Перед бурей

      Морфал тревожно спал, прячась от пугающих завываний леса под серым покрывалом тумана. Днем эта давящая атмосфера не ощущалась так сильно, как сейчас. Теперь же, когда каждый ветхий домишко погряз в ночном мраке, я ощутила сковывающее беспокойство. Словно чей-то липкий взгляд уставился в спину. Словно чьё-то медленное дыхание слышится неподалёку. Но на этой улочке мы были совершенно одни. Во всяком случае, мы были практически в этом уверены.              — Жутковато, — прошептал Брин, и я кивнула. Не знаю, зачем, ведь норд крался чуть впереди и не видел выражения моего лица, не смотрел в мою сторону. И всё же, думаю, моё молчание было достаточно красноречиво.              Раньше я считала, что более неприятного города, чем Рифтен, в Скайриме нет. Однако это мнение развеялось достаточно быстро, стоило начать путешествовать по бескрайним пустошам севера. Рифтен — прекрасное, уютное местечко, если есть, с чем его сравнивать.              Морфал источал сущее напряжение. Возможно, свою роль в восприятии этого города сыграли слухи. Тут и там говорили о вампирах, поселившихся на болотах. Одни зеваки говорили, что кровососов перебили люди ярла, другие — что угроза нападения более чем реальна до сих пор. Я не особо вслушивалась в причины таких предположений, как и в то, с чего вообще пошли разговоры о кровожадных вампирах в этих краях. Но сам факт этих перешёптываний, болтовни зевак, создавали ощущение присутствия клыкастых монстров в тенях. И я с подозрением оглядывалась: кто знает, что на самом деле скрывается в этом тумане?              Радовало, что мы прибыли сюда не ради городских легенд и уж тем более не собирались тут задерживаться. Нам просто нужно было выполнить работу.              Мы с Бриньольфом, так уж вышло, зарекомендовали себя как люди, способные только на вероломные нарушения закона да хитрые уловки. Обижаться было не на что: какое ещё может быть мнение о людях, вышедших из Гильдии воров? К тому же нашу историю все знали лишь в общих чертах. Забавно и даже как-то по-детски она звучала из уст товарищей: «Встретились в Скайриме два одиночества и захотели встать на путь истинный». Мы не спорили. Мы действительно хотели изменить свои жизни и попробовать сделать что-то светлое, что-то, за что не будет стыдно на смертном одре…              По правде сказать, причина была как одна на двоих, так и у каждого свои. Много причин.              Судьба-злодейка, уж не будем кривить душой, во многом подталкивала нас к Клинкам. Я знала Игнемара: именно он предложил мне однажды помощь и рассказал, где его можно отыскать. Где их можно отыскать. Бриньольф, в свою очередь, знал Дельфину. Знал давно и…              Впрочем, их история — это сугубо их дело.              Мы пришли в Орден с одной целью: измениться. Стать лучше. Но идя в секретную… Нет, правильнее сказать полностью запрещенную и преследуемую Талмором организацию, нам стоило быть готовыми к тому, что род нашей деятельности изменится лишь отчасти.              Лазутчики. Звучит, конечно, куда солиднее, чем воры. Но, по сути, мы всё так же пробирались туда, куда нам точно нельзя, и забирали то, что нам не принадлежит. Оружие, засекреченные документы, информация — всё, что потребует Дельфина. Всё, что как-то поможет нам саботировать деятельность Талмора в Скайриме.              Пока у нас получалось с переменным успехом.              Размышляя об этом, я юркнула за угол здания местной таверны вслед за Бриньольфом. Проверив, точно ли поблизости никого нет, прильнула к сырой стене и бесшумно выдохнула. Изо рта вырвались клубы пара.              Бриньольф стоял на расстоянии вытянутой руки от меня. Присев на корточки, он внимательно оглядел ближайшее окно. Выждали немного, прежде чем опытный вор жестом сообщил: можно приступать.               Так же, как спал город, спали и все его жители, и все путники. Кроме нас, само собой. После весьма продолжительного ковыряния замка мы наконец-то пробрались в таверну через черный ход. Брин отметил, что кто-то из местных работяг может не спать на случай внезапного приезда нежданных гостей посреди ночи, а потому попросил быть предельно аккуратной и тихой. Как будто он не знает, с кем работает… И всё же его волнение было мне приятно.              Дальше двигались молча, переговариваясь лишь жестами. Накинув черные капюшоны и натянув маски, мы буквально соединились со мраком ночи. В такие моменты мы ощущали уверенность и прилив сил: Ноктюрнал поощряла действия в тенях.              Казалось, никто в таверне не бодрствовал. Было настолько тихо, что собственные вздохи казались непозволительно шумными. Я затаила дыхание.              Отсчитав нужную дверь, проползли у стены и подобрались ближе. Брин махнул рукой, как бы говоря мне «притормози», а сам нащупал старенькую ручку и аккуратно нажал на неё, подталкивая дверь.              Скрипа не последовало, хоть я и ожидала подвоха от этих старых петель. Мой рыжий спутник несмело заглянул в помещение, после чего его палец приподнялся вверх и указал на дверь. Не так, как обычно. Не «сюда, заходим», а скорее «он там».              Мы знали, что наш «клиент» будет тут. Но надежда на лучший исход всегда уходит последней.              Я мотнула головой. «Надо идти». Лица Бриньольфа под маской и капюшоном не было видно, но я была уверена, что он хмурится.              Соловьиные сапоги бесшумно ступили в скромную маленькую комнатушку. Лунный свет пробивался в помещение через окошко, нанося удар нашей теневой защите, поэтому мы с Бриньольфом молниеносно спрятались по углам. Норд метнулся направо, к сундуку, а я налево, к письменному столу и шкафу. Кровать, на которой сладко спал человек, стояла как раз под окном, но свет с улицы освещал лишь ноги, укутанные в холщевое покрывало.              Прежде, чем начать искать, я присмотрелась. Точно ли он спит? «Клиент» был повернут лицом к стене, а спина его выглядела безмятежной… Оставалось надеяться на нашу удачу. Пока Бриньольф старался тихо приподнять крышку сундука, я принялась обыскивать стол. В темноте тяжело найти хоть что либо, но наши глаза уже немного привыкли к подобному.              Наша цель — старинный драгоценный Коготь. Дельфина уверяла, что торговец, с которым она давно на короткой ноге, приберёг Коготь для неё, как для настоящего ценителя всего, что связано с драконами. Однако когда мы с Брином прибыли на место встречи для покупки, выяснилось, что кто-то другой уже выкупил Коготь по «более достойной цене». И сейчас этот «кто-то» мирно спал в этой комнате.              Возле стула лежали легкие доспехи. Сразу было сложно понять, какие именно, но чем дольше я всматривалась, тем точнее становились контуры. Броня Имперцев. Потрёпанная, самая обычная, но всё же выделяющаяся. Этот человек, видимо, был из Легиона.              «Зачем Имперскому солдату ключ от древнего нордского кургана? И откуда столько денег, чтобы его выкупить?» — задумалась я, проводя рукой по исцарапанным металлическим пластинам. Отчего-то мне слабо верилось, что простому рядовому (никем другим с такой бронёй этот солдат быть не мог) могли поручить такое дело легионеры, как и доверить ему столь большую сумму. Торговца это, конечно, не смутило бы: ему главное, что золото было, и его было много. Больше, чем обещала Дельфина. А вот меня заставило остановиться и вновь начать всматриваться в спину спящего.              Бриньольф тем временем уже начал копаться в сундуке. Заметив, что у кого-то дело не стоит на месте, в отличие от меня, я вернулась к столу.              Рядом с недоеденной похлёбкой лежал сверток с хлебом. Чуть в стороне в небольшой чернильнице красовалось белое перо. Я пробежалась по столу в надежде найти кошель с золотыми, но увы, кроме пары жалких небрежно брошенных септимов ничего не обнаружилось. Мельком оглянувшись и убедившись, что обстановка вокруг не изменилась, продолжила всё изучать. Выдвижные ящики в письменном столе в темноте казались пустыми, но проведя рукой по нижнему я вдруг нащупала тонкий дневник в кожаной обложке. Предельно осторожно открыв его, я поняла, что придётся выползать на свет, если я рассчитываю прочитать хоть слово.              Обогнув стул, присела на корточки у границы тьмы и лунного света. Чуть вытянув руки, вновь приоткрыла дневник и начала всматриваться в витиеватые символы.              «Погодите… Что?» — не поверив глазам, я пару раз поморгала. Подумала, вдруг мне почудилось. Но нет, это действительно было явью: текст был написан не на тамриэлике, а на наречии меров. Мне сначала даже почудилось, что передо мной родной босмерис. Но дневник был написан на альдмерисе. В Имперсом Легионе такая конспирация, что приходится писать на чужом языке? Или…              — Сзади!              Вопль Брина раздался так внезапно, что буквально рассёк напряженную тишину ночи. От испуга я выронила тетрадь и перекатилась в сторону. В место, где я только что сидела, вонзался клинок.              — Slek! — прыснул хозяин дневника, выдирая меч из половицы и намереваясь ударить меня вновь. Я изумленно приоткрыла рот под черной соловьиной маской: наш «клиент» действительно был альтмером. Высоким эльфом, который на досуге наряжался в броню имперского легионера. И я хотела бы поразмыслить над тем, с каких пор альтмеры служат на стороне Империи, но угроза быть насаженной на меч выбила из головы все мысли.              Бриньольф буквально влетел в нападавшего, отталкивая его в стену. Комната была небольшая, поэтому кто-то из них двоих зацепил боком стол и раздалось болезненное оханье. В темноте началась потасовка. Я вытащила свой меч из ножен, но быстро поняла, что не понимаю, как его применить: Брин и альтмер катались по полу во мраке, и мой неточный удар мог покалечить рыжего вора. Да и мы обычно не убивали. Хотя альмеры…       Я почти не слышала криков за стуком в собственных висках и дребезжанием тетивы. За своим тяжёлым дыханием и одной единственной мыслью в голове: «Поплатитесь… Вы все…»       Сердце ёкнуло от воспоминаний, и рука крепче сжала рукоятку меча.              «Помнишь?»              «Нет».              Преимущество альтмера было в том, что он был выше. Хоть Бриньольфу и удалось выбить короткий меч из рук противника, мер вполне успешно навалился на норда сверху и начал душить.              — Сдохни, грязный!..              Не придумав ничего лучше, я схватила стул и со всей дури ударила им противника сзади. Тяжелый предмет заставил мера ахнуть и рухнуть чуть вбок, кряхтя от боли. Бриньольф, пусть и закашлялся, но среагировал быстро: нанес точный удар, и мер замер без сознания. Кажется.              — Твою мать, — норд поднялся на ноги, сплевывая то ли слюну, то ли кровь на пол. Было трудно разглядеть. — Тварь.              — Когда он проснулся?              — Не знаю, всё быстро… Сейчас на шум все сбегутся, быстрее!              Пока норд ощупывал лежащего на полу альтмера, я начала суетливо носиться по комнате. Сундук был вывернут полностью, но когтя там не оказалось. В столе, как я сама успела выяснить, тоже ничего не было. Оставались шкаф и кровать. Брин нашёл ключ от комнаты на шнурке и, сорвав его с тела альтмера, кинулся запирать дверь изнутри. Ключ оставил в замочной скважине, явно надеясь, что это как-то задержит тех, кто мог выдвинуться на шум.              — Давай скорее, — бросил мне Брин, хватая покрывало с кровати и обматывая им кулак.              — Да-да, я… — руки судорожно вышвыривали всё из шкафа. Вещей, по правде говоря, там было совсем немного, но казалось, что я делаю это вечность.              Удар, треск. План «сделать всё тихо и без ущерба» провалился, и это ещё мягко сказано. Бриньольф выбил стекло и оценил обстановку снаружи.              — Быстрее… быстрее! — подгонял норд. За дверью уже слышались шаги и какие-то оклики.              Вдруг в уголке шкафа я нащупала заветный сверток. Развернув его и увидев заветный коготок, бросила в сумку.              — Детка! — обычно это фамильярное обращение произносилось нордом только при частых заигрываниях, но сейчас прозвучало непривычно сурово, как будто даже с осуждением.              У самого окна я вдруг притормозила:              — Дневник!              — На кой он тебе сдался?! Пойдём!              Брин дернул меня за руку и поспешил протиснуться в раму, обрамленную осколками. Но я устояла. Мой взгляд заметался по полу. Как назло, в разгроме, который тут теперь был после завязавшейся драки, я не видела этой злополучной тетрадки. Но как же не хотелось уходить без неё… Взор упал на один единственный листок, лежащий среди битого стекла. Осознав, что кто-то с силой ломится в дверь, я схватила бумажку и кинулась в окно.              Брин подхватил меня, помогая выбраться. Стоило ногам ступить на землю, я крепко сжала его руку. Вдалеке слышались голоса: кто-то уже выбежал из таверны на крыльцо, пытаясь разобраться в происходящем. Скоро люди будут здесь, у окна.              Мы побежали на болота. Туман раскрыл свои объятия, и я понадеялись, что он, как и тени, находится во власти Ноктюрнал. Ведь даэдра бы не дала нас в обиду. Обижать нас было позволено только ей самой.              

***

      

      — Проклятье, — первое, что сказал Бриньольф, когда мы оказались достаточно далеко. Перебежки с кочки на кочку, с одного скользкого пласта холодной грязи на другой, оказались изматывающими. Даже для меня, хотя я выросла на болотах. Не на таких, конечно… С болотами Валенвуда эти болота сравнивать сложно. — Всё начиналось слишком хорошо, чтобы быть правдой.              — Как мы не услышали, что он встаёт? — раздосадовано спросила я, опершись спиной на косое голое дерево и сползая вниз к земле. — Я несколько раз на него смотрела, он спал!              — Кто его знает, может и не спал. Тера, зачем было тратить время? Там были секунды на счету!              — По-твоему надо было уходить с пустыми руками?              — Хотя бы не надо было тормозить, когда коготь уже был у тебя, — процедил норд, и вместо ответа я закатила глаза.              Несмотря на то, что Бриньольф стоял ко мне полубоком и смотрел куда-то вдаль, на затянутый туманом темный лес, он добавил:              — И не кривляйся, когда я прав.              Теперь уж я недовольно цокнула, и Брин развернулся ко мне лицом.              — В такие моменты нельзя останавливаться ни на минуту! Ты же всё знаешь, я не должен тебя учить!              — Это было важно, — коротко ответила я. На самом деле я не была уверена в собственных словах, но нутро подсказывало, что в том дневнике было что-то, что нам стоило бы знать.              — И? Что это было?                     Стараясь не раздражаться слишком сильно на нравоучения Бриньольфа, я развернула украденный листок.              — Это всё?              — Там был дневник, но я его не нашла. Не успела.              — Если это не план Талмора по захвату Тамриэля, я не понимаю, зачем стоило так рисковать.              — Всё уже, хватит бормотать…              К моему разочарованию, текста на бумаге было совсем немного. Написано было на альдмерисе, как и в утраченном дневнике. Язык высоких эльфов был схож с моим родным босмерисом, так что я надеялась уловить суть. Но в купе с мелким извивающимся почерком это становилось очень сложно.              Бриньольф обреченно вздохнул и рухнул под дерево рядом со мной. Заглянув в листок через моё плечо, прокомментировал сухо:              — Бессмыслица какая-то.              — Не мешай.              — Ага, я понял, — прозвучало обиженно. Брин дал мне немного времени, чтобы ещё поломать голову над текстом, а потом всё-таки не выдержал и процедил: — А он ведь мог тебя убить там.              — Ты не позволил бы, — невозмутимо ответила я. Хотя, по правде сказать, мысль о том, что я была в секунде от удара мечом в спину, вызывала у меня настоящий ужас. Я просто старалась об этом не думать. Я слишком хорошо помнила, каково это, когда холодный металл вонзается в тело, рассекая плоть.              — Тера, я серьёзно.              — Я тоже.              Я почувствовала, что он чуть развернулся и начал прожигать мой висок взглядом. Я недолго могла терпеть такое. Ещё немного бессмысленно поглядев на плавающие буквы, всё-таки повернулась и посмотрела ему в глаза.       — Почему, когда опасность угрожает кому-то другому, даже не обязательно мне, ты переживаешь. Но когда тебе, ты всегда ведёшь себя вот так. Словно ничего не произошло.              — Я… я понимаю, что была на волоске, если ты об этом. Спасибо, что оказался рядом.              — Не нужна мне благодарность, — тон Брина заметно изменился, он погрустнел. — То есть… Нет, конечно, нужна. Хвали меня почаще, детка. Но я просто переживаю, что с тобой что-то случится.              — Мы и не из таких переделок выпутывались. Как будто мы уже…              — Тера, правда. А если бы я не услышал? И не надо твоего «но ты же услышал»! А если я не окажусь рядом?              Я рвано вздохнула и замерла.              — Я просто волнуюсь за тебя. Так же, как ты за меня и за других. Понимаешь?              — Я понимаю. Конечно, я понимаю… — я наспех сложила лист и отложила в сторону, придвигаясь к Брину. — Прости…              — Не надо, извинения точно не нужны…              Я прильнула к нему и положила голову на широкое плечо, тяжело вздыхая.              — А что тогда?              — Просто… будь осторожнее, я тебя умоляю. Хоть немного. С тех пор, как мы вернулись, ты стала…              — Смелее? — я попыталась смягчить ситуацию, хотя знала, что Брин подобрал бы совсем другое слово.              — Безрассуднее.       Я решила, что лучше всего будет просто его обнять. Нежно, поглаживая по рыжим волосам. Наша жизнь была соткана из рисков. Да, когда-то мы мечтали о том, что начнём жить спокойно, счастливо. Но после всего, что случилось, я с трудом представляла такое будущее. Мне казалось, что это нам уже недоступно.              — Я просто устала всего бояться, — тихо ответила я, крепче сжимая объятия. Руки норда сомкнулись за моей спиной, и он глубоко вздохнул. Я почувствовала, как его тело начало медленно расслабляться.              — Оставь себе хоть немного страха за свою жизнь, ладно? Не повредит никому, честно.              Я грустно усмехнулась и согласно замычала. Это было глупо… На самом деле я очень боялась. И думаю, что Брин это понимал.              — Спасибо, милый, что спас меня, ты просто герой, — немного наигранно сказала я чуть погодя, вспоминая о просьбе «хвалить почаще».              — Я-то? Да, я знаю. Хотя ты со стулом тоже была неплоха. Потянешь на хускарла.              Ойкнув от легкого подзатыльника, норд нервно хохотнул и всё-таки признал своё поражение.