Почему?

Всё начинается довольно нелепо. Сынмин просто забыл наушники Чонина в своей кофте и случайно постирал их. На реплику "ну, теперь они чистые" младший лишь презрительно фыркнул. — Тебе бы научиться относиться к вещам бережнее, хëн. Это случилось в первый раз. Ян портил столько вещей старшего, что не сосчитать. И наушники тоже. Три пары точно. И Сынмин никогда его не ругал, просил быть внимательнее и улыбался. Так почему его сейчас отчитывают? — Я куплю тебе новые, — говорит Ким негромко, пытаясь сгладить углы. Не любит ругаться со своими парнями, просто ненавидит. Но некоторые считают иначе. — Зачем мне новые? Мне эти подарил Чан-хëн! Мне не важно, что ты можешь купить новые, ты испортил подарок хëна, — шипит Чонин, скрещивая руки на груди, смотря на парня перед собой злобно, — и как с тобой выживать после такого? — Эй, я всё ещё тоже твой хëн, — хмурится Сынмин, — ты тоже не раз портил мои вещи, но я никогда не предъявлял тебе за них. Мне жаль, что так вышло, я был уставший и... — Айщ, раздражаешь, — раздосадованно фыркает Ян и отворачивается к сумке, что стояла на кровати в ожидании, когда же её наконец возьмут в зал, — просто возьму другие, отстань. Сынмин вздыхает глубоко, хочет ещё что-то сказать, но не может выдавить из себя и слова. Почему нужно вымещать на нём свою злость? Чем он заслужил эту грубость? Собрав волю в кулак, парень желает младшему хорошей тренировки, даже если он делает вид, что не слышит, и идёт в свою комнату. На соседней кровати опять бардак, что Кима начинает не раздражать, а расстраивать. Сколько раз он просил Джисона убирать за собой вещи в шкаф. Он же не в другой вселенной, черт возьми. Два шага сложно пройти? И убирать не даёт, говорит, что после уборки Сынмина ничего не найдешь. Так чего не убираешь сам? На этот вопрос Хан обычно фыркает, что младший чистюля, уходя от ответа. Даже если и чистюля, то что? Как это решает проблему в разбросанных вещах? Вообще никак. Ким прикрывает глаза, массируя переносицу, и всё же приступает к уборке вещей, даже если Джисон будет потом ругаться. На кровати уборка его не закончилась, поэтому парень прибрал их общий стол и протёр пыль. У него вокал только вечером, поэтому сейчас он может делать всё, что захочет. — Сынмин, — кричит Минхо из глубины квартиры, что немало напрягает Кима. Голос старшего звучит так, будто он что-то натворил и его сейчас четвертуют на месте, — подойди на кухню, пожалуйста. Сынмин откладывает телефон, в котором залипал последние десять минут, и идёт в указанное место, в голове перебирая варианты, где он мог накосячить. — Что такое, кото-хëн? — спрашивает Ким сразу с порога, найдя Ли-старшего около плиты. — Сможешь проследить, чтобы карамель загустела? — спрашивает парень, смотря на младшего через плечо, — хочу сделать яблоки в карамели... — Звучит вкусно, — улыбается Сынмин, подходя ближе, смотря в миску со странной белой массой, — это точно карамель, кото-хëн? Выглядит, как обычное молоко. — Йааа, в рецепте было так, — фыркает Ли и отдаёт парню ложку, которой мешал эту массу, — помешивай, конфорку не трогай. А я пока проверю Джинни. Минхо чмокает его в лоб, из-за чего Сынмин едва заметно краснеет. Нечасто старший проявляет подобную тактильность. Когда старший уходит, Ким помешивает варево и пытается понять, почему же оно такое белое? Если это карамель, то должен быть тростниковый коричневый сахар. Сынмин мешает минут пять, а потом фыркает и всё же решается поправить кулинарный шедевр старшего. Он берёт коричневый сахар и сыпет совсем немного, как его хватают за локоть. Вот блин. — Я же просил тебя не делать лишних движений, — вздыхает Минхо, вырывая из рук младшего упаковку сахара, немного рассыпая на пол и на плиту, — она должна была сама стать коричневой. — Но она белая и уже кипит, — пытается убедить Ким, отходя от столешницы, — немного сахара ничего не испортит. — Я делал по рецепту и от тебя требовалось только помешивать это, — фыркает Ли, снимая миску с огня, — а теперь всё переделывать или оно будет слишком сладким. — Не будет, — упирается парень, но старший злобно зыркает на него, — чего? — Просто не мешай, — говорит Минхо как можно спокойнее. С чего все моду взяли злиться на него? Он не делал ничего непоправимого. Он всегда придёт на помощь, но сейчас это желание уменьшалось до размеров рисового зëрнышка. Зачем ему помогать, если он мешает? Ким наливает себе воды в кружку, бурча, что хëн бука и вообще рецепт какой-то странный, и уходит в свою комнату. Сев на кровать, Сынмин отпивает немного воды и тянется к телефону. Что ж, он утопит свои переживания в какой-нибудь глупой игре. Перед занятием он не хочет думать о чём-то гнетущим. ~ Но после занятия ему приходится. Джисон звонит ему сразу после вокала и чуть ли не кричит о том, что хочет поменяться комнатами. "Почему ты убрал мои вещи! Я выложил их, чтобы постирать, придурок! " — Не надо обзываться, эй, — фыркает Сынмин, выходя из здания компании, — они были чистые и не пахли. "Но зачем ты трогал их?! Я же просил так не делать!" — А я просил тебя убирать их, они меня раздражают, — парирует младший, садясь в машину к менеджеру. Сейчас они подождут Чонина с Феликсом и поедут в общагу. "Тогда я перебираюсь к Хëнджину" И бросает трубку. Если Хан перебирается к Хëнджину, то с ним будет жить... Чонин. Младший точно на это не согласится. Совсем скоро подходит Чонин и Феликс. Старший сразу обнимает Сынмина и спрашивает, как его занятие по вокалу, а Ян отворачивается к окну, всем своим видом показывая, что не хочет общаться. Ким, на удивление Ли, обнимает в ответ и глубоко вздыхает. — Я могу сегодня поспать у тебя? — спрашивает он тихо. — Конечно, детка, в любое время, — мурлычет Ëнбок и гладит младшего по волосам.