Тяжкий грех

- Явился.. Тот же самый мясистый нос с волосьями недовольно разворчался. - Проходи, чай, дорогу то знаешь ужо, ступай. Демид нынче на холмовье ушел. За кельей его выход ентот в обрат, там по тропке то дотопаешь . Келья и правда прикрыта щеколдой, сталбыть идти на холмовье ? Али ждать? Не иначе до ночи там будет , так хоть в помощи полезен будет? Надоть идти. Узкая тропка , вся поросшая осокой, закончилась у подножия каменной горы, что с одной стороны монастырни окружала плотной стеною. Где ж искать тут служку. - Иди ко мне. Прохор застыл. Его звали уже так, совсем недавно, вчера? Но где же ты? На сколь глаз мог увидать , никого нет, окромя камня да кусов колючих. Шепоток будто ветер принес откуда то. Потянуло со страшной силой. Что же это? Куда ? - Иди ко мне. Ноги сами ступили на острый камень у подножия холма, пронизала острая боль и облегчила тягу. Шаг за шагом, оцарапывая ноги , Прохор взбирался гонимый зовом. Чуть погодя он узрел чей то образ на вершине. - То ж был сон.. или явь? Кустья будто на злобу мешали взбираться быстрее, песчаник под ногами сыпался вниз, иссушающий ветер неведомо откуда поднявшись кидал комьями сухую листву в лицо. Но тело само влеклось к вопрошающему. Ступив на вершину холма он остановился недалече от стоявшего спиной. - Пришел. Здравствуй, найденыш. К нему обернулся Демид. Накидка сползши дозволила ветру разметать волосы. Сердце защемило от неведомого чувства счастья. Отчего ж так хорошо… Не от того ли , что зеленые зерцала благосклонно таили улыбку? Не от того ли , что Прохору захотелось прильнуть уставшей головой к прохладной ладони? Не от того ли , что слушамши себя он понял - что с дня ухода он только и думал чтоб вертаться обратно… - Здрав буди, Демид.. Матушка велела вернуться и.. - Ведаю. То в писчей мною писаной значилось. Вернуться. Иль не хотел? - Я.. я… - Пойдем в обрат. Нынче непогода собирается, успеть бы к вечерней трапезе. Далее не слушая юноша с легкостию , коя удивила Прохора, он поплыл к подножию холмовья. В аккурат к трапезе успели. Было неловко сидеть за одним столом со строгими монахами, но горячая похлебка и постный хлеб утолили голод и стыд. - Спать будешь в келье моей. - Но так там же ложе едино..где же? - Мне надобно по ночи травы собрать, иные для обрыва и снадобий только при свете ночного светила силу нужную имеют. После трапезы они неспешно шли по двору и вели разговор. - Тебе наверное дюже любопытно отчего тебя прислали в обрат? Не спросишь? - Не приучен спрашивать..только ответ держать.. - Ох Лизка. Совсем замордовала дворню. - Лизавета Михайловна к сватовству готовятся, сегодня смотринки в избе. - Да ну? Демид весело ударил ладонями по бокам и тихо хохотнул. - И на эту бабу нашелся женишок! Прости господи.. Ну тогда мой взвар ей в подмогу будет, как и тебе. Прохор не понимал отчего так весел служка. - Отец твой названый, Степан, когда то мне службу сослужил. Укрыл меня малолетнего у себя на дворе от шайки лесных убивцев. Выкормил как тебя, найденыш, жить просил остаться..Мол за сына будешь неродимшего. Но мне нельзя с людями то жить в миру - ведун я. С отрочества бабка мне передала тайное, да и померла..карга старая. С тех пор нет мне места у мирян. Вот только тут, бог смилостивился к заблудшему рабу своему , да упросил монахов не серчать на меня почем зря. Дурного дела не творю - окромя трав лечебных , да вот отваров Лизкиных, отрекся я от дурного. Будто вспоминая былое, юноша перебирал задумавши перья для грамоты. На село то тучка находила, то светлело будто заря ясная. - Тогда ужо Лизка Михайлова люто мужичье любила. Токмо им она не люба была. А сила мужицкая она ж по согласию бывает, вот и помог ей единожды по дурости то. Ушел потом. Но молва видать вперед меня бегла, да и посылать стала нечасто гонцов то немощных. Да ты чего сидишь то , темень ужо , приляг ко сну то. Прохор слушал убаюкивающий голос служки, будто медовые соты с палец слизывал - так любо слушать. Пока Демид замолчавши собирал суму для ночного деяния, Прохор резво разделся. - И вот тут ты явился, найде….ныш… Демид замер будто обухом ударенный. На Прохоре остались только порты. Ладное чело, широкие плечи будто карамысло , большие руки потирали ушибленный на холмовье бок , отчего было видно как пальцы топнут в золотом целованный покров. Почти у краев исподнего светлый волос кудельем прятался в тайном , пахло вновь чем то ладанно-медовым. Отмерев смущенно забрался под колючую , но теплую власяницу. Демид резво отвернулся и продолжил, попутно собирая ножицы да тесьму в суму. - Явился, говорю, как черт из аду ты. С посланием Степановым, да Лизаветиным. Одна вопрошает сгубить тебя, второй спасти. Спас я тебя, найденыш.. но сгубить теперича мочи нет желаю. Прохор уже в баюканной дреме услышал как скрипнули затворы. О чем же он глаголил.. не упомнить уже..