Мёртвый. Навеки

— Это я, — сказал Антон, надевая маску. — Как и обещал. — Антон? Это ты?       Антон услышал звук открывающейся двери. В тёмном проёме стояла Полина, на ней была пижама, обычная, без рисунков. Голые ступни явно замёрзли от ледяного пола.       Полина вгляделась в темноту. Из-за неё она не увидела маску, которая была на Антоне. — Привет, — голос из-за маски был приглушённым. Девочка улыбнулась. — Ты решил устроить маскарад? Неужели это ты всё это время ходил у меня под окнами?       Она протянула руку, чтобы потрогать маску. Антон не шевельнулся. По его телу прошёлся холодный пот. Он слышал приближающиеся шаги зверей, их смрадное дыхание и шёпот: Зайчик. Кушать. Угощение.       Не мешкая он должен был отдать им на растерзание Полину! Иначе они съедят его и Олю… Маму, папу.       В его голове проскользнула мысль: почему он не привёл их к тем самым обидчикам из его класса? Но было уже поздно. Они подобрались ближе. Были уже вплотную. — Зайчик, отойди, — хором зарычали звери. Они были голодны и разваливались на части. На лице Полины появилась паника. — Антон? Это ты? Точно ты? Я что-то… слышала, только что. — Да… Полина, прости.       Полина не успела ничего ответить — Антон отошёл в сторону, и звери бросились вперёд, разрывая девочку на части. Она кричала, плакала — Антон даже не шевельнулся. Он так и стоял с холодным лицом и молча наблюдал за снегом. Холодным, как его дыхание. Мёртвым.       Запахи металла и железа ударили в ноздри. На этот раз живое мясо не вызвало у него аппетит — он скрючился через перила и его стошнило.       На плечо опустилась рука с когтями — он обернулся и увидел Козла, его вид преобразился, рога отросли, а шрамы скрыла вновь выросшая шерсть. — Молодец, Зайчик. Пойдешь с нами? — Я… я хочу остаться здесь, — без толики страха произнёс Зайчик. Он уже знал, что от Антона не осталось ничего живого. Он был воплощением зверя, сущности, отведавшего человеческое мясо. — Позаботиться о сестре и семье. — Хорошо. Но мы вернёмся следующей зимой. Ты дождешься нас, Зайчик? — Дождусь! Обязательно дождусь! — твёрдо сказал он, глядя в козлиные глаза через маску. Козёл ему улыбнулся, а затем повернулся к остальным зверям и произнёс: — Пошлите. Пора.       Антон ещё долго гулял в лесу, размышляя, а что бы было, если бы он пошёл с ними. Нет, это думал Зайчик, не гнушаясь своей животной сущности и желая оказаться среди своих. Оставить маму, папу, Олю, бегать среди деревьев и есть мясо вместо всякой падали, припрятанной у него во дворе.       Когда Антон зашёл во двор, его взгляд сразу же упал на пакет. Он подошёл к нему и достал оттуда кусок остывшей плоти, внимательно сверля её глазами.       Он поднёс мясо ко рту и вонзился в него зубами. Кровь потекла вниз, пачкая куртку. Антон с отвращением откинул кусок назад, вытирая губы от крови. Мерзко, невкусно. Ему хотелось настоящего мяса.       Он ещё долго размышлял, что же с ним будет, лёжа в кровати и смотря в потолок. Узнает ли кто о его сущности? Какая на вкус была Полина…       Зайчик потрогал грудь, пытаясь услышать стук сердца — оно не билось. В нём не было жалости. Нос чуял запах живого мяса, но он не знал, откуда тот шёл. Наверное так провоняла его куртка, когда он стоял рядом с лесными тварями.       В школе вновь шептались и боялись. Антон видел всеобщий страх, особенно страх Ромы: он знал, что с Полиной общался только Антон, и явно подозревал его в чём-то. Но опасности не представлял.       Больше никаких убийств не было. Антон жил обычной жизнью, ходил в школу, даже нашёл новых друзей. Его больше никто не доставал, и не толкал с лестницы, что радовало Антона.       Так и прошла эта зима. Затем весна, контрольные, лето. Всё лето они с Олей ходили на рыбалку, ели рыбу, спали в палатках, гуляли с родителями по лесу — в это время никто не боялся старого темного леса, полного грибов и ягод. Они собирали их в корзинки, делали варенье, мариновали и сушили лисичек и иногда видели маленьких зайцев, прятавшихся в листве деревьев.       Дома Антон часто доставал маску Зайчика и рассматривал её. Проводил рукой по старому материалу, отвалившейся шерсти и трещинам. Стоило бы улучшить маску, заделать пробоины. Взяв клей, он выщипал из старого воротника бурую шерсть и приклеил на маску. Так выглядело лучше.       Он поднёс её к лицу и надел. Сердце застучало быстрее. Захотелось бегать, прыгать, скакать прямо до луны, хотелось… хотелось жрать мясо. Драть когтями, грызть твёрдые кости и чувствовать кровь на губах… Живую. Горячую.       Зайчик поспешил снять маску и с ужасом откинул её от себя — что с ним? Почему он так… Взгляд упёрся в черные когти на руках — большие, опасные, готовые убивать. — Что… Что это? — Антош, всё хорошо?       Антон быстро спрятал руки за спину и с нервной улыбкой обернулся к Оле. — Да… Оля, мама там тебя звала. Кушать. — Да? Хорошо…– было видно, что она не поверила, но, пожав плечами, ушла вниз. Антон облегчённо вздохнул. Он посмотрел на руки и увидел что когти… исчезли?       Неожиданно кто-то постучал. Он кинулся к окну и увидел под окном ребёнка. На нём была маска вороны — чёрный блестящий клюв, перья словно настоящие, и дырки вместо глаз — наверняка они были, но их видно не было. — Кто ты? — прошептал Зайчик одними губами. Ворон не ответил, только щёлкнул клювом и пошёл куда-то в лес. Зайчик проследил за ним взглядом: через пару секунд его уже не было видно. Летом, так ещё и днём? Он просто обязан за ним последовать.       Антон кинулся к маске, валявшейся на полу. Быстро схватив, он надел её и кинулся к окну. — Фух… Ну ладно, надо быть осторожнее…– Антон перекинул ногу через окно и посмотрел вниз. Голова закружилась. Он перекинул вторую ногу и сел на подоконник. Если маска не даст ему звериные силы, он расшибётся в лепёшку!       Он прыгнул вниз и чуть не поседел от страха. Губы сами раскрылись и он заорал на всю улицу: — Сука!       Антон приземлился на ноги. Только сейчас до него дошло, что он был босоногий, но идти за обувью было не вариант — мама бы не поняла, как он оказался внизу и куда он идёт с этой дурацкой маской под боком. Только если оставить маску, прыгнуть обратно и вернуться… Но как он объяснит, зачем ему шлепки в комнате? А если он скажет, что идёт гулять? Придётся брать с собой Олю.       Да и был вариант, что он не успеет догнать Ворона, поэтому Антон двинулся за ним в лес, бегом.       Он увидел его черные одеяния в глубине хвойного леса, дарящего мертвецкое отчаяние в этот момент. Холод вновь пробежался по спине Антона — стоит ли идти? Кто он такой? Вздохнув, он вступил в лес.       Ворон уже ждал его на опушке, которую освещал единственный луч солнца. Антон поравнялся с ним, смотря на мальчика через дырки в маске. — Привет… Кто ты? — Привет, Зайчик, — каркнул он и его жёлтые глаза сощурились. «Улыбается» — подумал Антон. Он огляделся и заметил, что на опушке лежит стопка странной травы, шуршащей под ногами. Ворон проследил за его взглядом и наклонился, крылом разрыхляя траву. Когда он очистил место, Антон увидел куклу зайца — старую, потрёпанную. — Что это? — спросил Антон. — Они… хотят… провести… экхэ-эехэ… обряд… — Кто — они? — не понял Антон. — Они… звери… — Звери? Лиса, Волк, Козёл и Сова? — Да… Когда они придут — будет беда…– голос Ворона был гнусавым и тихим, от него веяло опасностью. Зайчик посмотрел внутрь его приоткрытого клюва, и его затрясло. — К-какая… беда? — Сме-ерть… Они съедят тебя. Съедят всех… — Но почему? Я ведь часть их команды. Ворон тихо засмеялся. — Они слабы… Им нужно мя-ясо… — Кто ты? Почему ты говоришь мне это? — Я из соседнего леса… который за рекой… Наш лидер старый враг Козла… Мы хотим защитить вас и деревню… Они нанесли много вреда нашим людям… — Но вы разве не едите мясо? И кто ваш лидер? — Мы едим насекомых и грызунов… Он старая мудрая жаба… — Но я ведь тоже зверь, и я пробовал мясо, — удивился Зайчик, глядя на его лицо. Ворон покачал головой. — Ты не знал, что ешь?.. — Нет… Они просто давали мне мясо, и я ел. А потом заставили принести угощение, иначе бы убили мою семью. — Хорошо… Ты можешь спасти их… Тебе просто нужно сжечь лес до появления первого снега, осенью, до того пока они вернутся… А потом закопать эту куклу — и тогда будешь свободен.       Ворон сунул Антону в руки куклу и прыгнул вверх — высоко-высоко, выше деревьев, раскрыл крылья и исчез где-то далеко впереди.       Антон проводил его взглядом и уставился на зайчика. Старая кукла пахла плесенью и гнильцой, видно было, что ей уже несколько лет.       Дома он спрятал маску и куклу в потайном месте под кроватью, чтобы мама и Оля случайно не нашли. Там было темно и не видно, что дарило безопасность. Нужно поджечь лес до первого снега, чтобы остались целы сухие листья.       Теперь Антон спал спокойно. Он больше не шарахался от каждого шума, учился лучше и веселился с друзьями. В кругу его общения появились и мальчики, и девочки. Он помнил, что являлся зверем, но глушил в себе звериные повадки и желание всех их съесть.       Артём, Алина, Дима — многие ребята хорошо относились к нему. Волком ходил только Рома Пятифан, помнивший, как пропал Бабурин после того случая в лесу. Он видел его вернувшиеся очки, которые забрал Семён, помнил про Полину.       Антон тоже помнил про Полину. Он скормил девочку зверям, чтобы те не съели его. То есть, он внушил себе то, что спас таким образом Олю, но в голове набатом билась одна и та же мысль: «Я боюсь за свою шкуру».       Наступила осень. Листья выцветали, рыжели и падали, превращались в сухое топливо для розжига. Антон всё также учился, ходил в школу и обратно вместе с друзьями, чувствовал ненависть и страх Ромы, и иногда доставал маску и убегал в лес, чтобы прыгать там выше деревьев и шугать белок и птиц. Он даже встретил зайца один раз. Они стояли напротив друг друга, а потом побежали вперёд, прыгая по сухой листве.       Так счастливо он не чувствовал себя никогда. Он не хотел расставаться с этим. Хотел ещё раз съесть мясо. — Крови! Кро-ови!       Но убивать он не решался. Было опасно, он трусливо поджимал хвост каждый раз, когда представлял, как нападает на своих одноклассников. Его, естественно, не посадят, но это пока — четырнадцать лет не за горами. Но сначала психолог, белая клетка и гора таблеток. Он не хотел быть овощем — он хотел наслаждаться жизнью.       До первого снега оставалось примерно две недели. Спички были украдены из запасов, чтобы мама не заметила — увидит отсутствие коробка на столе, подумает, что курит. Родители смотрели телевизор вместе с Олей, и он осторожно вышел во двор, держа за пазухой маску. В одном кармане куртки была кукла, а во втором коробок.       Антон надел маску и быстро побежал к лесу, видя тропинку в свете луны. Нужно было потом замести следы, чтобы не определили поджигателя.       Антон остановился прямиком у входа в лес. Повсюду валялась сухая листва — чиркнешь спичкой, и всё, весь лес полыхнет жарким пламенем, оставляя лишь дорожку из пепла.       Он тяжело вздохнул. Делать это было тяжело. Лес стал ему как дом, но за свою шкуру… За жизнь близких он боялся, как никогда. Достав коробок из кармана, он вытащил спичку, чиркнул ею о коробок и кинул на сухую листву.       Антон отпрыгнул от неё, как от огня. В ту же секунду огонь расползся вперёд, сжигая всё на своём пути. Дряхлые худые берёзы загорелись пламенем, поднявшимся до небес, опалились тёмные ели, задели ёлки. Зайчик со слезами наблюдал за тем, как умирает его самое родное и любимое: прямо на глазах…       Он отвернулся: не мог этого видеть. С ненавистью он достал куклу и бросил её на землю. Опустившись на колени, Антон стал яростно копать выросшими когтями землю, летевшую во все стороны. Маска спасала его от грязи, он всё копал и копал, пока кожа под когтями не лопнула и не полилась кровь. Тогда он схватил куклу, встал и бросил её в яму. — Закопать… Я должен… закопать. И тогда! Никакого больше… Зайчика…– мямлил Антон себе под нос. От этих слов внутри всё похолодело, лицо заболело так, словно с него сдирали кожу. Он схватился за маску и заорал на весь лес, как не в себя: сущность не хотела его отпускать, отделяться от него. Он с горечью плюнул в куклу. — Нет! Я не хочу! — Да, Антон, мы с тобой не хотим… — Не бросай нас… — Не оставляй… — Мы — единое целое.       Голоса хором визжали в его голове. Они всё скандировали и скандировали, пока он не бросился вперёд, всё дальше от куклы, чувствуя как его тело деформируется. Он почувствовал, как руки покрываются шерстью, на голове растут длинные уши, а ноги становятся лапами. Зубы превратились в два огромных осколка, готового разрывать и жрать пищу. Он встал на четвереньки и запрыгал по неизвестному направлению. Ему хотелось еды. Он был голоден. — Угощение… — Зайчик… — Живая плоть…       Сначала Зайчик забежал в один дом, затем в другой. Люди встречали его с испугом, они кричали, когда он выбивал двери и вонзался в их шеи зубами, разрывая кожу на части. Тёплое мясо было в его огромной пасти, кровь испачкала маску, и он оставлял от мёртвых тел только ошмётки…       Дети, взрослые… он жрал их без разбору, не гнусавясь напасть на собаку и кошку. Эта плоть не была такой вкусной, но зверю было всё равно, кого есть. Он был голоден. Безумно!!!       Ноги сами привели его к дому Полины. Он чувствовал, что там кто-то есть. Когти выдрали дверь из петель, и он, шумно и смрадно дыша, забежал в дом. Было пусто, темно и тихо. Громко шоркая, Зайчик отыскал тело по запаху и зашёл в комнату. Эта была комната Полины. Полина… — Тварь. Это ты её убила, да?!       Он поднял красные глаза и увидел мужчину. Это был отец девочки, он стоял прямо, держа в руках ружье. Палец приготовился нажать на курок. — Гори в аду, мерзкая сука! Моя бедная девочка… Поплатись!       Зайчик оскалился и бросился на мужчину. Пуля выстрелила в голову, разрывая голову. Мозги и кровь разлетелись по стенам доселе уютной детской комнаты.       Лес горел пожаром, и звери больше туда не шли. Их дом навсегда был мёртв. Навеки.