Танец смерти

Я выбрала белое платье. Чтобы плевалась в зеркало. Чтобы самой себе напомнить — всё это фарс. Узкие бретели, облегающий силуэт, вырез почти до позвонков. Ни намёка на невинность — только ядовитая насмешка над нею. Информация пришла в девять утра. Лаконично, сухо: «Объект. Свадьба. Отель ‘Aurum’. Гость жениха.» Внизу — фото. Он. Костюм, галстук, ухмылка, как будто он не гость, а будущий владелец жизни каждого, кто там пьёт шампанское. Я долго смотрела на изображение. Не из-за замирания сердца — а потому что решала, брать ли лезвие в подоле или всё же в каблуке. Выбрала оба. На свадьбах все верят в вечную любовь. А я верю в острые клинки и предсмертные взгляды. Сегодня я пришла не поздравлять. Я пришла добивать. Он появился, как будто его позвали не на свадьбу, а на съёмки рекламы дорогих часов. Чёрный костюм, идеально сидящий на его широченной спине, волосы убраны назад, кожа сияет, как будто он питается исключительно вёдрами коллагена. На лацкане — бутоньерка. Белая. Слишком в тему. Тоже играет, сукин сын. Я стояла с бокалом у стола с десертами, делая вид, что меня интересует, сколько калорий в макароне. На самом деле прикидывала расстояние от выхода до ближайшего укрытия и рассматривала гостей. Он смеялся, хлопал жениха по плечу, как будто не пытался придушить меня на прошлой неделе. Наша игра в «мы не знакомы» началась сразу. Я отвернулась, когда он поймал мой взгляд. Он прошёл мимо — почти задел плечом — и даже не посмотрел. Даже не дёрнулся. Внутри меня это разозлило сильнее, чем попытка удушающего. Ах, так значит? Хорошо, Ворон. Играй. Но знай — кошка рядом. Мы оба знали, что этот момент настанет. Он поднял бокал, болтая с кем-то из гостей, и бросил на меня взгляд поверх хрусталя. На долю секунды — но этого хватило. Контакт. В глазах — лёгкая усмешка, будто мы не держали друг друга на прицеле, а просто… слишком давно не виделись. Как бывшие. Только не любовники. Киллеры. Я ответила тем же. Взгляд в упор. Потом ленивый поворот головы в сторону, как будто он — просто мебель, красивая, но не особо удобная. С нами всё было по нотам. Он вернулся к разговору, не выдав ни одной эмоции. Я шагнула вглубь зала, будто ищу туалет, а не повод убить. Толпа свадебных гостей — идеальная ширма. Никто не запомнит лиц. Все пьяны от шампанского и собственного счастья. И только мы с ним — два оскала под белыми масками. Притворяемся. И смотрим, кто первый моргнёт. Коридоры отелей — странные штуки. Особенно после пары бокалов вина и долгого фальшивого смеха. Они будто сужаются, становятся тише, вытягиваются в напряжённую нить ожидания. Как перед выстрелом. Или поцелуем. Или обоими сразу. Я вышла «подышать». На деле — чтобы проверить запасной выход. Он появился за спиной, как будто из тени вытек. Резкий толчок. Спина впечаталась в стену. Я уже знала, кто это, по запаху парфюма и по тому, как лёг металл на бок. Пистолет. Тёплый. Зараза, под одеждой держит. Кто так делает? Только психи. Или очень хорошие профессионалы. — Ты что, застрелишь меня прямо на свадьбе друга? — спрашиваю, стараясь не выдать ни страха, ни интереса. — Это не особо по кодексу, Ворон. Он чуть наклоняется, холодный металл прижимается к талии, и я чувствую, как его дыхание всё ближе. — Это ты ошибаешься, — говорит он, и его голос звучит как музыка, холодная и строгая, но с ноткой удивления. — Ты вообще думаешь, что у нас есть правила? Я улыбаюсь чуть в стороне. — Мы оба знаем, что ты не такой уж и убийца, Ворон. В конце концов, тебе не хватит смелости сделать это. Я чувствую, как его рука напрягается, но пистолет остаётся неподвижным, холодный металл всё так же прижат к моему боку. Он не отвечает, но его глаза становятся темными, как небо перед грозой.  Шаги. Они почти неуловимы, но я слышу их. Он тоже их слышит. Мы оба знаем, что времени мало. Ворон смотрит мне в глаза. За эти секунды я читаю в его взгляде что-то большее, чем просто затаённую агрессию. Он принимает решение. Всё быстро, слишком быстро, чтобы я успела опомниться.  Секунда, и его рука подхватывает мою ногу, закидывает её на его бедро, в ту же секунду пистолет скрывается под тканью моего платья. Он прижимает меня к себе, но не с силой — скорее, с таким намерением, которое только кажется случайным. И в эту же секунду целует меня. Его губы — настырные, дерзкие, с лёгким налётом насилия. Я сопротивляюсь, мычу недовольно в его рот, но понимаю — он хочет, чтобы я сыграла свою роль. Тот гость, которого мы только что услышали, не должен ни о чём догадаться. Он не должен увидеть нас как противников, а как пару, как запутанных, пьяных любовников. Притворяться — это наша игра. Я приоткрываю рот, и он углубляет поцелуй. Ощущаю, как его язык проникает в меня, дерзкий и властный, как его руки держат меня так, что мне сложно дышать. Это не просто поцелуй — это буря. Мы кусаем друг друга, всё больше и больше вовлекаясь в эту игру, подчиняя тело другому. И в этот момент она появляется. — Простите! — звучит женский голос, и я с трудом отрываюсь от Ворона, как будто не желая разрывать этот момент. Открываю глаза и вижу её — гостью, стоящую в конце коридора, смущённо перешагивающую с ноги на ногу, не зная, как реагировать на такую картину. Ворон первым восстанавливает дыхание, смеётся, его голос громкий, уверенный, хотя я вижу, как трудно ему сдерживаться. — О, ничего страшного, — говорит он, как будто это просто сцена из фильма, а не реальность, в которой мы оба играем роль. — Моя невеста не могла дотерпеть до дома… Ну, сами понимаете. Гостья, явно сбитая с толку, не знает, что сказать. Она краснеет и, наверное, не до конца осознавая, что только что стала свидетелем чего-то, что явно не планировала, кивает и поспешно исчезает. Мы остаёмся вдвоём, и я, не выдержав, отпускаю его, давая пощёчину по щеке. Легкую, но с такой силой, что её, наверное, можно было бы почувствовать даже за его холодной маской. Всё равно, какой бы у него ни был план. Я всё ещё не покорилась. Он смотрит на меня, не удивлённый, даже улыбается чуть уголком губ. — Не притворяйся, что не понравилось.  Я вижу, как его взгляд устремляется на меня с тем насмешливым выражением, которое так мне не нравится, но при этом задевает. Он, конечно, точно знает, что я не останусь равнодушной. Но ещё не до конца понимает, насколько мне нравится играть в эти игры. Я закатываю глаза, шагнув в сторону, собираясь уйти. Вот только не успеваю. — Амен, я тебя обыскался! — до меня доносится громкий голос. Мужчина в костюме, явно немного выпивший, появляется в коридоре. Жених. — Скоро будем резать торт. Ворон поворачивается, и его лицо становится ещё более расслабленным, как будто вся эта ситуация ему не в новинку. Я же стою, тихо выдыхая, и прикидываю, как именно буду двигаться дальше.  «Амен». Вот как его зовут. — И спутницу не забудь. Закатываю глаза. Эта девка, несмотря на её испуганный вид, уже успела растрепать всем, что она видела. Амен, заметив моё молчание, приобнимает меня за талию. Его прикосновение холодное, уверенное, как и всегда. И ведёт меня по коридору, навстречу жениху, как будто ничего не произошло. — Конечно, мы идём, — отвечает он с тем же фальшивым дружелюбием, что и всегда. Улыбка до ушей, хотя это всё-таки игра. Шепчет мне на ухо: — Но, знаешь, было бы справедливо, если бы я тоже знал твоё имя, разве нет? Я останавливаюсь на мгновение, чтобы посмотреть на него. — Шутишь? — отвечаю, приподняв бровь. — Никакой справедливости, Ворон. Он улыбается, как будто его слова были только частью стратегии. Я отворачиваюсь, снова задвигая этот вопрос куда-то далеко в угол. Мы продолжаем идти по коридору. Зал встречает нас шумом голосов, мягким светом люстр и… танго. Мелодия страстная, цепляющая за нервы, как коготь по стеклу. Амен не теряет ни секунды — хватает меня за руку и увлекает прямо на танцпол. — Ты серьёзно? — я смотрю на него исподлобья. — Это было необязательно. Он ухмыляется, кладёт ладонь мне на талию — как будто мы и правда пара, как будто он не прижимал ко мне пистолет пять минут назад. — Танго отлично передаёт суть наших отношений, не находишь? Страсть, агрессия и постоянное стремление наступить друг другу на ногу. — Не без удовольствия, — буркнула я, отдавшись ритму. Ноги сами знают, что делать. Я давно не танцевала, но тело помнит. Амен ведёт уверенно, слишком уверенно, и это раздражает. Мы кружим по залу, в притворной близости, но между нами натянута струна. Я знаю — стоит сделать неосторожное движение, и она лопнет. — Кто заказал меня? — спрашиваю, будто между делом, во время поворота. — Или ты просто так решил поразвлечься? — Я думал, это интимный танец, а не допрос, — его глаза скользят по моему лицу. Я закатываю глаза. — Ладно, Ворон, кто тебя нанял? Он усмехается, не отвечает, зато аккуратно сдвигает руку с моей талии ниже. Слишком ниже. — Только попробуй, — шепчу, улыбаясь для публики. — Напоминаю, у меня с собой игрушки. Не все декоративные. — Знаю, — Амен склоняется ближе к уху, его голос становится почти ласковым. — И всё равно рискую. Вот что делает с людьми хорошее танго. Я ловлю его взгляд. И думаю: если мы оба не убьём друг друга этой ночью — это будет либо чудо, либо катастрофа. Салют начался раньше, чем я ожидала. Громкие залпы, всполохи света, восторженные крики гостей. Идеальный хаос для убийства. Не только для меня. Пока все глазели в небо, я смотрела на него. Он тоже понял. Наши взгляды пересеклись. Мы оба знали — ни один крик, ни один выстрел не будет услышан под эти грохоты. Никакой паники, никакой сцены. Только мёртвое тело в кустах. Максимум — испорченный вечер для пары родственников. Я провела языком по губам, кивнула и пошла в сторону сада. Не торопясь. Слегка покачивая бёдрами. Не оборачиваясь. Но зная, что он пойдёт за мной. У входа в сад меня перехватила знакомая. — Эва? Чёрт. — Дия, — я кивнула с лёгкой полуулыбкой. — Как тебе праздник? Нравится? — Почти. Сейчас начнётся салют, а у меня туфли уже просятся на пенсию, — она хохотнула, поправляя платье. — Не знала, что ты знакома с парой. Да и ты ведь терпеть не можешь свадьбы. — Есть вещи, ради которых стоит потерпеть, — я бросила взгляд вглубь сада. — Ну-ну, — сказала она, прищурившись. — Не пропадай. — Обещать не могу. Дия растворилась в толпе под звуки продолжающихся залпов. Я осталась одна среди тени и гари. И вот тогда он появился. Из-за высоких кустов, тихо, как смерть на мягких лапах. — Эва, значит, — произносит с той самой полуулыбкой. — Приятно наконец познакомиться. — Ну что ж, рада, что исполнила твоё последнее желание, — выдохнула я, скрестив руки на груди. Ладонь легла на нож под платьем — чуть ближе к бедру. — Перед смертью. Он ухмыльнулся. — Перед твоей смертью, ты хотела сказать? Я усмехнулась, медленно поднимая подол платья. Лезвие блеснуло в полумраке сада, отражая алый свет фейерверков. Провела пальцем по гладкому металлу. Легко, как будто ласкала. — Не льсти себе, Ворон. Он присвистнул, явно не торопясь доставать оружие. — О таком я и мечтать не смел. Залп. Красный, потом белый. Ещё один. Грохот — почти как барабанный бой. Он дёрнул руку — и пистолет уже в ладони. Выстрел. Я отшатнулась вбок, пуля вонзилась в куст позади. Второй выстрел — и я уже в прыжке, кручу в руке лезвие, подныриваю под его руку. Третий — и я почти рядом, чувствую жар от ствола. Я вцепилась в его плечо, провернулась вокруг и оказалась за спиной. Холодный металл коснулся его шеи. Он не шевелился. Слишком не шевелился. Слишком спокойно дышал. Я сжала лезвие крепче, прижала к коже — тонкой, уязвимой. — Ты мог бы вырваться, — шепчу, глядя в его затылок. Он усмехнулся, даже не обернувшись. — Ага. Вот дерьмо. Я стояла с ножом у его горла, и это была не победа. Это была подачка. Он поддался. Не из уважения. Из интереса. Или… из чего похуже. Я отстранилась, шагнула назад. Убрала нож, даже не скрывая раздражения. — Твоя жалость мне не нужна, Ворон. Он повернулся, глядя с той самой полуулыбкой, от которой чешется кулак. — Это не жалость, Пантера. Это игра. А ты всё ещё в ней. — Тогда доиграем в следующий раз, — произношу, убирая нож. — Без поддачек. Я поворачиваюсь, делаю шаг, и, уже уходя, бросаю через плечо: — Кстати. У тебя что-то на шее. Он инстинктивно касается пальцем кожи — и замирает, глядя на алую каплю крови, что медленно скатывается по шее к воротнику. — Это моя любимая рубашка, — произносит он, почти с обидой. Я усмехаюсь, не оборачиваясь. — Очень жаль. И ухожу в ночь, под грохот салюта.