Могу ли я тебе помочь?

      Гию едва успел присесть, как входная дверь кафе внезапно распахнулась; ледяной ветер ворвался внутрь с такой скоростью, что Гию поежился за стойкой.       «Доброе утро, мои любимые бариста!» Очаровательный протяжный голос подтвердил что Тенген решил нанести им визит. Но не только он. Гию встал на цыпочки, чтобы заглянуть за оборудование на барной стойке.       Задыхаясь, Мицури оживилась и побежала за Гию, чтобы выйти в зал. «Тенген! Кё!» Она прыгнула на них обоих, их разный рост сделал ее хватку неровной. «Что вы, ребята, здесь делаете?» — спросила она Тенгена.       Кёджуро стал приходить в кафе гораздо чаще, чем когда-либо. Обычно один, правда. Он не сказал, была ли на то какая-то причина, но Гию нравилось с ним разговаривать. Он милый.       «Мы просто пришли поздороваться!» Кёджуро улыбнулся и похлопал Мицури по спине. Она спрыгнула и улыбнулась им, легкий кашель привлек ее внимание к кому-то позади них. Тенген и Кёджуро слегка расступились чтобы показать третьего человека — того невысокого парня с черными волосами, который тоже работал с Санеми. Как его зовут? Игуро? Обанай? Санеми и Мицури называли его разными именами, и Гию не мог понять, какое из них его настоящее имя.       «О! Обанай!» Мицури вытянула одну из своих косичек вперед и накрутила ее между пальцами. «Извини, я тебя там не заметила!» Сказала она с нервным смешком.       Шинобу бросилась к Гию, схватилась за его руку, уткнулась лицом в его рукав и захихикала как можно тише.       «Ребята, хотите чего-нибудь выпить? Я сделаю это для вас!» Мицури подождала, пока хотя бы один из них кивнет, прежде чем вернуться к кассе.       Гию отступил назад и уперся в раковину позади него, Шинобу подошла чтобы присоединиться к Мицури. Когда приходили ее друзья или семья, Мицури нравилось быть единственной, кто прикасался к напиткам. Она утверждала, что хотела придать им свой особый штрих — что бы это ни значило.       Гию не возражал, так как это давало ему небольшую передышку. Особенно после того, что они только что испытали, он любезно принял это.       Закончив записывать заказы, она радостно поправила бокалы на барной стойке и шлепнула талон перед собой. Мужчины отошли к противоположному концу стойки, перешептываясь между собой, пока Мицури принималась за работу.       Гию почувствовал, как его глаза стекленеют, когда он вошел в состояние бездействия. Не то чтобы он был им нужен, и один из них позвал бы, если бы это изменилось. Он почти полностью отключился, его мысли блуждали свободно. Не совсем свободно, он размышлял о том, как он был взволнован обедом, который Санеми упаковал для него.       «Гию, мой мальчик», — голос Тенгена прервался среди их тихой болтовни. «Как ты сегодня?»       Гию моргнул, потратив некоторое время на то, чтобы понять, что ему нужно ответить. «О, я в порядке. Как ты?»       Тенген положил руку на грудь, закрыл глаза и сделал странное лицо, которое обычно скрывало снисходительное «благослови твое сердце». «О, как мило с твоей стороны спросить! Я просто прелестно сегодня утром, теперь, когда я вижу тебя». Он подмигнул и положил руку на стойку выдачи заказов. «Ну», — он сделал паузу. «Как дела на личном фронте?»       «На личном фронте?» В смысле?       Кёджуро немного оттолкнул Тенгена в сторону, обратно в ту часть зала, что была скрыта за кофемашиной. Не то чтобы это имело значение, Тенген возвышался над ним, чтобы оставаться частью разговора. «Я думаю, Тенген просто спрашивает «как жизнь», — добавил Кёджуро со смешком.       «О. Хорошо». Гию просто пожал плечами. Жизнь шла хорошо. Ничего сумасшедшего не происходит. Он хорошо ест и спит. Довольно простые вещи, на самом деле. Хотя Санеми все больше и больше пытается уговорить Гию бросить работу в библиотеке, что было немного странно.       «Как Шиназугава?» — пропищал Тенген с яркой улыбкой, сияя, глядя на Гию, который вопросительно поднял бровь. Кёджуро нахмурился, шлепнув Тенгена по руке. Хотя на этот раз он не стал вмешиваться.       «… Хорошо?» Гию не мог понять, к чему они клонят. Разве они только что не видели его на работе?       «Вот твой напиток, Кё!» — прощебетала Мицури, наклоняясь и подвигая чашку вперед.       Кёджуро улыбнулся ей и взял свой напиток, аккуратно закрыв сверху крышкой. Как только он был накрыт, он прочистил горло и выпрямился. Его пылающий взгляд дрогнул, он посмотрел на Тенгена, прежде чем снова сосредоточиться на Гию. «Ты планируешь что-то особенное в эту пятницу?»       Скривив губы в сторону, Гию задумчиво огляделся. Пробежавшись по своему внутреннему календарю, он сцепил руки на талии. «В этот день я не работаю в библиотеке, но это все».       Лица Тенгена и Кёджуро вытянулись.       «Неужели…» — попытался Кёджуро, выдержав паузу, пока выражение его лица менялось, смягчаясь. Как будто он хотел изменить свой подход. «Знаешь, что будет в пятницу?»       Гию нахмурился, теперь немного обеспокоенный тем, что пропустил важную вещь, на которую согласился. Это будет не в первый раз, но он обычно довольно хорошо запоминает вещи. «Я что-то пропустил?»       Тенген громко вздохнул и оперся локтем о крышку кофемашины. Тревожно, хотя и впечатляюще, что он не обжегся сразу. «Наш дорогой Шиназугава по прежнему ничего не рассказывает о себе». Он трижды щелкнул языком и покачал головой, прежде чем опереться ею на кулак. «Когда же он научится?»       В этот момент Мицури протянула Тенгену готовый напиток, пар быстро поднялся перед его лицом. Он использовал руку, которая не поддерживала его, чтобы изобразить приподнимание полей шляпы, прежде чем сказать: «Спасибо, маленькая леди». Он улыбнулся и взял свой напиток, Мицури хихикнула в ладошки.       «Шиназугава не сказал тебе, что у него день рождения?» — вмешался Кёджуро, выглядя обеспокоенным.       Глаза Гию расширились. «В эту пятницу?»       Они оба кивнули, Тенген нахмурил свои редкие брови. «Я немного удивлен, что вы об этом никогда не говорили. Это довольно простая информация. Он чопорный ублюдок, но даже я вытянул это из него в первую неделю знакомства».       Гию не знал, что с этим делать, с тем фактом, что он не знал, и с последним небольшим комментарием. Разве это так плохо, что Гию не знал его день рождения? Он не задавал ему таких вопросов, и Санеми тоже не задавал.       Он говорил с ним все время. Хотя… он предположил, оглядываясь назад, что не знал много личных фактов о нем. Он действительно не говорил о себе много, кроме работы или каких-то случайных вещей, о которых Гию специально спрашивал.       «Тебе никогда не было любопытно?» — продолжил Тенген.       Гию пожал плечами, глядя в сторону. Гию не понравилось, что он получил намек, что он вообще не знает Санеми. Он чувствовал, что хорошо понимает Санеми как личность. Они жили вместе уже некоторое время. Он видел, как тот ведет себя дома и на публике, в напряженные и в тихие моменты. Кто сказал, что это не считается?       Шинобу заговорила у кассы. «О чем вы вообще разговариваете? Я буквально даже не могу себе представить, какие разговоры вы двое могли бы вести».       «Мы говорим о многих разных вещах». Гию огляделся и увидел, что на него устремлено слишком много любопытных глаз. Он пожал плечами и скрестил руки на груди. «Я не знаю…» Его голос затих.       Прошло так много времени с тех пор, как ему кто-то по-настоящему нравился.       Может быть, он делал это неправильно? Он всегда делал это неправильно? Это не удивило бы его. Глубины разума Гию хранили назойливое напоминание о том, что он делал много вещей неправильно. Так насколько же сильно он все испортил с Санеми?       «Ну, раз он твой парень…» Слова Тенгена были прерваны криком, его голова низко опустилась, когда он упал. К счастью, он, казалось, спохватился, прежде чем упасть на землю. Он подскочил и резко повернул голову в сторону чего-то, что было вне поля зрения Гию. «Иди на хер, коротышка! Не пинай меня! Это новые штаны!»       «Мне надоело слушать твою тупую болтовню. Заткнись, черт возьми, и дай им вернуться к работе». Игуро (Обанай?) появился из-за спины Кёджуро, уже держа в руке напиток. «Он все равно скоро закончит свою конференц-связь».       Они препирались, громче, чем, вероятно, уместно для кафе. Кёджуро увернулся от одной из рук Тенгена, которой он махала для выразительности. Он мило улыбнулся Гию. «Спасибо всем, нам пора идти. Хорошего вам дня!»       Спокойно, но твердо сказав им «взять себя в руки», Кёджуро вывел их обратно на улицу, оставив после себя пустую тишину. Мицури даже не потрудилась попрощаться, помахав рукой — ее все равно не услышишь за шепотом и криками между ними тремя. Посетители, сидевшие в кафе, смотрели на это с широко открытыми глазами и отвисшими челюстями.       Шинобу фыркнула, как только дверь полностью закрылась. «Это было странно».       Это ещё мягко сказано.       «Но как мило с их стороны зайти!» — обрадовалась Мицури, прижав кулаки к груди от волнения. «Даже Обанай появился!» — мечтательно вздохнула она. «Так редко его здесь увидишь. Разве он не потрясающий?» Занятая своим собственным маленьким мирком, Мицури пропустила, как Шинобу и Гию обменялись растерянными взглядами.       Она быстро двинулась дальше, подпрыгнула к Гию и скользнула вдоль стойки, чтобы потереться с ним плечом.       «Так чтооооооо?» —Мицури задала свой преувеличенный вопрос прямо на ухо Гию, наклонившись близко к нему.       Он продолжал смотреть вперед, переводя взгляд только на Мицури. «Что?»       Улыбка Мицури на долю секунды померкла, а потом вернулась с полной силой. «Скоро день рождения Шиназугавы! Ты собираешься что-нибудь сделать для этого?»       Понравилось бы это Санеми? Он вообще ничего не сказал Гию о своем дне рождения, поэтому он вообразил, что тот ничего не хочет; не то чтобы Гию мог позволить себе что-то, что могло бы понравиться Санеми.       Санеми также не очень любил тусоваться с друзьями, насколько заметил Гию. Конечно, они оба иногда выходили куда-нибудь, если им обоим не нужно было работать. Но… это было по-другому. И даже если бы он хотел провести время с друзьями, Гию уверен, что у него не получилось как следует собрать кучу людей для какой-то вечеринки.       Но Гию не мог просто ничего не сделать. Даже если Санеми ничего не хотел…       «А разве Шиназугава способен любить что-то радостное?» — нахмурилась Шинобу, начав наводить порядок на кассе. «Может быть, поэтому он ничего не сказал о своем дне рождения. Он не любит подарки и друзей, которые его поздравляют».       Он задумчиво пожевал щеку, прежде чем выдать: «Санеми любит сладости». Обе девушки посмотрели на него, подняв брови. Он обменялся взглядом с ними двумя. «Сладости — это радость».       Мицури ахнула и вцепилась в руку Гию, неловко просунув туда пальцы, поскольку он все еще держал руки скрещенными. «Гию! Ты мог бы испечь торт на его день рождения!»       «Подожди, разве он не покупает постоянно один из наименее сладких напитков, которые мы здесь предлагаем?» Шинобу повернулся к Гию с вопросом, написанным на его лице.       Правда, но так же было и с тем фактом, что Санеми иногда приносил домой маленькие угощения для них, когда ему приходилось работать допоздна. Гию также видел маленькую искорку в глазах Санеми, когда Гию предложил пройтись до круглосуточной пекарни на улице; легкую улыбку на его лице, когда он ел свежую выпечку поздно вечером в воскресенье.       Гию пожал плечами.       «О, Гию, могу я помочь? Я обожаю выпечку!» — потянула его за руку Мицури. «Я могу распечатать для нас рецепт! И мы можем сходить за ингредиентами после работы в пятницу! И я могу попросить Кё задержать Шиназугаву на работе немного дольше, чтобы дать нам больше времени!»       Он никогда раньше ничего не пек, так что помощь не помешает.       «Окей»       «Ура!» — хихикнула Мицури, начав прыгать и трясти Гию еще сильнее. «Я так рада! А ты нет?» — Она улыбнулась ему.       Образ Санеми, улыбающегося чему-то, что сделал Гию, заставил его сердце забиться в груди. С новым чувством решимости он улыбнулся и кивнул. «Да, я тоже».       Дверь открылась с новой волной клиентов. Шинобу вздохнула и нежно закатила глаза. «Вы, ребята, странные».

***

      Несколько дней до дня ​​рождения Санеми пролетели незаметно, хотя Гию все это время чувствовал себя неуютно. Не только потому, что он все время думал о том, что сказал Тенген, но и потому, что Гию никогда раньше не приходилось хранить настоящий секрет. Он не осознавал, насколько сложно будет задать Санеми список «обязательных вопросов», которые дала ему Мицури.       Какой твой любимый вкус? Планируешь ли ты использовать яйца из холодильника? У тебя есть круглая форма для выпечки?       Санеми выглядел все более и более сбитым с толку с каждым неуместным вопросом, но Гию получал свои ответы «нет», «да» и «да». Наконец он спросил Гию, не задумал ли он что-нибудь, когда застал его за поиском в шкафах других ингредиентов, упомянутых Мицури. Гию мог только уклониться, оставив Санеми цокать языком и раздраженно уйти. От лжи ему становилось дурно.       Пройдясь по продуктовому магазину с Мицури и аккуратно сложенным рецептом, который она принесла из дома, они поймали такси чтобы отвезти все обратно домой. Гию просто пошел бы домой пешком, учитывая, насколько легкими были сумки, но было немного неправильно заставлять Мицури идти с ним весь этот путь. К тому же он почти ни за что не платил уже около полугода, так что он мог позволить себе такую ​​роскошь.       Как только Гию открыл входную дверь, Мицури тут же начала охать и ахать по поводу того, какая потрясающая квартира у Санеми, после того как сняла ботинки и бросила пальто в Гию. Он нашел это забавным, когда повесил их куртки в шкаф, а Мицури побежала и чуть не разбила лицо о дальнее окно. Судя по тому, что она раньше упоминала о квартире брата, на самом деле, казалось, что они не сильно отличались. Но Мицури никогда не переставала радоваться по малейшему поводу.       Распаковав все и равномерно разложив ингредиенты на столе, Гию воспользовался возможностью, пока Мицури отвлекалась, переодеться в более удобную одежду. Новый гардероб, который подобрал ему Санеми, был великолепен, но что-то в его собственной одежде привнесло странный, почти ностальгический уровень уюта, который действительно невозможно было превзойти.       К тому времени, как он вернулся на кухню в своей обычной футболке и шортах, Мицури закатала рукава свитера выше локтей и собрала волосы в пучок.       «Ладно, Гию! В рецепте сказано, что нам нужно предварительно разогреть духовку!» Она хлопнула в ладоши с широкой улыбкой на лице.       «Окей», — он подполз к столу, положил перед собой рецепт, скрестил руки на груди и наклонился, чтобы перечитать его в десятый раз.       «Гиююююю», —вопль Мицури заставил его вскинуть голову.       «Что?» — спросил он в искреннем замешательстве. Она уперла руки в бока и попыталась изо всех сил бросить на него укоризненный взгляд. После того, как он прожил с Санеми все это время, это не произвело на него никакого впечатления.       «Я сказала, что помогу тебе, а не сделаю это за тебя! Это твой подарок Шиназугаве». Мицури наклонилась вперед и хлопнула рукой по столешнице перед Гию. «А теперь разогрейте духовку, мистер!»       Убежденность в ее голосе заставила его двигаться. Хотя, стоя перед упомянутой духовкой, он понял, что не знает, как ее включить. Когда он это сказал, Мицури улыбнулась и пустилась в бессмысленные объяснения, в основном о ее важности, со звуковыми эффектами и величественными жестами рук. Только после нескольких минут разговора она вспомнила, что нужно сказать ему, какие кнопки нажимать.       Все следовало такому плану: Мицури говорила Гию, что ему нужно сделать, Гию старался изо всех сил, а Мицури бросался на помощь, где это было необходимо. Хотя Гию понимает, что он не эксперт в этом, но у него закралось подозрение что они делают что-то не так.       «Тебе не нужно точно отмерять ингредиенты. Это как обычная готовка! Ты просто смотришь на пропорции, и это придает блюду индивидуальный колорит!» — улыбнулась Мицури, протягивая венчик уже покрытому мукой Гию.       «Но я не знаю пропорции». Его голос был тихим, когда он механически вставлял венчик в то, что Мицури называла «миской для сухих ингредиентов». Зачем ему нужно было взбивать муку?       Гию много раз наблюдал как Санеми готовит и никогда не следует рецепту. Он также не помнит, чтобы видел, чтобы тот измерял пропорции, так что Мицури, вероятно, права, несмотря на свои сомнения.       «Я скажу тебе если будет слишком много или слишком мало, так что не беспокойся об этом!»       Он нахмурился. Если он все испортит, возненавидит ли это Санеми?       В конце концов, у него получилась одна миска со светло-желтой комковатой массой. Мицури настояла, чтобы Гию не перемешивал тесто слишком сильно, иначе это могло бы испортить торт. Как, черт возьми, это могло его испортить?       Мицури размазала по форме кучу масла прямо перед тем, как Гию вылил туда сомнительную смесь. Духовка издала звуковой сигнал как раз в тот момент, когда Гию соскреб остатки того, что прилипло к миске.       «Нам нужно установить таймер?» — спросил Гию, пока Мицури ставила пирог в духовку. Она осторожно закрыла дверцу, прежде чем повернуться к Гию с яркой улыбкой.       «Нет! Я буду следить!» Она вытянула шею назад, чтобы посмотреть на время на плите. «Я запомню время. Просто на всякий случай!» Она проскочила в гостиную, устроилась как дома, плюхнувшись на диван и включив телевизор.       Гию вздохнул и начал складывать в раковину огромное количество грязной посуды, которую они накопили. Как раз когда он собирался открыть кран, на стене зазвонил телефон.       Он подошел и схватил трубку обеими руками, прижав ее к уху. «Алло?»       «Привет. Ты добрался домой благополучно?»— раздался голос Санеми, более хриплый, чем обычно, из-за искажения телефона. Гию перевел взгляд со стены на часы на плите. Обычно Санеми возвращался домой меньше чем через час.       «Ага»       «Мм. Это хорошо. Слушай, Ренгоку втянул меня в какой-то тупой гребаный проект, который длится довольно долго, так что я вернусь домой немного позже».       «Ладно». Гию развернулся, опираясь поясницей на столешницу. Одна рука оторвалась от телефона, чтобы повозиться со шнуром, который теперь наполовину обмотался вокруг его тела.       На секунду повисла тишина. «Что ты хочешь на ужин? Мне придется зайти в магазин, так как у нас заканчивается еда».       Гию накрутил спиральный шнур на палец. «Можем ли мы заказать еду на вынос?»       Глубокий смешок пронесся через ухо Гию, от чего по его спине пробежал холодок. «Ты всегда хочешь еду на вынос».       Он не мог прямо возразить, сказав, что у тебя день рождения, тебе не нужно готовить для нас. Но, конечно, он выбрал худший вариант, выдавив из себя неубедительное: «Ты готовишь слишком полезную еду».       «О, неужели?» —спросил Санеми с легкостью в голосе, его улыбка была слышна издалека. «Отлично. Ты не против отложить заказ, пока я не приду домой?»       «Ммм»       «Ммм», —усмехнулся Санеми. «Я буду дома не слишком поздно».       Улыбка тронула губы Гию. «Ладно. Возвращайся домой в целости и сохранности».       Санеми усмехнулся. «Не говори мне, что делать».       Застенчивая усмешка на его губах расползлась, хихиканье пыталось вырваться из легких, когда он услышал щелчок другой трубки, за которым последовал гудок. Гию повесил трубку, тщетно пытаясь унять жар, который он чувствовал на своих щеках.       Он бросил взгляд на Мицури, которая, казалось, была полностью очарована музыкальным клипом на экране. Гию потянулся спиной из стороны в сторону, быстро перезагружаясь, прежде чем вернуться к посуде.       К тому времени, как Гию вытер последнюю использованную ими миску, в его ноздри ударил странный запах. Его руки замерли, и, сделав один целенаправленный вдох, он впервые за долгое время заговорил. «Эй, Мицури?»       Мицури перестала следить за танцами по телевизору и резко повернула голову к Гию. «Да?»       «Должно ли пахнуть горелым?»       Прошла секунда, прежде чем глаза Мицури вылезли из орбит. Она вскочила и побежала на кухню. С силой оторвав полотенце от ручки духовки, Мицури распахнула дверцу. Из духовки повалил тонкий дымок. Не настолько густой, чтобы быть причиной пожара, но они определенно только что сожгли пирог.       «О нет!» — закричала Мицури, обматывая полотенцем форму и ставя ее на плиту. Гию уставился на нее. Верх был слишком темным, чтобы считаться «идеальным золотисто-коричневым», как указано в рецепте. Края были черными.       Он жевал внутреннюю часть щеки, наблюдая, как Мицури закрывает духовку. Пирог, вероятно, еще можно было спасти.       «Мы все еще можем спасти его, Гию! Я могу просто отрезать плохие куски! Когда глазурь будет готова, он не заметит! Я делала это много раз». Она размахивала руками, пока говорила. Гию только пожал плечами пока открывал балконную дверь, чтобы проветрить задымленный воздух.       К счастью, ей удалось успокоиться. Они работали сообща, чтобы перевернуть торт из формы на тарелку, которую они схватили из шкафа. Некоторые из подгоревших кусочков прилипли к форме, открывая более аппетитный желтый торт внизу.       Он принялся за работу, используя нож чтобы срезать обугленные куски. Когда Гию почти закончил «исправлять» торт, он прочистил горло. «Как думаешь, Санеми понравится?»       Мицури вопросительно промычала, помешивая купленную в магазине глазурь. Это предложил Гию — им нужно было где-то сэкономить время. «Торт? Думаю, да! Он, вероятно, не покажет этого, но я думаю, что это тайно сделает его очень счастливым».       Он бросил взгляд на Мицури, прежде чем снова сосредоточиться на торте. «Ты думаешь, это плохо, что я мало о нем знаю?»       «Трудно сказать, Гию», — начала Мицури. «Ты все еще думаешь о словах Тенгена?»       «Я не знаю…» Слова Гию были почти неслышны.       Мицури вздохнула и поставила тюбик с глазурью. «Легко заметить, что тебе действительно нравится Шиназугава». Она придвинула тюбик с глазурью поближе к Гию и вскочила, чтобы сесть на стойку. «Но он действительно скрытный. Кё знаком с ним уже давно и до сих пор не знает о нем многого. Но это не мешает им быть близкими! Знание чьего-то прошлого не меняет того, кем он является сейчас, даже если это единственная причина, по которой он такой, какой он есть, понимаешь?»       Он пожал плечами, собрал в руки отрезанные обгоревшие куски и осторожно подошел к мусорному баку. «А что, если я захочу узнать больше?»       Она улыбнулась, слегка подергивая ногами. «Просто спроси! Или, почему бы тебе не попробовать рассказать ему что-нибудь о себе, чтобы завязать разговор, раз уж он такой крепкий орешек?»       Сначала рассказать ему о себе… Он полагал, что это имело смысл. Равная сделка, так сказать. Он был бы готов попробовать это. Она заставила это звучать легко.       В итоге он оставил эту тему вместе с подгоревшей корочкой торта и приготовился к украшению. Украшение в конечном итоге оказалось немного натянутым. Глазурь прилипала к рассыпчатым крошкам торта, смешивая желтые пятнышки с белым, пока он пытался распределить все как можно равномернее.       Несмотря на его проблемы с глазурью при первом нанесении, все разгладилось само собой — став блестящим и тонким, стекая по бокам больше, чем ему бы хотелось. Запоздало подумав, Гию понял, что им, вероятно, следовало дать торту немного остыть, прежде чем пытаться сделать эту часть.       Закончив, он переместил все на заднюю стойку, оставив конечный результат их трудов на видном месте. Технически это был, конечно, торт.       «Гию, ты молодец!»       Он приподнял бровь, глядя на Мицури, которая подскочила, чтобы обнять его.       «Не знаю. Выглядит как-то плохо». Гию оглянулся на готовую продукцию. Не то чтобы совсем непривлекательно, но это определенно будет последнее, что покинет полку в пекарне. Если бы оно вообще подходило для продажи.       «Не беспокойся об этом! Теперь нам просто нужно…» — слова Мицури затихли, когда она посмотрела на стол. «Гию! Мы забыли свечи!»       Ах, да.       Он оценил торт, наклонив голову набок. «Я могу зажечь сигарету и воткнуть ее в середину».       «Фу! Нет, это так мерзко!» —закричала Мицури, отпуская Гию, чтобы сердито погрозить ему пальцем в лицо. «Не делай этого!»       Гию улыбнулся, представив, насколько нелепым будет зрелище их уродливого торта с медленно догорающей сигаретой, представленное Санеми. «Я не буду. Он, вероятно, разозлится на потраченную впустую сигарету больше, чем на что-либо другое».       Мицури вздохнула и оглянулась в сторону гостиной. «Мне, наверное, пора домой, уже темнеет». Она повернулась к плите. «О! И Шиназугава, наверное, скоро вернется!»       Она побежала к дивану, скользя по полу с той небольшой инерцией, которую она накопила, чтобы схватить пульт и выключить телевизор, а также «убрать» все, что она передвинула, когда сидела там. Гию воспользовалась случаем, чтобы убрать оставшиеся ингредиенты в шкафы и холодильник.       «Пока, Гию!» — Мицури проплыла по паркету на кухне, чтобы врезаться в Гию, и его легкие издали громкий звук от ее следующего объятия. «Увидимся завтра на работе!»       «Окей». Он лишь раз похлопал ее по спине, когда она оторвалась от него. В мгновение ока она натянула сапоги, пальто на руки, перекинула сумочку через плечо и выбежала из квартиры.       Наступившая тишина громко звенела в ушах Гию. Он глубоко вздохнул и посмотрел на беспорядок, в который превратилась его футболка. Как раз когда он поднял руку, чтобы попытаться смахнуть часть муки, входная дверь снова открылась.       «Томиока…?» Имя пропитано трепетом.       «Да?»       «Есть ли причина, по которой я только что видел, как Мицури бежала мимо меня к лифту?» Санеми высунул голову из-за стены, загораживающей вход.       Гию не ответил сразу. Он просто наблюдал, как взгляд Санеми скользнул от его глаз к его грязной футболке и к торту, стоявшему рядом с Гию.       «С днем ​​рождения», — ровным голосом сказал Гию, не зная, как оценить реакцию Санеми, которой… не было.       Скинув обувь у двери и отбросив куртку в сторону, Санеми обошел стол и потянул тарелку к себе. «Что это?» Он слегка повернул тарелку, оценивая трагическое состояние тяжелой работы Гию.       «Торт. Для тебя». Гию переступил с ноги на ногу, все еще не в силах понять, о чем мог думать Санеми, когда его фиолетовые глаза сверкнули. Он нервно прочистил горло. «Я забыл свечи».       Санеми кивнул, бровь быстро поднялась, когда он обернулся. Он порылся в ящике для столовых приборов и вытащил одну вилку. С легкой нерешительностью Санеми вонзил серебряные зубцы вилки в наименее неприятный край торта.       Он поднял кусок для последней проверки, прежде чем отправить его в рот. Гию искал любое подобие невербального сигнала чего-то — чего угодно — от Санеми. Он жевал медленно, слегка подбрасывая вилку в воздухе.       «Как оно?» Гию слегка наклонился, как будто мог лучше слышать внутренний монолог Санеми, находясь ближе.       Санеми ухмыльнулся, подцепил еще один кусок и протянул его Гию. Он откусил и теперь обнаружил, что на него смотрят, ожидая реакции.       Пирог можно было бы описать только как рассыпчатый, достаточно влажный, чтобы держаться вместе, и все. Несмотря на то, что обугленные кусочки были отрезаны, горелое все равно каким-то образом проникло в остальную часть пирога. Гию также почти уверен, что в куске, который ему дал Санеми, он нашел комок несмешанной муки.       При этом общий вкус не нанес удар по чувствам, как боялся Гию. Он был сладким, покупная глазурь затмила все, поскольку это было единственное, что гарантированно было сделано правильно. Хотя восковая текстура расплавленной-и-теперь-снова-твердой глазури оставляла желать лучшего, поскольку она прилипала к нёбу.       В целом, не очень.       «Это не очень хорошо», — прокомментировал Гию, удрученный и полностью разочарованный тем, что не смог произвести впечатление на Санеми.       Санеми только рассмеялся, явно все еще пытаясь отодрать глазурь от зубов. «Ты когда-нибудь пек раньше?»       «Нет. Мицури предложила помочь, но ничего не вышло». Гию почувствовал, как его лицо хмурится все сильнее.       «А ты знал, что Мицури иногда приносит в офис кексы?»       «Нет», — Гию взглянул на Санеми сквозь густые ресницы.       Санеми кивнул, и его улыбка стала шире. «Да, и на вкус они каждый раз как дерьмо».       «Правда?» — спросил Гию, когда Санеми рассмеялся еще сильнее, откусывая еще кусок торта, вероятно, вопреки своему здравому смыслу. Санеми сумел кивнуть, что позволило волне облегчения пронестись по телу Гию; даже если Санеми только что косвенно сказал, что его торт на вкус как дерьмо.       Когда Санеми успокоился достаточно, чтобы слегка улыбнуться, Гию пожевал губу. Это на мгновение успокоило его, но не помешало ему выпалить: «Почему ты не сказал мне, что у тебя день рождения?»       Выражение лица Санеми похолодело, когда он положил вилку на тарелку. «Это просто еще один день».       Конечно, Гию это понимал. Не то чтобы он что-то делал на свой день рождения за последние десять лет. Но… у Санеми есть люди, которым не все равно. Гию не все равно. Все, что он хотел сделать, это сделать Санеми счастливым.       Он почувствовал, как большой палец коснулся внешнего уголка его рта, Санеми вторгся в пространство Гию. «Спасибо за торт». Большой палец быстро сменился губами Санеми, оставив едва заметный поцелуй.       Гию, должно быть, издал недовольный звук, поскольку Санеми тихонько усмехнулся. Он наклонил голову в противоположную сторону, носы столкнулись в погоне за настоящим поцелуем — таким, который вырвал бы у Гию дыхание прямо из его легких.       Большие руки обхватили его талию, подняли и посадили на стол. «У тебя была глазурь на губах, ты, неряха», — прошептал Санеми на ухо Гию, прежде чем надавить на одно из его плеч, побуждая Гию лечь на мрамор.       Холодная столешница просачивалась сквозь футболку Гию, только усиливая дрожь, пронизывающую его конечности, когда губы Санеми скользнули по его бедру. Он устроился между ног Гию, каждое колено Гию поверх широких плеч Санеми.       Пальцы скользнули по его коже, нежно поглаживая вверх и вниз по внешней стороне его ног. Все, что мог сделать Гию, это чувствовать как сердце бешено колотилось в его грудной клетке. Санеми тянулся своими нежными поцелуями ниже, ниже и ниже, пока его нос не уткнулся в смятую ткань шорт Гию.       Кровь хлынула в его уши, когда возбуждение расцвело глубоко в его животе. Возможно, это было несправедливо… Санеми должен был получить особое отношение прямо сейчас. Вопреки всему, что кричало в теле Гию, он поднял голову выше и приподнялся на локтях.       «Разве нам не пора заказать ужин?»       Санеми посмотрел на него, бледная кожа внутренней части бедра была нежно зажата между его зубами. Он остановился, осторожно отцепляясь от ноги Гию и нависая лицом над тем местом, где Гию быстро твердел.       «У меня день рождения. Разве я не могу сначала получить закуску?» Его голос был хриплым, вибрация его слов была так близка, что Гию с трудом сглотнул. Он кивнул, Санеми ухмыльнулся в ответ, прежде чем позволить своему рту пройтись по обнаженному животу Гию.       Почему бы тебе не попытаться рассказать ему что-нибудь о себе? Гию зажмурился, вспомнив слова Мицури.       Как только пальцы Гию сжались на поясе его шорт, он выпалил: «Мой день рождения — 8 февраля».       Санеми замолчал, мельком взглянув на него. «Принято к сведению». Он продолжал пытаться стянуть шорты Гию, голая кожа едва касалась ледяного мрамора.       «А мой любимый цвет — синий».       Санеми втянул воздух, опустил предплечья и слегка поджал губы. «Ты позволишь мне отсосать у тебя или нет?»       Гию покраснел от этих слов, но согласился. Может быть, они могли бы поговорить об этом позже.