Finem Somnium

Следующее утро стало для Боры очередным кошмаром. Она проспала всего пару часов, голова готова была расколоться пополам от боли, а тело стало будто ватным, в нём совсем не было энергии. Девушка поднялась с постели и подошла к окну, распахивая его в надежде, что поток свежего воздуха приведёт её в чувства, но стало только хуже: её встретило затянутое грозовыми тучами небо и гул проезжающих по центральным улицам машин, чьи водители стремились как можно скорее покинуть город. Такая атмосфера удручала. Ким тяжело вздохнула, она отошла от окна, но так и оставалась в объятиях холодного ветра. Наконец, в её голове возникла самая важная мысль: Юбин. Бора поспешила выбежать из своей квартиры. Дверь в квартиру Ли оказалась незапертой, видимо, она очень спешила, естественно, внутри её не оказалось. Она ушла. Бора готова была упасть на колени прямо в холе и разрыдаться. Она даже не проводила её, и теперь не ясно, когда они встретятся вновь и встретятся ли вообще. От её сердца будто отделился очередной осколок, она чувствовала стыд, злость, обиду, собственную глупость, всё сразу. Эта ссора была абсолютно бессмысленной, но разрушительной. Ким всем телом ощутила поселившиеся в её сердце отчаяние и одиночество. Девушка попыталась взять себя в руки. Ей нужно было решить, что делать дальше. Признавать ей этого, конечно, не хотелось, но теперь главная цель одна: выжить. Девушка стала размышлять: она помнила о том, что предлагала ей Минджи, но это был не лучший для неё вариант. Вдали от Родины с осознанием происходящее на её просторах она очень быстро сойдёт с ума. Подходящая идея пришла довольно быстро: Бора решила уехать в посёлок к родителям. *** Ким натянула на себя самое простое платье, повязала на голову платок, все вещи она поместила в небольшую дорожную сумку: она взяла лишь парочку из своих личных вещей, не забыв о книге по предсказанию, важнее для неё было сохранить вещи Юбин: она забрала того самого кролика, что в детстве ей подарил отец, несколько фотографий и, конечно, красную форму. Бора подолгу держала все эти вещи в руках, надеясь ощутить Юбин, запомнить её запах, видения в этот раз ничего ей не подсказали. Держа форму Ли в руках, девушка пустила лишь одну скупую слезу: было страшно, что эта алая ткань станет последним, что Юбин оставит после себя. Голову посещали самые ужасные мысли. Конечно, Бора не забыла о самом необходимом: документы, вода и еда, зарядка и телефон. Девушка заметила, что Юхён писала ей, и звонила тоже. Она тяжело вздохнула, пока связь ещё позволяла сделать это, Ким решила кратко ответить: «Юхён-а, я не полечу, берегите себя.» Сообщение было отправлено. Бора напоследок осмотрела обе небольшие квартиры, в которых царил полный хаос, и заперла двери. Уходить совсем не хотелось. С болью девушка оставляла на этой лестничной клетке несколько месяцев счастья, любви и искренних чувств. Теперь жизнь станет совсем другой. Взяв всю свою волю в кулак, девушка покинула здание: *** Бора стояла у дороги, где одна за одной проносились машины. Автостоп – единственный шанс покинуть город сейчас. Начался дождь, холодные капли и ветер заставили Ким поёжиться. Прошло уже много времени, а никто так и не останавливался, рука с выставленным большим пальцем уже начала уставать, ноги подкашивались, а надежда погибала. Тревога в её теле отзывалась самой настоящей физической болью. Бора уже стала искать другой способ, собиралась уйти, но тут, около неё остановился старенький белый автомобиль. Окно опустилось, на Ким смотрели мужчина, что сидел за рулём, а рядом, судя по всему, его жена: - Девушка, куда вам? – спросил мужчина Бора занервничала, она боялась упустить этот шанс - До посёлка Самоцвет… - тихо ответила она Мужчина за рулём взглянул на свою жену с вопросом в глазах, затем снова на Бору. Кажется, не помочь одинокой дрожащей от холода девушке, что стояла у обочины, было бы совсем бесчеловечно, а в условиях войны сохранять человечность труднее всего. Одна только огромная надежда в её глазах, не убитая страхом и тревогой, заставило его пойти на этот шаг: - Садитесь. Бора почувствовала небывалое облегчение, на её лице появилась печальная улыбка: - Огромное спасибо! Ким забралась на заднее сидение машины, поставила сумку себе на колени. Машина вновь тронулась. Мужчина больше не проронил и слова, погрузившись в свои печальные думы, как и его супруга. Путь предстоял не самый близкий. Только успокоившись Бора заметила ещё одного пассажира рядом с собой: в детском кресле сидела совсем маленькая девочка, крепко прижимая куклу к груди. Очередная часть сердца девушки разлетелась на миллионы осколков: она видела, как малышке страшно, видела её непонимание, а это, наверное, хуже всего. Девочка тоже обратила внимание на Ким: - Здравствуйте, тётя… - произнесла малышка, она говорила уже довольно хорошо, а на вид ей было примерно четыре года. - Здравствуй… Девочка внимательно всматривалась в лицо Боры, долго думала о чём-то, после чего спросила: - Почему вы так грустите? Устами младенца глаголит истинна, так ведь говорят? Девочка почувствовала её состояние. - Я не грущу, солнышко, всё в порядке… Девочка кивнула, ей хотелось ещё поговорить с незнакомкой, она, всё-таки, непосредственна в силу возраста, да и так коротать время поездки малышке было проще. - Меня зовут Боми, а вас? Ким мягко улыбнулась. - Бора, рада знакомству. Боми тоже заулыбалась. - Знаете, тётя Бора… А мне очень грустно, и страшно, я совсем не понимаю, что происходит… - рассказывала девочка. Ким с понимаем кивнула ей в ответ. Где-то на переднем сидении тяжело вздохнул её отец, Бора боялась представить, что творилась на душе у родителей, вынужденных бросить всё и бежать лишь бы спасти своего ребёнка. - А вам страшно? Скажите, тётя Бора, всё будет хорошо? Девушка задумалась. Она действительно могла заглянуть в будущее и узнать судьбу девочки, но ей было очень страшно увидеть что-то плохое, это бы окончательно добило её, но всё же, только ради Боми, она решилась: - Дай мне руку. Малыша немного подумала, после чего недоверчиво протянула Боре свою крохотную ладонь. Девушка обхватила руку девочки, закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. В этот раз всё получилось: Бора видела, как Боми вместе с родителями прибыла в один из портовых городов, откуда они благополучно смогли уплыть на одном из кораблей, предназначенных для эвакуации гражданского населения. На лице предсказательницы сама собой засияла улыбка, было очень приятно знать, что с её новой маленькой новой знакомой всё будет хорошо: - Да, Боми, всё обязательно будет хорошо, главное слушайся маму и папу, договорились? Девочка не совсем поняла, что произошло, но на просьбу Боры отреагировала решительным согласием. Они поболтали ещё несколько минут, после чего Боми спокойно уснула, так и прижимая к себе куклу. Ким была рада, что смогла облегчить терзания хотя бы одной совсем юной души. Когда машина остановилась у въезда в Самоцвет, девочка так и спала, поэтому им с Борой не удалось попрощаться. Ким смогла лишь попросить родителей Боми передать ей несколько слов и, конечно, ещё раз от души поблагодарила их. Образ этой крохи будет жить в её голове ещё долгие долгие годы, она помогла Ким взять себя в руки, придала ей сил и надежды на лучшее. *** Бора медленно шла вдоль улиц родного посёлка. Дома были всё такими же величественными и сложными, но их стены захватила мёртвая тишина. Девушка ощущала горе всех немолодых жителей посёлка, они отправили сыновей и дочерей на войну, они боялись уезжать, но и оставаться боялись. Ужас, от которого некуда спрятаться. Наконец, Ким оказалась на пороге отчего дома. Калитка, внезапно, оказалась открытой, поэтому девушка без труда вошла во двор и постучала в дверь. Она услышала беспокойный топот чьих-то ног, через несколько мгновений дверь распахнула Ханыль, мама Боры: - О боже, доченька… Кажется, увидеть на пороге дочку было последним, чего ожидала женщина, она крепко обняла своё чадо, её руки легко подрагивали. - Здравствуй, мама, извини, что без предупреждения. - Зачем ты приехала? Это опасно! С тобой могло случиться что угодно! – говорила Ханыль, она выглядела очень нервной и уставшей. - Но всё ведь хорошо, правда? Женщина выдохнула, она не хотела кричать на дочь и на самом деле была очень рада её видеть, но нервное напряжение в её теле давало о себе знать. - Прости, милая, проходи… Они вместе вошли в дом, Бора, наконец поставила сумку на пол и вздохнула аромат родного дома полной грудью. Она очень скучала по этому месту. - Где отец? – спросила Ким - Отец… Он сейчас в столице, его вызвали по какому-то важному делу, я знаю, что он скоро вернётся, но месте себе не нахожу… Бора вздохнула, теперь, поняв что мама осталась в доме совсем одна, она ни капли не жалела о своём приезде. Бора стянула с себя платок и пальто, они с мамой поставили чайник на плету и сели за небольшой кухонный столик. Ханыль не сводила с дочери глаз, улыбалась, её присутствие стало для женщины утешением, она не отпускала руку Боры, крепко держась за неё. Самой же Ким было страшно видеть некогда счастливую и активную маму в таком плачевном состоянии. Они начали болтать: - Рассказывай, Бора, что нового? Мы так давно не не созванивались, а ты жила в самом сердце столицы, наверняка происходило что-то интересное – Ханыль было очен важно наконец поговорить о чём-то хорошем. А Бора даже не знала, что ей ответить. Самым главным событием последних месяцев стала Юбин. Девушка не могла вот так взять и на духу выдать матери, что она состоит в отношениях с женщиной на десять лет старше себя, которая ещё и бывшая подчиненная её отца. Или, не состоит? Ким была явно не готова говорить об этом, да и ей очень не хотелось расстраивать женщину, которая и без того только что отправила на войну всех своих сыновей. - Нет, мам, ничего такого и не было… Ханыль прищурилась. Она чувствовала, что дочь что-то недоговаривает, но возражать не стала. Вместо этого она задала вопрос, на который Боре совсем не хотелось отвечать: - Жениха нашла? - О боже, мама, нет! – чисто технически это был честный ответ. Они тихо засмеялись, а беседа дополнилась двумя кружками горячего чая. Мама изливала Боре душу: она рассказала, как сильно помрачнел отец после начала войны. Но больше всего, конечно, она переживала л детях, материнское сердце не выдерживало того, что сейчас происходит и может произойти с теми, в кого она вложила всё самое искреннее и светлое. Ким внимательно слушала Ханыль, утешала её, как могла. Ей было грустно, что она не могла вот так же просто открыться матери, успокоиться, дать выход всем тем эмоциям, что копились в ней и бурлили слов в адском котле. Все переживания так и остались при ней. *** Вечером того же дня Бора с опаской медленно открыла дверь в свою комнату, комнату, в которой она провела своё детство. Весь день она не решалась войти в неё. Девушка осмотрелась: комната была всё такой же просторной и светлой, но книжные полочки сильно запылились, как и пианино, что стояло в углу. Она поставила свою сумку на пол и аккуратно села на кровать. В моменте она вспомнила о своём телефоне, она взяла его в руки: связь оставляла желать лучшего, но отправить сообщение всё ещё было возможно. Она зашла в чат с Юхён, оказалась, что она написала ей что-то ещё: « Онни, пожалуйста, скажи хотя бы где ты находишься, что твоя квартира заперта, что квартира Юбин…Я волнуюсь.» Боре стало стыдно: она заставила лучшую подругу нервничать. Девушка поспешила ответить: « Я в Самоцвете, у родителей, извини, что не ответила сразу.» Написав это, Ким отложила телефон. Она тяжело вздохнула. В стенах этой комнаты ей было, всё ещё, как-то неуютно. Девушка решила порыться в шкафу и найти то, что она могла бы носить по дому, она уселась напротив шкафа, распахнула его дверцы и стала активно перебирать вещи на полках. В какой-то момент она наткнулась на платье, которое носила примерно в двенадцать лет. Она взяла его в руки и стала внимательно рассматривать, это вернуло ей воспоминания о том, что она спрятала глубоко в недрах сознания и никогда оттуда не доставала: Первая любовь – прекрасное событие в жизни любой девочки. Но Боре этот первый опыт оставил шрам, который никогда не затянется до конца. Тогда же, в двенадцать лет, родители наняли для Боры преподавательницу по фортепиано. Ким влюбилась в неё почти сразу, по-детски наивно ей восхищалась, занятия с ней, по началу, были для неё сказкой. Но, кажется, учительница быстро заметила «особое» к ней отношение от своей ученицы и решила воспользоваться этим. Всё начиналось довольно безобидно: касания, ненавязчивые, то за колено, то за плечо. Маленькая Бора не совсем понимала, что чувствовала по этому поводу: казалось бы, это должно было её радовать, но что-то в этом всё же её напрягало. «Знаки внимания» от взрослой учительницы становились всё настырнее и приобретали «взрослый» характер, чего Ким страшно боялась. И не зря. Всё закончилось тем, что учительница просто надругалась над девочкой. Бора не могла бы и сейчас, с опытом, описать то, какую боль и страх она испытывала в тот злополучный день, да и она слабо что-то помнила, мозг попытался избавиться от травмирующих воспоминаний. После она совсем закрылась в себе, перестала садиться за пианино и со скандалом отказывалась заниматься с этой женщиной. Все ссоры с родителями привели к тому, что они, наконец, отказались от услуг этой учительницы. Бора была напугана, она чувствовала себя грязной, не понимала, как дальше поступать. Она так и не смогла признаться маме, да вообще кому-либо. Эту боль она так же оставила в тайне. Никто не пришёл ей на помощь. От этих воспоминаний Боре стало тошно в прямом смысле этого слова. Она неаккуратно скомкала платье и заснула его поглубже в шкаф, от греха подальше. Отмахнув от себя мрачные мысли, она, наконец, нашла себе домашнюю одежду и переоделась. Спать совсем не хотелось, кажется, такое понятие как «здоровый сон» надолго покинуло Ким, тем не менее, она легла в постель, комнату освещала лишь небольшая настольная лампа. Взгляд девушки остановился на дорожной сумке, что она привезла с собой, она не раскладывала вещи, не хотела снова прикасаться к форме Юбин, тем самым причиняя себе боль. По итогу, Бора не спала очень долго, прокручивая миллионы моментов в своей голове. Она то просто крутилась в постели, то вставала и нервно нарезала круги по кровати, то просто печально смотрела в окно. Голова снова начала болеть. Она чувствовала, что этой ночью ей приснится что-то очень важное, от этого засыпать было ещё страшнее. Сон настиг девушку лишь глубокой ночью. *** Вечер того же дня. Юхён и Минджи так и не вылетели из страны, сделать это не получилось и не получится ближайшие несколько дней, причиной тому множество разных проблем. - В Самоцвете у родителей, значит… - только сейчас Юхён прочитала ответ подруги – Онни, с ней всё будет нормально? - беспокойно спросила девушка. Минджи же размеренно выдохнула и ответила: - Конечно, она в безопасности. Юхён задумалась. Она чувствовала, что разлука Боры и Юбин не прошла гладко, но ничем эти догадки подкрепить не могла. Тем не менее, она решила кое-что спросить: - Ты ведь ещё можешь связаться с Юбин? Может, скажем ей, где находится Бора? Королева странно посмотрела на возлюбленную: - Но зачем? Я думаю, Бора и сама могла поставить её в известность. - А вдруг они поссорились? Мало ли что…Просто напиши. Женщина лишь кивнула ей в ответ, действительно, ей это ничего не стоило, а младшей станет спокойнее. Она написала Ли короткое сообщение о местонахождении Ким на что получила такой же краткий ответ: «Спасибо.» Хорошо, что Минджи успела сделать это, пока Юбин в зоне, где вообще есть хоть какая-то связь. - Всё, Юбин в курсе. - Спасибо, онни, спасибо… Супруги обнялись. Они обе готовились ко сну. Минджи, что удивительно, погрузилась в царствие Морфея довольно быстро, а Юхён совсем не спалось. Что-то сильно тревожило её. Она не чувствовала себя в безопасности. Казалось, опасность ждала её прямо за углом. Девушка не привыкла настолько прислушиваться к своей интуиции, но сейчас она не просто взывала к разуму Юхён, она кричала. Она, на всякий случай, наглухо закрыла окна и заперла дверь. Только так она смогла уснуть. *** Подвал, освещаемый тусклым светом лампы. Одно мелкое окно, и то в решётку. Две девушки, сидящие на холодном полу, обе прикованы наручниками к трубе. Худые, истощённые, потерявшие всякий блеск в глазах: это были Юхён и Гахён. Где? Как? Что произошло? Никаких ответов. Бора очнулась. Она тяжело дышала, по спине от увиденного прошёлся табун мурашек. Это было про ужасно. Срочно рассказать Юхён. Девушка стала судорожно искать свой телефон, отыскав его под подушкой, она хотела написать подруге сообщение, но этому не суждено было случиться: связи нет. Совсем нет. Кажется, в тот день так было по всей стране. - Твою мать! – крикнула она сама себе. Девушка обессилено свалилась обратно на кровать. В голове не укладывалось: почему связь пропала именно сейчас, когда она так нужна? Она злилась, и на себя, и на чёртово отсутствие связи. А на часах было уже десять утра, в спальню вошла обеспокоенная Ханыль: - Бора? Что-то случилось?- спросила она. Ким поднялась на постели и озадаченно посмотрела на маму: кажется, под влиянием этого жуткого сна и стресса она забыла, где вообще находится. - Нет, ничего, мама… Женщина понимала, что что-то не так, но вытаскивать их дочери признания не стала. - Идём завтракать. Девушка кивнула в ответ. Она медленно поднялась с постели, потёрла глаза и так же медленно поплелась на кухню за Ханыль. Тем утром еда совсем не лезла Боре в горло, но она ела, только чтобы мама не волновалась. Ким вновь почувствовала себя подростком, такие ситуации как эта происходили в то время почти каждое утро. Тревогу Боры облегчал нежный, любящий взгляд мамы и её улыбка. Она улыбалась, даже несмотря на то, что тоже переживала, очевидно, не лучшие времена. Они не говорили, а Ким всё думала, как поступить с тем, что она видела во сне: связи нет, а с Либертас она уже никак не доберётся. Ситуация безвыходна. От этого хотелось начать биться головой о стену, но весь этот порыв негативных эмоций воплотился лишь в печальном тяжёлом вздохе, на который мама обратила внимание: - Может, хочешь что-то рассказать? Нет, точно не сейчас. Слишком много останавливающих факторов, Бора не могла себе этого позволить. - Нет, мама, не сейчас. Ханыль понимающе кивнула. Она старалась не давить на дочь, но очень переживала о её состоянии: с момента последней встречи Бора сильно похудела и обзавелась тёмными кругами под глазами, а в выражении её лица была только одна эмоция – печаль. И без того беспокойное материнское сердце вновь встрепенулось. Время тянулось ужасно медленно. День можно было бы назвать спокойным, если бы не сжирающая Бору тревога. Почти весь день она лежала на постели, смотрела в потолок, ей хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы этого не чувствовать. Её сердце билось слишком быстро. Стало легче, лишь когда Ханыль предложила ей успокоительно. В тот день Бора легла рано, ожидая самого худшего. *** Бесконечная, по ощущениям, трасса. Гахён вместе с Джиын, своей матерью, ехала в Сангвинум, ближайший к столице город, в котором был аэропорт. Минджи решила: сестра должна покинуть страну как можно раньше, и без неё. Казалось, для неё так будет безопаснее. Девушка с решением старшей сестры, конечно, не спорила, но это совсем не казалось ей хорошей идеей. Ей было страшно. Всю дорогу она нервно оглядывалась на дорогу пощадила, за ними, конечно, ехало очень много машин, но что-то не давало ей покоя. Даже две специально выделенные машины, что сопровождали их, девушку не успокаивали. Джиын же, напротив, была довольно спокойна и с нетерпением ждала вылета из Сомниума. Одному Богу известно, какие мысли и планы были в голове недобросовестной матери. Ясно одно: она очень рада внезапной разлуке двух сестёр. Водитель съехал на участок дорогу, по которой уже ехало не так много машин, минуты стремительно сменяли друг друга. В какой-то момент машины с охраной пропали из поля зрения, и вот, только одна чёрная машина ехала у них на хвосте. Гахён занервничала, она знала, что это не просто так. Что-то обязательно должно было пойти не так. Это чувство не обманывало её. Водитель резко потерял управление. Гахён вновь обернулась: из окна машины, что ехала рядом, высунулся человек. В его рыках был пистолет, он стрелял по колёсам. Всего пара выстрелов, и машина врезалась в ближайшее дерево. - Гахён, беги! – прокричала Джиын. И Гахён буквально выскочила из машины и побежал куда глаза глядят. Но далеко её ноги её не унесли, уже скоро двое мужчин схватили её под руки. Девушка пыталась сопротивляться, но скоро один из мужчин приложил к её рту тряпку, пропитанную какой-то жидкостью. Гахён как могла сражалась со сном, но её глаза предательски смыкались. Последнее, что она увидела прежде чем потерять сознание это то, как Джиын получила пулю в голову. *** Во дворце о случившейся трагедии ещё не знали, там всё было спокойно настолько, насколько это было возможно. Минджи сутками сидела в своём кабинете, иногда сменяя его на зал переговоров, а Юхён, по большей части, проводила время в их общей спальне. Выносить это становилось всё труднее. Обе переживали величайший в своих жизнях кризис и их отношения ещё никогда не были так близки к краху, даже несмотря на то, что они недавно поженились. Младшая всё время рассматривала своё обручальное кольцо, не снимала, конечно, но в её глазах сейчас это было не больше чем золотое украшения, хотя ещё недавно оно значило для неё абсолютно всё. На слёзы сил уже не было, она могла лишь печально смотреть на один и тот же вид из окна и думать. Юхён искренне страдала, но думала, что её горе ничто по сравнению с тем, что сейчас переживают её близкие, да и в целом, весь Сомниум. Тем днём она так же смотрела в окно, когда дверь в спальню резко распахнулась, это была Минджи: - Юхён-а… Идём вниз, срочно. Девушка совсем ничего не поняла, Королева просто схватила её за руку и резко потащила за собой. В её хватке, выражении лица, движениях: во всём чувствовалось напряжение и недовольство старшей.Это напугало Юхён. Вскоре, пара и несколько стражей оказались во дворе, у ворот их встретила знакомая младшей машина, из которой вскоре вышел тот, кого она предпочла бы никогда не видеть: её отец. Юхён застыла, мужчина медленно приближался, отчего ей было не по себе. В голове возникали сцены всех самых неприятных воспоминаний, связанных с этим человеком. Старшая стояла перед ней, будто готовая самолично защищать её, если что-то вдруг пойдёт не так. Мужчина, наконец, преодолел все ступени и поклонился Королеве, однако никакого уважения в этом жесте не ощущалось. Минджи же, как только он подошёл, машинально прикрыла Юхён своей рукой. Она прекрасно знала, что младшая чувствовала сейчас, создать такую своеобразную «стену», было меньшим, что она могла сделать. - Приветствую Вас, Ваше Величество. – сказал он. - Здравствуйте. – ответила Минджи. С дочерью мужчина предпочёл не здороваться, она, в прочем, была этому рада. Он продолжил свой монолог: - К сожалению, я пришёл к своей дочери с весьма печальными известиями… Юхён, твоя мама умирает, и она очень желает увидеть тебя до того, как уйдёт на тот свет. Всё внутри неё перевернулось: она почти свалилась с ног, но Минджи поймала её. - Что?! Мама?! Что случилось?! – в уголках глаз младшей стали скапливаться слёзы, а голос звучал надрывно. - У неё рак, Юхён, ты была бы в курсе, если бы хоть иногда интересовалась нами. К страху и горю промешалось ужасающее и жгучее чувство вины. Юхён заплакала прикрывая лицо руками. Всё её тело дрожало как осиновый лист. - И теперь ты плачешь?! Тебе не стыдно, Юхён?! – мужчина продолжал давить на дочь - Прекратите её отчитывать, или отчитывать Вас буду я. – сказала Королева абсолютно ровным и безразличным голосом. Мужчина взглянул на Минджи с ненавистью и неодобрением во взгляде, но тем не менее, пререкаться не стал. Королеву её взгляд совершенно не задел. - Кхм…Ну так что, Юхён, ты едешь? – спросил он – Водитель ждёт. Младшая, тем временем, не могла не то что думать, она даже дышать нормально не могла. Посмотрев на неё, Минджи выдала следующий ответ: - Нам нужно обсудить это…Без вас. Прошу простить, но нам нужно удалиться. Парни, следите за ними. – сказала она, после чего повела Юхён обратно во дворец, нежно поглаживая её спину. Отец девушки, конечно, не был доволен таким исходом, но ему оставалось только одно: ждать. *** - Онни, я должна ехать. – печально сказала Юхён. Пара стояла в кабинете Королевы. Минджи нервно наматывала круги по небольшой комнате, а младшая вжалась в кресло и даже не поднимала на возлюбленную глаза. Старшая была на взводе и почти сорвалась на крик: - Юхён, я не могу так рисковаать! – она подняла голос, но быстро успокоилась и интонация стала совсем другой, тяжёлой, безысходной – Но и держать тебя я не могу…Пожалуйста, подумай ещё… Разве мы можем ему доверять? - Он служил Сомниуму так долго, да и он мой отец… Что если я больше никогда не увижу маму? Сердце Минджи сжалось, то, насколько Юхён искренне любила родителей и тянулась к ним несмотря на все те вещи, что они сделали с её детством и юношеством, ранило её душу. Она вспомнила и свою маму, то, как ей так же не удалось с ней проститься, эта рана до сих пор зияла в её сердце, и она не хотела такой же судьбы для возлюбленной. Не хотела, чтобы она мучила себя мыслями о том, что не успела сказать женщине, подарившей ей жизнь. Королева глубоко задумалась, прежде чем ответить, но по итогу пришла к выводу, что просто по-человечески отлично понимает чувства Юхён и должна её отпустить: - Я…всё понимаю, Юхён. Поезжай… Но оставайся на связи, ладно? Всегда держи телефон при себе, я буду отслеживать твою геопозицию по нему, и я отправлю вслед за вами наших людей. Юхён посмотрела на Минджи, на её лице появилась улыбка. Она подошла к старшей и заключила её в объятия, пропитанные нежностью. - Спасибо, онни, спасибо… Королева так же улыбнулась, она гладила супругу по спине, её мысли всё ещё посещали тревожные мысли, но решение уже было принято. Младшая обхватила чужое лицо слегка подрагивающими руками и одарила возлюбленную поцелуем в губы, Минджи не смогла сдержать очередную улыбку, которая в данной ситуации казалась неуместной. Однако в её глазах читались всё те же страх и недоверие: - Будь осторожна, Юхён, пожалуйста… - Всё будет хорошо, онни, обещаю… Я люблю тебя, безумно. Королева тихо усмехнулась. - А я люблю тебя. Их брак, что до этого буквально стал трещать по швам, вновь обрёл особую, священную силу. Они всё те же, и всё так же искренне любят друг друга. Обстоятельства просто не могут так просто сломить то, что они выстраивали годами. Минджи отпустила Юхён, та уехала вместе с отцом. Первое время всё действительно шло по плану, но очень быстро Королева поняла, какую катастрофическую ошибку допустила. *** - Мы нашли только её телефон…Её нигде нет, ваше высочество. Минджи держала телефон у уха, её рука сильно дрожала, устройство было готово выскользнуть, упасть и разбиться в дребезги. - Возвращайтесь…И прикажите начат поисковую операцию. Юхён так и не вышла на связь. Она пропала. В какой-то момент, когда Минджи отслеживала её телефон, она поняла, что он очень долго остаётся в одной и той же точке. Его владелицу на месте не нашли, только следы борьбы, а в нескольких километрах от этого места – разбитые машины и трупы сомнийских служащих в них. С Гахён, которая покинула дворец за несколько часов до этого, произошло тоже самое. Быстро стало ясно: это чётко проработанный план Френдерата. Королева ненавидела себя, за то, что повелась на вражескую уловку, за то, что подвергла двух самых близких людей опасности, буквально отдав их в лапы Френдерату. Что будет дальше – неизвестно, как и то, чего именно этим Шиён пытается добиться. Минджи точно знала только одно: - Я найду вас… во что бы то ни стало. – прошептала она сама себе. Теперь вся надежда на то, что война закончится быстро просто рассеялись. Минджи была зла, она намерена мстить, до тех пор, пока все причастные к этому похищению не ответят. *** Ближе к ночи в страну вернулась мобильная связь. Бора тут же схватила телефон и стала печатать Юхён тревожное сообщение: «Юхён, пожалуйста! Не доверяй никому, никуда не едь! И передай это же Гахён! Вы в опасности!» Ответ последовал очень скоро, от него, правда, стала не спокойнее, а совсем наоборот. « Здравствуйте, Бора…Это я, Минджи. Опустим формальности. Юхён пропала, и Гахён тоже. Судя по твоему сообщению ты что-то знаешь… Может, тебе удастся увидеть, где именно они находятся?» Ким была шокирована. Она не успела. Руки затряслись, к глазах подступили слёзы, от чувства вины захотелось кричать и лезть на стену. Она попыталась ответить: « Пока нет, Ваше Величество… Но я сделаю всё, что в моих силах.» « Спасибо тебе, Бора… На связи.» На этом переписка остановилась. Бора убрала телефон в сторону. Что именно произошло с Юхён и Гахён оставалось только гадать. Она нервно ходила по комнате, слёзы сами покатились по щекам. Война стала мучить даже совсем неповинных в ней людей, и от этого было тошно. Ким не знала, как ей справится со всей навалившейся на неё болью. Она вздрогнула, когда на телефон резко пришло ещё одно сообщение, снова с номера Юхён: « Если тебя это успокоит…Юбин в порядке.» Бора не стала на это отвечать. Она просто тихо выдохнула, это звучало обнадеживающее. Было приятно знать, что Юбин хотя бы просто жива. Ким потушила свет, с этой мыслью ей удалось уснуть быстрее, чем обычно. Ночь накрыла посёлок лунным светом и песнями сверчков. *** Юхён проснулась от смеси неприятных чувств. Её ноги сильно затекли, что-то сильно сжимало её запястье и сидела она на чём-то холодном. Когда пелена перед глазами наконец прошла, девушка осмотрелась и пришла в ужас: она находилась в какой-то каменном подвале. Хуже того: рядом с собой она обнаружила Гахён, что лежала в том же положении на полу, правда она до сих пор была без сознания. Юхён не успела ничего понять, как вдруг жестяная дверь открылась с громким скрипом: перед собой она увидела своего отца. Она испытала жуткое сочетания страха и ненависти: - Какого чёрта, отец?! – прокричала она. - Ох, дочка, не думал я, что воспитал такого глупого ребёнка… - произносил он с издёвкой в голосе, медленно приближаясь к дочери – Ты в плену, Юхён, в плену у Френдерата. И тебе лучше держать свой поганый рот на замке. Девушке всё стало ясно. Она разозлилась ещё сильнее. - Хуев предатель! Минджи тебя на куски порвёт! Мужчина в ответ лишь засмеялась. - Порвёт? О, милая, она не знает, где вы…А ты вместо неё ответишь за убийство твоего муженька. В этот момент Юхён стало по-настоящему страшно. Она прекрасно знала, что Минджи убрала её покойного мужа, как и знала то, что он был сыном лучшего друга отца. Теперь сказать ей было нечего. - Ну наконец-то ты поняла… Что ж, желаю тебе выжить, дочка… Хотя, мне всё равно, лучше бы твоя мамаша вообще тебя не рожала. С этими словами мужчина покинул помещение, оставив Юхён наедине с самыми худшими мыслями. Ей было очень больно, так больно, как никогда. Она сдерживала слёзы, не хотела, чтобы кто- то слышал её отчаяние. Юхён вновь подняла голову лишь тогда, когда за дверью послышался топот ног. Нескольких пар ног. В комнату вошло двое мужчин, один из них поставил прямо перед Юхён камеру. Девушка совсем ничего не понимала, но страх отнял у неё способность говорить. Кажется, запись уже началась. Она смотрела то на одного мужчину, то на другого. Оба носили френдератскую офицерскую форму. Один из них освободил её руку он кандалы, после чего очень грубо кинул в сторону камеры. Юхён стояла на коленях. Двое мужчин стали избивать её, со свей жестокостью. Били ногами, кулаками, без разбору. Юхён в жизни не испытывала такой боли, но держалась из-за всех сил: ей нельзя было показаться слабой перед этими людьми. Когда из рта её хлынула кровь, а всё тело жутко ныло, дверь в подвал вновь распахнулась. - Ну всё, мальчики, хватит, пристегните эту сучку обратно. Это была она, Королева Френдерата собственной персоной. Мужчины беспрекословно последовали её приказу. Юхён снова оказалась прикованной. Шиён подошла ближе и встала прямо напротив объектива: - Ну здравствуй, Минджи. Ты всё увидела? Так будет и с твоей любимой сестрёнкой, и это самоё лёгкое из того, что им обеим предстоит испытать…Сдавайся, Минджи, и я верну их тебе. Иначе я буду подвергать их мукам пока они не сдохнут. Прощай. Запись остановилась. Мужчины забрали камеру и поспешили удалиться, словно пытаясь как можно быстрее забыть то, что они сделали с хрупкой девушкой. Шиён же задержалась. Она присела на корточки перед избитой, насильно приподняв её лицо да подбородок. - Такая красавица, ах, какая жалость… Я бы с удовольствием сделала тебя своей любовницей, но, боюсь, моя милая подруга этого не переживёт…Отдыхай, крошка. Юхён очень хотелось плюнуть Шиён в лицо, но сил и на это не нашлось. Королева, довольная собой, ушла. Через несколько минут она же прислала врача, который оказал Юхён помощь. Девушка поняла: угрозы Шиён пустые слова, убивать их с Юхён ей совершенно невыгодно. Это дало ей надежду и чёткое намерение сбежать. *** Запись избиения Юхён быстро нашла своего адресата. Минджи и несколько служащих вместе смотрели эту запись. Всем было тяжело, даже мужчины с огромным опытом и годами службы за плечами с трудом заставляли себя смотреть на это. Королеве, конечно, это давалось тяжелее всех. Видеть то, как её возлюбленной причиняют такую боль было невыносимо, ещё невыносимее то, как сильно Юхёг терпела. Минджи не смогла сдержать слезу, что покатилась по её щеке и упала на стол. Это видели все, но понимающе молчали. Они прослушали обращение Шиён. Видео закончилось, в переговорной повисла тишина. Королева, казалось, была где-то в плену собственного горя, из которого её вывел резкий повисший в воздухе вопрос: - Что прикажете делать, Ваше Величество? Минджи с трудом взяла себя в руки, она выпрямилась и вытерла слезу кулаком. Она озвучила тяжелейшее из своих решений: - Ничего… Они сильные девочки, они справятся… - Минджи сама слабо верила в свои слова и произносила их сквозь ком в горле – Мы не можем сдаться… Продолжайте поиски. После, собрание закончилось. Остались только Минджи, эта чёртова запись и боль, прожигающая рану в сердце. *** Следующие несколько дней в жизни Боры друг от друга особенно не отличались. Ей приходилось учиться жить с хроническим чувством тревоги за всех и вся. Эти чувства уже казались привычными, боязнь больше никогда не встретить возлюбленную и лучшую подругу, к её собственному ужасу, стало нормой. Отец был мрачнее тучи, а мама плакала каждый вечер, Ким слышала это каждую ночь, но никогда ничего не говорила. Ко всему этому Бора очень боялась за своих братьев. Тяжелее всего было видеть, как по ним горюет мама. В один день её страх столкнулся с реальностью: почтальон принёс их семье письмо. Не простое письмо. Это была похоронка на имя младшего из сыновей семьи Ким.