От них не осталось... ничего.

Сердце рвалось на части и летело в пропасть, кажется, весь последний год. Брат, собственная сила, лучший друг — не стало всего, что было ему дорого. Брат погиб, сил Цинсюань лишился, лучший друг окзался ни черта не другом. И боль не получалось заглушить ни вином, ни временем проведённым в столице, ни едой. Нога нещадно болела, пусть и перелом давно зажил. Теперь малейшее изменение в погоде отдавало нечеловеческой болью во всем теле. Изувеченный, искалеченный он скитался по улицам, стараясь хоть как-то помочь другим. В этом худом человеке с нетвердой походкой едва можно было различить некогда известного и могущественного Повелителя Ветров. Се Лянь предлагал ему Средние небеса. Так было бы проще. Но Цинсюань отказался. Он считал правильным своё нынешнее существование, считал, что всё должно быть именно так, считал, что заслужил этого. И к повторному, честному вознесению уже не стремился. Быть богом было легче, чем маленьким искалеченным человеком. Но только в таком существовании бывший Повелитель Ветров видел справедливость. Засыпая, он видел небеса. Подсознательно мечтал туда вернуться, но здравый (или не очень) смысл говорил ему сидеть, где велено. Засыпая, он видел Чёрные воды и просыпался в холодном поту. Засыпая, он видел брата без головы, и Хэ Сюаня с ледяным спокойствием на лице. Он слышал свой крик и просыпался на мокрой подушке. Он будто попал в колесо сансары, из которого уже никогда не выберется. Не выберется, если не умрёт. Навсегда. С концами. Его душу уничтожили и растоптали, не предприняв никаких попыток причинить меньше боли, не оставить травм. Его осознанно и специально ломали, драли на части. И всего, чего он хотел уже год — смерти. Пережить боль не помогало ничего. Цинсюань только больше и больше закапывал себя день за днем. И он чувствовал, что ему мало осталось. Он чувствовал, как передвигать ногами становится тяжелее чем обычно, как руки трясутся удерживая чашу. Ему хотелось бы принять яд, чтобы не мучиться, но силы не позволяли даже добраться до лекарской лавки. Он больше и больше становился похожим на скелет, лежа в полном одиночестве в своём полуразрушенном храме, не в силах пошевелиться. Энергия стремительно его покидала. Сломанному, забытому, потерявшему контроль над собственным телом, ему оставалось лишь тихо уйти. И было бы хорошо, если бы его тело не пролежало здесь годы — слишком давно к нему никто не заходил. Вряд ли его смерть обнаружат быстро. Разум следующим покинул его тело, и теперь единственное, что он мог — кричать, сам не разбирая, что именно выкрикивает небу. — Мин-сюн, Мин-сюн! Вернись ко мне! Будь рядом, ты мне нужен.

***

А Хэ Сюань миллион раз проклял тот день, когда решил мстить. Хэ Сюань слишком привязался к божеству. Хэ Сюань привык быть с ним рядом, и состояние его бога каждый день доводило его до состояния близкого к краю. Хэ Сюань не видел смысла в своём существовании без Цинсюаня. Он приходил в храм, зажигал благовония, приносил вино, которое его бог любил. Он старался не попадаться на глаза — он знал, что его ненавидят. Он знал, что виноват. Он знал, что его никогда не простят. И знал, что как только земной век, отмеренный Цинсюаню закончится, он развеется. Потому что теперь его жизнь уже точно утратит остатки смысла.

***

Крик боли и отчаяния слышала все округа и Хэ Сюань пришедший зажечь благовония в то утро. Он не понимая, что делает, ворвался в храм. Хрипы Цинсюаня ударили по ушам, резанув острым ножом по сердцу. Он соврал бы, сказав, что ему не было больно видеть бога в таком состоянии: бессвязные речи, конечности беспорядочно дергаются, а глаза почти полностью затянуты белой пеленой. Он пришёл слишком поздно. Он опоздал. — Сколько же ты провел в таком состоянии, Цинсюань? — спросил демон, присаживаясь на кровать, зная, что ему уже не ответят. Слезы против воли скатились по холодным щекам. — Прости меня, если сможешь, прости. И Хэ Сюань влил практически всю свою духовную энергию в тело Ши Цинсюаня. Только это уже не имело смысла. Хриплый выдох. И за ним беспросветная чернота. Не так это должно было закончиться. Не должен был бог умереть на руках у демона, полностью утратив контроль над собственным телом. Не должен был умереть в нищете. Не должен был вообще умирать. — Прости… прости… прости… про.. сти. — Выл Хэ Сюань над ещё тёплым телом. — Я не должен был так поступать с тобой.

***

Хэ Сюань едва дышал, когда гроб небожителя опустили в землю. Хэ Сюань принял решение от которого у него уже не будет шанса отказаться. — Се Лянь, пожалуйста, развей мой прах над его могилой… Я больше так не могу, — едва слышно попросил перед похоронной процессией демон Чёрных Вод. — И я не могу попросить этого у Кровавого дождя. Я ошибался, я слишком много ошибался. И это уже не исправить. Я любил его… Но был слишком глуп, чтобы это понять. Се Лянь просьбу Хэ Сюаня удовлетворил. Телесная оболочка растворилась в воздухе. Теперь никого из них не существовало. Теперь никто из них не возродится. Теперь они части материи и не более того. Теперь не осталось ни боли, ни страха, ни ужаса, ни тем более любви. От них не осталось… ничего.