Finem Somnium

— Ты готова? — спросила Юбин, распахнув дверь в спальню. — Да, почти… — ответила Бора, внося последние штрихи в свой макияж. Девушки собирались на свадьбу Минджи и Юхён, этот день наконец-то настал. Они ещё вчера вернулись в свою квартирку в Либертасе. Несмотря на то, что сегодня они обе собирались очень тщательно, Ли всё равно сделала это раньше. Её образ был крайне непривычным: на ней был тёмно-синий костюм, состоящий из укороченного жакета и юбки-карандаш длиной чуть выше колена, а также белая блузка с рюшами. Волосы её были распущены и слегла завиты, а на ногах туфли на невысоком каблуке. Ли решила воспользоваться моментом, когда её ноги не кишат синяками и ранами. Бора же надела то самое платье, что они купили вместе с возлюбленной, дополнив его высокими каблуками и лёгким макияжем, а волосы собрала в небрежный хвост. — Как я выгляжу, Бора? — спросила Юбин, она крутилась у зеркала в прихожей, как будто что-то её смущало. Бора взглянула на неё, улыбаясь. — Просто потрясающе, онни, ты самая красивая, — ответила Ким, подойдя к старшей со спины и обняв её. Даже на туфлях с высоченным каблуком Боре не удалось дотянуться до Юбин ростом. Слова Боры придали Юбин немного уверенности, хоть она немного покраснела. — Спасибо… Выходим? — Да. Девушки вместе покинули квартиру и направились к месту проведения, идти им, конечно, предстояло всего ничего: свадебная церемония проходила в бальном зале во дворце. Они приблизились ко дворцу, судя по всему, по случаю свадьбы Минджи решила увеличить охрану, у главного входа стояло несколько солдат. Все они, увидев генерала, отдали ей честь: — Здравия желаем, товарищ Генерал! Юбин резко изменилась в лице, будто вошла в рабочий режим: — Вольно. Парни будто выдохнули, один из них, что стоял прямо у входа, перешёл к исполнению приказа Королевы: — У вас есть приглашения? — Конечно, Бора? Младшая открыла свою сумочку, порылась в ней несколько секунд, нашла два пригласительных и передала их солдату. Парень стал внимательно проверять их, Юбин же тем временем услышала, как за её спиной другие солдаты начали шептаться и тихо смеяться: — Отставить! — строго произнесла Ли, обернувшись в сторону других солдат, они тут же замолчали и выпрямились. В этой ситуации фраза «генерал в юбке» была даже не простой игрой слов. Бора же улыбнулась, она редко видела Юбин такой строгой, но для неё это было просто очаровательно. — Всё верно… Пожалуйста, проходите. Девушек пропустили внутрь, они направились прямиком к бальному залу, на входе в который им пришлось пройти очередную проверку. Естественно, они прошли, зал очень преобразился: всё кругом было украшено живыми цветами, а точнее белыми розами. Немного поодаль стояло несколько столов, укрытых белыми скатертями. Еды там пока не было, только отдельный небольшой столик с множеством бокалов шампанского для гостей, Бора крайне заинтересовалась им, но, почувствовав на себе взгляд Юбин, которая всё поняла, отвернулась. Старшая тихо засмеялась. К алтарю вело два ряда сидений для гостей, стульев, правда, как и приглашённых, было не так уж и много. Пара тут же нашла выделенные им места, несмотря на то, что они, по сути, были подружками невест с разных сторон, они сидели рядом. Собрались ещё не все гости, но большинство, они все здоровались с Юбин, и с Борой заодно, конечно же. Старшая получала много комплиментов, все приглашённые хорошо её знали, но никогда не видели в подобном образе, чего не могли не оценить. Ли держала лицо, уверенно улыбалась, но чуть покрасневшие щёки выдавали её. Бора чувствовала, что некоторые из ограничений в сердце Юбин, может, не исчезли совсем, но ослабли. Это грело душу младшей. Бора изменилась, будучи рядом с ней, но и она претерпевала изменения. Ей они давались куда тяжелее, чем Ким, но она держалась. Казалось, Ли стала принимать в себе женственность, свою феминную сторону, которую тщательно скрывала за маской силы и строгости. К ней приходило осознание, что эта самая феминность не противоречит силе. Всё это заставило частичку гордости поселиться в сердце Ким. А церемония, тем временем, начиналась. Все гости собрались и заняли свои места. У алтаря уже стоял свадебный регистратор, а поодаль от него — Минджи. Королева, как и полагается, была одета строго, но смотрелась шикарно в этом: на ней было платье прямого кроя из атласной ткани длинной в пол, верх был корсетным, открывал лишь плечи и шею, но их женщина прикрыла полупрозрачной накидкой, ушитой драгоценными камнями. На голове тиара и высокий пучок, а на руках перчатки из той же ткани, из которой сделано платье. На лице её сияла мягкая улыбка, она радовалась, видя лица людей, что пришли на их праздник. Приглашённые музыканты ждали своего часа, и вот, он настал: двери бального зала распахнулись, зазвучал свадебный марш, в зал вошла Юхён, нежная, лёгкая, как бабочка, а в руках букет тех же белых роз. Её каре украсила пара жемчужных серёжек и фата, что тянулась за ней. Она шла к возлюбленной уверенно и довольно быстро, не желая оттягивать приближение самого счастливого момента, но для Минджи это мгновение ощущалось как вечность, её сердце замерло в мучительном ожидании, как только младшая вошла. Наконец увидеть любимую в белом платье и с фатой на голове ощущалось как сон для Королевы, её мечта наконец сбудется, как и мечта Юхён. Наконец, они встретились, Минджи взяла младшую за руку, они обе не могли сдерживать своих улыбок, счастье будто витало в воздухе вокруг них. Регистратор, наконец, начал свою речь: — Уважаемые гости, дорогие друзья, сегодня мы собрались в этом зале, чтобы узреть закрепление союза двух любящих сердец… Речь, конечно, была душевной, но пролетала мимо ушей молодожёнов. Девушки смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова, это им и не было нужно. Все ещё не высказанные, но такие желанные в данную секунду слова любви они передавали друг другу одним взглядом, и этого было достаточно. Сердца их бились в унисон, в ритме приятного, будоражащего волнения. Спустя почти шесть лет их союза они, наконец-то, стоят у алтаря, готовясь поклясться друг другу в вечной и безусловной поддержке, заботе и любви. И им было абсолютно всё равно, кто и что подумает об этом браке, главное, что он сделает их счастливыми. Регистратор, наконец, обратился к новобрачным: — Властью данной мне я должен спросить, является ли ваше желание вступить в брак искренним, свободным и бескорыстным. Прошу ответить, Минджи. — Да! — в голосе Королевы не промелькнула и капля сомнения. — Прошу ответить вас, Юхён. — Да! — Я объявляю ваш брак официально зарегистрированным, прошу вас, обменяйтесь кольцами. Минджи улыбнулась, к ним подошла Гахён, что несла на подушке два золотых кольца. Королева взяла одно из них и одела на палец Юхён. Младшая несколько секунд рассматривала кольцо, к глазам её от переизбытка чувств подступили слёзы, но она смогла взять себя в руки, после чего так же одела кольцо на палец Минджи. В ту же секунду старшая нежно притянула к себе Юхён, они поцеловались. Разразились аплодисменты, аплодисменты любви, проверенной временем и другими испытаниями. А в зале, тем временем, увлечённая церемонией Бора не сразу заметила, что сидящая рядом Юбин с трудом сдерживает слёзы, одна из которых предательски скатывалась по её щеке. Всё происходящее до жути растрогало её чувства. Ким взяла возлюбленную за руку: — Онни, ты чего? — Я не должна… плакать. — Почему же? Ты можешь плакать, если хочешь, ты ведь человек… Особенно, когда это слёзы счастья. Юбин подумала несколько секунд, после чего выдохнула и с лёгкой улыбкой посмотрела на Бору: — Ты права… Я просто очень рада за них. — И я рада, онни… Тебе не обязательно держать всё в себе, эмоции — это не слабость, они могут делать нас сильнее. Юбин так и не пришла к этой простой истине за тридцать четыре года своей жизни. Она равно стала запрещать себе слёзы, ярость и тому подобное, что привело к фатальным последствиям. Она притянула младшую к себе и впилась ей в губы, чем очень смутила сидящую рядом пожилую даму. Бора, конечно, не ожидала этого, но очень быстро расслабилась и ответила на поцелуй, аккуратно обвивая чужую шею руками. Они отстранились друг от друга через несколько секунд и тихо засмеялись: — Что бы я делала без тебя? — спросила Юбин — Даже не знаю… — ответила Ким, аккуратно смахивая слезу с чужого лица большим пальцем.              

***

       Церемония подошла к концу, началось празднество, что проходила всё в том же бальном зале. Юхён и Боре не удалось напиться, ведь гости были очень важными людьми и опозориться перед ними было никак нельзя, поэтому подруги договорились, что отметят «как следует» в другой раз. В прочем, самый важный гость, которого больше всего ждала Юхён, так и не пришёл: её мама. Женщина никак не отреагировала. Мероприятие, несмотря на всю важность и серьёзность присутствующих, было довольно весёлым и шумным. Ли, под шумок, ускользнула на балкон, ей хотелось подумать о некоторых вещах в одиночестве и, конечно, покурить. Главными персонажами в её дамской сумочке стали зажигалка и сигареты. И вот, женщина вышла на балкон, глубоко вдыхая свежий воздух. Это был тот самый балкончик, на котором она призналась Боре в любви, эти приятные воспоминания вызвали у неё улыбку. Ли закурила. Успев затянуться лишь пару раз, она обернулась на звук открывающейся двери, на балкон вышла Минджи: — Ох, онни, это ты… А ты не должна быть с гостями? — Они изрядно выпили и даже не заметили, что я ушла, а моя любимая очень увлеклась беседой… с твоей любимой — сказала женщина, становясь рядом с подругой. Обе тихо засмеялись. Юбин докурила, потушила сигарету и взглянула на старшую: — Поздравляю тебя, Минджи, я очень рада за вас. Минджи улыбнулась — Спасибо! Старшая раскрыла руки для объятий, и Ли обняла её. Скоро, подруги отстраниться друг от друга, Королева продолжила беседу: — Ты потрясающе выглядишь, Юбин, просто сияешь… Давно я не видела тебя такой. Младшая смутилась, но, тем не менее, была тронута этими словами. — Спасибо… Я долго сомневалась, стоит ли мне прийти в юбке и, всё-таки, решалась. — Не зря, у тебя всегда были красивые ноги. Они продолжи болтать. Их дружба была проверена временем, теперь даже после долгих периодов разлуки каждая новая встреча ощущалась так, словно они не расставались ни на миг. В такие моменты подруги снова ненадолго становились девочками-подростками, что сплетничают о дворцовых интригах: — Как дела с Борой? Минджи прекрасно знала, что у пары всё замечательно, но обсудить этому тему ей, всё же, хотелось. — Всё хорошо. — Она сегодня тоже сногсшибательна, потрясающее платье. — Мы вместе выбирали! Минджи улыбнулась. Когда Ли говорила о своей возлюбленной, она становилась похожей на маленькую девочку, а в глаза её загорался огонёк. — Знаешь, я никак не могу нарадоваться вашему союзу, она изменила тебя, в лучшую сторону, я наконец стала узнавать в тебе ту Юбин, которую я знаю с самых ранних лет. Младшая задумалась, Королева, определённо, была права. Любовь делает с людьми чудеса. — Что-то в этом есть… Она любовь всей моей жизни, онни, не думаю, что я любила кого-то так же сильно, отчаянно… Для меня это до сих пор странно и непривычно, но мне нравится. — Ты никогда особенно и не влюблялась до этого, по крайней мере, я такого не помню. — Да было ведь, правда, не так сильно и совсем несерьёзно. Девушки продолжали говорить о любви, два влюблённых по уши человека, казалось, могли развивать эту тему часами. Но, к сожалению, Минджи пришлось заговорить с подругой о совсем неприятных но крайне важных вещах: — Мне не хотелось портить этот день и такой потрясающий момент, но как Королева я должна это сделать… Доложите обстановку на границах, Генерал. Юбин тяжело вздохнула. — Мы готовы, относительно, но мы и предполагать не можем, насколько сильны или слабы окажутся наши противники, от них тишина, но расслабляться нельзя ни в коем случае. — Мы выстоим? — Я сделаю для этого всё, что будем в моих силах, Ваше Высочество. Затем, повисла тишина. Отчаянная, полная боязни и непонимания. Подруги посмотрели друг на друга спустя минуту и снова крепко обнялись, на этот раз объятие несколько затянулась. Юбин почувствовала, как чужое дыхание сбилось, а тело задрожало, она прошептала Минджи следующее: — Я знаю, что тебе страшно, мне страшно не меньше, поверь… Но мы должны быть сильными сейчас, ради наших людей, ради тех, кого мы любим. Всё обойдётся, я обещаю, слышишь меня? Минджи взяла себя в руки и не стала плакать, это было совсем не к месту. — Да… Извини. Девушки отстранились друг от друга. — Всё в порядке, онни, я понимаю. Королева взглянула на дверь, что вела в зал. Через стекло в ней она заметила силуэты Юхён и Боры, которые уверенно но уже не совсем устойчиво шли в сторону несчастных музыкантов, их нужно было спасать: — Кажется, наши девочки не совсем трезвы и адекватны, а нашим музыкантам угрожает опасность… — Значит, нам пора домой. Подруги вернулись в зал, Ли забрала свою возлюбленную, которая всё равно умудрилась напиться. Они ещё раз поздравили молодожёнов и покинули мероприятие. Всю дорогу назад Бора бурчала, недовольная тем, что для неё праздник закончился слишком рано, в прочем, даже такие пьяные капризы Юбин находила очаровательными. Они вернулись в квартиру и почти сразу легли спать. *** Все гости покинули дворец, праздник подошёл к концу. Новобрачные вернулись в свои покои. Пока Минджи, сидя уже переодевшись в пеньюар, снимала макияж стоя перед зеркалом в ванной, Юхён обнимала её со спины и совсем не собиралась отпускать: — Милая, может, пойдёшь спать? Ты вероятно устала, да и выпила много. Юхён на это лишь тихо усмехнулась — Я ведь не Бора, чтобы пьянеть от парочки бокалов, наш праздник ещё не закончился… На губах старшей застыл немой вопрос, который рассеялся сам по себе, когда чужая рука по-хозяйски прошлась по её ноге, от колена, залезая прямо под тонкий шёлковый халат. Младшая легко укусила мочку чужого уха и продолжила свой спич, опаляя ухо возлюбленной жарким дыханием: — Мы так давно… не уделяли друг другу должного внимания, да и в первую брачную ночь, вообще-то, положено… Младшая начала целовать чужую шею. Минджи с улыбкой на лице наблюдала за этим некоторое время, в какой-то момент обернувшись к своей уже жене и кратко поцеловав её в губы: — Как бесцеремонно, Мисс Ким, не стыдно? — тихо произнесла Королева с нагловатой ухмылкой. — Я, вообще-то, Миссис Ким, дорогая… Мне совсем не стыдно, ну так что? Конечно, Юхён видела чужое активное согласие, но им обеим хотелось друг над другом немного поиздеваться. — Что ж, так уж и быть, вперёд. Младшая взяла возлюбленную за руку и они вместе вернулись в спальню. Она пошла к окну, чтобы задвинуть шторы, пока Королева вальяжно рассеялась на краю кровати. Юхён вернулась и встала напротив неё, Минджи смотрела внимательно, всё так же нагло ухмыляясь: — Раздевайся, а я посмотрю. Младшая всё это время так и оставалась в свадебном платье. Она кивнула возлюбленной в ответ, после чего нарочито медленно потянулась к молнии на спине платья и также неспешно потянула её вниз. Затем, она аккуратно оголила одно своё плечо, второе, после чего стянула платье полностью, оставаясь перед старшей в одном белье. Она взглянула на возлюбленную с вопросом в глаза, та сразу поняла в чём дело: — Полностью, Юхён-а. Девушка кивнула, она ненадолго развернулась к Минджи спиной, всё так же медленно и по-издевательски стягивая с себя лифчик. Королеве очень нравилось, возлюбленная сразу поняла, чего той хотелось. Лифчик оказался на полу, как и трусы. Юхён предстала перед супругой во всей красе, она подошла к ней ближе и положила руки ей на плечи. Минджи смотрела на неё снизу вверх, улыбалась, она притянула младшую к себе за талию и оставила лёгкий поцелуй на её животе, после чего её руки опустились несколько ниже и сжали чужие ягодицы. Младшая тихо засмеялась: — Эй! — Извини, невозможно устоять. Минджи потянула Юхён вниз за собой, они вместе упали на кровать, младшая оказалась сверху. Они снова поцеловались, поцелуй вышел долгий, мокрый, полный желания. Девушки устроились поудобнее, Юхён развязала чужой халат и стала стягивать его: — Чего хочет моя жёнушка, мм? — прошептала Юхён. Им обеим нравилось использовать в отношении друг друга их новые статусы. — Хочу твои пальцы в своём теле. Младшая, конечно, не ожидала такой дерзости в чужом ответе, но была им более чем довольна. Она избавила чужое тело от лишней одежды, после чего стало ласково целовать каждый его сантиметр. Старшая расслабилась, такие прелюдия для неё были страшно приятными. Юхён раздвинула чужие ноги: — Готова? — Более чем… В тот же миг Юхён двумя пальцами вошла в Минджи. Старшая сильно сжала чужие плечи и легко вздрогнула. Медленные плавные толчки постепенно набирали скорость. Королева сама толкалась бёдрами встречу чужим пальцам, её тело подрагивало, а тихие сладкие стоны ласкали слух Юхён: — Давно ты не реагировала… вот так. — между делом выпалила младшая, крайне сосредоточенная на процессе. Она имела ввиду чужую повышенную чувствительность. Минджи не стала отвечать, яркие ощущение заполнили её сознание и она не то что бы слушала, о чём Юхён говорит. Одна её рука сильно сжимала чужое плечо, а другая — простынь. Она прикрыла глаза, предвкушая волну удовольствия, что уже начала накрывать её тело, добираясь до самых кончиков пальцев. Яркий оргазм отразился в теле старшей дрожью и потерей способности дышать на одно мгновение. Юхён самодовольно улыбалась, пока специально не останавливала своих движений, заставляя Минджи дрожать от удовольствия так долго, как это было возможно. Наконец, она убрала свои пальцы из тела возлюбленной и стала наблюдать за тем, как она постепенно приходит в себя. В какой-то момент Минджи открыла глаза и посмотрела на младшую с новым вызовом в глазах, Юхён совсем ничего не поняла и решила спросить: — Онни? Что не так? — Присаживайся… Младшая запуталась ещё больше. — Куда? — На лицо. Юхён обалдела ещё больше. Кажется, Минджи пока была не в силах менять положение своего тела, но это совсем не значило, что она собиралась оставить тело Юхён без внимания. Младшая расположилась так, как супруга её попросила. Старшая по-хозяйски сжала чужие бёдра и стала в умеренном темпе ласкать языком промежность Юхён. Тихий стон тут же сорвался с её губ, младшая прикрыла глаза и запрокинула голову назад Скорость постепенно нарастала, а руки Минджи начали блуждать по чужим бёдрам и ягодицам. Постепенно она стала замечать, что ноги Юхён начинают подрагивать, а сама она с трудом сдерживает стоны, чтобы не сорваться на крик. Видеть такую Юхён ещё и такого ракурса было для Королевы истинным наслаждением: — Блять… — тихо выпалила младшая. Для Минджи это был верный знак, что она делает всё правильно. Младшая часто начинала ругаться, когда приближалась к оргазму. Стоны Юхён смешались с её отборным матом, сочетались они весьма гармонично, доносясь до слуха Минджи приятными отголосками. Тот самый момент пришёл даже слишком быстро. Юхён задрожала от удовольствия и выкрикнула: — Сука! Несколько отдышавшись, Юхён сползла вниз, а Минджи начала тихо смеяться: — Ты так забавно ругаешься… Младшая закатила глаза — Ой, ну тебя! Возлюбленные вместе сели на кровати, приобнялись и наслаждались тишиной. Но тела обеих не хотели этого покоя, всего произошедшего было мало. В какой-то момент девушки посмотрели друг на друга: — Ты…не хочешь ещё? — неуверенно спросила старшая. — Очень хочу. — ответила Юхён. Они продолжали смотреть друг на друга с улыбками на лицах, кажется, у них обеих в голове была одна и та же идея. Младшая села напротив любимой, вытянула ноги и немного откинулась назад. Минджи заулыбалась ещё ярче, Юхён считала её желание без слов. Королева легла в ту же позицию, они обхватили друг друга ногами, стараясь максимально приблизиться друг к другу, и у них получилось. Они стали тереться друг об друга, прижимаясь. Взгляды обеих то заострялись на теле напротив, то на чужих глазах. Они ни о чём не говорили, только тихо, еле слышно, стонали. Обе старалась максимально сосредоточиться на удовольствии, на своей возлюбленной, на том, как объединились их тела. Это ощущалось как нечто большее, чем секс, как очередной обмен любовью и нежными чувствами. На долго их обеих не хватило, разгорячённые тела почти одновременно достигли пика. Теперь им обеим всего хватило, обе прерывисто дышали. Новобрачные, всё так же оголённые забрались под одеяло и подарили друг другу краткий поцелуй в губы: — Я люблю тебя. — прошептала Юхён. — Я сильнее… -еле слышно ответила Минджи, пока её глаза сами собой стали закрываться от усталости. Младшая засмеялась, но быстро почувствовала, что тоже осталась совсем без сил. Так они уснули в объятиях друг друга. *** Почему ты молчишь? Почему? Ты знаешь больше, намного больше. Очнись! Скажи, скажи им всё! Ты ведь знаешь, что произойдёт двадцать шестого ноября. Бора очнулась в холодном поту, её сердце готово было выпрыгнуть из груди. Те слова, что она слышала, ужасно напугали её. Ким даже не поняла, был ли это сон или видение, была ли она вообще в сознании? Плюсом, это было совершенно нетипично для неё, она всегда видела будущее в ярких образах, ещё ни разу это не было обращением чьего-то голоса. Что бы это могло значить? Девушка взглянула на часы, а на них ровно пять утра. Голова немного болела, то ли от лишнего бокала вина на свадьбе, то ли от видения. Спящая рядом Юбин и не думала просыпаться так рано в один из немногих своих выходных. Боре не осталось ничего, кроме как попытаться снова заснуть. Несколько минут она крутилась, пытаясь найти нужную позу, но в этом совершенно не было смысла. Мысли не покидало одно: двадцать шестое ноября. Хоть голос и утверждал, что Ким знает, что произойдёт в этот день, сама девушка была неуверенна. Два последних её страшных предсказания как будто не должны были воплотиться в жизнь так скоро, это было шестое число, по крайней мере ей не хотелось в это верить. Бора надеялась, что её сила даст ей подсказку о том, как что-то исправить, хоть она никогда этого и не делала, только путала и пугала. Ким осознала, что так и не научилась управлять своими способности, прогресс был совсем никчёмным. Как не допустить народного восстания? Слишком тяжёлый вопрос в масштабах сознания обычного архивариуса, не имеющего никакой силы. В прочем, ей хотелось бы знать, из-за чего оно произойдёт, а возникшую в видении дату она, всё же, связала именно с ним. Стало жутко оттого, как холодно и сухо она рассуждала о таких страшных вещах. Она снова посмотрела на Ли: больше всего на свете сейчас она боялась за неё. Никто не мог знать, что будет дальше, и даже подсознание Боры не давало никаких ответов. Эти мысли пробудили в Ким прилив нежных чувств по отношению к возлюбленной, она крепко обняла её, прильнув головой к её груди, только так она, наконец, успокоилась и смогла вновь погрузится в сон. *** — Время пришло… Кожаное кресло, дубовый стул и плотные шторы, не дававшие свету проникнуть в кабинет. В кресле — Ли Шиён, Королева Френдерата, что сейчас с удовольствием перечитывала отчёт генерала о подготовке к реализации их «плана». Всё готово, осталось только начать, и тогда все сокровенные желания женщины воплотятся в жизни. Она не могла сдерживать 20самодовольной улыбки. Вдруг, в дверь постучали: — Проходите! В кабинете вошла рыжая девушка — Вызывали? — Ох, Дони, это ты, ну наконец-то ты пришла! Проходи, присаживайся. Шиён, иногда, позволяла себе так пренебрежительно общаться с приближёнными, часто, это было связано с её хорошим настроением, что сразу и отметила Хандон. Она присела в кресло напротив Королевы и начала разговор: — Выглядите счастливой, Ваше высочество. — Именно поэтому я и позвала тебя! Вот, взгляни. — женщина протянула собеседнице тот самый отчёт. Хандон стала внимательно его читать, и с каждой новой строчкой текста табун мурашек пробегал по её коже: не верилось, что это начнётся так скоро. Ещё больше ей не хотелось верить, что Королева, всё же, решилась. Война в Сомниуме начнётся через двадцать пять дней. — Ох, вот оно что… — тихо промямлила Донги, пытаясь скрыть своё разочарование, что у неё вышло совсем неубедительно. Шиён забрала документ из её рук и ответила: — Неужели ты не рада, Хандон, дорогая? Теперь-то Ли Юбин получит то, что заслужила! Ты ведь так этого хотела! Сердце Хандон сильно билось от волнения. Она никогда не хотела мести, тем более такой. Своей деятельностью при дворе она как могла пыталась оттянуть момент нападения, но оно, кажется, неизбежно. — Я… Ваше высочество, может, стоит ещё раз обсудить этот вопрос? Шиён улыбнулась с каплей безумия во взгляде — О нет, я всё решила! Минджи будет молить о пощаде, как и её шестёрка! Я уничтожу всех несогласных, и наши исторические территории снова вернутся к нам! Каждое новое слово Королевы заставляло Хандон сомневаться в её адекватности. — Вы хотите воссоздать Аморет?.. — Аморет? Какие глупости! Я хочу стереть Сомниум с лица земли. Хладнокровно, жестоко. Хандон понимала, что никак не сможет повернуть ситуацию в лучшую сторону, а у руля сейчас буквально безумец. Она молчала, стараясь пропускать мимо ушей монолог Шиён: — Эти тупицы не захотели сдаться раньше, не захотели принять безболезненную смерть… Я потратила столько ресурсов на тот яд! Всё это выскочка, Ким Бора… Она же всех и погубит! Но теперь они будут умирать мучительно… Ох, Минджи, ты даже близко не знаешь, что я уготовила тебе… Всё то, что ты заслужила. Шиён, казалось, уже забыла, что она не одна, а Хандон застыла от ужаса. Страшно было то, что в руках Королевы было всё, чтобы реализовать все её планы. Слишком жестоко. Глава государства остановилась лишь тогда, когда заметила шокированное лицо девушки наполовину и, наконец, пришла в себя. Она попыталась замять ситуацию: — Что ж… Наверняка у тебя много работы, Дони, ступай, мы обсудим всё на собрании. Ким поднялась и дежурно поклонилась королеве, спеша покинуть её кабинет. Руки дрожали от резко накатившей волны стресса. Она вышла на ближайший балкон и стала жадно вдыхать свежий воздух, в попытках успокоиться, скупая слеза сама собой покатилась по её щеке: — Дами, прости меня… В день переговорах девушка назвала Юбин этим именем не со зла, а просто, по привычке. Ей не хотелось такой судьбы ни для Генерала Ли, ни для соседней страны в целом. Она плакала оттого, что больше никак не могла помочь этим людям, оттого, какую боль скоро придётся пережить жителям всего острова. Отвращение к идеологии, на которую она же сама и работала, смешалось с чувством полной безнадёжности. *** Жизнь во дворце в городе Либертас становилась всё напряжённее. Над столицей сгущались тучи, да только простой люд этого не ощущал. Раскрытие плачевного положения затянули настолько, что сейчас совершить его без катастрофический последствий для репутации королевской семьи было невозможно. В архиве дела обстояли не лучше: Бора совсем перестала улыбаться, всё чаще её посещали самые мрачные сны и видения, от которых невыносимо тяжело было спать по ночам. Усугубляло ситуацию и состояние её возлюбленной: каждый вечер она возвращалась с работы ужасно напряжённой и какой-то разбитой. Несмотря на то, что ясновидением Юбин не обладала, она знала куда больше младшей и знания эти морально её убивали. Вот так быстро нависшая опасность превратила двух влюблённых лебедей в невротиков, что боялись дотронуться друг до друга. Ким, конечно, поведала Генералу и Королеве о дате восстания, что она увидела в видении: верхушка связала протесты с объявлением о военной угрозе, поэтому, в попытках уйти от судьбы, они решили как можно раньше сообщить народу печальные вести. Бора тешила себя приятными воспоминаниями, совсем недавней свадьбе Юхён и Минджи, след счастья от которой уже исчез. Трудно было не впадать в отчаяние, в этом ей помогала резко образовавшаяся тонна работы: девушке намекнули, что некоторые документы стоит спрятать в более укромном месте и поручили ей разобрать их для отправки во второй архив. Разбирая различные бумаги, Ким резко наткнулась на свои записи об Аморете и стала бегать по ним глазами. Она вдожила так много сил в это небольшое расследование, но теперь это совершенно не имело смысла. Тяжелый вздох. От мыслей этих её отвлёк стук в дверь: — Здравствуй, душка! Я уберусь тут у тебя? Это была одна из местных горничных, низкорослая дама средних лет. — Ах, это вы… Да, конечное. Девушка вернула листок с записями на стол и вернулась к работе. Дело близилось к вечеру, а день выдался, на удивление, продуктивным, поэтому она успела выполнить свою задачу. Оставалось совсем немного, скоро она сможет вернутся домой. Снова одна. Бора, конечно, надеялась, что Юбин присоединится, но очень сомневалась. Пока Ким продолжала заниматься документами, горничная вдруг отвлеклась от своей работы. Её осенью привлёк листочек, лежавший на столе, он был совсем не похож на остальные документы. Убедившись, что Бора отвлечена и не обращает на неё внимания, женщина взяла в руки листок и стала читать: написанное там шокировала её. «Аморет? Одно государство… Но нам ведь говорили совсем другое!» — пронеслось в её голове. Написанное полностью противоречило всему тому, что она знала о истории своей страны с детства. Эмоции смешались: злость, испуг. В это верилось с трудом, но женщине хотелось знать правду. Она спрятала бумажку в свой фартук и быстро покинула архив. Только на громкий хлопок двери Бора, наконец, отреагировала. Девушка пожала плечами, подумала, дама закончила свою работу и просто не захотела прощаться. У Ким тоже совсем не было настроения на лишние любезности. Она завершил все запланированные дела и стала постепенно собираться домой. Но тут, через пару минут, прозвучал очередной стук в дверь, в этот раз новый гость архива был Боре куда более приятен: — Малышка, ты ещё не закончила? — спросила Юбин, стоя в дверном проёме. Малышка. Кажется, это первое ласковое обращение от Ли за последние несколько дней. Это заставило что-то в сердце Ким встрепенуться: — Закончила, ты тоже домой? — Да, пойдём. Через несколько минут Бора была готова. Они вместе закрыли архив и покинули дворец. На улице было темно и прохладно. Они взялись за руки, это было очень нежно и долгожданно для них обеих. Первые пару минут они молчали, не зная, что сказать друг другу. В какой-то момент Ли остановилась и подняла с земли какую-то бумагу: оказалось, что это агитационная листовка, призывающая граждан свергнуть Минджи. — Хоть бы причину написали… -раздражённо выпалила она, после чего безжалостно смяла листок и отправила в мусорное ведро, ситуация накалялась. Девушки пошли дальше и старшая решилась, наконец, заговорить с Борой: — Слушай, Бора… Извини, что я была так холодна с тобой в последнее время, просто я… очень устала. Правда, прости. Ким взглянула на старшую: она выглядела всё такой же печальной, разбитой. — Я всё понимаю, онни, ничего… Но мне правда не хватает твоей любви. Ли мягко улыбнулась. Она остановилась и притянула Бору к себе: — Просто не забывай, что я люблю тебя, в каком бы состоянии я ни была. Младшая, наконец, тоже улыбнулась. — А я люблю тебя. Они крепко обнялись, так крепко, как никогда. Их тела окутывал холодный осенний ветер. Ужасным было осознание, что страх в их сердцах был так силён, что смог отстранить их друг от друга. Они обнимались неприлично долго, после чего, всё-таки, продолжили путь. Он выдался приятным, девушки болтали о мелких бытовых вещах, ни о чём другом говорить не хотелось. Хотелось лишь засунуть страх куда подальше и прожить хотя бы один вечер словно его нет и никогда не было. В целом, так и произошло: вкусный ужин, глупая комедия и хороший секс. Так и развивались события в квартире влюблённых по их возвращению. Они наконец расслабились и хоть ненадолго освободили свои умы от тревоги. Это было необходимо им обеим. Они лежали в постели, кажется, обеим уже давно пора спать, но не получалось. Бора почувствовала, как чужие руки обвили её талию, Юбин прижалась к ней со спины. Говорить о плохом, конечно, всё ещё не хотелось, но не сказать этих важных слов Ли не могла: — Больше всего я волнуюсь за тебя… Пожалуйста, пообещай, что с тобой всё будет хорошо. — прошептала Юбин. — Обещаю… А ты? — Я постараюсь… Она поцеловала младшую в плечо. Так, в объятиях друг друга, они в скором времени погрузились в царствие Морфея. До восстания оставалось десять дней. *** Снова архив. Только теперь Бора не спокойно перебирала документы, а в панике бегала из стороны в сторону. Она искала кое-что очень важное: свои записи а Аморете. Как тщательно бы она не искала, найти их так и не удалось, они словно провалились сквозь землю. Паника буквально накрыла её с головой. Девушка стала замечать, что по дворцу ходят слухи об Аморете. Откуда простым горничным и кухаркам удалось достать эту информацию? Судя по всему, кто-то выкрал записи. Это было уже не важно, важно то, что теперь знания о настоящем прошлом Сомниума разлетятся по столице со скоростью света. А об этом не должен был знать никто. Ким ощутила себя невероятно виноватой, теперь понимая, что, скорее всего, именно это и приведёт к беспорядкам, которые сейчас совсем не к месту. «Зачем я полезла в это… Зачем?! Идиотка!» — пронеслось в её голове. Обессиленная, Бора сползла вниз по стене и так и сидела на полу, не зная, что дальше делать. Её излишнее любопытство привело к страшному, а предсказание ничем не помогли, только навели панику. Оставалось только взять себя в руки и просто надеяться на лучшее, ну и, конечно, признаться во всём Юбин. Это, наверное, было самым тяжёлым. Она подвела не только любимую, но и всё правительство. *** — Серьёзно?! Юхён была шокирована тем, что натворила её подруга. Юбин и Минджи были страшно заняты и в последние дни перед началом бунта буквально ночевали на работе, их благоверным от этого было страшно одиноко. Поэтому тем вечером они решили скрасить тоску друг друга разговорами и распитием вина. Они сидели в квартире Боры и Генерала Ли. — Абсолютно… Ким призналась возлюбленной во всём, та совсем не злилась на неё, понимая, что это было неизбежно, да и в условиях грядущей войны причина, по которой резкое взбунтуется население, не имела значение. Значимо то, что это ослабит их страну прямо перед вражеским вторжением, что фатально. Несмотря на это, Бора не справлялась с чувством, оно и другие присущие такому напряжению тревоги привели к тому, что девушка сильно пристрастилась к алкоголю в попытках забыться. — Что ж… Ты не виновата, онни, так вышло… — Ты правда так думаешь? — Правда. Ким была очень благодарна Юхён за компанию и поддержку. Подруга и сама была не в лучшем состоянии, её терзали примерно такие же страхи, но она держалась. — Как дела у Минджи? — спросила Бора. — Хуже некуда… Она почти не спит и не ест, так сильно похудела… Я стараюсь о ней заботиться, но она так зациклилась на восстании, что даже принимать эту заботу не хочет… Обе тяжело вздохнули. Призрачное счастье утекало сквозь пальцы, а стеклянные бутылки пустели одна за одной. Подруги изрядно напились, настолько, что вместе отключились в гостиной на полу. В прочем, возможно, это была последняя их возможность вот так выпить вместе. Оставалось три дня. *** Тот самый день настал. Слух об Аморете и реальной истории Сомниума и Френдерата распространился по столице молниеносно, об этом писали все СМИ. Во всех статьях и новостных сводках искали подтверждения тому, что Аморет действительно существовал и война 1684-1685 также не выдумана. Но даже отсутствие как таковых доказательств не охлаждало пыл разозлённого народа. Люди чувствовали себя обманутыми, розовые очки доверия к Королеве резко разбились, теперь люди требовали ответов, которые Минджи не могла найти. До этого дня она отмалчивалась, но теперь, когда на площади прямо у дворца собралась огромная толпа протестующих, молчать было невозможно. Конечно, это была далеко не единственная причина: людское недовольство медленно накапливалось в течение всего её недолго правления. Ещё в первый год по стране прошёл слух о том, что Королева ворует деньги из государственного бюджета, это не было правдой, в отличие от слухов о том, что она убила бывшего мужа Юхён, который был не последним в Сомниуме человеком, в прочем, никто не знал реальных причин этого и люди выдумывали различные небылицы. Более консервативная часть населения считала, что Минджи дала слишком много свобод так называемым «сексуальным меньшинствам». Действительно, в начале своей политической карьеры она предложила узаконить однополые браки, был проведён референдум, по результатам которого согласных с этим было лишь на пять процентов больше, чем несогласных. Тем не менее, закон был принят. Теперь все недовольные были настроены крайне решительно, а недовольны были почти все. Женщина собралась с духом и вышла на балкон, с которого раньше поздравляла своих людей с праздниками. Она встала у трибуны и первые пару минут не могла выдавить из себя и слова, новая волна паники накрыла её, а народ просто бесцеремонно её освистывал. Ноги дрожали, Минджи хотелось развернуть и убежать, спрятаться, но такой возможности у неё не было. Она, наконец, попыталась заговорить с людьми: — Друзья! Я знаю, что вы чувствуете себя обманутыми! Королевство Аморет действительно существовало! Позвольте мне объясниться: этому обману уже сотни лет, королевская семья ещё давно стала его заложником! Я ничего не могла сделать! Кажется, это оправдание толпу не впечатлило. Снова послышался свист и бурные возмущения. — Почему Вы просто не рассказали правду когда взошли на престол?! — спросил мужчина, громко, так, что это услышали все. Какой глупый вопрос, но люди, кажется, согласились с ним. Крики не прекращались. Минджи еле держала себя в руках, она понимала, что народ совсем её не слышит, но ей нужно было сказать кое-что куда более важное: — Послушайте меня, прошу вас! Я понимаю, что вас это очень беспокоит, но сейчас важно другое! Королевство Френдерат готовит на нас нападение! Все эти слова проходили у всех мимо ушей. Никто не поверил. Людям показалось, что такими заявлениями Минджи пыталась отвлечь их от насущного вопроса. Очередные нецензурные выкрики, свист и крики обрушились на Королеву, она чувствовала их буквально у себя под кожей. Она совершила последнюю попытку: — Услышьте меня! — крик Минджи был полон боли и страха, но посыл его до разъярённой толпы так и не дошёл. Народный бунт крепчал, на площади становилось очень опасно. Она так и не была услышала. Совсем опустив руки, женщина буквально убежала во дворе прячась за дверьми балкона. Там, внутри, её ждали Гахён, Юхён и пара охранников. Никто не стал спрашивать, как всё прошло, на это им ответил непрекращающийся гул толпы. Минджи, совсем обессилев и отчаявшись, упала на колени и начала плакать: — Это конец, это конец… Господи, если ты есть, помоги! Это было больше похоже на истерику. Юхён и Гахён опустились на колени рядом с Королевой и пытались её успокоить, а солдаты просто ждали приказа: Минджи подняла на них голову и вымучено произнесла: — Подавить… Подавить протест. — Так точно. Солдаты тот час скрылись, а Минджи всё никак не могла успокоиться. Это был её провал. Провал как правительницы. Она не смогла быть честной со своим народом, потеряла их доверие и мало того, что не сможет защитить его в войне, сама же приказала жестоко расправиться с ним за простое чувство справедливости. Начало конца. *** Восстание, как и приказала Минджи, было жёстко подавлено, как и волна других волнений, проехавшаяся по нескольким крупным городам страны. Последние дни перед предполагаемым началом войны тянулись словно месяцы, тревога давила на всех. Минджи практически не покидала своих покоев, не решалась вновь обратиться к людям, боясь снова оказаться бессильной перед ними, боясь, что она снова не будет услышана. Это было очень неправильно, но пересилить себя Королева, на этот раз, не смогла. Её моральный стержень разрушился в самый неподходящий момент. Большая часть населения проигнорировала её предупреждения о войне, что было очень безрассудно, но некоторая его часть, впрочем, прислушалась и стала покидать страну, пока это было ещё легко сделать. Юхён всё это время не отходила от возлюбленной, заботясь о ней, она буквально заставляла её есть. Старшая, конечно, была страшно благодарна девушке за это, но пока не могла в полной мере этого выразить. Им обеим было непонятно, что станет с их браком во время войны. В целом, мало что было понятно. Минджи настаивала на том, что Юхён нужно бежать из страны, но она отказывалась: больше всего на свете она боялась потерять связь со старшей. Гахён, тем временем, действительно готовилась покинуть страну вместе со своей матерью. В семейном гнёздышке Юбин и Боры дела обстояли ничем не лучше. Ким с болью наблюдала за тем, как старшая собирала необходимые вещи в огромный походный рюкзак. Её лицо все эти дни было мрачнее тучи. Девушки почти не разговаривали, а когда пытались, почти сразу переходили на повышенные тона. Как бы сильно они не пытались держать свои эмоции под контролем ничего не выходило. От нервов Юбин скуривала по пачке сигарет в день, а Бора глуша вино, она чаще была пьяной, чем трезвой. Конфликты возникали и на этой почве. Нависшая угроза в миг отдалила их. Бора понимала, что ей следовало бы бежать, но не могла. Несмотря на все разногласия она не хотела оставлять Ли ни на минуту, хватаясь за каждую проведённую вместе минуту, а их оставалось совсем немного. *** «Сегодня в шесть утра по Либертасу Королевство Френдерат объявило войну и ввело свои войска на нашу территорию. Просим вас сохранять спокойствие.» — говорил поставленный мужской голос. Сейчас, кажется, весь Сомниум сидел у экранов телевизоров и смотрел новости. Ведущий, хоть и старался держать лицо, не мог скрыть своей паники. Так и Бора сидела у телевизора в гостиной их с Юбин квартиры. Она знала о том, что случится, ещё задолго до этого дня, но это знание сейчас ничем не помогло. Даже та беда, которую ждёшь заранее, становится шоком и заставляет сердце разбиться вдребезги. В какой-то момент внимание Ким переключилась с новостей на старшую, что сумбурно бегала по квартире, будто собиралась куда-то пойти: — Бора, я к Минджи — сказала Юбин. — Я с тобой — без колебаний ответила младшая. Ли потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать этот ответ. Она тяжело вздохнула: — Собирайся. Боре не потребовалось много времени. Уже через несколько минут девушки вышли на улицу и быстрым шагом пошли ко дворцу. Природа, кажется, паниковал не меньше: поднялся сильный ветер. На улице совсем никого не было, ни души, кажется, жители столицы ещё не решили, куда и как им бежать. Ким смотрела по сторонам в надежде найти хоть одно человеческое лицо, но всё четно. Она, естественно, беспокоилась. Беспокойство это правда несколько поубавилось, когда Юбин взяла её за руку. Им обеим сейчас было это нужно: хотелось найти опору друг в друге. На входе во дворец было уже обыденно много охраны. Девушек пропустили внутрь и они поднялись в кабинет Королевы. Никто уже не обращал внимание ни на какие формальности, да и скрывать, собственно, было нечего. Бора осталась стоять у двери, Юбин же сразу подошла к Минджи, которая отчаянно бросилась в её объятия, ища в них безопасности. В её хрупком теле не осталось ни физической силы, ни моральной: — Юбин, боже мой… Ли ничего не говорила, да даже старалась не смотреть на обнимающую её женщину, но продолжала ненавязчиво гладить её по спине. — Я знаю… знаю, что ты собираешься делать — тихо протараторила Минджи — Но прошу тебя, подумай… Мы не выстоим, если с тобой что-то случится… Оставайся в столице, хотя бы пока я не придумаю, что делать дальше, прошу… Юбин глубоко задумалась, но осталась непреклонной: — Я всё решила, онни. Королева, наконец, подняла голову и посмотрела на подругу, обхватывая её лицо дрожащими руками: — Береги себя… Ли лишь неуверенно кивнула ей в ответ. Минджи поцеловал младшую в щёку, словно мать, прощающаяся со своим ребёнком. Юбин всегда была для неё словно младшая сестра, и осознание, что это, возможно, их последняя встреча, просто не давало женщине вот так просто её отпустить. — Вы… уже уходите? — спросила Минджи. — Думаю, да — ответила Ли — Тогда, прощай… Юбин печально улыбнулась и погладила подругу по голове: — Нужно говорить «до скорой встречи», онни. Эти слова заставили старшую улыбнуться и вселило в её сердце капельку надежды. — И ведь точно… До скорой встречи, Юбин. Подруги обнялись на прощание и Ли уже собралась уходить, она взяла Бору за руку, но Минджи остановила их: — Бора… Ким обернулась. — Да? — Мы с Юхён улетаем… послезавтра, ты можешь улететь с нами. Бора кивнула Королеве в ответ. После, пара покинула дворец и направилась обратно к их общему дому. Юбин всё так же крепко держала руку младшей, и всё так же мрачно молчала. Ким, ставшая свидетельницей разрывающей душу сцены, сотни раз прокручивала её в голове. Видеть Минджи такой слабой, истощённой и просто несчастной было ужасно. Во всё происходящее невозможно было поверить. *** Вечер. По всей стране возникли проблемы со связью, благо, пока работало электричество. Бора сидела на кровати и наблюдала за Юбин: та, стоя у зеркала, безжалостно состригала свои длинные густые волосы. Светлые локоны просто валялись на полу, а волосы Ли теперь и до плеч не доставали. Каждое новое действие старшей разбивало Ким сердце. На полу лежал ещё не собранный походный рюкзак, а на постели, аккуратно сложенная, лежала камуфляжная форма. Она уйдёт, рано утром, на рассвете. Бора прокручивала в голове все возможные сценарии, вспоминала слова Минджи и тешила надежу, что её возлюбленная, всё же, одумается. Но этому, кажется, не суждено было случиться. Хотя Ли была мрачнее тучи, она решилась попытаться с ней поговорить: — Юбин. — Да? Тишина. Младшей потребовалось некоторое время, чтобы понять, как начать этот разговор: — Ты уверена? Ли тяжело вздохнула. — У меня нет выбора. — Но… У тебя есть выбор. Юбин, наконец закончив ровнять свои волосы, отложила ножницы и взглянула на Бору, взглядом давая понять, что ей совсем не хочется об этом говорить. — То, что сказала Минджи… Это просто не возможно, если ты об этом. — Но так ведь действительно будет лучше. — Кому лучше? Бора затихла. Если бы она отвечала совершенно искренне, она бы ответила «мне». Но так сказать она не могла: — Всем. — Послушай… Я не хочу говорить об этом, я приняла решение, и я сделаю это, как бы больно мне ни было. Напряжение в спальне, кажется, было уже не развеять. Ким скрестила руки на груди, в её взгляде читалась смесь злобы, обиды и печали. — А ты задумывалась о том, как больно мне? Я не могу вот так взять и отправить тебя на верную смерть! Бора сорвалась на крик, Юбин от её слов тоже вышла их себя: — Нет, не задумывалась! Как и ты не задумываешься! Как думаешь, что я чувствую, слыша такое от любимого человека когда я вынуждена идти на войну?! Наши чувства сейчас вообще ничего не значат, речь идёт о жизни целой страны! Ли никогда ранее не позволяла себе повышать голос на младшую, это добило её: — Но почему ты не можешь остаться?! Как будто оттого, что ты будешь одной из тех, кто сложит головы, что-то изменится! Юбин сжала руки в кулаки, стараясь сдерживать свои порывы агрессии. То, что сказала младшая, очень сильно её задело. — Потому что это мой долг, Бора! Я не могу поступить по-другому! Не делай вид, будто не понимаешь! Ким почувствовала ком в горле. К её глазам подступали слёзы. Она понимала, что проигрывает в этом споре по всем параметрам, а слушать крик Юбин ей было совсем невыносимо: — Прекрати на меня кричать! — Я прекращу, когда ты перестанешь вести себя как эгоистичная дура! Это была последняя капля. Оскорблений от старшей Бора точно не ожидала. Она поднялась, подошла вплотную к Юбин и дала ей пощёчину со всей дури, да такую, что на её щеке остался красный след. — Ах так… Хорошо, делай что хочешь! Мне всё равно! Сказав это, Ким вышла из спальни, нашла в тумбе в холе ключи от своей квартиры и покинула квартиру Юбин, громко хлопнув дверью. А Ли так и стояла у зеркала держась за свою щёку, её руки дрожали. — Чёрт… — прошептала она сама себе. *** Той ночью они так и не помирились. Даже в такой ситуации гордыня взяла верх. Юбин выкурила несколько сигарет, она не считала, так она пыталась хоть немного успокоиться. Ей нужно было взять себя в руки и собирать вещи, игнорируя слёзы, что стекали по её щекам и то, как за стенкой тихо плакала Бора.