Взгляд из глубины

Говорят, что неумение принять потерю — это одна из форм безумия. Наверное, это так, но иногда это единственный способ выжить...

Анатомия страсти.

Болезнь прогрессировала. Кас, как и сказал, уснул рядом с ним. Прежде чем улечься поверх одеяла, он простоял около десяти минут, находя не меньше восьми логических причин, почему он может это сделать. Нашлось всего шесть, но Кас уже лежал на подушке и смотрел, как подрагивали ресницы Дина. Когда Дин проснулся утром и первым делом почувствовал на себе тёплые руки Каса, ему показалось, что внутри него раздулся воздушный шарик тепла. Было так хорошо! Так естественно и правильно. Но вот шарик лопнул, пронзённый болезненной иглой. Он вскрикнул, садясь на кровати, и схватился за грудь. Раздирал футболку, пытаясь вырвать это нечто из груди. Кас пытался его успокоить, держал руки, но Дин вырывался. В комнату забежал разбуженный Сэм. Волосы всклочены, веки слипались, но стоило ему увидеть брата с закатывающимися от боли глазами, Сэм не мешкал. Вместе они смогли уложить его обратно. И из буйного Дин превратился в неподвижного. Будто боль отступила, отпуская. Но на самом деле Дина бросило в клетку, сотканную из агонии. Ему было настолько невыносимо, что он не мог пошевелиться. Совсем. Кас понял это первым, он вновь стал трясти Дина. Ничего не выходило. И тогда они повезли его в больницу. Дин не помнил себя, не ощущал. Он был где-то между миров, между сном и явью, но его прочно приковали жгутами, заставляя вновь и вновь испытывать адские муки. Когда они доехали до реанимации, у него начались судороги и изо рта пошла пена. Сэм не мог успокоиться, повторяя: «Дин, Дин, Дин!» Брата забрали, его потухший безжизненный взгляд смотрел в никуда. Сэму ещё долго будет сниться это в кошмарах. Это не охота, где ты умирал быстро, как герой, это намного хуже. Твой враг непобедим. Он забирал быстро, откусывая от тебя большими зубами, скомкивал твою личность, превращая в безжизненную тень прежнего себя. Кас прислонился к стене, чтобы иметь опору. В голове крутились сказанные когда-то Дином слова: «Помоги Сэму, не оставляй его». Но сейчас, в эту минуту он не мог собраться, не мог встать и сказать Сэму, что всё будет хорошо. – Этого не может быть. Не так! – Сэм с силой сжал волосы на голове. – Сэм, – сказал Кас, всё же найдя в себе крупицы силы. Он встал рядом и положил ему ладонь на плечо. – Дин выкарабкается, он сильный. – Мы можем не успеть. Кроули не отвечает. Сукин сын! – Мы… мы найдём другой способ, – неопределённо ответил Кас. У него были кое-какие идеи и мысли на этот счёт. – Если он… если… он исчезнет. Этого будет уже не исправить! Мы не можем допустить этого, Кас! – Он не исчезнет, Сэм. Он будет в Раю. Сэм моргнул, повернулся к Кастиэлю. Его выражение лица от непонятливого переходило к крайне печальному. – Ты не знаешь? Чёрт, поэтому ты… ну, относительно спокоен. Ты думаешь, что Дин попадёт в рай! Чёрт, я должен был сказать тебе раньше! Кас убрал руку. – Сказать что? – Кас… Дин не попадёт в Рай. – Кроули не заберёт его в ад. – Кас явно не понимал, к чему клонит Сэм. – И в ад тоже. – Сэм опустил голову. – Кас, Билли – жнец, что заменил смерть… Она сказала… что после смерти наши с Дином души… просто исчезнут. – Что? Но это, – Кас не мог найти подходящих слов, – невозможно. – Если мы ничего не предпримем до того, как… Его просто не станет, Кас. Наконец-то к ним вышел врач. Он едва коротко по-дежурному улыбнулся. «Значит, живой!» – пронеслось в голове Сэма. – Здравствуйте, кем вы приходитесь больному? – Семья, – первый ответил Кас. – Братья, – дополнил Сэм. – Отлично, ну что же. – Врач глубоко вдохнул. – Я не буду врать. У вашего брата… такое мы видим впервые, если честно. У него отсутствуют лёгкие, точнее, они есть. Но весьма повреждены. Мы запросили из вашей предыдущей больницы анализы и знаем, что вы отказались от госпитализации. Я должен сказать вам, что с такими повреждениями в принципе не живут. Но ваш брат упорно держится за жизнь. Но я вам рекомендую оставить его у нас. Ему нужен должный уход. Сэм прекрасно знал, что Дин скорее повесится на капельнице, чем останется здесь. – У нас дома оборудованный лазарет, – соврал Сэм. Врач прищурился. – Тогда полагаю, единственное, что мы можем сделать сейчас, это выдать вам список всего нужного. Капельницы мы сможем выделить, но опиоиды... – Он покачал головой, а потом продолжил: – Его вес катастрофический. С такой болью невозможно усваивать еду, поэтому ему нужно минимум два питательных раствора внутрь. Потом, если… – Сэм знал, что доктор хотел сказать: «если он проживёт для этого достаточно долго», – можно будет снижать до одного. Ему нужны обезболивающие. Больше… Больше здесь ничем не помочь. Простите. – Нам можно к нему? – спросил Сэм. – Да, да… Он звал вас. – Доктор собрался уже уходить, но вдруг остановился. – Не в моих правилах такое говорить, но иногда… В общем, постарайтесь провести эти дни все вместе. По-семейному. Писк монитора сердечных показателей постоянно сбивался, то и дело пропуская удары или замолкая слишком надолго. Белый стерильный цвет ухудшал ситуацию. То, что должно символизировать свет и надежду, травило своей безупречностью. Дин полусидел на большой койке, укрытый тяжелым одеялом. На фоне белой подушки его цвет кожи походил на землисто-серый. А тёмные мешки под глазами выглядели чёрными. В носу у него торчала канюля.

(Канюля назальная кислородная — приспособление, которое используется в медицинской практике для кратковременного или длительного обеспечения пациента кислородом с целью поддержания функционирования органов дыхательной системы и жизнедеятельности организма в критических ситуациях.)

На руках Дина многочисленные присоски и игла в вене. Сэм не мог поверить, что это его брат. Кто-то другой, кто угодно. Но не Дин. Худой, слабый, безжизненный. Сэм так и застыл на несколько мгновений, и тогда, когда осознал, что Дин пристально наблюдает за ним, заставил себя улыбнуться и подойти к нему. – Эй, приятель! Как ты себя чувствуешь? – Я в норме. – Он даже растянул губы в слабой улыбке. Сэма замутило, но тем не менее он сказал: – Да, а выглядишь дерьмово! – Кто бы говори-ил, – Дин растягивал слова, произносил очень медленно, будто язык онемел. Хрипы и свист сопровождали каждый выдох и вдох, – ты се-бя то виде-ел, чу-учело огоро-одное? – Придурок, – сказал Сэм на автомате, и у него задрожали губы, он прикусил их, стараясь не выдать себя. Но, конечно же, Дин заметил. Может быть, он спросил бы его, но на кушетку опустился Кас. Дин подумал, что ангел какой-то заторможенный и потерянный. Двигался он как в замедленной съёмке, при этом лицо ничего не выражало. – Дин, – своим утробным голосом сказал Кас. Он говорил так только тогда, когда хотел вложить так много, что не знал, как выразить мысли иначе. Этого хватило, чтобы маска Дина сорвалась. Вся насмешливость слетела, обнажая безумную суть, помутненную от бесконечной череды боли. Сэму даже стало страшно от ужаса на лице Дина, казалось, еще немного и тот закричит. Сэм ощущал такую беспомощность, он вообще не знал, что ему делать. Все решил Кас. Двумя руками он обхватил ладонь Дина. Лучи солнца проникали в палату, освещая их силуэты. Сэм стоял чуть в стороне, поэтому ему прекрасно виднелась фигура ангела, что крепко держит человека, который молит о помощи. Этот образ стал настолько впечатляющим, что в воображение Сэма сам собой нарисовался нимб и чёрные крылья. – Я хочу-у домой, – едва ли не захныкал Дин. Это было так на него не похоже! Всегда сильный и собранный, готовый бороться за других до конца, он разрушался на глазах. – Эй, мы знаем. – Сэм присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Мы сказали доктору. Как только закончится капельница, мы поедем домой. Хорошо? Сэм ожидал шутки, ожидал, что Дин скажет что-нибудь про медсестёр, что-то про кабельнок и плохую еду. Но Дин только кивнул, его глаза закатывались, и он, наконец, получив то, что хотел, – уснул. А позже, когда все приборы были отключены, они молча уехали в бункер. Дин провел в постели два дня, засыпая и просыпаясь с твердой девяткой. Кас теперь всегда ночевал рядом. Они не обсуждали этого, но было чертовски приятно знать, что ты не один. И если... если последние минуты Дина истекут во сне, с ним будет кто-то рядом. Сэм тоже не отходил от Дина. Он мог заснуть на полу, на стуле или привалившись головой на кровать. Дин, как мог, пытался его уговорить заняться делом, почитать новости, но Сэм всегда отказывался. Однако он заметил, как брат периодически проверял телефон, но всегда разочарованно покачивал головой. Сэм рассказывал Касу истории из их детской жизни. Делился забавными случаями, связанными с Дином. Сэм говорил всё что угодно, лишь бы не сидеть в тишине и не слышать ужасающие звуки свиста и хрипа. На третий день Дин поднялся с кровати. Ну, точнее, попытался. Как только он опустил ноги на пол, Кас тут же оказался рядом. – Ты что делаешь? – Я хо-очу в па-арк. – Что? – Что происходит? – влетел Сэм. – Я хочу... – Дин старался произнести слова без запинки. – В парк. – Но Дин... – Я... хочу... поеха-ать в парк. На... де-етке. Сейча-ас, Сэм. Сэм понял, что не может отказать в этой просьбе.

***

Стоял ноябрь, но вокруг лежал снег. Ветра не было, поэтому спокойно сидеть на лавочке и следить за всем вокруг ничего не мешало. Дину хотелось посмотреть на мир. Другой. Не тот, что сейчас в бункере, в его комнате и больнице. А на тот, где дети играли в снежки, беззаботные люди прогуливались по улочкам. Где солнце мягко светило, пробираясь сквозь тучи. Боль ненадолго оставила его. Он понимал, что это значит. И эти мгновения он не хотел проводить, лежа в тёмной комнате, напитанной его страданием и жалостью. Он не хотел смотреть, как лицо Сэма меняется под тяжестью горя, не хотел успокоительных жестов Каса. Дин хотел послушать ещё раз рычание Импалы и насладиться миром, который он спасал всю свою жизнь. По бокам от него сидели Кас и Сэм. Они ничего не говорили. Не потому, что сказать нечего, наоборот, хотелось говорить так много! Но стоило взглянуть на умиротворённое лицо Дина, как вся надобность пропадала. Дин раскрыл ладони и тихонько придвинул их ближе к брату и Касу. Первый за руку его взял Сэм, затем Кас. Они сидели на лавочке, впитывали в себя жизнь и просто держались за руки. А после случилось то, чего все ждали, но молились, чтобы это не произошло. Дину стало плохо. По-настоящему. – Быстрее, Кас! Дин весил как пушинка. Слишком легкий. Сэм затаскивал его внутрь, голова брата бессознательно покачивалась, глаза были закрыты, изо рта шла кровь. Ему стало плохо в том чёртовом парке! Прямо во время того, как он смотрел на полёт птицы. Дин задрал голову, и его тут же схватила судорога. Она закончилась в машине, но Дин уже потерял сознание. – Клади его, – скомандовал Кас, и Сэм осторожно опустил брата. – Надо найти Кроули, срочно! Сэм начинал паниковать. Страх и ужас, и нечто такое, что не описать словами, охватили его. В голове только одна мысль: «Только не Дин, только не это. Только не Дин!» – Сэм, – начал Кас, но Сэм его не слышал. Его глаза расширились, он глядел на Дина не мигая. – Сэм! – повторил уже жестче, сквозь зубы. – Ты должен остаться. – Нет! Я должен найти Кроули! Я должен… сделать хоть что-то! Сэм развернулся, больше не в силах смотреть на Дина, он хотел уйти, но Кас крепко и даже больно схватил его за руку. – Сэм! Что ты задумал? Связаться с Билли, чтобы и тебя забрал жнец? Продать душу? Я обещал Дину! Я обещал, что ты будешь в безопасности. Сэм зло отдёрнул руку и развернулся. – Ты не понимаешь? Дин УМРЁТ сейчас! У нас нет времени, мы должны сделать хоть ЧТО-ТО! Он мой брат! Я не смогу без него… А ты сможешь, Кас? Я всё знаю! Знаю, что ты чувствуешь к нему! Ты хочешь, чтобы у вас даже шанса не было? – Сэм… – Нет! Я вызову Кроули ещё раз, а ты… сделай всё, чтобы он продержался, Кас. Прошу. Сэм ушёл. Кас скинул куртку, оставаясь в одной из рубашек Дина. Он с минуты пялился в стену, когда послышалось тихое, надрывное: – Кас? – Я здесь. Кас сел на краешек кровати. Дин попытался подняться, но у него не получалось. Тогда Кас обхватил его руками и приподнял, усаживая на изголовье. – Спа-а сибо. Грудь Дина тяжело поднималась и очень медленно опускалась. – Кас, – Дин сглотнул, пытаясь говорить без запинок. Сил не оставалось, глаза видели плохо, в ушах звучал колокол, а свист звучал громче его голоса. – Кастиэль, – выговорил он его полное имя. – Где… Сэм? – Он скоро придёт. Он должен прийти. – Я должен… – свист, – кое-что… сказать. – Нет, Дин, – Кас замотал головой, – правила… – К чёрту… – свист, – идиотские… прави-ила. – Но ты сам их придумал. – Потому что… я и-идиот, – Дин даже попытался улыбнуться. От этой улыбки Касу стало физически больно. – Кас, – повторил Дин, – У меня больше… не будет… возможности. Дин говорил правду, он ощущал смерть так явственно, как и Каса сейчас. – Я долго… думал в последнее, – свист, – время. И многое смог… осознать только… сейчас, – свист снова прервал его речь. – Я был так… жесток к те-ебе, – Дин зажмурился от боли. Он не хотел признаваться, что ждал, когда всё закончится. Но он обязан сказать Касу! – И не прав… по отношению к… тебе. Ты всегда, – свист, – помогал. Все-егда стави-ил нас… выше себя. Я не… понимал. Все-егда считал это… нормальным. Дин сплюнул кровь, Кас хотел встать и принести ему воды, но Дин покачал головой. У него остались минуты. – Знаешь, мы люди… такие глупые… У нас нет ми-иллиона… лет, чтобы, – свист, – научиться, Кас, – Дин приподнял уголок рта, – и я долго… не понимал. Кас… когда я выгнал тебя, я… – Дин, я знаю. Знаю. – Лицо Каса дёргалось, будто он сдерживал себя из последних сил. – Я не хотел… не хотел… Вновь свист и кашель с кровью. – Дин! – Мне ужасно… жаль, – по лицу Дина потекла слеза, – ужасно. Я так… жалею. У нас… могло быть… время. Я всё… упустил. Кас поднял на него голубые глаза, прекрасные, как небо. Его голова наклонилась, так, будто бы он не понимал, что хочет сказать Дин. – Я счастлив… что знал… тебя. Ты не… понимаешь, как… много значишь. Насколько… ты величественен. Я так счастлив… так… сча… – свист, – Жаль, я не-е понял… раньше. Дин попытался поднять руку, но она не слушалась. Сил не хватало. Дину хотелось кричать, но он и этого не мог. Жалость и ненависть к себе убивали его не меньше болезни. Но Кас перехватил его ладонь, и Дин повёл её выше, задавая направление. И Кас приложил ладонь Дина к собственной щеке. Кас встрепенулся, смотря то на ладонь, то на Дина. Дин ласково провёл большим пальцем по его щеке. Изо рта Каса вырвался судорожный вздох, и искорка осознания проскользнула в пропитанных болью глазах. Дин улыбнулся, настолько, насколько смог. – Мой… мой ангел… – Дин хотел что-то сказать, но запнулся. – Кас… не плачь… не нужно. По щекам ангела действительно лились крупные слёзы, он весь дрожал. Кастиэль крепко зажмурился, со всех сил стискивая руку Дина. – Дин, – срывающимся голосом произнес Кас. – Прошу… Не уходи. Дин. Прошу… Вдруг зрачок Каса расширился, он моргнул. Его посетила безумная мысль, и он приблизился к Дину. – Дин! Пожалуйста… Я хочу кое-что попробовать. Один раз… Только раз… Умоляю. Дин не понимал, чего тот хотел, но он не мог отказать ему и просто кивнул. В ту же секунду его накрыли губы Каса. Нежный, как пёрышко, поцелуй, настолько неожиданно желанный, что Дин глубоко втянул воздух. Но Кас не отстранился. Он неопытно сминал его губы, и Дин чувствовал на языке капельки соли. Кас целовал так отчаянно, так рьяно, передавая все накопленные чувства за эти года, всё невысказанное. Поцелуй был осторожным, но Кас тяжело дышал, будто хотел поделиться воздухом с Дином. Ощущения растеклись по коже Дина, забираясь вглубь и ломая все выстроенные стены, они сносили преграды, запреты и страх перед неизвестным. Его сердце забилось с удвоенной силой, и в груди среди черни появилась малая искра, что выпустили на свободу. Она росла и ширилась, борясь с тьмой. Но искорки оказалось мало. Кас отстранился. Раскрасневшийся, тяжело дышавший и весь в слезах. Дин смотрел на него из-под закрытых век. С трудом постарался улыбнуться. – Спасибо, – неожиданно чётко произнёс Дин. Последний выдох. Грудная клетка замерла. Сердце остановилось. – Дин? Кас позвал его ещё раз. Ещё. Затряс за плечи. Дин не реагировал. – Сэм! СЭМ!!! Сэм не откликался. Душа Дина ушла.