Вспомним грехи Сатаны

My Sweet Prince — Placebo

Кевин читал книгу, когда его телефон зазвонил. Он цокнул, его умиротворение прервали, но имя, высветившееся на экране, заставило отбросить все недовольства. Джереми Нокс. Дэй невольно закусил губу — капитан Троянцев вызывал в нем неопределенные чувства, но он никогда бы этого не признал. Однако он мог предвидеть, что цель его звонка была вовсе не ворковать с ним по телефону, а — связана с недавно вступившим в его команду Жаном Моро. Его предположения оправдались стоило только услышать суетливый и немного встревоженный голос Джереми в трубке. — Кевин, привет. — скомкано приветствует его Нокс. — Мне срочно нужна твоя помощь! — Да, что случилось? — лицо Кевина исказилось горькой гримасой от этой фразы, предчувствие подсказывало, что произошло нечто ужасное. — Жан он… Ему почти каждый божий день сняться кошмары, и эти сны накрывают его слишком сильно.. — Джереми запинался, его речь была слишком порывистой и нервной. — Панические атаки? — тяжело спрашивает Кевин. Он был прекрасно знаком с этим. — Да, — чересчур громко соглашается Нокс. — Мне приходится буквально вырывать его из того ужаса, а после он становится слишком замкнут и молчалив. — Мне рассказать тебе, как справляться с приступами? — уточняет Кевин, теребя заусенец на пальце. — Я звоню тебе за другим, хотя это тоже важно. Пожалуйста, расскажи мне, что было в Гнезде. — отчаянно попросил Джереми. Эта просьба мгновенно обезоружила Кевина, на линии повисла гнетущая тишина. Покинув Эвермор, он сам старался убрать из своей жизни все, что с ним его когда-либо связывало, и то многие повадки Воронов, казалось, вросли в него навсегда. Его самого уже реже, но накрывали панические атаки, ему самому до сих пор тяжело от этого избавиться. — Кевин? — раздается голос в трубке. — Прости, что я прошу тебя об этом, но мне нужно знать о Жане больше, чтобы попытаться найти с ним контакт. Хотя я понимаю, что это больная тема и для тебя тоже. Странный шум звучал в его ушах, он заглушал все звуки вокруг, а голос троянца был будто где-то далеко. Кевин сжал ладонь в кулак, и это помогло ему вновь вернуться в реальность. — Да. — скупо сказал Кевин, подавая голос. — Это слишком долгая история, и, боюсь, я не смогу рассказать тебе все, но.. — Я буду рад хоть какой-то информации, я вообще почти ничего о нем не знаю. — настаивает Нокс. Дэй собирается с силами, ему прийдется вспомнить все это опять, а воспоминания Гнезда равнялись тому, что пройти все это заново и вспомнить самого Сатану. — Жан попал в Гнездо, когда ему было четырнадцать, таким способом откупились его родители от долга Морияма. Он попал в сущий ад на земле. — Кевин сглотнул, мыслями переносясь на годы назад. — Мы тренировались по двадцать часов в день, за каждый косяк полагалось наказание, наказание от Рико… Абонент на другом конце затих, Кевин мог чувствовать его напряжение. Дэй сел за стол, провел дрожащей рукой по волосам, смазав проступившие капли пота со лба. — Подобные наказания случались часто, если говорить правду, каждый день. Рико действительно умел находить должный повод. — память не изменяла: одно неверное движение — и тебя вскроют и вывернут наизнанку. — Эти наказания, они.. — Они были в разной форме, — продолжил Кевин, — Он любил ножи Танто , он любил чужие страдания, он любил.. — голова кружилась, вытаскивая из памяти минувшие дни и проживая их заново. Острые грани ножа, но тонкие кровавые полоски на коже. — Морияма трогал его так? — задал роковой вопрос Нокс, и Кевина унесло окончательно. Его мозг пронзали яркие вспышки воспоминаний: Рико душил его, заставлял молить пощады, трахал до боли, после которой тряслись коленки, а позже, когда никого не было, целовал и внушал, что это приятно и Кевин сам этого хотел. Но эти слова действительно работали и Дэй моментами думал, что так и должно быть: днём ты тренируешься до отказа, а вечером твои руки связывают и тебя морят лезвием ножа, а душа застывает в преддверии ужасной трагедии тела. Он до последнего старался верить в то, что Рико — обычный человек, просто со своими странностями, никогда не сдерживающий свои эмоции и позволяющий им бить гейзером, плохо понимая, как это пагубно влияет на окружающих. Но шли месяцы, годы, и его поведение менялось — он становился более жестоким. Оглядываясь назад, Кевин понимал, что красные сигналы были, но он предпочитал их не замечать, чтобы не рушить свои сладкие иллюзии. А когда не замечать становилось сложнее, то в ход шел самообман. Это ложное неведение позволяло сохранять остатки своей психики и жить дальше. Он уперто пытался сохранить свою веру в него. Нет, это было неправильно! Кевин срывается со стула и ищет в серванте открытую бутылку алкоголя, припрятанные Ники стеклянные рюмки. Найдя первое, он не выдерживает, игнорирует Джереми, снова зовущего его, выпивает несколько глотков джина, сильно морщится, но от этого становится легче. — Лично Рико нет, но были другие, кому он разрешал это делать. Кевин помнил, как Морияма заставлял смотреть, как Жана пускают по кругу, как каждый из его мерзких сокомандников имел его до потери пульса, а ему было приказано не двигаться. Моро было шестнадцать — он плакал и кричал, но все было бесполезно, потому что для Рико его слезы и отчаянная мольба словно наркотик. Он пьянел, когда люди падали к нему в ноги и превозносили его имя до небес, лишь бы он прекратил эти пытки. А сам Дэй был личной его игрушкой, его самой личной тайной, про которую никто не знал. Никто не знал, что, несмотря на всю его жестокость, Кевин чувствовал, что к Морияма испытывает к нему не только безжалостность и холод. Рико грозился убить каждого, кто посмеет тронуть хоть пальцем его вещь. А Кевин был его вещью и принадлежал только ему. Находясь в полуреальности между тьмой и его комнатой после очередного избиения, он слышал слова «люблю» и, мог думать, что согласен с ними. Рико — псих, но Кевин ничего не мог с этим поделать, потому что его губы шептали что-то в ответ. Вся проблема в том, что несмотря на страх и обиду, он действительно хотел принять и любить его. — Он избивал его каждый раз, когда у него было плохое настроение. Хозяин, то есть тренер Тэцунзи, ругал его за недостаточные нормативы, за что страдал всегда Жан. — бормочет Кевин, спирт скатывается между губ и мелкими каплями стекает по подбородку к горлу, воспламеняя чужие прикосновения пальцев. Хотелось вырвать свою кожу, стереть все эти прикосновения, особенно, когда его взгляд зацепился за небольшое зеркало, оставленное Ники утром. Он взглянул на себя — черным пятном расплывалась на его щеке ненавистная двойка. Кевин скреб ее ногтем, раздирал до царапин и покраснений. — Боже мой, мне так жаль.. — Извини, я может как-нибудь продолжу потом, сейчас я… — Кевин понимал, что их связывает нечто большее, чем экси, татуировки или боль, или даже эти скомканные, обрывочные признания в чувствах. — Да, да, хорошо. Спасибо и за это. — слышаться слова в телефоне, но Кевин уже сбрасывает звонок. Татуировка не исчезала, а в отражении за его спиной он на секунду увидел его, но, проморгавшись, ничего не было. Кевин тер все лицо, рвал на себе волосы, но это ужасное ощущение в груди не проходило. Он улыбнулся своей странной улыбкой, такой ядовитой и насмешливой, что она могла бы быть зеркальным отражением Морияма. Дэй слишком потерялся в реальности, что совершенно не заметил звук хлопка дверью и чужие шаги в комнате. — Черт возьми, Кевин! — чьи-то руки трогают его за плечи, а знакомые янтарные глаза прожигают его насквозь. — Меня не было чуть больше часа, а ты по виду успел отсидеть срок в тюрьме. — Эндрю, я просто… — торопливо начал пытаться оправдываться Кевин, зная, что это бесполезно. — Ты просто выпил пол бутылки и сравнял свое лицо с землей, я вижу. — Эндрю касается его щеки и скептично оценивает. — Я не хотел, прости меня, просто звонил Джереми и я.. — голос запинался и почему-то дрожал. — Прекрати нести чушь, — спокойно сказал Миньярд, никак не отреагировав на бессвязные фразы. — Пошли. Он ведет его за руку в сторону ванной, и, включив свет, они оба смотрят в зеркало. — Как долго ты еще планируешь издеваться над собой? — Эндрю поворачивает кран и захватывает ладонью поток воды. — Это вышло случайно. — снова оправдывается Кевин и морщится от попадающих в лицо холодных капель и руки Эндрю, умывающей и задевающей расцарапанные скулы. — Забудь о нем. — Миньярд прижимает влажную руку к его правой щеке и закрывает черную двойку. — Кевин Дэй, — мать его великий бог чертового экси — ты размажешь Рико в финале и никакая тварь не затмит твоего престижа. Понял? — ладонь перемещается на подбородок и Эндрю сжимает лицо крепче. — Да. — тихо произносит Кевин. — Я запомню это. Выключив кран, Эндрю тянет его в спальню и валит на свою постель. — Теперь попробуй уснуть и представить этот момент. — Миньярд ложиться рядом и Кевин устраивается у него под боком. — Я так слаб.. — шепчет Дэй, утыкаясь взглядом в потолок. — Все в чем-то слабы, важно лишь то, как бороться с этими слабостями. — Эндрю накрывает чужой затылок своей холодной рукой и гладит по волосам. — Я стараюсь, но у тебя это получается намного лучше. — Кевину действительно надоело трястись от каждого упоминания Мориямы, но это слабо поддавалось его контролю. Эндрю выдерживает паузу и затем негромко говорит: — Ненавижу жить в страхе. Ты перестанешь жить в нем, когда перестанешь ощущать себя вторым, потому что все прекрасно знают, что ты можешь занять место Мориямы. — Думаешь, я смогу? — Кевин привстает на локте и ловит чужой взгляд. — Я знаю это, а я буду рядом, когда ты и Джостен выиграете его в финале. — Эндрю кладет ладонь на его щеку, Кевин вздыхает и устало роняет голову на плечо, закрывая глаза.