ей рассказывать все это Мари. Она не удосужилась извиниться. По сути, она разговаривала с котом. «Странно думать о том, как все дошло до этого». Взгляд Обри был устремлен вперед, позволяя себе сосредоточиться на дожде, чтобы оставаться непринужденной. «Думаю, именно поэтому Бэзил ненавидит смерть. Она может привести к действительно ужасным эффектам бабочки... нет, эффекту домино. Но это касается всего плохого. Или всего хорошего, я полагаю. Было бы лучше, если бы ты не умирала, это точно». На капли дождя было весело смотреть и слушать, нежный  стук  завораживал. Обри наблюдала, как вода падает на Мяво, которая выглядела невозмутимой, затем взглянула на то, как она отскакивает от всего вокруг нее и от нее самой. Крошечный всплеск от каждой капли был едва заметен невооруженным глазом. «Знаешь... Санни действительно не очень хорошо себя чувствует». Обри прищурилась, огляделась. «Он не может тебя вспомнить. Как будто тебя никогда не существовало. Он также носит часть твоей одежды». Правильно, вода попала на окружающие ее предметы, потому что они были твердыми. «Кел ему помогает, но он... тоже не в порядке. Мы все тусовались, но Санни на нас накричал. Он чего-то боится. Я не уверена, чего именно. А теперь я облажалась с Келом, так что... я не знаю, что делать...» Вены Обри стали ледяными. «Эм... ладно, дела обстоят так...» Она смотрела прямо перед собой. «Все будет…» Дождь отражается от предметов. «Они…» Это что-то значило...     Обри уставилась на силуэт, образованный падающим дождем, падающим в  пустоту,  но ударяющимся о нее, ударяющимся об пустоту, которая там была, изогнутой, затем наклоненной, затем... Она не могла пошевелиться, округлившиеся глаза выражали страх, нарастающий внутри нее, в отличие от ползающего, пронзительного чувства тревоги, душившего ее. Звон поглотил звуки природы. Неизвестный ужас схватил ее кожу, и она быстро отдернула голову в сторону, яростно ударяя ногами о землю, когда она убежала, не в силах различить, было ли это галлюцинацией, — не в силах, потому что это было не похоже ни на что, что она видела раньше. Почему? Обри бежала так быстро, как только могла, желая оказаться дома, под одеялом, рядом с Бэзилом... Призраков не существует! Так что это было!? Оно было невидимым, но на неё падал дождь! Это был человек! Нет, я не могу видеть галлюцинации, верно? Помимо обмана зрения, Обри  почувствовала  что-то там, видение ясное, без каких-либо искажений, яркое, в отличие от того, как ужас обычно сплетается в нелепость... Все будет хорошо! Обри провела руками по волосам, откидывая назад челку и пряди, не в силах выдержать их движение. Все будет хорошо! Звук листьев, трущихся друг о друга, был похож на скрежет ногтей по доске, а телефонные линии поблизости заставляли желчь подниматься к горлу. Обри смотрела вперед, благодарная, когда она ворвалась через парадную дверь и побежала дальше, словно за ней гнались. Все будет хорошо! Она не могла говорить, не могла проглотить стон, когда услышала, как дверь распахнулась на петлях, врезаясь в стену спальни. Она не могла пошевелить руками, боясь, что вырвет еще больше волос, если попытается. Но что она могла сделать? Обри попыталась успокоиться, понимая, что ей нужно собраться с мыслями, прежде чем она увидит... «Обс?» Голос достиг ее ушей прежде, чем она увидела источник. Она бросилась к нему, дрожа с головы до ног. Кроме звука удивления, Бэзил не отреагировал, просто крепко обняв ее и быстро закрыв за ними дверь. Она вздрогнула, не в силах понять, насколько это было от холода. «Ты заболеешь, Поппи…» — пробормотал Бэзил, крепко держа ее за руку и направляя к кровати. «Я рад, что не спал. Если бы ты не вернулась домой в ближайшее время, я бы погнался за тобой». Он заметил, что ее ноги застыли на месте, подхватил ее на руки и усадил на кровать, положив ее себе на колени, и потянулся к ее рукам. «Записка была милой». Он понемногу вытаскивал ее пальцы из ее волос, не в силах спасти несколько прядей. К счастью, потеря была минимальной. Он переместил ее руки, чтобы схватиться за свою рубашку. Бэзил следил за ее глазами, ища знак, что она присутствует. Ее зрачки щелкнули, чтобы встретиться с его, она немного пробормотала, прежде чем набрать громкость. «Я... могу». Бэзил ухмыльнулся, кивая. «Конечно, конечно. Эй, протяни руки». Обри еще больше свернулась калачиком, прижавшись к нему. «Нет, это не сработает. Ты простудишься». Бэзил расстегнул ее куртку и поднял бровь. «Разве это не моя рубашка?» «…То, что твое, то и мое», — прохрипела она, совершенно бесстыдно. «Знаешь, в этой поговорке есть и вторая часть». Бэзил потянул одну из рук Обри вперед, игнорируя ее взгляд, пока он частично снимал куртку. К счастью, рубашка под ней не была мокрой. Дождь не лил  так уж  сильно. «Ты наконец-то присоединяешься к части о браке?» Обри пожала плечами, случайно помогая Бэзилу снять пальто. Бэзил отложил влажную вещь в сторону, увидев, что ее бинты тоже намокли. Его глаза дрогнули, и он сделал тонкий, успокаивающий вдох при мысли о том, что снова увидит эти раны. «Могу ли я сходить за вещами для тебя? Я дам тебе свежую одежду, чтобы ты могла переодеться, пока меня не будет. Я также могу принести тебе покушать или воды. Хочешь?» Бэзил погладил ее по спине, медленно перемещая ее на кровать. Она отпустила его, кивнув. Значит, она не в таком уж плохом состоянии. Что-то все-таки произошло. Бэзил не позволил своим чувствам отразиться на лице, схватив пару самых удобных вещей Обри и протянув ей. «Я вернусь через секунду». Он не решался уйти, глядя с явной обеспокоенностью. Обри уставилась на него с пустым лицом. «…Смотришь, как я переодеваюсь?» «Нет! Нет. Извините». Бэзил убежал, румянец покрыл его щеки. Он закрыл за собой дверь. Как только смущенные чувства утихли, недовольство снова поднялось, преследуя его, когда он сначала собрал полотенце, сумку с резинками для волос и заколками, а затем аптечку. Он сложил это в одну руку и пошел на кухню, взяв бутылку с водой и поискав что-нибудь вкусное. Что-то ее подтолкнуло. Бэзил открывал и закрывал шкафы, мышцы напрягались беспорядочно. Он положил то, что было у него в руках, чтобы быстро заколоть волосы, обрамлявшие его лицо, убедившись, что все надежно убрано с дороги. Я знаю, что смерть бабушки тоже на нее влияет, но это слишком резкое изменение по сравнению с прошлой неделей. Она хорошо умеет избегать стресс. Бэзил снова поднял бутылку с широко открытыми глазами, пытаясь успокоиться. Мне нужно знать, что случилось. Она должна была пойти только в два места, как уже упоминалось, и поскольку крики Санни в прошлый раз не заставили ее закрутиться, это не он. Это должно было произойти, когда она пошла в дом Кела. Но Кел такой сдержанный... Он понятия не имел, когда она ушла из дома, так как в записке не было указано время. Ему нужно было спросить, как долго она отсутствовала. Спрашивать, что случилось, было рискованно, потому что если бы это было что-то сильное, она бы это себе представила и почувствовала бы себя хуже. Обс будет чувствовать себя виноватой за то, что снова ломается, поэтому мне нужно прекратить это, прежде чем она сможет даже начать. Я смогу беспокоиться о Санни потом. Бэзил смог отложить события предыдущего дня, впихнув Обри в список приоритетов, потому что это было вполне естественно. Он вернулся в спальню, радуясь, что она изменилась. «Для жены». Бэзил положил вещи на кровать и сел рядом с ней, надеясь, что шутка поднимет настроение. Она закатила глаза, и Бэзил тихонько усмехнулся. «Чего ты хочешь в первую очередь?» Обри указала на свои волосы, и Бэзил кивнул, усердно приступая к работе. Он осторожно высушил их, убедившись, что ни одна из них не будет качаться перед ее лицом. Когда они достаточно высохли, Бэзил использовал её обычную голубую ленту, чтобы завязать ее волосы в пучок как можно аккуратнее, туже, чем раньше. Затем он использовал милые заколки, чтобы убрать отдельные пряди с ее лица. Это был единственный раз, когда Бэзил мог украсить ее без помех. Он хотел бы иметь свежие цветы, чтобы вплести их в розовые локоны. «Тебе лучше не использовать все эти заколки с Hello Kitty и случайными кроликами, которые у тебя есть», — протянула Обри, и Бэзил не стал скрывать глупую ухмылку, когда она обернулась. «А, извини. Я уже все сделал. Ничего не поделаешь». «Ты делаешь это каждый раз…» — заныла Обри, но не коснулась волос. «Ты так несправедлив,баклажан». «Однажды у тебя закончатся овощи,которыми меня можно обозвать, и я буду счастливым, счастливым цветком, когда это произойдет». Он взглянул на ее руку, зная, что аптечка должна быть следующей. «Попробуй посмотреть на что-нибудь в моем саду. Я уверен, ты найдешь что-нибудь хорошее». «Да, конечно. Я не собираюсь давать тебе кучу сентиментальных прозвищ». Обри на мгновение задумалась, затем самодовольно ухмыльнулась, выставив напоказ свои клыки. «Трава». "Трава?" «Трава». Обри выглядела гордой собой. Бэзил сдержался, чтобы не растаять, не желая, чтобы она знала, что он находит это умилительным. Она забыла, что раньше называла меня подсолнухом? Вот почему она подарила мне этот браслет и заколку. А, ну, я... наверное, это было раньше... «Ладно, как хочешь. Называй меня как хочешь. Просто позволь мне заняться твоей рукой». Он наклонился вперед, потянувшись к изношенным повязкам. Кратковременное колебание заставило его руки дрогнуть, и, к сожалению, Обри поймала его прежде, чем он успел проскользнуть мимо. "Я могу сделать это-" «Все в порядке». «Позволь мне это сделать». «Ты делаешь это неправильно». Бэзил проигнорировал ее шлепок по руке, уже развязывая повязку вокруг ее руки. Другая рана была не такой серьезной, поэтому ему не нужно было беспокоиться о повязке на ней. «Бэзил, ну же, я…» Обри потянулась, спохватившись, прежде чем выщипать свои и без того тонкие брови. «Я и так доставляю достаточно неприятностей. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя еще хуже». «Думаю, если бы в него попала инфекция, я бы чувствовал себя астрономически хуже», — сказал Бэзил, но ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не отреагировать на ужасную рану. Разрыв, болезненный разрыв ее идеальной кожи глупым деревом в этом глупом парке. Обри молчала, упрямо следя за тем, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он не был в порядке, но он хорошо научился сдерживать свои эмоции, чтобы выражать разумное количество несчастья. Как бы благородно это ни было — залезть на дерево, чтобы достать шарик для ребенка, ей следовало бы знать лучше. Как бы хорошо она себя ни чувствовала, страх просто так не уходит. Бэзил прекрасно осознавал этот факт. Нахождение на дереве, безусловно, стало для нее самым сильным ударом за последний год, потому что оно было достаточно высоко, чтобы она могла пораниться, и, пытаясь удержаться от прямого падения, она ударилась о кору, потому что если бы она ударилась о землю, не пытаясь остановиться, то, как и Мари, она могла бы сломать себе... «Эй, идиот». Бэзил поднял глаза в то же время, как Обри наклонилась вперед,даря целомудренный поцелуй уголку его рта. Он моргнул, уши горели. «За что это было?» «Ты хоть на секунду перестал думать?» Бэзил медленно вслушивался в ее слова, глядя на ее губы. «Да». «Хорошо». Обри схватила немного мази, поместив ее прямо в свободную руку. Бэзил принялся за работу после того, как пристально посмотрел на неё, сосредоточившись вместо этого на взаимодействии, а не на спиралевидном воспоминании того ужасного дня. Он был осторожен, когда чистил её, проверял на наличие признаков инфекции, прежде чем аккуратно забинтовать её снова, игнорируя дрожащие руки. «Могу ли я получить еще один поцелуй после этого?» "Почему ты такой жадный? А что если я вместо этого нежно ударю тебя головой?" Вот это спасибо я получаю? Это  был естественный ответ, но это снова вызвало бы у Обри чувство вины, поэтому он невинно улыбнулся, наконец закончив. «Это работает. В любом случае, я все сделал. Как новенький. Хочешь перекусить прямо сейчас?» «Покорми меня сам,а?». Обри подползла ближе, падая на бок. «Я устала». «Слишком устала, чтобы даже есть. Позор». Бэзил открыл пакет с орехами и крекерами, внимательно кормя Обри. Он наблюдал, как она жует, образ кролика накладывался на ее черты. Она была похожа на Бан-Бан, когда была послушной, особенно во время еды.  Мило . «Хочешь рассказать, что случилось?» Обри скорчила рожицу. «Да что угодно. Я уже чувствую себя намного лучше... просто переполнилась эмоциями». Бэзил не отводил взгляд, пока она говорила, уставившись и продолжая класть еду в рот. Из-за его продолжающегося молчания ее лицо еще больше сморщилось, расстроенное. «Что? Я в порядке!Верно, что еще важнее, как ты себя чувствуешь?» «Расстроен, потому что кто-то что-то от меня скрывает». За эту шутку его укусили. Бэзил взглянул на зубы, вцепившиеся в его палец, угрожая оторвать его от руки. «Если ты жаждешь белка, я могу схватить немного из холодильника. Человеческое мясо и кости, вероятно, невкусны, если у тебя нет аппетита к железу. Если тебе нужна моя кровь, то определенно есть способы получше». Сарказм вырвался из его рта, губы дернулись от удовольствия. Обри отпустила его, скрестив руки и демонстративно избегая зрительного контакта. Она скрежетала зубами, и Бэзилу досталось еще еды, прежде чем она успела повредить эмаль. Обри жевала с надутыми щеками, все еще отказываясь смотреть на него. Ее весело дразнить. Как бы мило это ни было, когда она вела себя раздражительно, Бэзил не мог избавиться от чувства неправильности, витающего в воздухе, желая избавиться от всего, что расстраивало ее настолько, что она бежала домой на его поиски. Это редко случалось после ее "хулиганской трансформации". Краснота, от которой опухли ее глаза, указывала на что-то большее, чем просто триггер. И если бы ее беспокоил просто кто-то, она бы вернулась домой с окровавленными костяшками пальцев и дикой ухмылкой. Бэзил бы знал. Люди пытались дразнить или запугивать его в прошлом, и это никогда не заканчивалось для них хорошо. Ему нравилось, когда его защищали, но он также хотел защитить ее. Было бы здорово, если бы она позволила ему. «Пожалуйста, расскажи мне, что случилось, Обс. А потом мы просто проведем день, отдыхая вместе». «Это действительно ничего. Что-то странное, просто…» Обри поджала губы, двигаясь и раздвигая ноги Бэзила, прежде чем лечь к нему на колени, уставившись ему в лицо. Бэзил отложил закуску в сторону. «Ладно. Устраивайся поудобнее», — поддразнил Бэзил, перехватив ее, когда она подняла руку ко рту. Она бы разозлилась, если бы снова стала грызть ногти. «Ты говорила о чем-то странном?» «Я займусь этим. Сначала мне нужно знать, что с тобой все в порядке». "Обри…" «У тебя были кошмары? Ты чувствуешь себя отдохнувшим? Сон помог, или тебе просто стало хуже?» — начала свой допрос Обри, стараясь не отвлекаться на то, что Бэзил поднес ее руку к своему лицу и потерся о нее. Считается ли пробуждение от крика? Я предполагаю, что это был дождь. «Мм... Я в порядке. Сон помог. Мне вообще ничего не снилось». Бэзилу понравилось ощущение руки Обри, грубой и мозолистой от многих лет причинения неприятностей. Остатки биты для софтбола остались, даже если она больше... не использовалась. Уголок губы Бэзила дернулся. Я конфисковал её, потому что она бы увлеклась, но я иногда все еще думаю о том, как она избила того парня ради меня. Не уверен, должно ли это вызывать у меня бабочки в животе. Если бы я не беспокоился о том, что это опасно и может отправить ее в тюрьму, я бы не забрал её Она слишком безрассудна. Ах, но разве я не лицемер, раз сам вскоре после этого ей воспользовался? При этой мысли Бэзил не смог сдержать глупой улыбки, скрывая потерю самообладания, отвернувшись. «А как насчет вчерашнего дня?» Голос Обри стал тише, нервнее и она не осознавала мыслей Бэзила. «Твои глаза все еще опухшие от того, что ты плакал перед сном». Это было прямое заявление, но не подлое. Это была просто правда. Бэзил поцеловал ее ладонь, отводя взгляд, чтобы сосредоточиться на фотографиях, приклеенных к противоположной стене. «Я думаю, ты права, он не имел этого в виду. Теперь я более ясно соображаю и понимаю, что Санни отчаянно гнал нас прочь. Он едва мог стоять, когда бежал. Слова... все еще причиняют боль, хотя я знаю, что он не может вспомнить правду. Часть этого, должно быть, была реальными чувствами, потому что он звучал испуганно. Это было искренне». "Бэзил…" «То, что я сделал, — это то, чего стоит бояться. Вот почему это было так больно — я знаю, что Санни должен был отреагировать реалистично, как только вспомнит. Да, я хотел бы, чтобы мы все снова были вместе. Я хочу, чтобы он был с нами. Я хочу отплатить за все, что он сделал для меня, когда мы были моложе». Бэзил спрятал лицо в ее руке, прерывисто вздохнув. «Я защитил его. Я не жалею об этом, но… я не подумал о последствиях. А потом, с тобой… мне действительно следовало держать это в себе…» «Мы говорили об этом. Ты был ребенком. Ты просто хотел довериться кому-то». Обри приподнялась на свободную руку. «Ты же знаешь, что это не твоя вина, Бэзил». Шепот не был услышан. Он никогда не был услышан. Бэзил уже давно принял решение. «Я благодарен, что мы есть друг у друга, но я никогда не прощу себя за то, что втянул тебя в это. Если бы я решил защитить Санни, я должен был бы справиться с тем, что я сделал, вместо того, чтобы искать твоего одобрения и утешения. Я не смог защитить тебя от своих действий тогда, так что позволь мне быть здесь для тебя. Пожалуйста... скажи мне, что случилось. Мой разум подлый, Поппи». Эти слова заставили ее пошатнуться, покачать головой. Она потянулась, обхватила его лицо и поискала слезы. Несмотря на его дрожащий тон, она их не нашла. «Это не твоя вина. Мне нужно напомнить тебе, что ты дал мне настоящий дом и семью? Ты спас меня». Обри наклонилась игриво коснувшись его носа. Бэзил наблюдал за ней, губы его были тонкой, колеблющейся линией. Она знала так же хорошо, как и он, что это было сделано только для того, чтобы ему стало лучше. Бэзил прекрасно осознавал, что он сделал. Бэзил никогда не забудет, как он нашел ее в тот день. Это была цена, которую он заплатил. «Не блуждай в мыслях дальше», — пробормотала Обри, прижимая большой палец к щеке. Бэзил опустил взгляд, глубоко вздохнув. Он сосредоточился на ощущении тепла, близости — звуке дождя, представляя, как поливают сад, избавляя его от хлопот. Его взгляд метнулся вверх, обнаружив, что глаза Обри закрыты, когда она наконец-то поцеловала его как следует, отстранившись, как только его руки удобно обвились вокруг ее талии. Они обменялись долгим взглядом, и Обри кивнула,теребя воротник рубашки. «Я была в стрессе и продолжала отталкивать это, вместо того чтобы вернуться домой. Я знаю лучше, но я все равно это сделала». Обри начала с расслабленными плечами, пытаясь рассказать об этом. «Посещение Хиро было...ну...нормальным,но я была глупа, что задержалась, потому что он так встревожен, что это заразно. Я согласилась принести ему твои комиксы, если ты позволишь мне... Думаю, я хотела ему помочь. Я чувствовала некоторое давление со стороны Монтойи, но это неважно». Обри позволила своему лбу упасть на плечо Бэзила, расслабляясь в его объятиях после того, как его руки обняли ее, приземляя. «Я должна была вернуться домой... но я хотела поговорить с Келом». Обри глубоко вздохнула,её грудь поднялась и опустилась. «Сначала все было хорошо, потом мы отлично поладили. Я просто... — Обри зажмурилась, вспоминая это выражение. — Я хотела извиниться. Не думаю, что я это сделала... правильно». Бэзил ободряюще потер ей спину. Обри попыталась продолжить, но... ... «Можем ли мы посидеть вот так немного? Просто... тихо?» «Конечно, Обс». Бэзил беспомощно улыбнулся. Почему я должен когда-либо говорить тебе «нет»? Верный своему слову, Бэзил молчал, даже когда минуты продолжались. Недостатком было то, что теперь его разуму было позволено блуждать, что было опасно, пока он все еще не оправился от горя и вчерашнего дня. По крайней мере, когда Обри смотрела в сторону, ей не нужно было обращать внимание на его выражение лица. Он был рад, что Обри могла быть уязвимой с ним, и он еще не испортил это. Он знал, что она чувствовала то же самое с ним, когда искала утешение. Они, по сути, надоели друг другу за эти годы. У них были разные способы справляться с тем, что им выпадало. Хотя они оба были правонарушителями, это было скорее необходимостью, а не тем, что они выбрали из бунтарства. Бабушка никогда бы не допустила этого по какой-либо другой причине. Иногда... Иногда кажется, что бабушка учила нас, как могла, прежде чем собиралась... ах. Ну. Это помогло. Благодаря ей мы понимаем много вещей лучше. Все, что она просила, это быть добрыми. Что... как-то не получилось, потому что Обри бьет людей, и я иногда тоже. Но они всегда этого заслуживают. Бэзил все еще существовал как более робкий, легкий в общении, неспособный изменить глупо-тревожную часть своей личности. Притворство доброты, которое он поддерживал, было его жестом доброй воли, но оно не шло глубже ни для кого, кроме людей, которые ему были дороги. Садоводческие руки, которые нежно ухаживали за цветами, также таскали мешки с землей из Fix–It, занимаясь с Обри, чтобы присоединиться к ее мерам по снятию стресса. В отличие от Обри, сила ему не была нужна. Все, чего хотел Бэзил, — быть тем, кто не выбивает людей из колеи. Бабушка находила меня очаровательным. Обри тоже, даже тогда, с тех пор как она привела меня в группу друзей. И тогда Сан послушал меня. Все приняли меня. Состояние Обри и всеобщее несчастье были его виной, и все потому, что он эгоистично хотел, чтобы люди вокруг него были счастливы. Потому что если бы они не были счастливы, они бы не держались вместе. Было бы так легко просто сказать, что Мари упала. Санни, возможно, даже поверил бы в это — черт, даже Бэзил бы поверил. Что это значит? Пытаясь избежать судьбы, ты в итоге просто ее обрекаешь? Учиться вязать разные узлы для своего любимого хобби не равнялось умению вешать кого-то. За эти годы Бэзил много размышлял о себе, но даже он не мог понять, как именно он делал то, что делал.  Зачем  он это делал. Что-то не так со мной, чего я не могу понять, но это нормально. Теперь у меня много людей, которыми я дорожу и ради которых я готов сделать все что угодно. Даже если случится что-то плохое, мы сможем вместе это пережить, потому что так поступает семья. Изменения не всегда плохи. Точно... кроме недавних изменений. Кроме бабушки... Бэзил резко остановил свои мысли, изо всех сил стараясь не сжимать Обри в объятиях, чтобы утешить его. Все будет хорошо. «Кролик? Прошло некоторое время...» — пробормотал Бэзил, меняя хватку. Ответа не последовало. Чистейшая паника охватила сердце Бэзила, прежде чем ее вытеснило очевидное дыхание. Он наклонил голову, насколько мог, прислушиваясь и наблюдая. Через мгновение он беспомощно улыбнулся, готовясь скорректировать их положение. Она уснула. Бэзил поднял одеяло, осторожно подсунул её под него и последовал за ней. Когда они легли, она прижалась ближе, бормоча ему в ключицу. Она естественно свернулась в его объятиях. Бэзил накрыл их одеялом, благо, что единственный свет шел из окна. Было все еще достаточно светло, но приятного естественного света. Я выясню, что произошло, позже. Кто он такой, чтобы отказываться от большлго отдыха вместе с женой? Бэзил молча хихикнул при этой мысли, решив, что это будет продолжаться вечно. Забавно видеть, как Обс искренне смущается. Давненько я не видел от нее такой реакции. Это месть за все те годы, когда она дразнила меня первой. Она бы наверняка накричала на него, если бы знала, о чем он думает. Может быть, если я буду больше спать, то смогу и дальше предаваться приятным мыслям, вместо того чтобы все время беспокоиться. Несмотря ни на что, он улыбался, даже если это было подчеркнуто сильными эмоциями. Бабушка, я постараюсь быть в порядке. Пока не чувствуется, что тебя больше нет, и я думаю, что это займет много времени. Я не знаю, существуют ли стадии горя на самом деле... но, полагаю, я бы сейчас отрицал это, не так ли? Или... это было бы тогда, когда я впервые узнал о твоем раке? Бэзил закрыл глаза и погрузился в матрас. Думаю, будет лучше, если я не буду об этом думать. Я постараюсь быть хорошим, бабушка. Я знаю, ты бы не хотела, чтобы я был таким, но это тяжело. Я скучаю по тебе. Я чувствую, что жду, когда ты придешь домой и расскажешь мне, что ты всегда делаешь. Дождь продолжал барабанить по окну. Я так часто использую эту фразу, но она звучит более эффектно, когда ее произносишь ты. По крайней мере, ему было тепло. Может быть, потому что, когда ты это сказала,я думаю, ты искренне в это верила. Или... Разум Бэзила начал погружаться в дымку изнеможения. Я доверял тебе настолько, что поверил тебе без всяких сомнений. ... Все будет хорошо.  

***

  Кел сидел в саду, слезы текли из его глаз, когда он доел яблоко и бездумно съел черенок. Он взял последний оставшийся фрукт в корзине и держал его в трясущейся руке. Это было не то, что он должен был помнить — это действительно не было так. Больше всего Обри любит персики. … Дождь не успокоил его, хотя и охладил. Он уставился на фрукт в своей руке тусклыми глазами, кожа покрылась мурашками, как будто с тех пор, как она убежала. Потому что Кел не отреагировал должным образом. Кел не... Но нет, это должно было быть неправдой. Верно? Кел неуверенно откусил кусочек, надеясь, что это успокоит боль, пронизывающую его челюсть, хуже постоянной боли в животе. Он был пустым, он чувствовал себя пустым, совершенно пустым, и не мог ничего исправить, тупо уставившись на цветы, посаженные с заботой, все политые дождем. Гладиолусы покачивались на ветру, пока Кел пытался уловить суть предыдущего разговора. Она сказала, что ей жаль. Она сказала, что ей жаль, что она меня бросила. Она была здесь не только ради Санни и меня по доверенности. Но это не может быть правдой. Нет, она сказала "извини", она сказала "извини". Она думает, что мы друзья. Она верит, что мы друзья. С тех пор, как мы были детьми. Она сказала, что заботится обо мне, а не только о Санни. Но- Если это- Кел с хрустом откусил косточку персика. Она это сказала? Она была грустна. Она сказала, что мы равны. Она думала, что мы близки. Мы были близки. Мы были близки? Она чувствовала себя в безопасности. Она ушла, когда все стало серьезно, потому что она очень дорожила воспоминаниями. Ее детство было ужасным. Мы все знали, что оно было плохим, но не все подробности. Может быть, я знал меньше всего. Она сказала, что я не обращался с ней, как с хрупкой. Она сказала, что чувствовала себя обычным ребенком рядом со мной. Она страдала. И она все равно извинилась. Не то чтобы она меня не хотела видеть, она думала, что это я ее не хочу видеть... На горизонте замаячило осознание, и снова его охватил ужас. Нет! Нет! Нет, нет, нет! Это неправильно! Это неправильно! Кел почувствовал, как боль пронзила его, головная боль пронзила его череп, словно ужас, и куда более сложное чувство, которое можно было бы описать, нахлынуло: пустота, пустота,  пустота… Нет! Я ужасен! Я не прав! Она просто запуталась! Всё не так просто! Она просто отвлеклась, потому что она слишком милая! Она не могла захотеть увидеть меня меня! Она не хотела видеть меня, и поэтому я был оставлен ею и всеми остальными! Я человек, который никому не понравится, потому что со мной что-то не так! Я такой, какой я родился! Просто так оно и есть! Ничего личного! Кел гипервентиляционный, старые, ржавые шестеренки вращались в его сознании, формируя связный путь для падающего поезда. Он вскочил на ноги, слабый и голодный, и ему просто нужно что-нибудь съесть и успокоиться! Вот именно, он неважно себя чувствует! И все это сбивает его с толку. Это его сбивает с толку! Я ее неправильно понимаю! Это были не они, это были не они! Это неправильно, это все неправильно, это все неправильно! Я сломан, но у всех есть пары, поэтому мне нужно было иметь одну, вот почему я нравлюсь Санни, вот почему Санни не бросил меня! Мы друзья — мы друзья, разве мы не друзья? Но друзья и семья поверхностны, и это неважно, если там нет настоящих чувств, потому что это не данность, это нельзя заслужить, как бы я ни старался, как бы я этого ни хотел, я не могу этого иметь, потому что я таким родился, я не могу, я все это разрушаю, я разрушаю — Кладовки было недостаточно. Годы всегда должны были пойти таким образом! Меня всегда должны были ненавидеть! Все одинаково отвергали меня, никто не хотел со мной общаться, потому что так должно было быть! Таким я родился! Все должны были меня ненавидеть! И я тоже себя ненавижу! Я всегда должен был закончить таким образом, один, потому что всякий раз, когда я с людьми, я делаю их несчастными, а когда они позволяют мне оставаться рядом, я становлюсь жадным и эгоистичным, и я хочу большего, потому что у меня этого не было. У меня годами не было людей, и теперь я ненасытный — В холодильнике больше ничего не осталось. Мне ничего нельзя дать, ни доброты, ни времени. Раньше я не был таким. Я не был. Я был не против исчезновения. Я принял себя таким, какой я есть, но только потому, что Санни подарил мне улыбку и доброту. Теперь мы пара. И ему будет грустно, если я исчезну. Поэтому я должен жить и заслужить право на жизнь, иначе я снова потеряю свое счастье. Я должен заработать свою жизнь, иначе я ее потеряю. Я должен заработать еще больше, этого недостаточно, чтобы наверстать упущенное время. Я должен, этого недостаточно, это не... Кел откусил последний кусочек терияки, щелкая ртом, когда его зубы перемалывали замороженное лакомство. Я уже обременяю Санни. Я не могу обременять Обри своим существованием. Когда мы тусовались до того, как все пошло не так и развалилось, Бэзил снова отверг меня, потому что все вокруг меня в конечном итоге сделают это. Я не могу быть большей обузой. Я не могу иметь друзей. Я хочу. Я хочу. Я хочу быть друзьями. Я хочу, чтобы мы все были друзьями. Я хочу, чтобы Бэзил рассказывал мне о цветах и ​​фотографировал. Я хочу играть в драку с Обри и бездельничать. Я хочу, чтобы Санни смотрел на меня, уделял мне внимание, улыбался и была счастлив. Я хочу свою семью. Я хочу, чтобы моя семья смотрела на меня. Я хочу, чтобы Хиро вернулся и снова полюбил меня. Я хочу, чтобы все меня любили. Но они этого не делают. Они не могут. Они не могут, потому что со мной что-то не так, и я ничего не могу сделать, чтобы это исправить. Кел понял, что есть больше нечего. Но… Если Обри действительно хотела видеть меня… Кел обхватил свой живот. Значит ли это, что это был не я? Это было слишком. Нет, нет, это неправильно, я сломлен, это моя вина, что я не был достаточно хорош для своей семьи. Вот почему Хиро проигнорировал меня и бросил, и я несправедливо ненавижу его за это. Я ненавижу всех, когда не должен. Я должен был помочь ему. Мне было так грустно. Все внезапно разошлись... Бэзил и Обри были слишком сосредоточены друг на друге... Я пытался улыбаться и быть счастливым, но после того, как меня выгнали от Санни, я устал... Кел стиснул ладони. Вот почему они меня не любят. Я не смог помочь Хиро, и я не смог его заменить. Вот почему у них была Салли. Они пытаются снова. Я потерпел неудачу, и поэтому я никому не нужен. Я накричал на Хиро вместо того, чтобы подбодрить его. Первая ссора была даже не ссорой. Он проигнорировал меня. Он просто пялился на меня и не заботился обо мне, и я в конце концов взорвался. Я взорвался, потому что я худший. Он этого не заслужил. Я неправ. Я неправ. Я родился неправым. Глаза Кела сузились, он шмыгнул носом, пытаясь предотвратить надвигающийся сдвиг, вершину мировоззрения, которая разрушит его существование. Я пытался. Я пытался так много раз. Я пытался. Я сделал все, что мог, но этого было недостаточно. Я не могу быть достаточным, и именно поэтому люди ненавидят меня и бросают меня. Я не могу этого изменить. Они не выбирали это, это естественно. Это была моя вина. … Это была… моя вина? … Все меня бросили, так что я должен был это заслужить. Я заставил всех меня ненавидеть, и я эгоистично ненавидел всех в ответ все больше и больше. … Но мне... было двенадцать, не так ли? Разве я не плакал? Разве я не просил о помощи? Неужели я был плохим? Даже когда я был ребенком? Разве я не был хорошим ребенком? … Почему Хиро не утешил меня? Я хотел, чтобы он меня утешил. Я хотел, чтобы он любил меня. Я просто... хотел, чтобы кто-нибудь меня спас. … Я хотел, чтобы... мама и папа... и мой старший брат... помогли мне. Но мама попросила Бога сделать это. Я этого не хотел. Я хотел, чтобы меня спас кто-то, кто меня любит, а не Бог. Почему… … Почему никто не заботился обо мне? Почему никто не обращал на меня внимания? Если это не потому, что я родился неправым… если это не потому, что я этого заслужил… Затем… … Почему они не нуждаются во мне? … Нет, нет, нет, это неправильно, Обри неправа, это всё неправильно, это не то, что они выбрали, это не то, что они выбрали, они должны были, потому что я — это я, они... Уши Кела звенели,он покачивался взад и вперед. Его грудь вздымалась, он не понимал, почему не чувствует, где находится, не видит, ему тяжело дышать, он не может дышать, и больше нечего есть, и он один, он снова один, и его руки холодеют, и горло распухает, и его мысли уходят все дальше и дальше. Это все потому, что что-то вроде меня хотело быть любимым. Я не должен был ничего хотеть, если бы я этого не хотел, то мне бы не было больно, когда меня выбрасывают. Это всегда должно было случиться. Это моя вина, что я этого хотел. Так должно быть. Что плохого в желании? Я думаю, что ты заслуживаешь того, чтобы потакать себе. Я не могу никого любить. Я не должен быть среди людей. Я не могу... надеяться. Меня просто снова бросят. Санни был единственным человеком, который не бросил меня напрямую — это была его мама. Он единственный, кому я могу доверять, что он не бросит меня по-настоящему, и мы пара из-за этого. Но Обри... сбивает меня с толку. Тебе нужны люди, поэтому их должно быть столько, сколько тебе нужно. Я стану жадным. Я хочу слишком многого. Я и так самый эгоистичный человек на свете. Тогда ты самый человечный человек на свете, больше, чем кто-либо другой. Это хорошо? Нет ничего хорошего или плохого в том, чтобы быть человеком. Есть только реальность. Я почти уверен, что я плохой. Если тебя считают плохим, то и все остальные— демоны, я бы сказал. Этого не может быть, я рожден, чтобы так жить. Ты рожден, чтобы тебя любили. Это их грех, что они этого не сделали. Это... да? Кел моргнул. Это…правильно? По какой-то причине Кел начал успокаиваться. … Это был… новый навык преодоления трудностей? Кел медленно развернулся. Боль временно отступила, в то время как его зрение очистилось от слез, мышцы расслабились. Пока спокойствие продолжало окутывать его, Кел уставился на свои руки, моргая. Он сжимал и разжимал их, обнаруживая, что они все еще липкие и… Мне нужно вымыть руки. Они были такими грязными. «Я…?» — громко произнес Кел, не веря своим глазам, оглядывая кухню. Его глаза расширились, разум затуманился, когда на языке остались смешанные вкусы. Он… вроде как помнил, что ел, чтобы почувствовать себя лучше, но он был совсем не в себе. Я должен был… приготовить нам обед. Что мне теперь делать? Сначала мне нужно убраться… Кел был рад, что его голова стала более ясной, но он все еще не мог понять, как он успокоился. Обычно эти навязчивые мысли были негативными, но в этот раз они были такими странными. Это было совсем не похоже на него. Он... диссоциировал? Это так называется? Он услышал, как его мама обсуждала это с папой. Но он не чувствовал себя  плохо. Он чувствовал себя очень спокойно. Я подавлял свои чувства? Я знаю, что это нехорошо. Я читал об этом в тех книгах, когда пытался помочь... Генри. … Нет. Чувства все еще были. Абсолютно. Я просто спокоен сейчас. Я не могу быть постоянно подавленным, это невозможно. Думаю, что то, что я выплеснул часть этого, помогло. И я думаю, что голод все усугубил. Я действительно все съел, или осталось совсем немного? Кел нахмурился. У меня будет еще один скачок роста? Я не хочу становиться выше. Кел помыл руки, убрался. Он также проверил Санни перед уходом, чтобы убедиться, что у него все в порядке. Увидев, что Санни усердно рисует, Кел кивнул сам себе. Он не должен был отвлекать Санни, если только это не было чем-то важным, например, едой. Затем его взгляд упал на Омори, который находился в неправильном положении. «О», — пробормотал Кел себе под нос, подходя. Он прислушался к звуку каракулей, когда двинулся, чтобы поправить позу куклы. «Ты, наверное, хочешь посмотреть». Кел пробормотал себе под нос и быстро поправил голову Омори. Не видя никаких проблем, Кел улыбнулся. Похоже, их разговор накануне помог. Теперь Омори не трещал от злости. «Я скоро вернусь, Санни», — сказал Кел, уходя, помахав рукой, хотя он знал, что Санни его не слышит. Когда Кел это сделал, он уставился на свою руку, нахмурив брови. Сделал ли это… Ну, наверное, ему померещилось. Пора за продуктами!