Grave of passion

***

— Мне было к кому возвращаться… — вопреки тем событиям, что обрушились на команду за последнее время, Рук ощущал себя в нужном месте, с нужным ему человеком. Он старался держаться перед компаньонами, ведь каждый из них уже был отважнее кого угодно в тысячи раз. Но в глубине души, в момент заточения, он боялся, что не выберется из Тени уже никогда. Ведь даже Солас, чертов Ужасный Волк, не смог сделать этого, а кто он такой по сравнению с ним? Ему повезло или же он вернулся благодаря стараниям того, кто разбирался в Тени лучше прочих и так долго, не покладая рук, звал его? Он разделял его страх как и счастье от воссоединения. Совсем скоро все снова может измениться. Уже завтра каждый из них может… Нежный поцелуй, позволенный ему Эммриком, наконец подтвердил — он жив, он в реальности. Столько всего нужно было обсудить, столько сказать и столько спросить, но время беспощадно утекало сквозь пальцы. В этот раз не пришлось набираться смелости, если он не сделает это сегодня, возможно, не сделает уже никогда. Он как никто другой хотел вступить в свой, возможно последний, бой, без сожалений. Каждый из команды решил свои личные вопросы, но Рук абсолютно пренебрег собственными. Своими желаниями и своими чувствами, возникшими, как иногда казалось, так некстати. И единственное, о чем он теперь жалел, это то, что не осмелился раньше. Особенно сейчас, когда ему без вопросов поддаются, прижимают к мягкой обивке каменного гроба, прямо посреди Некрополя, там, где все началось. Нечто теплое разливалось внутри и требовало выхода. Он едва заметно прикусил губу Эммрика. — Рук, я боюсь, что вас может утомить то, чем мы сейчас… — вежливо шепчет Эммрик, ласково улыбаясь. — Вам нужно отдыхать. — Возможно, это последний шанс, — отвечает он, стараясь пробраться к застежкам на его плаще. — Вы правы, душа моя, но… — Не отнимайте его, прошу, — перебивает Рук. Сегодня он имеет право на несдержанность, он разрешил себе. Завтра он снова станет несгибаемым лидером, что несет ответственность за все, что происходит под его руководством и не дает волю своим чувствам. Но сейчас, он будет самым требовательным, самым пылким любовником, что был когда-либо у Эммрика. Если, конечно, получится. — Как пожелаете, — сдается он и касается губами его скулы, Рук прикрывает глаза и глубоко вдыхает через нос. — Мох с цветами… — тянет он. — Хм? — Ваши духи… правда пахнут очень приятно, нет, даже лучше, чем я думал, — давно, еще в то время, когда был повержен первый архидемон и они путешествовали втроем с Тааш, Рук до безумия завидовал их невероятному животному нюху. Он бы отдал что угодно за то, чтобы почувствовать — пыль, кровь, древесный сок, весь спектр запахов Эммрика. — Вы даже на пороге смерти так опрятны… — Я все еще хочу нравиться вам, Рук… — спускается поцелуями на его шею, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, тот слегка прогибается в пояснице. — Как я вижу, у меня все еще получается очаровывать вас, верно? — Не могу отрицать… — гроб был достаточно просторным, но они были так тесно прижаты друг к другу, словно сверху их накрывала тяжелая каменная плита. На мгновение Рук испугался, что не сможет раздеться в таких нескромных обстоятельствах. Некромант поднимается и протягивает ему руку. — Доверьтесь мне. Что бы тот не задумал, он был готов на все, кроме отказа. Тут же тянется к Эммрику, не в силах терпеть разлуку и вновь обретает желанное тепло в его объятиях. — Позволите? — он кивает в ответ и немного отодвигается. Эммрик осторожно, с присущей ему филигранностью расстегивает оставшиеся пуговицы одну за другой. Касается наконец, оголенной кожи так, что Рук вздрагивает под его ласковыми ладонями. Мышцы напрягаются все сильнее в тех местах, докуда доходят руки профессора. — Вам нужно расслабиться, иначе это точно нельзя назвать отдыхом… — прекращает касаться на секунду, ждет ответа. — Я… я к такому не привык, простите. — Все в порядке, свет мой, — успокаивает он, снова касаясь под рубашкой, — мы не будем торопиться, если вы все еще хотите этого. — Больше всего на свете, Эммрик, — он, словно стыдясь собственного желания, отвел глаза в сторону. Маг вновь приближается к его лицу и трепетно касается губами прикрытых век. Немного пугало то, как обходительно он относился к своему партнеру, быть может, он был таким во всех предыдущих отношениях, а может ссора перед битвой с Гиланнайн заставила его подбирать слова тщательнее, чем он делал до этого, обдумывать каждое движение. Рук, разумеется, не мог представить себе животный секс с Эммриком, он вообще старался не фантазировать на этот счет, боялся, что и без того тонкую плотину прорвет и он окажется с головой погруженным в свои желания. А он совершенно не умел плавать. И все же все его ожидания стократно перекрывались нынешним опытом — профессор был куда более мягок, чем можно было вообразить. Рук подставлялся под его сладкие поцелуи, под прикосновения пальцев. Он старался расслабить мышцы, но они, кажется, изо всех сил стремились податься навстречу к дарящему столь приятные ощущения. — Ваши брюки, — шепчет ему на ухо, проводя пальцами по натянутой от возбуждения ткани. — Если вы не против. Рук, мысленно смахнув с себя пелену неуверенности, слегка дрогнувшей рукой, спешно расстегнул свой ремень. Эммрик наблюдал, не разрывал их контакта, но будто уже смотрел на того полностью обнаженного. Вопреки жгучему холоду Большого Некрополя, под его взглядом стало до одури жарко. Рук замешкал. — Я помогу, — он заметил заминку. Притянул Рука к себе, усадив на свои колени, тот успел лишь дважды моргнуть, как остался без рубашки и вот уже и его штаны оказываются приспущены ровно настолько, насколько позволяли расставленные ноги. Волна стыда разлилась по телу, оставляя за собой покрасневшую кожу, тут же перекрываясь громкими ударами сердца о грудную клетку. Свою и чужую. — Душа моя, — хрипло зовет он, будто что-то вспомнив, — я совершенно не был к такому готов. — Вы хотите отступить на полпути?! — удивляется Рук, уже подбирая слова для уговоров. — Нет-нет, ни в коем случае, — почти смеется Эммрик, восторгаясь тому упорству, с которым ему хотели отдаться. — Я о том… что, к моему стыду, не прихватил ничего, что нам сейчас могло пригодиться, — пальцем выводит замысловатые линии на его ягодице. — Мм… — тихо стонет Рук, притираясь к чужим бедрам, — у нас есть какие-нибудь варианты? — Хорошо, — он целует ключицу, сжимает ладонь в том месте, где рисовал узоры. — У меня с собой есть крем, думаю, так будет лучше, чем без него… — Крем — великолепно, — соглашается Рук, придвигаясь ближе, твердым членом упирается Эммрику в живот, оставляя на жилете цвета океана несколько мокрых пятнышек. — Я полностью в ваших руках… Эммрик, поддерживая возлюбленного одной рукой, второй скользит по отброшенному несколько минут назад кожаному плащу, забирается во внутренний карман и достаёт оттуда обещанный крем. По коже пробежали мурашки, когда Рук мельком представил, для чего все же он понадобится. — Как только почувствуете дискомфорт — сразу же говорите мне, Рук, — пытается быть учтивым, до сих пор удивительным образом сохраняя собственную пристойность. — Не тяните, Эммрик… — Совсем немного, дорогой, — он берет его в плен своим проникновенным взглядом, поднимая правую ладонь прямо перед их лицами. — Поможете снять перчатку? Рук мечтал однажды снять ее сам, но именно тогда, когда его об этом попросили, смелости оставалось на самом донышке. — Начните с колец, — подталкивает он, поглаживая его свободной рукой. Он осторожно тянется к предоставленной ему ладони, мягко проводит снизу вверх по предплечью. Достигает большого пальца и стягивает с него широкое золотое кольцо, затем освобождает каждый палец от подобных переливающихся украшений. Задается вопросом о свободном указательном, на мгновение задерживая на нем взгляд. — Не было случая подобрать кольцо, — отвечает на немой вопрос, все еще терпеливо держа свою руку. Браслет, в отличии от перезванивающей украшениями левой руки, был один-единственный, немного громоздкий для его изящного образа, но необъяснимо подходящий ему. Интересно, сколько украшений осталось у него дома в Неварре? Рук обеими руками потянул его вверх, удивляясь тому, что перчатка цвета застарелой крови доходила почти до локтя. Он бережно отложил в сторону все, что снял, забрался пальцами под нее и, медленно пробираясь выше, стал стягивать ее с теплой руки. И как только он мог быть таким нежным, облаченный в столь плотный материал? Что же будет, раздень он его полностью? Рука обуяло чувство предвкушения от ответов на собственные вопросы, которые он не хотел задавать сейчас. — Впервые вижу, чтобы так трепетно меня избавляли от одежды, — прошептал Эммрик, завороженно глядя на смущенного Рука. Он скидывает круглую металлическую крышку с крема, ставит сбоку от себя и совсем немного обмазывает им пальцы. Взволнованный взгляд следил за каждым его движением. Рук был настолько же нетерпелив, насколько же не уверен в собственных способностях. — Душа моя, взгляните на меня, — пытается отвлечь явно обеспокоенного любовника. — Сосредоточьтесь на этом… — он касается его губ своими, одним движением проскальзывает языком внутрь так, что не остаётся иного выбора, кроме как отдаваться новому пылкому поцелую, исследовать чужой рот. Ему всегда казалось, что у Эммрика довольно острые клыки, по крайней мере, он изредка сверкал ими, улыбаясь. Так хотелось проверить это лично… Но те поцелуи, что у них были прежде, оставались сдержанными, возможно, слишком невинными, для того, чтобы он мог облизать чужие зубы. Сейчас, казалось, можно и Рук едва слышно хихикнул, когда все же наткнулся на заострённый зуб. В иной раз некромант обязательно прокомментировал смешок, хотя бы вопросительно взглянул, но сейчас он был более, чем сосредоточен — давал привыкнуть к ладони, ласкающей совсем близко. Он точно понял, что Рук привык, когда тот несдержанно заерзал на его коленях, снова пачкая жилет. — Рук? Хаа… — переводит дыхание, разорвав влажный поцелуй, — не могу не сказать, я собираюсь растянуть вас сзади. Рук, что прежде туманным взглядом смотрел в глаза профессору, сжал истерзанные губы в ломанную, кривую линию. Слишком откровенно! Как столь благовоспитанный человек мог сказать такое своим прекрасным ртом? Хорошо, хотя бы не в анатомических терминах и все же. Безусловно, он старался быть честным, но это не отменяло того, что Рука прошибло током от скрутившего внизу возбуждения. Такая прямота заставила его прогнуть спину и податься задом назад, словно он больше не мог терпеть. — Мой милый Рук… — он принимает беззвучный ответ в качестве согласия и осторожно проводит смазанными пальцами по кольцу мышц. — Постарайтесь немного расслабиться… Он крепко обнимает некроманта, оставляет свою голову на его плече, прерывисто дышит, когда в него медленно вставляют один палец. Столько чувств перемешалось внутри. — Вот так… — шепчет Эммрик, повисшему на нём. — Вы восхитительны, сердце мое. Слишком странно, не больно, но странно и до ужаса смущающе — не может же быть, что занимаясь любовью, все испытывают неловкость, или же это он один такой неотесанный? — Больно? — Нет, точно нет, — он крепче обнимает мага, качая головой. — Продолжайте… Эммрик протолкнул палец до упора, осторожно совершив несколько фрикций, словно что-то искал. Рук уже хотел спросить все ли в порядке, как первая лёгкая волна удовольствия разлилась снизу вверх, он сжал ладони на спине профессора и удивленно простонал тому на ухо. — Все в порядке, душа моя, так должно быть, — он продолжает водить по тому месту внутри, вызывая раскаты неизвестного прежде удовольствия. То, как взволновано билось чужое сердце, как ласковы были теплые руки. Он, давно не получавший разрядки, был неожиданно податлив и чувствителен в тех местах, о которых даже не подозревал. Внутри него все напряглось и сжалось, совершать толчки становилось ощутимо сложнее. — Эммрик! — крикнул Рук, уже опасаясь, что продержится слишком мало для их первого раза и тот, почувствовав это, вынул из него палец. — Простите меня… — целует его возле уха, судорожно выдыхая, — за мою несдержанность. И только Рук успевает расслабиться от отошедшего оргазма, как некромант, взяв побольше крема пальцами, любовно протолкнул в него сразу два. Он подозревал, что при всей нерешительности профессора, он все еще был довольно опытным любовником и, будь у них больше времени, они бы шли к этому медленно, проходя рубежи один за одним. Может, после долгого свидания, неспешных танцев под его любимую музыку. У него наверняка была любимая музыка, наверняка он и танцевал прекрасно. Возможно у него дома? В его мягкой постели? Кто виноват, что им приходится совершать все это за один раз? Солас? Эльфийские боги? Судьба? Возникшая между ними невыносимая любовь. Рук уже не боялся кончить, он оставался на месте, лишь изредка вздрагивая, когда Эммрик задевал то место внутри него, не так сильно, как в первый раз, но все еще ощутимо и настойчиво. Он контролировал все, но не был надменен к своему неопытному спутнику. Рук был за это искренне благодарен. — Вы не врали… — тихо шепчет он в тот момент, когда наконец может расслабиться и выдохнуть. — Насчет? — Своих познаний в анатомии… — надо признаться, он думал о костях и, может, суставах со связками, но горячая, живая плоть, мышцы, надетые на каркас из скелета — Рук не был уверен, что некроманта могло такое заинтересовать. Эммрик, казалось, подавился комплиментом, потому что следом за ним сдержанно прочистил горло. Он явно не хотел кичиться своим опытом, поэтому поспешил оправдаться. — Вы мне льстите, — продолжает он, пользуясь моментом, протискивая третий палец в податливого Рука. — Если… я имею ввиду, когда мы с вами вернемся домой, я обещаю все показать, это не так сложно, как могло бы показаться с первого взгляда. Рук закатывает глаза, чувствуя себя еще более наполненным, чем прежде. Сложно разобрать, что имел ввиду профессор: объяснит ли на пособиях по анатомии, научит его трогать себя так же, как он делает сейчас или, быть может, покажет на собственном примере? На этой мысли он снова сжался, потворствуя собственному возбуждению. — Я согласен… — со стоном отвечает он на предложение, суть которого не понял до конца. Эммрик крепче прижимает его к себе, вставляя пальцы как можно глубже, по самые костяшки. Он тоже был на пределе того, чтобы совладать с собой. Рук явно ощущал это на своем, опаленном прерывистым дыханием, ухе, в себе и под собой. Штаны мешали ему притереться ближе и он разочарованно хныкнул. — Один момент, — берет паузу маг и аккуратно выходит. — Душа моя, вам стоит прилечь, — просит он и мягко давит ему на грудь. Рук откидывается назад, на бархатную обивку гроба, бедрами все еще остается на Эммрике. Он оглядывает себя — следы от касаний, приспущенные штаны и стоящий член. Хотелось прикрыть лицо ладонями, но его отвлек истомленный вздох над ним — профессор сжал оба его бедра, рвано потянув на себя. Рук был в восторге от картины перед ним — прядь волос выбилась из его, прежде строго уложенной, прически, капелька пота сползала по виску, а штаны были неприлично натянуты возле их соприкасающихся тел. Казалось, Эммрик пытался прийти в себя, медлил с дальнейшими действиями. Не выдерживая напряжения между ними, Рук подтянул к себе ногу, спешно стягивая высокий сапог, ненамеренно притираясь ближе к чужому паху. — Рук, — умоляюще тянет он, словно вот-вот сойдет с намеченного пути. Хватается за бортик гроба. — Сейчас, — он смыкает свои ноги сбоку от профессора, торопливо снимает штаны. Он больше не мог терпеть также, как и его возлюбленный. В районе щиколотки второй ноги все еще болтались брюки, на которых больше не было ни сил, ни времени и он развел ноги в стороны, стараясь не разрывать зрительного контакта. — Вы бесподобны, душа моя, — вполголоса говорит Эммрик, пытаясь пригладить прядь обратно. — Идите ко мне, скорее, — его не смущает то, что он один оказался полностью обнаженным — его партнер выглядел раскрытым из-за близости не меньше. Рук потянулся к нему обеими руками. Его желания удовлетворились, Эммрик припал к нему в сладком, восхитительном поцелуе. Локтем упершись сбоку от его головы, второй рукой он обнял его за талию, притягивая к себе. — Могу я? — он вжимается меж разведенных ног своего слегка смятенного, от таких тесных касаний, любовника. — Скорее, Эммрик, — с силой подается вверх, выгибаясь в талии. — Будь у нас больше времени, свет мой, — он оставляет талию Рука, наспех расстегивая собственный ремень, — Я бы… Рук тянется вниз, помогая выправить рубашку, задевает пальцы профессора своими, когда тот начинает спускать с себя осточертевшие брюки. Будь у них больше времени? Чертов апокалипсис не давал ни секунды лишнего времени и Рук несдержанно сжал ладонью чужой напряженный член. — Ммм, — простонал Эммрик, нависая над ним, ударяясь второй рукой о край гроба, стараясь сдержать равновесие. Глазами Рук нашел крем возле них и, с излишком зачерпнув его, завел руку между их ног. Он не знал наверняка сколько может понадобится и насколько будет хорошо или плохо, но он просто больше не мог ждать. Не тогда, когда мужчина над ним возбужденно задыхается, пытаясь сохранить остатки самообладания, а он размазывает по нему скользкий крем, совсем для такого не предназначенный. Рук протянул вторую ладонь к тому месту, которое так старательно растягивал некромант совсем недавно и удивился тому, как легко он смог протолкнуть туда два пальца. Сердце сделало лишний удар. Еще немного. Как бы страшно не было сейчас перед лицом неизвестности — Рук больше всего хотел разделить с Эммриком ответственность за их страсть. Еще раз проведя вдоль всей длинны горячей плоти, смазывая наверняка, он притянул его ближе, приставляя головку к своему входу, заглядывая в глаза возлюбленному. Эммрик такой распаленный, беспрекословно подается, осторожно проникает в него, растягивая куда сильнее, чем пальцы. Переполняет и настойчиво продолжает входить глубже, даже тогда, когда Руку, казалось бы, была необходима пауза для того, чтобы хоть немного привыкнуть. Дыхание сперло и ему показалось, что он вот-вот задохнется. — Дышите, прошу, сердце мое, — сбивчиво шепчет он, — вам нужно дышать, Рук. Только тогда, когда движение заканчивается тихим шлепком кожи о кожу, он делает честную попытку глотнуть воздуха. — Ха-ах… — его вдох оказывается куда громче, чем он мог бы себе позволить и Эммрик замирает внутри, старается привести в чувство ласковыми поглаживаниями после первого в жизни Рука в него проникновения. — Простите… меня… — просит он из-за страха, что в нем могли разочароваться. — Все хорошо, — Эммрик кладет ладонь на его голое бедро. — Я понимаю, вам страшно сейчас, но…мм… — Рук прижимается ближе, цепляется за его плечи и непроизвольно сжимается, — скоро станет лучше, душа моя, обещаю… Рук доверчивый, лишь от одного обещания, нежно нашептанного ему на ухо, он, кажется, начинает растворяться в предвкушении, изо всех сил старается расслабиться. Ведь тот, кто был так чуток, не мог врать. Эммрик не смеет двигаться, он осторожно гладит его, пока тот привыкает к новым ощущениям, осторожно вжимается, но остается на месте, чтобы не быть слишком поспешным. Спустя минуту нежнейших ласк, распирающее чувство слегка отступило и он смог физически ощутить теплую пульсацию в себе. Вдобавок ко всему прочему, его собственный член терся о кашемировую ткань жилета, перемешиваясь с ощущениями внутри. Рук почувствовал острую необходимость в движении, хотя бы каком-нибудь. Он попытался отодвинуться назад, чтобы маг слегка вышел из него. Этого оказалось недостаточно и в тоже время немного слишком. Желая вернуть все как было, он двинулся обратно, плотно прижимаясь к Эммрику и испытывая впервые удовольствие от такого сочетания своего тела с чужим. — Эммрик, — умоляюще простонал он, вытряхивая последние остатки самообладания из них обоих. — Простите, — шепчет тот и любовно толкается навстречу взволнованному Руку, оставляет на его подбородке мокрый поцелуй и немного отодвигается. Он застал его врасплох с только что зародившейся расслабленностью, руками упираясь по обе стороны от головы в лиловую ткань. Разглядывает все, что происходит с его партнером, словно старается не упустить ни единой детали, ни единой эмоции. Любуется. — Потрясающе… — перебивает тихие стоны и осторожно притягивает Рука к себе за бедро, немного меняя направление движения, не перестает входить в него. — Вы бесподобны… Совсем чуть-чуть, на секунду, Руку стало стыдно за то, как быстро он привык к подобному, словно ему было не впервой и он нагло соврал. И все же, эти переживания не имели никакого значения — если они выживут, то обязательно объяснятся друг перед другом, обязательно обсудят все, что только было можно. Новая мысль о возможной смерти заставила его испытать реальность и он протянул руку к тому месту, где таилась их связь. Развел пальцы по обе стороны и несдержанно простонал, когда их накрыла чужая, распаленная от трения, кожа. Эммрик остановился на мгновение, поняв, что хочет испытать Рук. И когда он довольно ему улыбнулся, кладя эту же руку на грудь некроманта, тот продолжил проникать в него, каждый раз стараясь проскользить по чему-то слишком напряженному и одновременно до безумия приятному внутри. — Рук, мой милый, я должен сказать вам, — просит взглянуть на него, приближается. — Вы были так правы, когда назвали меня трусом… Вы не просто дороги мне, свет мой. — Прошу, не нужно… — Рук мягко прикрывает его рот ладонью, путается в собственных мыслях и ощущениях, но одно знает точно. — Не сейчас, Эммрик. — Но… Вы не хотите все усложнять? — он сводит брови друг к другу, в глазах проскальзывает очевидная грусть. — Или я вам больше… не нравлюсь? — слегка замедляет темп. Сложно было прерываться на выяснение чувств и, конечно, Рук всей душой любил человека перед собой, все больше с каждой секундой растворяясь в этом. Он вздрагивает всем телом от осознания того, что хотел бы шептать ему Эммрик, продолжая брать его, но последняя маленькая просьба должна быть исполнена. — Не во время секса, прошу… — он сам удивляется тому, как смущающе обозначать это вслух, — В другой раз, — пытается он вычленить внятную мысль, — не когда вам хорошо… во мне. По-другому. — Рядом с вами, мне всегда хорошо, Рук… — на его лице, вместо страха быть отвергнутым, появилась ласковая улыбка, послышался облегченный вдох, после которого уголки глаз некроманта слегка блеснули влагой. — Прекрасно понял вас. — Просто поцелуйте меня, — говорит он и подается вверх. — Мне впервые так сложно сдержать свои слова, душа моя, — он снова безумно нежно проталкивается внутрь. — Я постараюсь… Переплетаясь вновь губами, как и телами, Эммрик осторожно прогладил Рука вдоль бедра и поочередно, намекая на небольшую помощь одними лишь движениями, закинул его ноги на свою спину. Проникновения сменили свою траекторию, пока еще сохраняя интенсивность — медленно, глубоко. Рук хныкнул, когда профессор снова задел ту точку у него внутри и подался навстречу. От чего-то ему показалось, что маг воодушевился пуще прежнего и сделался более возбужденным, чем позволяло его благородство ранее. От его глухих стонов, проникающих в душу, тело, казалось, завибрировало. «Это какая-то магия?» — пронеслось в мыслях и тут же исчезло, когда все нутро сжалось от слишком глубокого толчка. — Эммрик! Ах, — цепляется за его плечи. Чувствуя необходимость высказаться, натыкается на собственную преграду, что прежде обозначил для него, а следовательно и для себя самого. — Мой самый дорогой… — он уже полностью поглощен и сам не в силах остановиться. — Я хочу умереть с вами, ах… — на этом некромант широко раскрывает глаза в удивлении, пытается отстраниться, взглянуть на возлюбленного, понять, что он имеет ввиду, но Рук лишь еще крепче вцепился в его плечи. — Завтра, в бою… или через много лет после… нх, — Эммрик продолжает сладостные движения. — Чтобы также, в одной могиле, нас с вами похоронили, умоляю, — все, как он хотел — без сожалений, но не говоря главного. — Что вы со мной делаете, Рук… Я с вами сойду с ума. — Прошу, не останавливайтесь, я сейчас… — ловит ртом воздух, протискивая руку между их тесно сплетенными телами, обхватывает дергающийся член. — Так хорошо… Их дыхание стало общим, как и переживания, как и желания, словно они переплелись душами. Звенящая пустота начала заполонять разум, как только, судорожно сжимаясь, Рук излился себе на живот. Эммрик, может и был готов к такому, явно не смог сдержать собственный громкий стон от стискивающих ощущений, он кончил следом спустя несколько несдержанных глубоких толчков. Тело онемело, а место пустоты сменила всеобъемлющая любовь к тому, кто также, как и он, не мог перевести собственное дыхание. Дороже всех признаний их бесконечная нежность друг к другу. Единожды проверив их чувства на прочность, он знал наверняка — они не имеют права расстаться. Их не разлучат ни ссоры, ни боги, ни даже смерть. Рук, ласково провел вдоль взмокшей спины, пробравшись под рубашку, всецело удовлетворенный тем, что они совершили. Эммрик еле заметно дернулся внутри, плавясь в послеоргазменной неге, уткнувшись куда-то в плечо. Они полностью наслаждались временем, которого у них не было. Тихий звук, похожий на далекое перезванивание колокольчика, раздался неподалеку и Рук, пытаясь сфокусировать взгляд, оглядел округу. Мягкий голубой свет освещал доступный его взору пейзаж. Над ними кружили несколько любопытных огоньков. — Эммрик… — зовет он. — Да, сердце мое? — некромант устало целует его шею. — За нами, кажется, следили… — тихонько смеется он. Тот, возможно слегка удивившись, приподнимается и тут же обнаруживает перед собой переливающийся огонек. — Боги… им интересно абсолютно все… — он переводит взгляд на растрепанного, улыбающегося Рука. — Я не мог о таком подумать, мои искренние извинения… — Кто же станет винить чистое любопытство? — он мечтательно прикрывает глаза. — Побудем так немного? — просит он, осознавая, что сил ни на что другое больше у него не осталось. Даже на то, чтобы одеться или стянуть оставшуюся штанину. — Сколько пожелаете, — опускается обратно в его объятия. — Никогда бы не подумал, — прерывает на секунду образовавшуюся тишину Рук, — что это случится в чьем-то гробу. — Какого вы обо мне мнения?! — наигранно возмущается Эммрик, снова опираясь на локоть. — Он не был зарезервирован… И, полагаю, уже не будет. — Заберете его себе? — в шутку спрашивает Рук. Маг многозначительно пожал плечами и тепло улыбнулся, обнимая утомленного близостью возлюбленного. — Постойте, — тут же вспоминает он, — ваши слова об общей могиле… так это потому что мы в гробу? — Нет, — отрезает Рук, снова прикрыв глаза, — я абсолютно серьезен. — Одна могила две души? — спросил он сам себя. — Воистину, не ожидал что удостоюсь такой крепкой связи. — О чем вы? — бормочет в ответ, уже засыпая от усталости. — Одна история в Храме-Полумесяце зацепила меня в юности, — он нежно улыбнулся. — Я обязательно расскажу вам её позже, душа моя. А пока, засыпайте.