оппозиция

дилюк Об взгляд Дилюка, кажется, можно обжечься. Или обморозиться, как посмотреть. Глаза сверлят собеседника, источая, несмотря на все старания, откровенную заёбанность и оттого недружелюбность, а Кэйе, кажется, хоть бы хны — сидит, потягивается, как довольный кошак, и в ус не дует. Рагнвиндр скользит взглядом по набросанному на него протоколу и думает: возможно, следовало бы; если всё то, что там написано, правда — парню светит уголовка. Глотнув ещё кофе (какая это кружка?..), Дилюк было собирается повторить вопрос, но натыкается взглядом на россыпь рваных шрамов на лице, и закрывает рот. Догадок о том, откуда ни могут быть, не очень-то много, и он не так уж полон сил, чтобы размышлять, а вопрос в лоб — прямая дорога нахуй. Рагнвиндр уверен, что и так неоднократно будет туда послан, поэтому любопытство проглатывает вместе с горечью напитка. Ну и дрянь, честное слово. — Итак, гражданин Альберих, есть вам, что рассказать? Святая блять Шульман, не при анархисте сказано.. Лучше б не спрашивал. Кэйа начинает нести такую околесицу, что виски сводит болью. Тем не менее, Дилюк отмечает — не будь у него за плечами нескольких лет опыта, он бы, пожалуй, и не смог ни к чему прикопаться. На горе Альбериха опыт есть, и этот бред сумасшедшего вызывает лишь глухое раздражение, по итогу скатывающееся в разочарованный вздох. Так делать не стоит, но Дилюк слишком устал, чтобы вести себя как нужно. Поэтому он трёт глаза, отчаянно пытаясь вернуть им фокус, и произносит негромко: — Я помочь тебе хочу, тупица. Следующие пару секунд Дилюк думает, что откинулся и попал в рай, однако плывущие перед глазами круги утверждают обратное. Случается, не иначе, чудо. Кэйа Альберих откровенен целую минуту (или немного меньше, но с начала допроса это уже огромный прорыв). Его слова заставляют тело напрячься, а губы сомкнуться в тонкую полоску. Дилюк наотмашь отгоняет Кэйю от окна — ещё из его кабинета курилку не делали, ага, — и спешно, но привычно аккуратно заполняет документы. А потом цепляет на смуглые запястья наручники и тянет за собой прочь из кабинета, к камерам задержанных. Растерянное выражение на месте приевшейся саркастичной ухмылки заставляет уголки губ Дилюка дрогнуть и поползти вверх. Он умело лавирует по коридорам, огибая неуклюжих коллег, и продвигается в соседнее крыло здания. Как и ожидалось, в качестве дежурного у изолятора оказывается как раз тот, кого он искал. Рагнвиндр подталкивает Кэйю к стулу неподалёку, пресекая попытки что-то возразить властным: "Сядь". — Так... — обращается он к непонимающе глазеющему офицеру. — Это он на тебя сегодня напал? Дилюк морщится, пытаясь сознательно выкинуть с периферии зрения подозрительно довольного Кэйю, и трёт переносицу, пока не слышит уверенное: — Да, да, точно он! Патлы эти синие.. Набросился на меня, пытался оружие отобрать! В камеру его до суда, товарищ подполковник? Не дожидаясь ответа, мужчина поднимается, поразительно ловко для такого кабана передвигая свою тушу, и оказывается прямо перед Альберихом. В следующую секунду его за грудки рывком поднимают со стула. — Допрыгался? Дилюк с нечитаемым выражением оборачивается на этих двоих, скользя взглядом по кобуре сержанта, наручниках на худощавых руках и полыхающим синим глазам. Заносит было ногу, чтобы подойти ближе, но почему-то остаётся на месте, а выражение лица приобретает ещё более сложный оттенок. Как бы невзначай он добавляет: — Он не признал вину. Сержант хмыкает, возвышаясь над Кэйей, и принимает эту фразу как призыв "расколоть". *** кэйа Всё шло замечательно. Большой босс молча чиркал что-то в своих документах и все десять минут блаженного спокойствия Кэйа пялился на красивое лицо, с заострёнными чертами, но до сих пор сохраняющее какую-то юношескую нежность. Подполковник с нежным личиком, вот это экспириенс.. Сколько ему интересно лет? За откровенным бессовестным разглядыванием и пролетел короткий перерыв. А потом как началось. Подполковник встал, молча достал наручники и Альберих не без удовольствия протянул ему свои руки, подмигивая. Ну, раз наручники, значит мягкая кровать дома сегодня его не дождётся. Ожидаемо. Не ожидаемо и удивительно, что начальник сей святыни, а по рпц мы конечно знаем, насколько священные места не святы, лично вызвался отвести "предателя родины" и "иноагентского подсоса", как его бы назвали пропагандоны в своих отсталых передачах, в место отдыха на последующие суток эдак пятнадцать. - Ну конечно, верь вам после такого. "Помочь хочу, помочь хочу", а сам наручники нацепил. Кэйа бурчит скорее из вредности, конечно же он не ожидал от стражей порядка честности и какой-либо чести вообще. Но не молчать же. - Я не против конечно, что их нацепил такой красавчик, но вы ж в любом случае меня здесь оставить собирались. Нахуя спрашивается нужно было-- Лёгкий толчок прерывает возмущение, будто этот секс на ножках и не слушал вовсе, а потом он приказывает сесть таким тоном, что Кэйа готов отдаться ему прямо на пыльном полу участка. Он закусывает губу, пялясь на мужчину, пока тот что-то кому-то говорит. Альбериху в общем насрать на всё что происходит, потому что в его собственной голове его сейчас жёстко и без прелюдий трахают во все дыры. А потом свадьба, ребёнок, собака может быть. ЛГБТ парады. Длинное перо в заднице у уже бывшего мента. Ну и всё остальное прилагающееся. Красота. Альберих возвращается в реальность только тогда, когда его невероятной силой тащит наверх. "Невероятная сила" смотрит свысока, чуть ли не накрывая огромной тушей, рычит что-то, прибавляя к запаху пота вонь изо рта и Кэйа чувствует рвотные позывы, впрочем неплохо их сдерживая. Кто-нибудь введёт закон, заставляющий людей из государственных органов мыться чаще раза в месяц?? Кэйа смотрит на обросшее лицо животного перед собой и узнаёт в нём того, кто пиздил ребёнка на улице несколько часов назад. Зубы тут же сжимаются от злости и хочется лбом разбить этому ублюдку нос. Альберих смотрит на него снизу вверх, исподлобья, но держит себя в руках, не зря видимо. Все-таки красавчик не совсем опидорасился в этом месте и как может пытается отмазать, подтверждая на удивление честные слова о желании помочь. Что ж, не будем упускать возможности. Кэйа расслабляется в чужих руках и уже с улыбкой снова смотрит на тушу. Туша настроена решительно и действует по законам. Вот только не государственным (а кто им вообще следует в этой стране?), а законам мира воров и мнящих себя богами подсосов режима. Насилием пользуется в общем. - Впервые его вижу. Говорю же, споткнулся, начал падать, а они меня повязали сразу. Ведёт плечом, даже не врёт, потому что сустав до сих пор режет, волнами посылая боль по конечности. - Вывихнул наверное, ещё и ложно обвиняет. Не стыдно тебе, товарищ поли- Договорить не успевает, как его дергают, с силой впечатывая в стену спиной и бьют под дых, заставляя задохнуться. Туша что-то злобно рычит, но из-за шума в ушах ничего не разобрать. Да уж, удар у него поставлен. Сразу на смерть видимо. Какой день прекрасный. Мог бы быть. Но не в этой жизни видимо.

***

дилюк Если бы сержант не был так увлечён упованием властью в своих руках, он, вероятно, заметил бы короткий глухой рык или сброшенный Дилюком пиджак. Однако удар по рёбрам застаёт его врасплох так же, как секунду назад — Кэйю. С подачи Рагнвиндра кабан отлетает от неожиданности почти до противоположной стены, в непристойной позе растягиваясь на полу задницей кверху, барахтаясь конечностями по полу в попытках встать. Как грёбанная свинья в грязи. Прежде, чем тот успевает сообразить, Дилюк бьёт снова — ногой наотмашь прямо по лицу. Непонимающий свинячий взгляд едва фокусируется на лице подполковника, когда от удара сержант непроизвольно переворачивается на спину. — Превышение полномочий, нарушение порядка задержания несовершеннолетних, клевета, повторное превышение полномочий... — с каждым словом нарастающая волна ярости в голосе слышится всё отчётливей. Ботинок Дилюка приземляется аккурат на середину грудной клетки, начиная с угрожающим хрустом давить на рёбра. — Удостоверение сюда. Получив из трясущихся рук корочку, подполковник вытаскивает из кармана именную зажигалку с выгравированным филином и поджигает документ, следом отправляя его в мусорку. — Уволен. — Да я.. да вы.. ты... — взгляд сержанта бешено мечется от мусорки к Дилюку и от Дилюка к Кэйе, а глазные яблоки, кажется, начинают бешено вращаться. — Вообще-то вы тоже.. полномочия.. Я доложу!! — вдруг взвизгивает мужчина, вцепляясь в ботинок на груди в тщетной попытке хоть на сантиметр его сдвинуть. Без шансов. Дилюк же хмыкает и кивает. — Действительно, я ведь при исполнении, так нельзя... — мужчина извлекает из кармана брюк удостоверение и снимает кобуру со служебным оружием; всё это летит Кэйе под ноги с видом "присмотри, будь другом". Рагнвиндр улыбается и склоняется над сержантом снова. — Вот теперь всё в порядке. В следующую секунду на подобие человека под ногой подполковника обрушивается ряд ударов. Подняв это за грудки, Дилюк вперивается взглядом в глаза напротив. — Узнаю, что снова устроился в органы или не дай, блять, бог, нарушил закон... — красноречивый взгляд говорит сам за себя. — Пшёл вон отсюда. Побитая туша резво вылетает в коридор, а Дилюк присаживается на корточки перед сползшим по стене Альберихом. — Ты как, герой?

***

кэйа Кэйа смотрит на происходящее перед ним и чуть ли реально не кончает прямо на месте от того, какой этот подполковник невероятный в гневе. Особенно в гневе не на Кэйю. Особенно в гневе, защищая Кэйю. Ну это всё. Пуля в сердце. Пинок даже, вот примерно такой же как под рёбра орущему бывшему полицейскому. Боль отошла на второй план, потому что для первого очевидно было что-то более интересное. Он даже думал закурить от чужого горящего удостоверения, но решил не переводить гнев на себя. Хотя, Альберих не против даже быть избитым этим.. неземным существом. Где же он был раньше, когда Кэйа мотался (точнее его мотали) по всем полицейским участкам. Почему ни разу не попадался на глаза? Появился из ниоткуда весь такой честный и ахуенный, а Кэйе что делать теперь? Выныривает из пространных мыслей, когда к ногам прилетает пистолет и удостоверение. А вот это уже интересные подгоны. Альберих без стеснения устраивается на полу поудобнее, сгибая одну ногу в колене и берёт чужой документ. Вот как значит, подполковник Дилюк Рагнвиндр. Ха. Хаха. Что блять. Ну это точно судьба не иначе. Или шутка. Два русских с немецкими именами и фамилиями встретились в полицейском участке и занялись жёстким с--. Ладно, без последнего, но зато какое название для видео на порнхабе. Кэйа снова смотрит на странного человека, абсолютно не вписывающегося в атмосферу старого прокуренного участка. Ему бы в какой-нибудь боевик с такой внешностью и умением избивать красиво. Кобура с пистолетом остаётся лежать около ног, Кэйа конечно еблан, но не настолько, чтобы свои отпечатки на оружии оставлять. Хрен знает, что у красавчика на уме, сначала отмажет, а потом передумает. Когда туша вылетает из помещения, подполковник - Дилюк, теперь он знает, - возвращается к Кэйе и вполне миролюбиво интересуется самочувствием. Будто не он только что самозабвенно отпинывал какого-то ублюдка. Вот ведь.. Кэйа присвистывает и улыбается - Честно говоря я удивлён. Ты так хорош, что я готов поверить в то что умер. Или впал в кому. Дилюк молчит, явно сдерживая желание закатить глаза и правильно делает. Кэйа и так из последних сил держится, чтобы его не засосать. Или не отсосать ему. Прямо тут. - Да в норме я. И не в таких ситуациях бывал. Спасибо, Дилюк. Альберих смакует имя, думая о том, что оно идеально подходит этому мужчине и толкает красавчика кулаком в плечо, благодарно улыбаясь. Какой прекрасный день.

***

дилюк По ощущениям глаз вот-вот начнёт дёргаться. Ну как вот из этого рта могут одновременно вылетать такие идиотские шутки и такие смущающие вещи. Дилюк прикладывает все усилия, чтобы сохранить лицо (если об этом может идти речь после того, как он при свидетеле жестоко избил полицейского при исполнении). Произнесённое будто невзначай собственное имя словно проходится по оголённым нервам — Рагнвиндр его, наверное, со школы отвык слышать.. Это тоже заставляет стушеваться, и мужчина искусственно отвлекает себя на то, чтобы помочь Кэйе встать. Взгляд падает на наручники. Парой ловких движений Дилюк освобождает руки парня и на этот раз уже за руку тащит его в какой-то коридор. Людей по пути попадается меньше, и вскоре странный дуэт и вовсе покидает здание, оказываясь в каком-то неприметном закоулке. Рагнвиндр осматривает имповизированный и изрядно захламленный задний дворик и наконец позволяет себе облегчённо выдохнуть и закурить, параллельно выуживая из кармана кляузный протокол уже-не-сержанта. Помятый листок он передаёт парню, который, слава Навальному, сбегать пока что видимо не намерен. Немного поколебавшись, мужчина протягивает ему и открытую сигаретную пачку, про себя улыбаясь, когда вместо вероятного посыла нахуй Кэйа просто выуживает изящными пальцами сигарету и картинно красиво поджигает во рту. Дилюк задерживает взгляд на пальцах и губах гораздо дольше, чем хотел бы себе позволить. — Кхм.. это останется у меня как гарантия. Когда докурим, я сделаю вид, что мне на глаза не попались ни ты сам, ни это позорное обвинение. А ты взамен не открываешь свой каламбурный рот на тему того, что сегодня произошло в той комнате, и под страхом смерти никому не говоришь, что из изолятора тебя отпустил именно я. Идёт, — поворачивается на соседа Дилюк и, будто споткнувшись на миллисекунду, добавляет неуклюже-мягко, — Кэйа? Тлеющий бычок отправляется в урну, а Рагнвиндр придвигается чуть ближе, принося с собой запах сигарет, дрянного кофе и совсем немного — драки, и открыто и честно протягивает Альбериху руку.

***

кэйа Вот и что это такое? Кэйа побыл в наручниках всего ничего, а на коже уже виднеются тёмные полосы. На тёмной коже тёмные полосы. В этом месте любая вещь предназначена для издевательств, не иначе. Особенно вот этот, кучерявый, который своей замечательной тёплой сильной рукой быстро тащил Альбериха непонятно куда. Но вообще парню плевать, он за ним сейчас и депутатов отстреливать пошёл бы. Кэйа молчит, просто наблюдая за чужими действиями, прислоняется к кирпичной стене и складывает руки на груди, ожидая сам не знает чего. В другой ситуации, не с этим мужчиной он бы сразу свалил, а тут не хочется. Когда Дилюк присасывается к сигарете с явным наслаждением, Кэйа наконец вспоминает, что этот самый тип в своём кабинете несколькими мгновениями ранее нечестно спиздил его собственную пачку. Грабёж получается. Альберих между прочим не курил с обеда. Обеда! Его оральная фиксация требовала удовлетворения и только парень собрался сказать об этом вслух, как подполковник всучил ему какую-то бумажку. В туалет предлагает сходить что ли? Кэйа непонимающе глазеет на полицейского, ленясь читать документ, а в следующую секунду чуть в очередной раз не встаёт на колени, когда самый прекрасный мужчина в мире (после Кэйи и Навального) протягивает пачку, предлагая травиться парно. О боже, это уже можно считать знаком готовиться к свадьбе?? Альберих облизывает пересохшие губы, затягивается, упираясь затылком в холодный камень и смотрит на Дилюка из-под полуприкрытых век. Кэйа не реагирует на следующие слова, пока сигарета не заканчивается и только после этого отталкивается от стены, подходя к мужчине вплотную. Ухмыляется, но смотрит ласково, уже зная, что эта встреча абсолютно точно последней не будет. Он жмёт руку, не отводя взгляд от чужих глаз. - Идёт. А потом бесцеремонно касается чужих губ своими, тут же разрывая прикосновение, которое и поцелуем не назовешь. Даже не подумал, что его прямо сейчас могут забить к чертям за такие фокусы. Впрочем, когда он вообще последний раз думал о последствиях? - Ещё увидимся, подполковник. Обещает тихим голосом, тут же скрываясь в темноте подворотни.