Почему?

— Я не буду жить с ним! — кричит Чонин, сжимая в руках сумку Джисона с вещами, не давая ему выйти, — он только сегодня сломал мои наушники! Мало ли, что ещё попадётся ему под руку. — Чонин, не будь таким вредным, — фыркает Хан, пытаясь выцепить свою сумку из крепкого захвата, — я тоже не хочу с ним жить, он вечно лезет в мои вещи. Я сейчас не смог найти свой альбом с текстами! Я даже не представляю, где он! — Он во втором ящике стола, если бы ты хорошо посмотрел,то увидел бы, — тихо отзывается Сынмин, наблюдавший за этой картиной. Ему даже как-то неприятно и больно на это смотреть. Почему его парни так себя ведут? Будто жить с ним — самое ужасное событие в мире. Парень ежится. Он не хочет так себя ощущать в этих отношениях. Не хочет снова чувствовать себя лишним, будто он не достоин их любви. Но мемберы будто делают всё, чтобы его комплексы вернулись. — Сегодня я сплю с Феликсом, делайте что хотите, — говорит Ким, отталкиваясь от стены, на которую опирался, и уходит в ванную. Из коридора ещё недолго слышится возня, кажется, приходит Чанбин и разнимает их. Джисон обиженно стонет. Видимо, его вернули в их комнату. Пусть. Сынмин умывается, чистит зубы и уходит в комнату Феликса и Чанбина. Последнего в комнате не оказывается, но оно и понятно, ведь у них с Минхо свидание. Ким устало вздыхает. Несмотря на относительно простой день, он устал. Вымотался. И мысль о том, что другие его парни на свидании, расползается лишь грустью и отчаянием, вместо привычного трепета и любви. Почему его никто никуда не зовёт? Уже около трёх месяцев он не был ни с кем на свидании. Его упрямо игнорируют. Он звал сам, вы не подумайте. Много раз. Но единственный, кто согласился, это Чан. И когда они пришли в ресторан, старший сорвался в студию, оставив Сынмина одного. Он тогда не смог ни поесть, ни встать, ни сделать что-либо вообще. Вжался в кресло и пытался не расплакаться. Пытался не думать о том, почему он не важен хотя бы настолько же, насколько запись в студии. Ким падает на кровать старшего и обнимает одну из игрушек, пока ждёт его из душа. Эту игрушку ему подарил Чонин. А вот Сынмину редко что-то доставалось от младшего, кроме колких фраз и претензий. Он не заслужил хотя бы немного тепла и ласки? Хотя бы чуть-чуть. Не обязательно быть рядом 24/7, постоянно обнимать или покупать дорогие подарки. Хватило бы тёплого взгляда и поглаживаний по волосам. — Ох, Минни, — воркует Феликс, заходя в комнату, когда видит младшего на своей кровати с игрушкой в обнимку, — ты уже здесь, щеночек? — Я не щеночек, — бурчит парень, вжимаясь в игрушку лицом, чтобы скрыться от проницательного взгляда, — ложись, я спать хочу. — Как скажешь, любовь моя, — мурлычет Ли и совсем скоро выключает свет, оказываясь на кровати рядом с Сынмином. На потолке и стенах вдруг светятся маленькие звёздочки, — посмотри, Минни... Мы тут сделали небольшой апгрейд. Ким выныривает из игрушки и осматривается. И правда красиво. В комнате кромешная темнота из-за плотных чёрных штор, а на стенах маленькие белые звёздочки. — Мне нравится, — говорит младший негромко, откладывая игрушку и прижимаясь к Феликсу, — очень красиво... И мне нравится, что они белые, а не зелёные... — Да, пришлось постараться, чтобы найти их, — хихикает парень и обнимает Сынмина за талию, прижимая к себе, дыша ему в макушку. Ким же утыкается носиком в шею и тяжело выдыхает. Тут ему нравится больше всего на свете. — Ты расстроен из-за Чонинни и Сонни? — спрашивает Ëнбок неожиданно, поглаживая парня по волосам, — они так ругались. Но Джисон вроде остаётся в вашей комнате. — Сомневаюсь, что он этому рад, — хмыкает Ким, щекоча дыханием нежную кожу ключиц, — он терпеть не может, когда я убираюсь без него... Но он достал разбрасывать вещи. Я не могу жить в беспорядке. — Ох, детка, — воркует Феликс, целуя младшего в лоб, — тебя никто не винит, правда. Сонни бывает невыносим, мы все это знаем. И у них что-то не получается на записи, он весь напряжённый ходит уже несколько дней. — Это не повод срываться на меня, — тихо лепечет Сынмин, чувствуя себя маленьким ребёнком. Они же все взрослые люди. Так почему своё плохое настроение и трудный день нужно выплёскивать на младших? И то, только на Сынмина, ведь Чонин в этом менее компромиссный и уступчивый. — Я уверен, они не хотели, — шепчет Ли, чувствуя себя бессильным. От этого больно. Он только и может, что прижимать к себе и целовать тихонько, поглаживая по волосам. Младший в его руках такой хрупкий, что одно неверное слово или движение, и всё. Разобьётся на части, не соберёшь потом. — Я люблю тебя, — шепчет Сынмин, шмыгая носом. Он совсем редко говорит это, чаще полагаясь на действия, но сейчас ему хочется услышать такое же признание в ответ. — И я тебя люблю, душа моя, — Феликс как обычно щедр на милые обращения. Но сейчас Ким не хочет ерничать и фыркать, как обычно. Он чувствует лишь тепло и окутывающий уют. Феликс любит его. Этого достаточно.