Танец смерти

Я сидела в его кабинете, в кресле, которое слишком хорошо знало меня. Свет тусклый, как всегда — приглушённый, будто бы кто-то всегда пытался скрыть здесь самые тёмные моменты. Но не сегодня. Сегодня я не была готова скрывать свои мысли. Он вошёл молча, как всегда. У него этот ход — будто тень. Молниеносный, но не дающий тебе ни шанса сказать, что ты почувствовала его приближение. Его взгляд цепляется за меня, но я не отвожу глаз. Это странное напряжение в воздухе, которое всегда появляется, когда мы остаёмся вдвоём. — Эва, — его голос был тихим, но требовательным, как всегда, когда дело касается работы. — У тебя новое задание. Я приподняла бровь. Всё, что касалось этих заданий, давно перестало быть сюрпризом. Но в его тоне было что-то странное. Что-то, чего я не ожидала. Тонкий налёт важности. Я не могла игнорировать это. — Да? Что на этот раз? — я скрестила руки на груди, но взгляд не отводила от его лица. Он положил на стол папку. Белый Ворон. Слишком загадочно. Как всегда. — Твоя цель, — сказал он, не раскрывая деталей. Он всегда так, если речь шла о серьёзных вещах. Не давал мне лишней информации. Я должна была выцепить её сама. — И я думаю, что это задание ты сможешь выполнить идеально. — Белый Ворон? — спросила я, раскрыв папку. На странице был только список привычных признаков. — Ты знаешь, что делать, — сказал он, словно зная, что я всё понимаю без слов. — Ожидаю, что ты справишься быстро. У тебя есть бар, там будет твоя цель. Слушай. Он работает с людьми, которые могут быть нам неприятны. Я кивнула, чувствуя, как в груди нарастает странное чувство. Ворон… Мне не нужно было думать о том, кто будет стоять в баре, я просто должна была забрать его. Он повернулся и направился к двери, а я оставалась сидеть в кресле, ловя его взгляд. Он всегда держал дистанцию. Всегда. И знал, как это делает меня нервной. — Один вопрос, — сказала я. — Почему мне? Он повернул голову, не встречая моих глаз, только слегка прищурив их. — Потому что ты лучшая, Эва. И потому что ты меня не подведёшь. Я хотела ответить, но он уже был за дверью. Дверь закрылась. Задание было дано. Не люблю бары, но не могу отказаться. Собрала вещи и направилась к выходу, чувствуя, как знакомая пустота накрывает меня. Время идти. Бар вонял дешёвым спиртным, перегаром и отчаянием. Именно так я и люблю. Громкая музыка, дым, полумрак — отличное место, чтобы располосовать кому-то горло. Я заняла место у стойки, опустила капюшон и сцепила пальцы на стакане с мутным льдом. Виски — не важно какой, я всё равно не собиралась его допивать. Цель под кодовым именем «Белый Ворон» уже был здесь. Я чувствовала это. У него внешность, которую сложно не заметить — альбинос, высокий, мускулистый, на вид опасный. Бросается в глаза так, словно сам умоляет быть убитым первым. Или первым начать стрельбу. Но у меня был нож. Я всегда беру нож. Потому что мне нравится ближний бой. Особенно с мужчинами. Они до последнего думают, что контролируют ситуацию. А потом видят, как девчонка, едва касаясь, разбирает их на части. Самое сладкое в этой профессии — момент, когда в их глазах вспыхивает паника. Чистая, концентрированная. И всё — ты победила. И вот он — усаживается рядом, без стука, без предупреждения, как будто у нас с ним назначено свидание. — Два бурбона, — бросает бармену, не глядя на меня. Я не поворачиваю голову сразу. Сначала — взгляд. Спокойный, скользящий. Белые волосы. Лёгкий прищур. Плечи под кожаной курткой тянут воздух на себя. Ворон. Цель подтверждена. Он разворачивается ко мне и улыбается, будто всё это просто удачная пятничная встреча. — Ты выглядишь так, будто пришла сюда кого-то убить, — говорит он, голос низкий, обволакивающий. — Или трахнуть. Пока не решил, что страшнее. Я поворачиваюсь к нему полностью, смотрю прямо в глаза. — А ты выглядишь как тот, кому стоит не поворачиваться ко мне спиной. Никогда. — Угроза или приглашение? — Тебе решать. Пока ты ещё можешь выбирать. Он делает глоток бурбона, глаза не отводит. Играет в контроль. Пытается выглядеть расслабленным. Это даже мило. — Обычно я не против женщин, которые знают, чего хотят, — говорит он, — но ты… ты выглядишь так, будто знаешь, как именно я сдохну. — Может, я уже это решила, — отвечаю, облизывая край бокала. — Но кто сказал, что это обязательно будет сегодня? — Значит, у меня ещё есть время на подвиги? — Не обольщайся. Твоя самая большая заслуга пока — это то, что ты молчал первые десять секунд. Он улыбается, почти искренне. — А ты точно не из тех, кто прыгает в постель на первом свидании. — Нет, — говорю, наклоняясь ближе, — я из тех, кто выбирает, кого трахнуть, а кого — прирезать. Иногда — в обратном порядке. Он хмыкает, откидываясь назад. — У тебя талант. Секунда — и мне либо страшно, либо чертовски интересно. Ещё чуть-чуть — и будет и то, и другое. Я улыбаюсь в ответ. Настоящая, хищная улыбка. — Тогда, может, стоит проверить, насколько ты хорош в узких помещениях? — Зависит, ты про драку или про секс? — А ты как думаешь? Я встаю, проводя пальцами по его плечу. — Две минуты. Туалет в конце коридора, направо. Если не придёшь — пожалеешь. Если придёшь — может, пожалеешь сильнее. И ухожу, не оглядываясь. Пусть переваривает. Пусть думает, что я дала ему шанс. Пусть идёт. А я уже держу нож. Туалет был грязный, тускло освещённый и пах мужским страхом и дезодорантом, который давно сдох. Идеальное место для поцелуев. Или убийства. Я всегда путаю эти два состояния. Дверь скрипнула. Он вошёл. Я стояла за дверью, как тень. И в следующую секунду — запрыгнула на него, обхватила бёдрами, левой рукой вцепилась в ворот куртки, а правой — приставила нож к его горлу, к самой коже. — Последние слова, Ворон? Или молча сдохнешь? Он успевает удивлённо поднять брови, а потом резко перехватывает мне обе руки. Пальцы сильные, как тиски. Я не успеваю увернуться — нож вылетает из руки, звякнув об кафель. Он разворачивается, бросает меня спиной к стене. Плечи прижаты, грудь тоже, тело прижато к моему. Ловко, чёрт побери. Очень ловко. И в следующую секунду у меня под носом — его пистолет. — Милая, у тебя очень неправильные фетиши, — говорит он. — Но я гибкий, могу подстроиться. Я ухмыляюсь, поднимаю колено — он чуть двигается, и я, воспользовавшись моментом, выбиваю пистолет ребром ладони. Он отпускает курок слишком поздно — выстрела нет. — В рукопашку? — усмехается он, глаза сверкают. — Так даже лучше, — отвечаю. — Будет приятно разукрасить твою милую мордашку. Он атакует первым. Прямой удар в корпус — я ускользаю, скольжу вдоль стены и отвечаю коротким апперкотом в челюсть. Он не падает. Разумеется. Ясно одно — это не просто гламурный качок с глянцевой рожей. Мы кружим по тесному туалету, удары быстрые, точные. Я почти достаю его коленом по печени, он ловит меня за бедро, разворачивает, снова бросает в стену — я реагирую быстрее, хватаю его за волосы, пытаюсь ударить лбом. — Ну ты и дикая, — рычит он, сжимая мою руку. — Спасибо. От тебя слышать — почти комплимент. Сердце колотится. Он двигается, как профи. Не просто сила — техника. Такая, что бесит. Потому что я не понимаю, откуда. Да, качок. Ну и что? Я видела сотни таких. А этот — будто знал, что я приду. Будто готовился. Потом мы оба одновременно хватаем оставшийся нож — я — за рукоять, он — за мою руку. Замерли. Дыхание смешалось. Глаза в глаза. — Кто ты, чёрт возьми? — шиплю я, сжав его запястье, будто смогу выжать из него ответ. Он улыбается так, будто уже победил. Мерзавец. — Я твой вечерний сюрприз, — ухмыляется он. — А ты, похоже, мой, Пантера, — произносит. Голос хриплый, низкий. Слишком спокойно. Мои пальцы замирают на его руке. Я прижимаюсь ближе, чувствуя, как бешено колотится моё сердце. — Белый Ворон, — отвечаю. Пауза. Гробовая тишина, если не считать наше тяжёлое дыхание. — Дуэль, — произносит он. — Да, детка, — говорю я. — Добро пожаловать в мою клетку. И усмехаюсь. Он не двигается. Я тоже. Только глаза — изучают друг друга, как два зверя перед схваткой. — Поиграем, Пантера? — его голос звучит почти ласково, но в глазах — сталь. — Посмотрим, кто из нас останется в живых. Но я обещаю: царапины будут не только на теле. Он рванул вперёд, закидывая мне руку на горло, пытаясь провести удушающий. Хитрый ублюдок. Слишком уверенный. Слишком хороший. Я задыхаюсь, только на секунду, и этой секунды хватает, чтобы почувствовать злость. Свою. Его. Вселенную, в которой мы оба — хищники, но он явно не ожидал, что добыча окажется с зубами. — Прости, зайка, — выдыхаю, и резко бью коленом вниз, туда, где у мужчин вся гордость. Он сгибается, рефлекторно. Я скользким движением вырываюсь, ловлю баланс на каблуке, и тут — как на грех — врывается хозяин бара. Вид у него такой, будто он уже привык к странным звукам из туалета, но не к таким. — Эй! Что за… — не успевает договорить. Я не даю себе ни секунды. Форточка открыта. Прыжок. Опора — его плечи. Он ещё не выпрямился, а я уже на высоте, оттолкнулась и выскользнула наружу. Грация кошки. Не зря меня зовут Пантерой. Это прозвище придумали те, кто меня не пережил. Остальные называют меня просто: «Проблема». С заглавной буквы. На улицу выхожу спокойно, как будто только что сходила попудрить носик, а не душила накачанного красавца в туалете бара. Луна висит над городом, как прицел. Моя ночь только начинается. «Белый Ворон», да? Красиво. Чисто. Возвышенно. А я — его цель. Вот так совпадение. Или всё же не совпадение? Думать уже поздно. Жди, Ворон. Я подрежу тебе крылышки.