Серпантин

Ночной перелёт и возня с багажом измотали всех. Чжао Синьцы волевым решением отправил детей в душ и отдыхать — парк никуда не денется, а вот выспаться не помешает. Парк Аватара был прекрасен. То, что Чжао Синьцы смог-таки найти милый домик на территории деревушки в десяти минутах ходьбы от входа в парк, объяснялось либо его обширными связями, либо суперспособностями. Рядом находился фруктовый рынок, несколько заведений общепита на любой вкус и кошелёк. До канатной дороги было около десяти минут пешком. Идеальное расположение. Домик был небольшим: гостиная с обеденным столом при входе, маленькая, узенькая кухонька с огромной сковородой-вок на газовой плите. На столе стояли большой металлический чайник и маленький глиняный для заварки, и крохотные чашешки, всего на один глоток. На втором этаже располагались две спальни, а на третьем ванная и крохотная комната, сейчас забитая разным хламом. — Чжао-гэ, ты со мной? Как в школе? — спросил Шэнь Вэй. Чжао Юньлань сперва кивнул, а потом покачал головой. — Это будет не очень удобно, лучше разделю комнату с отцом. — Не хватало, чтобы Е Цзунь ещё и ночью оставался рядом! Они разошлись по комнатам и легли отдыхать. Е Цзунь не преувеличивал, он не мог заснуть без ровного сопения брата под боком. Он смотрел на спящего Шэнь Вэя и думал, что ему всё-таки очень повезло с братом. У его соседа по комнате оказался такой классный отец! Впервые за полгода почувствовав бескорыстную помощь и заботу со стороны взрослого, он был готов сделать что угодно, лишь бы побыть рядом, ненадолго вновь почувствовать себя ребёнком. А злых взглядов Чжао Юньланя он старался не замечать. Выспавшийся Шэнь Вэй разговорился с владельцем лапшичной по соседству, и тот дал карту всего парка, не для туристов, а больше для своих. Шэнь Вэй радостно углубился в изучение карты и начал составлять маршруты — он всегда любил планировать отдых. *** Е Цзунь бесил. Чжао Юньлань уже проклял свой длинный язык. Отец взял на себя приготовление завтраков, спрашивал, кто что хочет поесть. Чжао Юньлань с удовольствием променял бы завтрак на лишние полчаса сна, но приходилось вставать вместе со всеми. Между ранним подъемом и прогулкой с толпой других туристов он выбирал подъём. Е Цзунь постоянно крутился рядом с отцом, называл его дядя Чжао — от чего Чжао Юньлань скрипел зубами, — спрашивал, чем помочь, куда бы он хотел пойти, не устал ли от длительных прогулок, даже ванночку для ног приготовил! А Чжао Юньлань видел, как отцу приятна эта забота, и злился ещё сильнее. На пятый день Чжао Юньлань мечтал вернуться в школу. Ежедневные прогулки по горам выматывали не хуже уроков. У него ныли ноги и спина и, казалось, болел мозг. Он хотел просто сидеть в тишине и смотреть в белую стену, а не слушать бесконечные "дядя Чжао, а как вам..." и планы куда пойти завтра. Когда Шэнь Вэй заглянул в комнату, чтобы разбудить, Чжао Юньлань заявил, что никуда не пойдёт, и отвернулся к стене. Спустя пять минут он уже спал, а через полчаса проснулся от хлопка входной двери. Возмущённый Чжао Юньлань спустился в кухню, увидел на столе завтрак, накрытый салфеткой, и карту с запиской "если решишь к нам присоединиться". Первым порывом было собраться и броситься всех догонять, но потом подумал, что не хочет видеть этих предателей. Как будто отец не знает, что Чжао Юньлань вчера зачитался и спать лёг в четвёртом часу утра, конечно, он не смог проснуться в семь. Как будто Шэнь Вэй не будил его каждый день в школе! А тут его просто бросили одного! Чжао Юньлань мстительно оставил грязную тарелку на столе и вернулся в спальню. Полдня он убеждал себя, что наслаждается тишиной и одиночеством, потом всё-таки открыл карту и стал смотреть, куда сегодня понесло остальных. Когда он почти решился нагнать их и хотя бы пообедать вместе — на карте были отмечены все точки маршрута — за окном зарядил дождь. — Так вам и надо! — крикнул Чжао Юньлань в пустоту. Спустя полчаса промокшие братья и отец вернулись домой. — Сяо Цзунь, давай в душ, грейся, потом на кухню, я приготовлю чай. Сяо Вэй, пойдём на кухню. А-Лань, принеси аптечку, пожалуйста. Чжао Юньлань молча принёс коробку с 999, шваркнул её на стол и ушёл в спальню. — Чжао-гэ? — позвал Шэнь Вэй, но Чжао Юньлань сделал вид, что не услышал. Зато слова отца заставили его скрипнуть зубами. — Не обращай внимания, у него критические дни. — Критические дни? — удивлённо переспросил Шэнь Вэй. — Это когда всех вокруг критикуют. На лестнице раздались шаги — видимо, Е Цзунь вышел из душа. Из кухни раздался взрыв хохота. Чжао Юньлань ударил подушку. — Чжао-гэ, пойдём пить чай? — к нему опять заглянул Шэнь Вэй. — Не хочу! Можешь просто оставить меня в покое?! — рявкнул Чжао Юньлань. Шэнь Вэй дёрнулся, как будто его ударили, моргнул и скрылся за дверью. *** Шэнь Вэй был счастлив. Несмотря на зиму, в парке не было туманно, виднелись горы, покрытые снегом, ветки деревьев и листья бамбука с налётом изморози. Они бродили по парку, любовались прекрасными пейзажами, пользовались и лифтами, и канаткой, и подъёмниками, много ходили, взяв с собой в рюкзаках перекус. Шэнь Вэй старался выбирать наиболее удалённые тропы, чтобы как можно реже пересекаться с остальными туристами. Господин Чжао был так добр, а вот Чжао Юньлань, словно его полная противоположность, постоянно хмурился и злился. Шэнь Вэй старался, помогал с завтраками и собирал еду с собой, прокладывал маршруты, спрашивал во время прогулок: всё ли в порядке? Но Чжао Юньлань только рычал и огрызался. После похода под дождём все вернулись продрогшими, но в доме тоже было зябко. Чжао Юньлань что, не спускался? Обогреватель в гостиной был выключен, чайник на плите холодный. Когда Шэнь Вэй, уверенный, что Чжао Юньлань наверняка замёрз и проголодался, позвал пить чай, на него наорали. Это было настолько неожиданно и обидно, что он даже прикусил губу, чтобы сдержать непрошенные слёзы. — Что, до сих пор дуется? — Чжао Синьцы взглянул на расстроенного Шэнь Вэя. — Ничего, захочет есть — знает, где холодильник. — Он же сам предложил поехать вместе, — в голосе Шэнь Вэя звучали слёзы. — Надо было отказаться? — Ещё чего, — Чжао Синьцы потрепал Шэнь Вэя по голове. — Если бы ты не упомянул Чжанцзяцзэ, мы бы провели праздники дома. Мой сын бывает очень упрямым засранцем. — Он не засранец! — вскинулся Шэнь Вэй, чувствуя, как алеют уши. — Он замечательный, умеет ободрить и поддержать. Всегда поможет, он прекрасный друг! Но я не понимаю, чем так сильно его рассердил. — Да, он надёжный, — улыбнулся Чжао Синьцы. — Поверь, я прекрасно знаю его достоинства. И недостатки тоже. Как говорится, и на солнце есть пятна. Чжао Юньлань далеко не идеал. Но мы всё равно любим его, да? — он подмигнул. Шэнь Вэй покраснел, как спелое яблоко, и чудом удержал в руках заварник. — Его нельзя не любить, он неповторим. — Очень даже можно, — буркнул Е Цзунь. — Я благодарен ему за приглашение и за то, что помог найти тебя, но он ведёт себя просто непотребно! Дядя Чжао ради него наизнанку готов вывернуться, а он только нос воротит! Вечно всем недоволен. Чжао Синьцы хмыкнул, взъерошил волосы Е Цзуню и скомандовал: — К столу! *** Чжао Юньлань проголодался, он толком не ел весь день. И никто, кроме Шэнь Вэя, не удосужился позвать его. Да, он сам отказался, но это не повод! Он бесшумно спустился по лестнице, скрипнул зубами при виде Е Цзуня, прильнувшего к отцу, чтобы посмотреть фото на планшете. — Ты закончил дуться? — спокойно спросил незаметно подошедший Чжао Синьцы. — Мы думаем, куда отправиться завтра, присоединишься к нам? — А ты решил усыновить ещё двоих детей? — огрызнулся Чжао Юньлань. — Мальчики, вы не подниметесь в свою комнату? Мне надо поговорить с сыном. Шэнь Вэй только устроился рядом с братом, хотел что-то сказать, но Е Цзунь его утащил его наверх, убеждая, что там будет удобнее смотреть фотографии. — И что ты устроил? — устало спросил Чжао Синьцы. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Чжао Юньлань. — Я хотел выспаться, а вы ушли гулять по горам, о чём тут разговаривать? — О твоём безобразном поведении. Ты сам захотел поехать в горы, ты предложил поехать вместе, почему у тебя физиономия королевы среди черни? Ты вечно чем-то недоволен — хочешь, чтобы другим тоже было плохо? Цепляешься к Е Цзуню, обижаешь Шэнь Вэя. — А вот ты зато всем доволен, — вспылил Чжао Юньлань. — Е Цзунь тебе заглядывает в рот, липнет, как смола, готов тапочки в зубах носить. Шэнь Вэй ходит хвостом, готовит, моет посуду и внимает, как верующий пророку. Тебе это наверняка нравится! Идеальные сыновья, в отличие от меня! — Они благодарны за помощь и выражают её как могут. Мне бы хватило простого "спасибо", но для тебя это слишком сложно? — Спасибо? За что? — Чжао Юньлань с вызовом посмотрел на отца. — Чжао Юньлань, что тебя не устраивает? Мы каждый вечер обсуждаем планы на завтрашний день, ты никогда не вносишь никаких предложений. — Похоже, что моё мнение никого не волнует, вы вносите предложения, захлёбываясь от восторга и перебивая друг друга, меня словно и нет! — А ты с нами? Утыкаешься в телефон и изредка киваешь, или пытаешься испепелить взглядом сяо Цзуня. — Он старше меня на два года! Почему ты его называешь младшим?! — зарычал Чжао Юньлань. — Потому что ему это нравится. Кто, кроме меня, назовёт его младшим? Для всех остальных он — старший брат, глава семьи. А сяо Цзунь всё ещё ребёнок, на которого свалилось слишком много. Так что пусть хоть эти несколько дней он побудет ребёнком. — Ему уже восемнадцать! Он должен уметь жить сам, — выпалил Чжао Юньлань, мигом поняв, что сморозил невероятную глупость. — А-Лань, — Чжао Синьцы грустно улыбнулся. — Ему всего восемнадцать, он недавно потерял родителей. Он учится, но ему тяжело. Я не заменю ему отца, а он не пытается стать моим сыном. — Но со стороны кажется, что он счастлив быть твоим сыном или хоть чьим-нибудь, — в голосе Чжао Юньланя слышались ревнивые нотки. — Может быть. А-Лань, ты — самое дорогое, что у меня есть, я поехал сюда только ради тебя, ради тебя встаю каждое утро и готовлю завтрак, ради тебя хочу сделать эти каникулы интересными. И то, что в этом мне помогают Е Цзунь и Шэнь Вэй, не уменьшает мою любовь к тебе. Мы начинаем ценить что-то, только потеряв это. Вспомни, что ты говорил: всё бы отдал, лишь бы мама снова обняла тебя. Вот и Е Цзунь готов всё отдать, только чтобы родители были рядом. — Ты мой отец, а не их! — Чжао Юньлань сложил руки на груди. — Мне жаль их, я сочувствую их утрате, правда, но как этот Е Цзунь к тебе липнет! Чжао Синьцы обнял сына и не позволил вырваться. — А кто тебе мешает липнуть? — Я же с тебя ростом, — полузадушенно пискнул Чжао Юньлань. — Ну почти догнал уже. Я уже бреюсь! — И что? — Чжао Синьцы легонько провёл по рёбрам Чжао Юньланя, тот взвизгнул и дёрнулся. — Неважно, как ты высок и что у тебя растут усы, ты всё ещё боишься щекотки, любишь лапшу дядюшки Лао — она самая вкусная в радиусе восьми кварталов, — скучаешь во время затяжных дождей и, засыпая, кутаешься, словно гусеница перед метаморфозой. Ты мой сын, сколько бы лет тебе ни исполнилось, и я всегда буду тебя любить. — Ты повторяешься, — буркнул Чжао Юньлань, но не пытался вырваться. — Повторяюсь, ну что поделать? Ты опять злишься из-за Е Цзуня и ведёшь себя, как полный засранец. — С чего вдруг?! Я просто... Просто слишком много впечатлений, каждый день подъём в несусветную рань! В школе хоть выходные есть, можно выспаться! — Ты уходишь от темы, А-Лань, — пожурил его Чжао Синьцы. — Впервые за полгода мальчики могут снова побыть детьми рядом со взрослым. — И что? Я должен просто смотреть, как Е Цзунь вешается на тебя? Или отпихивать его и липнуть самому? Мне он не нравится! Я соболезную его потере, даже позволю ластиться к тебе, но на большее я не согласен! — Он тебе не нравится? А как насчёт его брата? — А что Шэнь Вэй? — Чжао Юньлань задумался. В школе с ним было комфортно, потом он вдруг отдалился, и это здорово разозлило и обидело Чжао Юньланя, потом вообще сбежал. Здесь же... Здесь всё было странно. Иногда они вместе уходили вперёд или сворачивали в сторону, обещая догнать Е Цзуня и Чжао Синьцы, но Чжао Юньланю не нравилось оставлять отца в компании Е Цзуня, а порой Шэнь Вэй вдруг напрягался, когда Чжао Юньлань хлопал его по плечу или обнимал, предлагая сделать дурацкое селфи. — Думаю, тебе стоит перед ним извиниться, ты сегодня вёл себя некрасиво, нарычал на него. Шэнь Вэй очень переживал. — Чжао Синьцы решил не давить на сына. Влюбленные взгляды Шэнь Вэя замечали все, кроме самого Чжао Юньланя. — Что ему сказать? — смутился Чжао Юньлань. — Привет, прости, я ревновал своего отца к вам, поэтому был невыносимым придурком? — Значит, осознаешь, что был придурком? Скажи, что не злишься на него, мальчику и так трудно. — Я спрошу у его брата, что Вэйвэй любит есть, в школе кормили совершенно отвратно, он всё ещё худющий. — Он любит овощи, особенно брюссельскую капусту, морепродукты и тофу. Хочешь что-то приготовить в качестве извинений? — Ты заметил это всего за пять дней здесь? Как?! — Чжао Юньлань сам не знал, восхищает его это или возмущает. — Я начинал простым полицейским, подмечать детали — важная часть работы, — улыбнулся Чжао Синьцы. — Морепродукты и овощи? Можно приготовить креветки с чесноком и запечь овощи, ты мне поможешь? — Рад, что ты попросил. Не хотелось бы спалить кухню. — Ты же умеешь готовить! Мама говорила, что влюбилась в твою курицу гунбао и яичные блинчики! Чжао Синьцы хотел залихватски подкрутить ус, но громкая трель звонка телефона помешала. — Думаешь, завтраки сами материализуются? — спросил Чжао Синьцы. — Извини, надо ответить. — Да, привет... Нет, не занят, — он бросил извиняющийся взгляд. — Да, могу. Креветки в холодильнике. Нет, это не тебе. Да, слушаю. — Чжао Синьцы выскользнул из кухни, постучался в спальню братьев. — Погоди минутку. Сяо Вэй, А-Лань вызвался приготовить ужин, ты не поможешь? Я боюсь, если его оставить одного, мы останемся не только без ужина, но и без кухни. Шэнь Вэй неохотно выпутался из объятий брата. — Да, конечно, я помогу ему, сейчас. Е Цзунь увязался было следом, но Чжао Синьцы взял его за руку и покачал головой. — Пусть поговорят. Е Цзунь проводил брата взглядом и снова плюхнулся в кресло. Чжао Синьцы закончил разговор достаточно быстро и вернулся к Е Цзуню. — Мне не хватало его всё это время, — тихо пожаловался он . — Зря я отправил его так далеко. — Позволишь? — Чжао Синьцы удобно устроился в кресле и приобнял Е Цзуня. — Ты хотел сделать как лучше. Школа славится индивидуальным подходом к трудным подросткам. Кто же знал, что там на самом деле происходит. — Он мне звонил, просил рюкзак и спрашивал, когда я приеду. Я привёз рюкзак, но мне не позволили увидеть Шэнь Вэя. А потом он опять начал говорить про родителей, и я наорал на него. Мне так стыдно! — Сяо Цзунь, ты остался один, конечно ты был расстроен. Шэнь Вэй давно простил тебя, прости себя и сам. — Говорят, время лечит. Знать бы, сколько этого времени понадобится. Он такой худой, хрупкий, но такой сильный. Намного сильнее меня. — Он растёт, всё подростки худые и нескладные. Честно говоря, в нашу первую встречу ты выглядел хуже, чем он. Шэнь Вэй знает, что у него есть старший брат, который позаботится о нём, а тебе приходится быть ответственным взрослым, принимать решения и за себя, и за него. Мне сорок, и иногда выбор правильного галстука по утрам ставит меня в тупик. Не требуй от себя слишком много. — А галстуки бывают неправильными? Они мне все кажутся удавками, — фыркнул Е Цзунь, вспомнив, как трудно было дышать на похоронах. — Мне тоже. Но положение обязывает. К счастью, у тебя ещё несколько лет впереди, прежде чем они станут частью ежедневной рутины. — Может, я выучусь на того, кому не обязательно носить галстуки! Отец их любил, — снова взгрустнулось. — Их завязывала только мама, он говорил, что никто и никогда не делал настолько ровные узлы. — Ты уже решил, куда будешь поступать? — спросил Чжао Синьцы. — Нет, это так трудно! Папа был юристом, но он так много и тяжело работал. Когда он выигрывал дела, то уезжал на пару дней, отключая все гаджеты, чтобы побыть в тишине, перезагрузиться. Диди обожает рисовать, и морскую фауну, он великолепен в логистике, вы же уже оценили, да? А вот я… я просто никакой. — Ну вот неправда. Я слышал, как ты пел в душе. Очень приятный голос. Куртка зашита изумительно, стежки аккуратные. Готовка, как я понимаю, не твоё... Компьютеры? Как у тебя с иностранными языками? Мне кажется, ты бы стал хорошим гидом, интересно рассказываешь. — Петь? Серьёзно? Айдолами становится один из тысячи, и я уже стар для этого, да и пахать на износ я не готов. Мне нравится смотреть на фото, которые делал в поездках диди, и рассказывать истории о этих местах. И, вроде, всё. Иностранные языки? Отец настоял, чтобы мы выучили английский и испанский. Ну и китайский с кантонским. — Сяо Цзунь, я сейчас скажу кое-что, а потом сделаю вид, что этого не было. Как ответственный взрослый я должен наставлять тебя, говорить о важности учёбы... Только учёбой жизнь не ограничивается. Ты можешь выучиться на... Ну, скажем, журналиста, а потом понять, что всю жизнь мечтал побывать в Антарктиде. Или твоя любовь — цифры, и ты готов целый день возиться с ними. Или в тебе откроется талант учителя. Ты не должен решать на всю жизнь. Но выбери то, чем тебе хочется заниматься в ближайшие несколько лет. — Мне сдавать гаокао через несколько месяцев, меня заклевали все, кто только можно, твердя о важности сдачи и что от этих тестов зависит моё будущее, а я понятия не имею, в какой ВУЗ хочу. Хочу просто сдать эти экзамены, чтобы от меня наконец все отстали!!! — Определи, чего точно не хочешь. Спроси совета у брата, ему будет приятно, что ты считаешь его достаточно взрослым, чтобы помочь принять такое решение. Ты сдашь гаокао, ты умный парень. — Сначала сдам, а там посмотрю, — вздохнул Е Цзунь. — Спасибо вам, дядя Чжао, не знаю, как бы я справлялся без вас. — Нормально бы справился, — Чжао Синьцы погладил Е Цзуня по голове. — Я рад помочь. Заглянем на кухню? Что-то подозрительно тихо. *** Шэнь Вэй старался как можно медленнее идти в сторону кухни. Что говорить явно разозлённому на него Чжао Юньланю он так и не придумал. И даже не понимал, что сделал не так. — А-Вэй? — Чжао Юньлань чуть не выронил сковородку. Вот почему отец опять ушёл, когда так нужен? Он должен был сначала приготовить креветки, а потом уже извиняться! Он же даже не придумал, что сказать! — Прости… — Прости, — одновременно с ним заговорил Шэнь Вэй. — Я не хотел портить вам с отцом праздники, — хрипло сказал он. — Мне жаль. — Ты не мешаешь, — Чжао Юньлань удержался от слов "это всё твой брат" и гордился собой. — Прости, что... Я не должен был... А-Вэй, ты же знаешь, каким я бываю по утрам, особенно когда не высплюсь! А здесь ни одного дня не дали поспать нормально! Но я всё равно не должен был срываться на тебе. Шэнь Вэй смущённо хмыкнул. — Что?! Я извиниться пытаюсь! — Дядя Чжао сказал, что у тебя критические дни. Чжао Юньлань залился краской и поспешил сменить тему. — Я хотел приготовить ужин, но отец опять свалил! Поможешь? — Смотря что ты хочешь приготовить, я далеко не Гордон Рамзи, мама учила меня недолго. А в дождь рынок закрылся, давай посмотрим, что из продуктов у нас есть. — Креветки. С чесноком. Папа сказал, они есть в холодильнике, а потом бросил меня. Шэнь Вэй не смог удержаться от улыбки. — Это моё любимое блюдо. Креветки есть, правда, они не чищенные, ты умеешь их чистить? Или научить? — Научи. — Вдвоём с Шэнь Вэем был спокойно и уютно. Свежие креветки были длинными, серыми, с панцирями и усами. Шэнь Вэй ловко их вымыл, взял тонкий нож и показал, как быстро почистить. — Да не бойся, они не укусят, мёртвые ведь уже, можно, конечно, отварить в кипятке, но они потеряют часть вкуса. Чеснок стоит сначала чуть раздавить лезвием ножа, потом порезать и измельчить. Чжао Юньлань залюбовался, как Шэнь Вэй ловко орудует ножом, у него самого так не получалось. Казалось, креветки никогда не закончатся. — Я займусь чесноком. — Он отбросил измочаленную креветку в миску с очищенными. Шэнь Вэй любил готовить — это время с матерью на кухне принадлежало только им. Мама рассказывала истории о возникновении блюд, не забывая делиться секретами приготовления. Кухонька была вытянутая в длину, узкая и тесная, они то и дело сталкивались с Чжао Юньланем то локтями, то бёдрами. Шэнь Вэй чувствовал себя крайне неловко. Когда он уронил нож, одновременно с ним наклонился Чжао Юньлань. В голове возникла сцена, как они встречаются взглядами и целуются, забыв про нож. На деле же просто стукнулись лбами, достаточно болезненно. — Прости. — Ой, — Чжао Юньлань потёр лоб. — Вот знал же, что готовка — это не моё! — У тебя хорошо получалось, правда, — Шэнь Вэй покраснел. — Мой брат на кухне — вот это катастрофа. — Что, чистит креветки даже хуже, чем я? — Чжао Юньлань засчитал очко в свою пользу. — И всё равно есть я люблю больше, чем готовить. — Е Цзунь обладает другими талантами, готовка в них не входит, — улыбнулся Шэнь Вэй. — Покажи мне того, кто не любит есть, мне интересно будет на него посмотреть, правда. — Ну, всякие там анорексички, — Чжао Юньлань нёс какую-то чушь, лишь бы расшевелить Шэнь Вэя, тот выглядел так, будто хочет убежать и сдерживается из последних сил. Шэнь Вэй чувствовал себя очень неуютно, он не понимал, чего ему больше хочется: сбежать под любым предлогом или же сделать хоть что-то, чтобы Чжао Юньнань наконец понял, как он для него важен и ценен. Как назло, в голову ничего толком не приходило. — Шэнь Вэй? — Чжао Юньлань отложил злополучный нож. — Я знаю, что бываю невыносимым придурком, но ведь я же попросил прощения! И в школе... Мне не стоило называть тебя полоумным. И на самом деле ничего такого не думаю. Не обижайся на меня, — он обнял Шэнь Вэя. — Не отпущу, пока не скажешь, что простил меня и мы снова друзья. Шэнь Вэй сначала застыл, обескураженный моментом, а затем решил — сейчас или никогда. — Я не хочу, чтобы мы были друзьями, точнее, хочу, но не только друзьями… я вообще не понимаю, что со мной, — он путался в словах, стараясь объяснить. — Но я хочу быть рядом с тобой, проводить всё время вместе, обнимать… ты_мне_снишься, — выпалил Шэнь Вэй, неловко потянулся и, зажмурившись под вопросительным взглядом друга, быстро чмокнул его в пухлые губы. Чжао Юньлань замер, но не разжал объятий и не отпустил Шэнь Вэя. — Ты меня поцеловал? — уточнил он. Шэнь Вэй нерешительно кивнул, не открывая глаз. — Я не распробовал, давай ещё раз. — Он сам потянулся к губам Шэнь Вэя. Заглянувший проверить как дела Чжао Синьцы не пустил Е Цзуня на кухню. — Сяо Цзунь, пойдём прогуляемся до ресторана. В такую погоду доставку мы не дождёмся, а ужин уже пропал. — Горелым не пахнет, — Е Цзунь попытался заглянуть за плечо Чжао Синьцы. — Как они ухитрились испортить еду? Но его не пустили в узенькую кухоньку и достаточно решительно утащили прочь.