оппозиция

кэйа Солнечные лучи греют асфальт на улицах Питера, создавая мокрые кляксы на месте тающего снега. Приоткрытая дверь заведения гостеприимно впускает лёгкий весенний ветер, о котором каждый раз докладывает тихий перезвон колокольчиков, висящих над входом. Парень за прилавком вполголоса подпевает какой-то попсовой песенке, протирая витрину. Запах первого - пробного - кофе маняще расползается по улице, привлекая случайных прохожих и работающих неподалёку людей, радостно объявляющих, что давно ждали в этом месте какую-нибудь кофейню, потому что идти до ближайшей раньше было слишком далеко и лениво. Так что потенциальные гости с нетерпением ждут открытия. Кэйа это знал. Он долго изучал карту, чтобы найти самое подходящее и выгодное для себя место. Тут была невероятно дорогая аренда, загоняющая предпринимателей в яму, слишком дорогая земля для покупки и не самый большой поток людей, а значит и выручка не предел мечтаний, поэтому никто и не совался. Но Кэйе были не столь важны цены на кусок земли или средний чек, сколько его интересовало здание полицейского участка аккурат напротив. Флаг России величественно развевался над главным входом, двери практически беспрерывно открывались и закрывались, пропуская через себя кучу спешащих людей. Весёлая улыбка растянулась на лице и парень мечтательно вздохнул, упираясь подбородком в ладонь, изящные пальцы отбивали на щеке ритм всё той же попсовой песни. Осталось совсем немного дел и формальностей, чтобы начать встречать первых гостей. Кэйа всё с той же довольной улыбкой подхватил коробки с пола и продолжил работу. *** Утро началось так же как обычно в последние несколько лет. Подъём без будильника в пять утра с чувством тотальной усталости и ноющих мышц. Дурацкий горький кофе в турке, потому что вкусный он умеет готовить только для других. Пустой холодильник, одиноко стоящий в углу кухни, облепленный магнитами и бесполезными стикерами с напоминаниями, на которые никто никогда не обращает внимания. Серое прохладное утро на таком же сером балконе и сигарета с кнопкой из вредной ещё подростковой привычки. Вроде бы всё как всегда, но что-то выбивается. Что-то, чего не было на его каналах в соцсетях, не было во время захватывающих поездок в государственной машине до государственного учреждения, не было ни в одном из старых насыщенных распорядков дня, но хранилось в мечтах и целях. Что-то, чем можно заниматься не ради денег или выживания, а ради себя и своих желаний. Что-то, что гарантировало интересные встречи и дни. Кэйа вышел на улицу с трепетом от предстоящих маленьких перемен и дополнений к привычной жизни. Кутался в пальто, натягивая рукава на костяшки, пока ветер игрался в волосах, скидывая длинную чёлку на глаза. Обновлённый пару дней назад цвет радовал ярким переливом синевы и Кэйа ощущал себя главным героем этого дня. Приятно. Даже в наполненном сонными печальными людьми метро. Голос солиста в наушниках обещал перемены и пел о важном, бодрил, заставляя беззвучно подпевать и отбивать ритм ногой. Приятно, даже если немного грустно. Вывеска кофейни блестела новизной. Фиолетовый карикатурный кот задорно улыбался прохожим, лапами удерживая название "кот угодно". Кэйа улыбнулся в ответ, открывая дверь. Ровно к девяти всё было готово: холодильники наполнены, стаканчики аккуратными рядами стояли на стойке, все приборы исправно работают, а табличка на двери приглашающе зазывает надписью "открыто". Кэйа весело оглядывает здание напротив и с нетерпением ждёт свои новые будни.

***

дилюк Дилюк устало трёт покрасневшие от напряжения глаза ладонями, пока не чувствует тянущее жжение, заставляющее остальные ощущения отступить. Веки приподнимаются, позволяя взгляду снова утонуть в синеватом свете монитора; сосредоточиться всё так же сложно, но картинка теперь хотя бы не плывёт. Мужчина с непоколебимым (едва ли) усердием заканчивает разбирать поток политических новостей самого разного калибра: от многотысячных митингов за рубежом до мелких пикетов в соседнем микрорайоне. Сразу после отбивки последнего Enter в заметках слышатся одновременно два звука: хлопок крышки ноутбука и падение чего-то тяжёлого (и жутко уставшего) на кровать. Рагнвиндр отключается с блаженной мыслью, что на сон есть часа четыре точно. Будильник, блять, звонит сразу, как только рыжеватые кудри касаются подушки. Ну, по крайней мере, так кажется Дилюку. До офиса в это утро он добирается с таким видом, будто получил известие о грядущей ядерной войне, и едва не доводит до сердечного приступа и без того чувствительную бабульку-консьержку отдела. Ещё пару часов подчинённые слоняются как сонные мухи, готовятся к совещаниям и пытаются взбодриться дрянным кофе из кофемашины в фойе, однако часам к десяти игнорировать необходимость подойти к начальнику по служебным вопросам становится невозможно. Когда офицеры уже решают тянуть жребий, в дверях вдруг появляется светящийся Боня, который тут же (добровольно!) направляется к кабинету Дилюка. Дверь захлопывается под озабоченные перешёптывания и чьё-то испуганное "аминь". *** — Прямо напротив? И как я не заметил... — Дилюк отпивает заботливо принесённый кофе и с удивлением отмечает неплохой вкус, параллельно думая о том, какой идиот станет ставить кофейню в месте, где аренда за месяц превышает прибыль за полгода. Что ж, пожалуй, если прогулка укладывается в обеденный перерыв и не отнимает лишний час от сна, можно и зайти разок. Беннет громко угукает в ответ, уплетая круассан. Едва прожевав, он добавляет: — Открытие только сегодня было. Знаете, мне даже подарили значок как первому покупателю! Боня — это прозвище парню приелось, как только он стал негласным сыном Дилюка в частности и всего отдела в целом — роется в рюкзаке, отбрасывая с лица спутывающуюся челку, и наконец выуживает значок в яркой фиолетово-зелёной расцветке. Рагнвиндр всматривается в броский дизайн и хмурится, пытаясь ухватить за хвост успешно ускользающую мысль. "Какая-то у этого кошака морда больно знакомая..". Боня, уловив перемену в настроении, озабоченно склоняет голову: — Товарищ подполковник?.. Дилюк стряхивает напряжение, заставляя выпавшие из тугого пучка пряди забавно подпрыгнуть у лица. — Ничего, — пока мысли ещё крутятся вокруг загнутых кошачьих лап, взгляд мужчины падает на часы, и он тут же направляется к выходу из кабинета. — Почему ещё не один дармоед к одиннадцати часам не принёс мне рапорты? *** Когда с основными задачами наконец покончено, Дилюк не без удовольствия выбирается на улицу, надеясь, что в его отсутствие не произойдёт ничего из ряда вон. Тёплый весенний ветерок треплет неряшливые волнистые пряди, заставляя улыбнуться краешком губ. Мужчина стягивает с волос резинку, позволяя насыщенно-коньячной копне рассыпаться по плечам на несколько секунд, и заново собирает пучок, позаботясь о том, чтобы теперь всё выглядело аккуратно и собранно. Хватает этого, впрочем, ненадолго, и к моменту, когда Рагнвиндр пересекает площадь и оказывается перед вывеской кафе, пара прядей уже опять щекочут щеку. Отвлекшись на то, чтобы их поправить, мужчина входит внутрь под мелодичный перезвон колокольчика, не обратив внимания на вывеску. Фатальная ошибка. Это Дилюк осознаёт уже через секунду, когда натыкается взглядом на бармена за стойкой. Загорелая кожа, ярко-синие (недавно снова покрасился?) волосы и идиотская повязка на глазу в цвета флага оппозиции. Осознание срывается с губ протяжным и обречённым, но, справедливости ради, тихим: "Блять".

***

кэйа - hey mister policeman, I don't want no trouble Кэйа подпевает, покачивая бёдрами в такт и натирает стойку, когда слышится звон колокольчиков, призывая поднять взгляд на гостя. На гостя, из-за которого Альберих судя по всему и находился сейчас в своей кофейне, с самой хитрой улыбкой на которую был способен, заглядывая в глаза цвета предстоящего убийства. Кэйа почему-то уверен, что его. Тихий мат будто подтвердил догадки и добавил чувство восторга от происходящей сцены, а песня, продолжая литься из колонки создавала атмосферу идиотского ситкома. Растягивая гласные он издевательски произнёс: - Ой-ой, какая встреча! Бывают же такие совпадения! Ну да, не специально же Кэйа арендовал тут участок втридорога. Абсолютно точно нет. Он упёрся руками в стойку, склоняясь ближе к растерянному стражу порядка, внутренне содрогаясь от смеха, на лице же оставляя неизменную ухмылку. Возможно ради этого момента он и выживал все эти годы. - Итак, товарищ подклоповник, вам понравился мой кофе? - он надул губы и задумчиво потер подбородок. - Ваш Бони был в таком восторге, кажется никто мне так ещё не радовался, я готов был прямо на месте стать его Клайдом. - с придыханием произнёс последние слова, склоняясь ещё ближе и закусил губу, не отводя взгляд, жадно хватая каждую чужую эмоцию. Рука Дилюка кажется готова была встретиться с лицом и Кэйа все-таки громко рассмеялся. Дилюк нервно дёргается к оружию на поясе, но всё же замирает на полпути. Нельзя стрелять в людей только потому, что они ужасно тебя раздражают.. верно? И без того взвинченный комок нервов спотыкается о саркастичное “подклоповник”, мужчина резко – пожалуй, чересчур – шагает к стойке, и.. вдруг понимает, что предъявить ему нечего. Не запрещено же, в самом деле, оппозиционерам работать в кофейнях.. даже если напротив них полицейские участки. Нет, на такой абсурд даже такая Россия ещё, пожалуй, неспособна. Мужчина коротко выдыхает в попытке вернуть привычную собранность. Выходит хуже, чем хотелось бы. "Ну же, ты молчишь уже слишком долго." – Оставь Бон– Беннета в покое. Ещё не хватало, чтобы ты его приучал ко всякой чепухе, – лицо принимает строгое, почти ревностное выражение, и Рагнвиндр колючим взглядом скользит по фартуку с рисунком дурацкого кота. Блять, кот! – Ты сделал ЭТО логотипом кофейни? – мужчина выразительно кивает на пестрый рисунок. В голове мелькает мысль о том, что на одном из митингов Кэйю всё же огрели дубинкой по голове, и он сошёл с ума окончательно. По виду горящих лукавством ледяного цвета глаз напротив и не скажешь – он всегда такой; с подкатами, шутками, кричащим поведением... Наверное, слети он и впрямь с катушек, первое время никто бы не заметил.