ИСТИНА.
***
Линч потерял счёт времени. Возможно, прошло несколько дней, но внутренние часы не спешили выдать точный ответ. Дом будто застыл во времени, где солнце никогда не вставало и не садилось, а белоснежная пустота за окном оставалась неизменной.
***
Егор и Джон проводили дни вместе. Болтали, готовили еду, смотрели на старые записи в блокнотах, совместные фотографии. Джон шутил, подбадривал, словно ничего странного не происходило. Но внутри Линча всё бурлило.
“Почему он ведёт себя так, будто это нормально?” — спрашивал он себя снова и снова. Белое пространство за порогом, отсутствие времени, сама неожиданная встреча с Джоном, его странное поведение — это было ненормально. Журналист пытался вывести друга на разговор:
— Слушай, Джон, тебя не смущает… Всё это? Белое пространство, наши дни, которые не двигаются вперёд?
Но писатель всегда легко уходил от ответа:
— О чём ты вообще, приятель? Всё ведь хорошо, мы вместе, вот и хватит.
Или он внезапно менял тему:
— Эй, а помнишь нашу первую встречу?
Иногда Джон просто замолкал, становился хмурым и уходил, оставляя Егора в одиночестве с его вопросами.
После стольких неудачных попыток получить информацию, большую часть времени Линч начал проводить в подвале. Там он снова устроил себе рабочее место, заполняя листы записями, благо их было много. Он анализировал всё, что происходило, искал подсказки. Это стало почти одержимостью. Джон заходил к нему всё чаще, то с кружкой чая, то со своими новыми стихами и идеями для рассказов, явно пытаясь отвлечь друга.
— Линч, ты себя угробишь этими записями. Тебе правда нравится этим заниматься? — говорил он с легкой укоризной, хватая его листы.
— Я просто пытаюсь понять, что происходит, Джон, — возражал Егор, вырывая свои записи обратно.
Джон будто что-то знал и намеренно уводил Егора от размышлений.
зачем?
***
Тем временем журналист ещё возился и с порталом. Первый кристалл, который он нашёл в подвале, идеально встал на место другого. Остался ещё один, последний. Но где его взять?
Эта мысль тоже не давала ему покоя. Он был уверен, что если достанет второй кристалл, то сможет вернуться домой.
И пусть он любил Джона, дорожил их временем вместе, всё происходящее казалось ему неправильным. Писатель, словно чувствуя это, не позволял Линчу даже приблизиться к выходу:
— Там ничего нет, Линч. Зачем тебе смотреть на эту пустоту? Ты только расстроишься и на тебя снова накатит паника. Лучше останься тут и поговори со мной, если хочешь.
Джон всё время отвлекал его, создавал иллюзию уюта и покоя, но эта навязчивая забота только увиливала тревогу. Линч уже не знал, чего боялся больше: Джона, или всей этой ситуации целиком.
Было решено действовать. Пока Джон не замечал, занимаясь готовкой или другими домашними делами, Егор продолжал искать ответы на свои вопросы. Ему срочно нужен был второй кристалл. Это стало его основной целью. Шанс вернуться домой — к Лили, к Лукасу, разрушить этот странный мир грёз и комфорта, который только пугал парня. Но Линч не мог оставить писателя тут одного. Брюнет заберет своего приятеля с собой из этого странного места, несмотря ни на что.
***
Придумав некий план, Егор начал осторожно наблюдать за Джоном. Он был уверен: тот скрывает что-то важное. Это чувство, подогреваемое странным поведением друга, лишь усиливалось.
На реализацию своего "сногсшибательного" плана ушли несколько беспокойных ночей. Линч часто не мог уснуть, его мысли метались между вопросами и подозрениями. Иногда тревога становилась настолько невыносимой, что он впадал в состояние паники. В такие моменты его разум, казалось, был готов взорваться от внутреннего крика, разрывая тишину.
Джон, каждый раз слыша его несвязные выкрики или стоны, молниеносно появлялся в комнате:
— Линч, всё хорошо. Просто дыши, слышишь? Я с тобой, — мягко шептал он, со всей дружеской заботой укладывая Егора обратно на кровать.
Писатель, явно обеспокоенный состоянием друга, приносил успокоительное, даже сидел рядом, тихо говоря что-то успокаивающее.
— Ты должен отдохнуть, Егор. Переживать — только хуже для тебя, — повторял он, пока Линч медленно погружался в беспокойный сон.
Джон оставался рядом, дожидаясь, пока его друг окончательно заснет, и только тогда уходил обратно, сам выглядя измотанным.
***
Но днём он словно преображался, как будто становился куклой без единой проблемы и лишней мысли. Егор все наблюдал за ним, стараясь уловить хотя бы малейший намёк на скрытую ложь. Однако его друг мастерски скрывался за привычными действиями. Он мог часами возиться на кухне, собирать рассыпанные на полу листы и складывать их на стол, задумчиво смотреть в окно или записывать что-то в свой блокнот.
— Ты так и не бросил писать? — однажды попытался завести разговор Линч, пытаясь вывести парня на эмоции и выведать хоть что-то.
— А как иначе? Умение складывать слова в кучу — мой единственный талант, не считая стрельбу из револьвера, — с лёгкой усмешкой ответил Джон, не отрывая взгляда от страниц.
Брюнет заметил, как тот иногда будто специально не подпускал его слишком близко. Под любым предлогом Джон все также избегал вопросов, или сразу же уводил разговор в сторону. Ничего нового.
— Всё ведь хорошо, Линч. Ты слишком зациклен на всякой паранормальщине. Живи моментом, — с наигранной лёгкостью говорил он, ловко отворачивая разговоры от тем, что могли зацепить его слабые места.
Но Линч понимал — это всё лишь фасад. Джон точно что-то знал, и Егор намеревался докопаться до истины.
***
Все шло своим чередом, однообразные дни сменялись такими же ночами. Даже если время не шло в этом месте, парни придумали свое расписание. Линч продолжал наблюдать, Джон — уклоняться, и казалось, что это непонятное состояние могло длиться вечно. Но всё изменилось в одну из очередных ночей.
Егор наконец решился действовать наступательно.
Он притворился, будто спит: лежал на кровати неподвижно, едва дыша, заставляя себя не выдать ни одного звука. Когда всё в доме наконец затихло, и Джон, уверенный в спокойствии друга, оставил его в покое, Линч медленно поднялся.
В темноте комнаты он тихо открыл дверь и, словно тень, скользнул в коридор. Его движения были осторожными, шаги едва слышными. Направившись к кухне, он проверил место, где обычно спал Джон. Но там никого не было.
— Где же ты? — шепнул Егор, чувствуя, как внутри растёт тревога, толи за друга, толи за себя.
Он начал обыскивать дом, словно всегда был вором. Одна комната, другая, третья — все оказались пустыми. Дрожь пробежала по его телу, когда он понял, что Джон будто растворился.
— Может, он ушёл? Но куда? — мысли вихрем проносились в его голове.
***
Не находя другого выхода, Линч решил выйти на крыльцо. Спать он всё равно не собирался — беспокойство уже захватило его целиком. А белая, бесконечная пустота, несмотря на свой пугающий вид, всё же притягивала. Странно.
Он тихо приоткрыл дверь, чтобы не издавать лишнего шума, и замер.
Джон сидел на крыльце, спиной к нему, опираясь локтями на колени. Но это было не то, что заставило Линча застыть, словно его ударило током.
Он увидел странные, белые и пушистые крылья, которые трепетали за головой Джона. Но самое удивительное — над его головой светился нимб. На нем было три звезды: две маленькие, расположенные симметрично по бокам, и одна большая, ярко горящая посередине, что притягивала все внимание.
— Что за... — едва слышно прошептал Егор, чувствуя, как его ноги и голос предательски дрогнули.
Джон резко обернулся, услышав едва уловимый звук за спиной. Его лицо застыло в гримасе ужаса, глаза расширились, словно он увидел призрака.
— Линч? — голос писателя также дрогнул, едва скрывая панику.
Они молча смотрели друг на друга. Напряжение сгустилось между ними, словно невидимая стена, отгораживающая их друг от друга. Взгляд Джона метался, словно он искал выход из ситуации, которой не должно было случиться.
Журналист почувствовал, как сердце заколотилось ещё быстрее. Его взгляд метнулся к деталям, которые раньше ускользали от внимания. Когда Джон повернулся, свет бесконечного пространства мягко осветил его лицо, и Линч заметил нечто странное. Из-под челки друга медленно стекала густая тёмная жидкость, похожая то ли на масло, то ли на чёрную кровь.
— Что это? — сорвался шёпот Егора, голос едва подчинялся ему.
Джон молчал. Рука журналиста быстро потянулась к чужому лбу, в попытке вытереть жидкость, но это лишь усилило его тревогу. Чёрные разводы остались на его пальцах, а следы потекли дальше по лицу парня, контрастируя с бледной кожей.
— Джон, что с тобой? — Линч отпрянул назад, рассматривая свою руку в ужасе.
Писатель впопыхах встал. Инстинкт Егора подсказывал бежать, но ноги совсем не слушались.
— Ты не должен был это видеть, Линч, — голос прозвучал виновато, а интонация была пропитана волнением за друга.
Паника охватила журналиста новой волной. Грудь сжалась, дыхание стало рваным. Он начал медленно отступать, но взгляд продолжал следовать за писателем, цепляясь за каждую деталь: за странные звезды на нимбе, за черноту, за выражение отчаянной вины на чужом лице.
— Это всё сон, это всё просто грёбаный сон, — шептал он себе, пытаясь хоть как-то удержать рассудок. — Джон, скажи, что это... скажи мне, что всё это не настоящее!
Но Джон молчал, его взгляд становился всё более отстранённым и грустным. Вместо ответа тот сделал шаг вперёд, к Егору, и протянул руку, словно хотел что-то сказать.
Линч рухнул на прохладный пол крыльца, будто земля ушла у него из-под ног. Мысли смешались в клубок сильной боли. Он обхватил голову руками, стараясь хоть как-то прийти в себя, но вспоминал только тот ужасный день.
День, когда Джон лежал мёртвым в его руках.
— Нет… нет… этого не может быть… — шептал он сквозь зубы, голос дрожал.
Волна рыданий накрыла его, как цунами, и он уже не мог сдерживаться. Слёзы текли без остановки, срываясь с его подбородка на пол. Руки дрожали, и он не мог справиться с заиканием, прорывающимся в каждом слове:
— Ты... Мёртв... Ты был... У меня на руках... А я поверил, что все наконец стало хорошо…
Джон застыл на месте. Всё, что он так старательно создавал вокруг друга — уютный иллюзорный мир, комфорт, который должен был усыпить боль Егора, — рухнуло в один миг. Писатель сжал губы, а взгляд метался, не зная, куда смотреть.
— Приятель, послушай... — начал он, но тут же осёкся. Джон почувствовал, как его слова умирают прямо на языке.
Он тихо выдохнул, закрыв глаза на мгновение, и в следующий момент его облик начал меняться. Крылья исчезли, нимб растворился в воздухе, а странная чёрная жидкость больше не стекала по его лицу. Всё снова стало привычным: Джон предстал в своем любимом свитере, с доброй, немного нервной улыбкой.
Он опустился на колени рядом с другом, неуклюже положив руку ему на плечо, стараясь дать хоть немного поддержки.
— Линч, ты не должен был это видеть, — тихо сказал он, голос ужасно дрожал от напряжения. — Прости меня. Это было не для твоих глаз.
Егор с ужасом смотрел на друга, не веря ни единому слову.
— Чёрт… чёрт побери! Что всё это значит?! Что, мать твою, происходит!? — выкрикнул он, вскидывая голову.
Джон хотел ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он мягко притянул приятеля к себе, позволив ему выплеснуть всю боль и отчаяние. Журналист сопротивлялся, слабо пытаясь оттолкнуть его, но в итоге обессиленно повис в объятиях друга, рыдая, как ребёнок.
— Линч, я всё объясню, — наконец прошептал писатель, глядя куда-то за спину друга. — Только дай мне немного времени.
***
