Тяжкий грех

Демид вернулся в глубокую темень. В келье догорала малая свеча, огарком уж светочи и не было почитай. Затворил тихо дверь. Найденыш разметал власяницу и тяжко дышал. Влага окутала страдальческий лоб , он кого то звал. Демид подошедши приложил ледяную с ночи ладонь к волосьям. До чего ж мягкие.. куделья цеплялись о пальцы , будто вопрошали остудить пылающего Прохора. - Где же ты… Будто хворый. Не иначе жар? Нет. Демид не решаясь тревожить спящего встал. На диво сильная рука схватила его за руку и одернула назад. - Не уходи.. ты ли это? Явь ли это? Демид склонился над едва очнувшимся Прохором. Видел он , что наполовину в небытии тот. Но как же сладок был дух внезапной погибели его… Взвар который выпил во дворе деревни, был приворотным. Не удержался Демид. Как не желал мирным делом заниматься , а просочилось будто отрава бабкино проклятье. Знания что передала ведунья не от божьего промысла , не от божьего.. Узрев найденыша, не смог сдержать огонь дурной в чреслах , злое нутро ведуново.. Будто ангел в тот день к нему спустился златовласый, робкий, сильный.. только он мог спасти заблудшую душу от вечного котла одиночества адова. Лизке отворотного зелья дал, да велел для тайного действа еще раз мальчонку прислать, мол тяжкий попался. Не спохватится , не вспомнит гульня более. Да и никто не вспомнит.. обряд проводил тайный на Луну. - Ты мой теперича, найденыш. Иди ко мне…Звал я тебя, денно и нощно. Люб ты мне. Прохор почти открыв очи протянул руку к таким манким устам. Ежели явь такова, будто сон.. то пусть явью и остается таковой. Все естество его тянулось к служке, сердце стучало будто птичка в путине, как же хочется на вкус опробовать ланиты. Демид не в силах более ждать прильнул к Прохору. Вкус полевой клубники осел на языцах. Тонкое тело Демидово трепетало в горячих объятиях найденыша. Руки сами развязали тесьму у горла и обнажили бледное и тонкое село. - Как же ты люб мне , Демид..как же ты ясен, будто луч светила поутру на озере.. Два тела в ночи прижались к друг другу с такой страстью, что неведома была та сила , что смогла бы разорвать эти оковы любовные. Чресла пылали. Естество стремилось ввысь , ажно больно было. Каждое прикосновение словно воск горящей свечи обжигал покровы. Темные и пахучие лесом волосья Демида словно змеи , окутали их. Будто шептали что уже не отпустят. Демид протянул руку под ложе и достал плошку с жиром. - Смажь себя, найденыш.. Иначе разверзнешь меня. Теплый жир потек по пальцам , согрел. Окунув персты в плошку, юноша обтер и белые бедра свои. - Не бойся , сердечный мой , сие любовное действо мне не ново..Огладь меня прежде. Жарко струился по рукам , покровы столь гладкие и теплые , будто молодого цыпленка пух. Сладкий вздох растворился в тишине кельи и не было мощи противиться этому зову. Прохор с силой накрыл мягкие губы своими крепкими поцелуями. Языцы сплелись в немилостивой борьбе, где нет побежденного, только проигравшие. Демид аккуратно направил естество Прохора в себя и замер, зажмурив очи. - Постой…постой дурной…как сладко.. Далече уже и не упомнил бы Прохор. Будто в ядовом болоте тонул он , забывая все чем жил ранее. Только очи зеленые. Только волосы русалочьи. Только облик на взгорье , что звал его ночью. Только тяжкий грех, что нынче стал для него бытием.