Врунишка

      — Вот здесь тебе точно есть чем поживиться, Тэтэ, — хихикает Хосок, потирая ладони. — Посмотри, сколько изможденных и несчастных лиц! Точно тебе говорю, один из них захочет отогреться после того, как их отшили ночью.       — Почему ты думаешь, что мне прикольно подбирать тех, кому не перепало после клуба? — бубнит Тэхен в стакан с апельсиновым фрешем, окидывая подозрительным взглядом не менее подозрительную публику в кофейне близ знаменитого района Каннам.       — Так пойдем в клуб, — выпучив глаза, предъявляет Хосок. Уже со счету сбился, сколько раз пытался вытащить друга развеяться.       — Не хочу я никуда, — хмурит брови Тэхен, поникая головой. Он тянет руку к стойке, чтобы поставить свой стакан, но вовремя замечает пролетающую руку с тряпкой и задерживает сок в воздухе, позволяя парню протереть столешницу. Поймав его задорно-благодарный взгляд, Тэхен вежливо улыбается и ставит стакан уже на чистую поверхность.       — Не хочет он… Два месяца прошло, Тэтэ. — Хосок задирает указующий перст в воздух. — Этот ублюдок не стоил ни одной секунды твоего времени, а ты убиваешься по нему уже целых два месяца!       — Я не убиваюсь, — строго парирует Тэхен и пилит убедительным взглядом, с немой просьбой убавить громкость своих возмущений.       — Конечно… Но выглядишь как труп. — Хосок смачно цокает и снова направляет ищущий взгляд на вялых утренних посетителей за столиками. — Тебе надо переключиться, сбросить напряжение, вспомнить, что ты, вообще-то, на десяточку, отдохнуть, взбодриться, пробздеться. — Склонившись всем корпусом к другу, гнусавым искаженным голосом добавляет: — По-тра-хать-ся… — Тэхен хотел бы закатить глаза, но вскидывает беспокойный взгляд на бариста, который на последнее предложение Хосока отреагировал глухим смешком. Парень все еще натирает поверхности и, чтобы не смущать клиентов своим вынужденным присутствием, поворачивается к ним широкой спиной, обтянутой белой футболкой.       — Я больше вообще никуда с тобой не пойду! — шипит Тэхен, поглядывая на бариста, что явно продолжает греть уши в чужом разговоре. — Ты позвал меня на завтрак! А в итоге опять свое добро причиняешь? Я же сказал, мне нужно время! — От досады и обиды лицо чуть розовеет. — Я тебе больше никогда и ничего не расскажу! Понял меня?       — Лето! На дворе уже середина июля! А ты не вылезаешь из дома. Прости, что мне не насрать. — Хосок переводит ленивый взгляд на друга и устало в который раз произносит: — Ну хотя бы попробуй, а? Не получится — окуклишься снова, но, поверь, когда ты потрахаешься с кем-нибудь… Хоть с кем! Это уже будет шаг! Я знаю, что ты «не такой», — закатывает глаза, коверкая фразу. — Но зачем обязательно заводить отношения, чтобы удовлетворить зов природы? Некоторые самцы только для секса и пригодны, и твой Рики — прямое тому доказательство. — Тэхен хмурится, но молчит. Сам не раз задумывался об этом. — Для души найдешь еще… Посмотри, сколько несчастных гейчиков, — совсем тихо говорит и проводит раскрытой ладонью по светлому помещению. — Шведский стол для тебя!       — С чего ты взял, что они все геи? — бурчит Тэхен, сбавляя нервозность, и все же быстрым взглядом пробегается по парням за столиками.       — Юнги и Чимин пару раз сюда ходили после клуба с друзьями. Как и многие другие из того же самого клуба, если ты понимаешь, о чем я. Да и название… Вместо «Джуди» они могли бы просто написать на вывеске, что это кафе для геев, — играет бровями Хосок. — Смотри, какой хорошенький! — легким кивком головы он обращает внимание Тэхена на симпатичного парня с пепельными волосами, чьи джинсы сбоку оголяют ногу от щиколотки до ягодицы, а разрез по всей длине соединяют металлические кольца. Растянутая белая майка даже не пытается прикрыть соски хозяина и островок волос между ними. Очень похож на бывшего.       — Слишком вульгарный, — отмахивается Тэхен, умалчивая о схожести. Не хватало ему еще затрахивать расставание с копией бывшего.       — Тебе просто потра…       — Мне не нравится он, — припечатывает жгучим взглядом, предлагая закончить это сватовство. Еще глоток апельсинового сока и тяжелый вздох на очередной писк друга.       — А этот? В дальнем углу. — У панорамного окна за столиком сидит хрупкий паренек: изящные тонкие кисти, худой торс и длинные ноги. Лицо разглядеть сложно, но профиль симпатичный. Одет прилично: свободные легкие брюки и светлая рубашка с коротким рукавом.       — Извините, что вмешиваюсь, но тот парень не гей, — с широкой улыбкой произносит бариста, переводя взгляд между друзьями. Он застенчиво прикусывает губу и чуть робеет, когда ловит настороженный взгляд Тэхена на себе. — Он часто приходит сюда после ночных смен в больнице. Недавно закончил медицинский и сейчас работает на износ. Хороший парень, но натурал.       — Видел его с девушкой? — с интересом щурится Хосок и громко ойкает, подскакивая на барном стуле, когда Тэхен, залитый стыдливой краской, звонко шлепает его по плечу наотмашь.       — Да, но они, похоже, расстались, — буднично рассуждает бариста, вынимая кружки из посудомоечной машины. — Говорю ж, работает на износ. Видимо, времени на нее не осталось, — участливо вздыхает он.       — Мгм-мгм… — часто кивает Хосок, явно захваченный азартом и появлением внезапного сообщника. — А эти? — указывает за столик, где сидят два приятеля. Один из них повесил пиджак от делового костюма на спинку стула, рубашка молочного цвета расстегнута почти до середины торса. Восемь утра, суббота, а у него и укладка и, похоже, немного косметики на лице. Второй попроще: в джинсах и черной футболке. Выглядит сурово, но всякий раз, как друг его насмешит, весь мрачный образ уничтожают две прелестные ямочки на щеках. Создается впечатление, что эти парни будто из двух разных миров, но их общение явно весьма теплое, судя по улыбкам.       — Эта парочка — хозяева этого заведения. — Бариста забавно морщит нос, когда улыбается в конце. А Тэхен обращает внимание на пирсинг в нижней губе справа: два блестящих колечка, что мягко сияют в лучах утреннего солнца. Блеск он замечает и сквозь вьющуюся челку — шарики штанги в брови.       — Ясно, женатики… — отметает вариант Хосок и направляет свой подбородок в сторону следующей жертвы. Парень, на вид около тридцати, пропавший в телефоне. На нем светло-голубая джинсовка, футболка с принтом и трикотажные бежевые штаны. На столе, помимо кофе и десерта, лежат брендовые очки, на руке — массивный ремешок от дорогих часов, да и телефон последней модели. На лицо вроде хорошенький. Кусочек, по всему видимому, лакомый. — Этот выглядит многообещающе. Он гей?       — Он — пидорас, — грубо выдает бариста и недовольно вздергивает подбородок. — Чеболь без признаков воспитания.       — Ты мне нравишься! — слишком радостно, даже восторженно произносит Хосок, во все глаза уставившись на парня, что выпрямляется во весь рост и потягивается, хрустнув позвонками. — Как тебя зовут?       — Чон Чонгук, господин, — отвечает бариста, вновь сверкнув своей блистательной и приветливой улыбкой.       — Меня зовут Хосок, а это — Тэхен, — вспоминает наконец о друге и указывает на него двумя ладонями. Уши Тэхена горят от стыда, словно кончики жгут паяльником, щеки пылают не меньше, а взгляд вот-вот разразится лазерным шоу, что испепелит болтливого Хосока, которому похрен на все его невербальные послания. — Поздоровайся, Тэтэ, — назидательно выпучивает глаза.       — Я убью тебя, — Тэхен шепчет в сторону Хосока по диагонали, но в мимику вкладывает столько чувств, что Хосок все же принимает решение припухнуть.       — Приятно познакомиться, — добродушно улыбается Чонгук. — Я еще раз прошу прощения, что вмешался. Я не хотел вас смущать, — снова торопливо кланяется, вытирая ладони о свой темно-синий фартук. Хосок подозрительно щурится, заметив легкое волнение нового знакомого и, не шевелясь, осторожно переводит взгляд на Тэхена, что смущенно разглядывает свои пальцы. Снова взгляд на Чонгука, который вновь начинает кусать губы и рассматривает витрину, снова на Тэхена… Интересненько.       — Чонгук, — задумчиво тянет Хосок, присматриваясь к нему уже внимательнее. Черные густые волосы, забавно завернутые в кудряшки, пирсинг в ушах: колечки и гвоздики, два колечка в губе справа, крупный, но красивый нос, выразительные глаза, словно маленькая голодная нерпа смотрит в ожидании рыбки. Красивенький, ладненький. Еще и подкачанный. Белая облегающая футболка не скрывает рельефных прелестей. Ебать! Тату на правой руке! — Ого! — восклицает Хосок, подпрыгивая на месте и вытягивая лицо. — С ума сойти! Тэтэ, посмотри! У Чонгука вся рука забита татухами, покажи, а! Дорого? Больно? Где делал? Не жалеешь? Что они значат? Кто мастер?       — Моя подруга, — вычленяет из вереницы единственный вопрос.       — Твоя девушка? — уточняет Хосок, нисколько не скрывая своего истинного любопытства.       — Нет-нет, — мотает головой Чонгук, поглядывая на Тэхена, что шепчет в пол проклятия, предназначенные Хосоку, — просто подруга. Мы учились в одной школе и переехали в Сеул учиться. Ничего такого, — зачем-то продолжает оправдываться, а Хосок тем временем чуть ли не растекается по стулу от удовольствия. Бинго! Чонгук резко разворачивает бурную деятельность и что-то готовит, шипя капучинаторами и позвякивая ложками. Взгляд его то и дело бегло цепляется за Тэхена, и Хосок готов вылить горячий кофе себе на голову, если то, что он заметил в черных глазках, это не искра интереса.       — Ладно, мне нужно идти, — выдыхает Тэхен, не смея взглянуть в глаза бариста.       — Погоди! — Хосок останавливает его рукой. — Давно тут работаешь, Чонгук?       — Да, уже больше года. Во время учебы только по выходным и один раз в будни. Сейчас каникулы, поэтому почти каждый день, — охотно делится Чонгук, размешивая что-то в металлическом питчере. — Я учусь на программиста.       — О! — Рывком выпрямляется Хосок. — Слышал, Тэтэ? — Кулаком стучит в плечо друга, который жмурится от невыносимого позора и желания стать невидимым, но почему-то все еще сидит и терпит это унижение. Хотя в мыслях он уже выскочил из этой кофейни, оставив огненный след от своего стремительного побега. — Тэхен у нас айтишник. А ты, Чонгук… Как бы это спросить потактичнее… Как у тебя на личном?       — Так, все, — грубо обрывает Тэхен и громко шлепает ладонью о столешницу, впившись свирепым взглядом в Хосока, — я пошел. Я заблокирую тебя везде! Извините, Чонгук-щи, моего бывшего друга за его длинный нос.       — Пристраиваю твой длинный член, вообще-то, — снова гнусавит Хосок так, будто информация предназначалась только Тэхену, но по факту и Чонгук его слышит. Правда, реагирует гораздо проще: шутку он оценил и хохотнул, дернув плечами. Несмотря на еле заметную тень смущения, Чонгука такое откровенное сводничество в большей мере забавляет. А вот Тэхену совсем не до смеха. Вот совсем. Благие намерения друга обернулись очередной катастрофой. Неужели сложно услышать его и не позорить при любом удобном случае?       — Я тебя ненавижу, — шипит ощерившейся кошкой. Собрав остатки самообладания, Тэхен все же смотрит на Чонгука с легкой скорбью и мягко произносит, опуская ноги на мраморный пол: — Простите еще раз, — пятится спиной к выходу, — это ужасное недоразумение… И зовут это недоразумение — Чон Хосок. Запомните это имя и закрывайте заведение, как только он появится на пороге. — Пяткой он случайно цепляет ножку стула и еле ловит равновесие, чтобы не упасть. Хапнув воздух от неожиданности, он судорожно расставляет руки в стороны и замирает комичной картинкой с выпученными глазами. Почувствовав, что опасность миновала, он чертыхается, со скрипом задвигает потревоженный стул, поправляет задравшуюся футболку и снова извиняется, перед тем как выйти за дверь.       Боже, что за нахрен? Задницей чувствовал, что это приглашение на завтрак ничем хорошим не закончится!       «Вспомнить, как ты выглядишь», — коверкает про себя голос Хосока. — «Просто завтрак»… — Тэхен тяжко вздыхает и трет ребром ладони свои веки.       Злится.       Зачем Хосок притащил его сюда, будто на жопную ярмарку, прекрасно же знает, что Тэхен не из той категории людей, кто может вот так с разбегу запрыгнуть в постель с незнакомцем. Такой вот он человек, влюбчивый, впечатлительный, идеализирующий… А потом да, вдребезги разбитый. Даже после таких никчемных отношений, которые закончились два месяца назад. Они с Рики долго переписывались в приложении для знакомств, беседы велись на самые разные темы, пока не перешли на более откровенную территорию. Тэхен сам предложил встретиться и познакомиться лично и как был рад, когда в жизни увидел человека еще краше, чем на фото. Рики красил ногти разными цветами и ярко одевался. Тэхена восхищала эта смелость и раскованность, завидовал даже, что не может позволить себе быть таким же свободным в самовыражении. Нет, он совсем не был тихоней, но и вызывающе демонстрировать свои предпочтения тоже не стремился. Рики притягивал своей внутренней свободой. Они повстречались около месяца, а потом Рики перевез к Тэхену свои вещи.       Тэхену казалось, что все это время их самолет разгонялся, чтобы набрать высоту, что вот сейчас можно отстегнуть ремни безопасности, но этот переезд стал началом конца. Тэхен со сверкающими любовью глазами ожидал семейной идиллии, а Рики оказался гораздо более свободолюбивым, чем он думал. Настолько, что спустя уже четыре месяца каждый вопрос «Куда ты?», «Во сколько придешь?», «С кем?» воспринимал как попытку штурма его личных границ. В штыки, одним словом. Почему он никуда не звал с собой Тэхена и оставлял его дома копаться в себе и своих мыслях — тоже интересный вопрос, но не теперь. Он просто очередной раз безрассудно влип, повелся на фасад, а вот содержание оказалось далеким от его мечтаний. Не заметил, как оказался какой-то домашней зверушкой, что ждет своего хозяина. Вспоминать тошно! Тэхену просто нужно время, чтобы избавиться от неприятного шлейфа и не тащить его в новые отношения, которые обязательно когда-нибудь начнутся, и он снова с головой потонет в них. Может, ему в следующий раз повезет, и он встретит человека, с которым им вместе будет классно.       А может, не надо?       Может, к черту? Есть доля правды в словах друзей, Тэхен слишком зацикливается, слишком глубоко ныряет, и, возможно, его пассии не нужно столько Тэхена, сколько он готов вывалить. Может, и правда попробовать одноразовый секс?       Фу, нет.       — Тэхен-щи? — вырывает из мыслей приятный голос. На почтительном расстоянии Чонгук стоит, чуть согнувшись в поклоне, и протягивает картонный стаканчик с крышечкой. — Я хотел бы еще раз извиниться. Было некрасиво с моей стороны подслушивать, но… Это за счет заведения. — Настойчивее вытягивает руку.       — Я не пью кофе, — моргает часто Тэхен и прокашливается, засовывая руки в карманы светлых брюк.       — Я знаю, услышал. — И снова эта лучезарная улыбка, чуть смущенная. В глаза смотрит прямо, но на короткий миг взгляд то и дело срывается в стороны. — Я где-то с этого момента и подключился к вашему разговору. Стало интересно, что за редкий гость, который не любит кофе. Я сделал для вас какао. На банановом молоке. Возьмите, пожалуйста, мне правда очень стыдно.       — Вряд ли больше, чем мне, — хмыкает Тэхен, потянув уголок губ. — Извините моего друга тоже. Он… Он сумасшедший, но без справки.       — Ваш друг беспокоится о вас и заботится, как умеет. У меня тоже такие есть. — Снова дергается от смешка. — Я тоже иногда на них злюсь, но знаю, что они желают мне только добра. Как и ваш друг Хосок-щи. — Чонгук делает несмелую попытку сократить расстояние, чтобы вручить наконец какао, строит самые печальные на свете глаза и протягивает стаканчик еще раз. — Возьмите, пожалуйста.       — Спасибо, Чонгук-щи. — Все же принимает подношение. Он снова смущается и хмурит брови, когда замечает, каким темным взглядом Чонгук пробегается по его ключицам, которые не скрывает белая безразмерная футболка. — А знаете, лучше не надо. — Тэхен пытается вернуть стаканчик, но Чонгук отскакивает, словно от опасного оружия, и, распахнув глаза, беспокойно произносит:       — Не подумайте чего-то лишнего, Тэхен-щи, это просто… Просто поддержка от случайного знакомого. Я не подкатываю… Ну, может, немножко… Хорошо, я подкатываю, — сдается Чонгук, обреченно выдыхая, — но я не из тех, кто будет преследовать или что-то в этом роде. Я адекватный, вроде… И если что, то вы знаете, где меня искать. В общем, просто… Извините еще раз, если я показался вам навязчивым. Но вы мне понравились.       — Чонгук-щи, — извиняющимся тоном тянет Тэхен и прикрывает глаза, выдыхая.       — Не стоит! — прерывает неловкий гундеж Чонгук. — Я же сказал, не хочу быть навязчивым. Но вы знаете, где меня искать. Выходной у меня в воскресенье и понедельник. — Не дав больше вставить слова, он спешно отвешивает поклон и скрывается за дверью кофейни. Тэхен провожает его задумчивым взглядом, невольно отмечая про себя то, что парень вообще-то отлично сложен, да и красив, это он еще в кофейне подметил. И улыбка такая… Такая…       Да блин, опять! Не хватало еще в первого встречного влюбиться. Стоп! Хватит! Себя ругает и кривит губы в презрении к самому себе. Сияющий Хосок машет ему рукой и заговорщически подмигивает, на что получает с чувством выставленный средний палец.       Тэхен стремительно шагает прочь, отпивая неожиданный подгон от нового знакомого.       И правда, очень вкусно.

***

Две недели спустя

      — О-о-о, кто к нам вернулся! — присвистывает Юнги, с преувеличением охает и ахает, пока ходит вокруг Тэхена и рассматривает с головы до ног.       Семь вечера, пятница. Друзья решили развеяться в клубе и снова созвали компанию в небольшой бар для пре-пати. Тэхен сначала проигнорировал клич в их чате, но уже тошно от четырех стен и хандры, что обляпала его изнутри, и никак не отвалятся эти блямбы. Пора растрястись! Уже гораздо легче, уже есть желание снова ухаживать за собой и улыбаться, уже на шутки про бывшего он может посмеяться без внутреннего надрыва.       — Ты посмотри, — присоединяется к восторгам Чимин, — брюки погладил, рубашечку черную надел, пуговки расстегнул. Чего не до пупка оголился?       — И сережка! — с важным видом замечает Хосок, отхлебнув пива из тяжелой стеклянной кружки. — Сверкает так, словно проблесковые маячки на пожарной машине. Только твоя сирена орет: Сек-са-а-а! Сек-са-а-а!       — Ты озабоченный? — фыркает Тэхен, улыбаясь, и заказывает себе виски со льдом.       — Я рад, что ты выбрался. — Сбросив все напускное, Юнги хлопает по плечу и встает спиной между ног Чимина, который сидит на барном стуле. Он сразу же накидывает руки на плечи своего парня и оставляет поцелуй на виске. Тэхену и радостно за ребят, но было бы в разы радостнее, если бы и ему было к кому прижаться спиной вот так и получить нежный поцелуй. Уныние снова на низком старте, готовое разбежаться и наворачивать круги, но Хосок вовремя кидает какую-то шутку, и они смеются, а Тэхен переключается и пытается расслабиться. Ему необходим этот поход в клуб. Он готов вытанцевать оставшееся горе, он хочет взглядов заинтересованных и сальных тоже. Нет, ни с кем он не уедет сегодня, но укольчик флирта и пара таблеток новых знакомств ему точно помогут.       — Через неделю едем на фест! — заявляет Чимин, слегка заплетаясь опьяневшим языком. — С ночевой! Все еде-е-ем! — верещит он, жмурясь, и вскидывает ввысь свой бокал с шампанским.       — Food & Music, — спокойно поясняет Юнги, посмеиваясь над своим пьяненьким бойфрендом. — Фестиваль на два дня. Там выделили территорию под палатки, но нужно заранее оплатить место. Мы свое выкупили, если поедете, мы забьем и вам тоже местечко. Организаторы фестиваля пришли к Чимину в рекламное агентство, поэтому у нас там, считайте, блат, — хитро усмехается Юнги, послав воздушный поцелуй пританцовывающему возлюбленному.       — Мы едем! — уж слишком зажигается Хосок. — Да ведь, Тэтэ? Да ведь? — Распахнутыми глазами съедает друга и наклоняется до неприличия близко, будто тот отвертится, не сократи он расстояние.       — Можно, — вздыхает Тэхен, вяло отворачивает голову и морщится от радостных визгов. Взгляд натыкается на новоприбывшую компанию, вернее, на одного из них. На полпути ко рту рука со стаканом виски замирает в воздухе, а весь Тэхен каменеет, потеряв возможность вздохнуть.       Рики…       В обнимку с каким-то парнем, он смеется так громко и беззаботно, весело ему. Будто почуяв на себе пристальное внимание, Рики сталкивается с тем, кто буравит его болезненным взглядом, и лишь на миг досадливо мрачнеет.       — Черт, — шипит Хосок и резко возникает перед Тэхеном, прерывая зрительный контакт. — Тэтэ, ку-ку, я здесь. — Часто щелкает пальцами перед лицом, привлекает внимание.       — Все в порядке, — отмирает Тэхен, делает щедрый глоток и со стуком ставит стакан на стойку. Чимин и Юнги коротко переглядываются, Хосок вздыхает жалостливо и тянет руки, чтобы обнять, но Тэхен отмахивается и смеется как-то неестественно. — Жизнь продолжается, ребята! Едем на фест, значит? Палатка у меня есть! Повеселимся! — Размахивает руками, вызывая еще больше недоумения у друзей. — Что скисли? Вы ж хотели меня развеселить! Так вот он я — веселый! Ха-ха!       — Тэхен… — почти шепчет Чимин, заломив брови.       — Все в порядке, я сказал, — огрызается. Выходит достаточно грубо и зубасто, что Тэхен даже получает предупредительный взгляд от Юнги. Через плечо Хосока Тэхен замечает, как Рики расстроенно цокает, что-то говорит на ухо своему спутнику и, кидая на Тэхена неоднозначные взгляды, уводит парня из бара. Плечи опадают, руки виснут вдоль тела, словно тяжелые неподъемные плети, настроение тоже обрушивается и рассыпается мелкой стеклянной крошкой под ногами.       Так быстро нашел ему замену… А слов сколько красивых говорил, восхищался его улыбкой и голосом, пальцы целовал и смотрел так, будто Тэхен не человек, а редкое явление. Этому слащавому парню Рики тоже теперь целует пальцы и рассказывает, какой он неповторимый и прекрасный?       — Я пойду… — хрипло выдает Тэхен.       — Эй! Подожди, чего ты? Давай повеселимся! — Хосок подскакивает, как только Тэхен наклоняется в сторону выхода.       — В другой раз, — режет Тэхен одним только тоном, не оставляет шансов на уговоры. Друзья отступают и кивают, поджав губы. А начиналось все так хорошо.       Тэхен плетется по оживленной улице. Огни и вывески ярко освещают летний вечер, играют разноцветными красками на потухшем лице, смех гуляющей молодежи смешивается с плотным шумом трафика. Тэхен замечает свое отражение в темной витрине и вздыхает. Чего так плохо-то, а? Почему так невозможно грустно? Так хочется, чтобы приласкали, обняли, выслушали, как прошел его день, улыбнулись его нелепой шутке, посмотрели обожающим взглядом. Противно от жалости к себе, но что поделать? Тэхен любит быть любимым. Любит внимание и заботу. Может, ему просто нужен мужчина постарше? Тот, кто уже «нагулялся» и захочет тихого семейного счастья с ним, с самым ласковым на свете мужчиной? А готов ли Тэхен вручать свое сердце? Наверное, нет еще. Может, рано было ему вылезать из кокона, надо было еще потомиться и уже устать от уныния настолько, что ни один Рики не испортил бы настроения.       Чувство несправедливости затапливает по самые ноздри, что хочется подбородок задрать повыше, чтобы сохранить возможность дышать. Почему Рики может так просто жонглировать партнерами, а Тэхен нет? Да все он может! Зубы стискивает от решительности, кулаки сжимает.       Тэхен потрахается сегодня с первым встречным!       Он резко шарахается от распахнутой двери и будто в себя приходит, когда в нос врезается густой кофейный аромат. Тэхен задирает голову и сам удивляется тому, куда его занесло. «Джуди» — гласит вывеска, за стеклом знакомый антураж и красивая, но чуть усталая улыбка. Тэхен засматривается на бариста, который, отдав заказ, вытирает руки о фартук и дергает рожок от кофеварки, чтобы выбросить ненужный уже кофе оттуда. Тэхен наблюдает, как двигаются его руки, как ловко он ополаскивает рожок, протирает уверенным движением, как подставляет его под кофемолку, набирая новую порцию, как шмыгает носом и позволяет себе чуть прикрыть глаза от усталости, а когда поворачивается, снова жмурится приветливо и светит белозубой улыбкой. Обворожительной такой. Он говорил, что Тэхен ему понравился? Чонгук ему тоже нравится. Почему бы и нет? Виски внутри считает эту мысль дельной, и мгновение спустя Тэхен уверенно заходит внутрь.       Симпатичная девушка на кассе приветливо улыбается, а Тэхен заказывает какао на банановом молоке. С необъяснимой радостью подмечает, как резко, почти всем телом разворачивается Чонгук, когда он только рот открыл.       — Тэхен-щи, рад вас видеть! — радостно восклицает бариста и не скрывает восторга, когда пробегается искристым взглядом по чужому внешнему виду. Будто и никакой усталости не осталось. — Вы отлично выглядите! Отпад!       — Спасибо, — краснеет отчего-то. Настроение на слабых руках поднимается, отлепляет себя от грязного уныния, и вот уже Тэхен смущенно опускает взгляд и не может сопротивляться собственной улыбке. Он поджимает плечи и шумно вздыхает, оглядев помещение. Часть столиков свободна, очередь к кассе растет. В то утро народу здесь было куда меньше, отчего и само кафе сейчас казалось маленьким.       — Вы куда-то собираетесь? — кивает на нарядный вид Чонгук, взбивая молоко.       — Нет, наоборот, я иду со встречи с друзьями. Домой, — выделяет последнее слово. — Но вдруг подумал, что… — кашляет, подбирая слова. Тэхен понятия не имеет, как вообще сказать живому человеку, что он не прочь попользоваться его телом, а вот остальное вряд ли. Тем более Чонгук создает очень приятное впечатление. Совсем не хочется его обижать. Бариста с задорным озорством наблюдает, как Тэхен пытается продолжить речь, а сам отточенными движениями принимается готовить следующий заказ. — В общем, я подумал, что…       — Хм… — хитро щурится Чонгук и продолжает за него: — Что вечер не очень хочется заканчивать, и какое приятное совпадение, что один милый бариста прямым текстом сказал, что вы ему нравитесь? — вроде и вульгарно, слишком в лоб, но сказано так… Тэхен опускает голову, тихо смеясь, и кивает.       Вернув слегка виноватый взгляд, Тэхен замечает, как Чонгук нервно кусает нижнюю губу, будто волнуется. Странный парень. То откровенно снимает его, то так очаровательно робеет.       — Я освобождаюсь через двадцать минут. — Чонгук ведет плечом, в глаза не смотрит, сосредоточившись на какао. — Если подождете, мы могли бы… Кхм… Прогуляться.       — Хорошо, — легко соглашается Тэхен и забирает свой заказ. Чонгук кивает на свободный столик, а через мгновение перед носом Тэхена возникает белая тарелочка с моти. Очередной подгон от заведения, врученный с обворожительной улыбкой.       Тэхен наблюдает за Чонгуком, ему нравится этот парень. Красивый и легкий, приятный и будто давно ему знакомый человек. Главное, не улететь в собственные фантазии, вновь не придумать себе человека в голове и не влюбиться в этот образ. Тэхену нравится, с каким волнением на него поглядывает бариста, как часто он кидает быстрые взгляды на часы, как он поправляет взмокшие волосы запястьем. Алкоголь хоть и выветривается, но, кажется, дорисовывает Чонгуку светлую ауру. Такой он…       Стоп… Сам себя одергивает Тэхен и выдыхает резко, сжав кулаки. Возможно, это была плохая идея — заявиться сюда с очевидной целью, но вот Чонгук плюхается на стул напротив и ставит свой кофе на стол.       — Я готов, — тихо произносит Чонгук, крутит стаканчик пальцами.       — К чему? — вдруг спрашивает Тэхен.       — Мы хотели погулять? Или… Какие у тебя пожелания? — приправляет свою фразу улыбкой. Нет, не так… Улыбочкой, хитрой такой, кричащей о том, что в его невинной фразе есть вполне себе греховный подтекст. Может, Тэхен себе надумывает, но кажется, что даже пальцы, которые отстукивали ритм по стаканчику, вдруг стали какими-то шаловливыми.       — Я живу недалеко, — осторожно произносит Тэхен. Волнительно, вообще-то. Думать и делать — настолько разные вещи, как оказалось. Он никогда не имел одноразовых связей и, вполне возможно, неверно истолковывает знаки. Но интуиция тоже свое дело знает и нашептывает, что Тэхен понимает все правильно.       — Правда? — улыбается Чонгук, склонив голову вбок.       — Нет, — тушуется Тэхен, — вообще-то я очень далеко отсюда живу. Не знаю, зачем соврал.       — Я понял, — усмехается Чонгук и будто расслабляется, получив зеленый свет. Он добавляет, чуть наклонившись вперед, уставившись совсем другим взглядом, блестящим, предвкушающим: — Я живу близко… Полчаса пешком.

***

      Дорога заняла больше часа. Они шли медленно. Захаживали в магазинчики, покупали вредные сладости и соджу. Алкоголь развязал язык, и они болтали будто старые знакомые, а не любовники на одну ночь. Тэхен узнал, что Чонгук пару раз пытался пройти прослушивание в крупное агентство, чтобы стать актером. Он рассказал, что родители насильно запихнули его на программирование, чтобы не остался совсем без образования, но он все так же ходит на актерские курсы и обивает пороги кастингов, получая предложения на съемки рекламы в основном.       Квартирка Чонгука совсем крохотная, но зато он живет один, ему хватает денег на эту комнатушку. Тэхен осматривается довольно быстро, подмечает идеальный порядок и опрятность. Двухместный диванчик явно раскладной, потому что ни спальни, ни кровати здесь нет, а рядом на табуретке лежит аккуратно сложенное постельное белье. На маленьком журнальном столике — ноутбук, возле столика у стены — небольшой холодильник, который своим мерным рокотанием заполняет тишину в квартирке. Кухонный гарнитур тоже компактный. Ничего лишнего.       — Я не особо много времени провожу дома, — комментирует Чонгук, дав Тэхену время, чтобы осмотреть его жилище, — приезжаю ночевать, иногда и не приезжаю, — тихо дополняет, пристально рассматривая черную ткань рубашки на плечах. Чонгук резко поднимает голову и смотрит в глаза, когда Тэхен разворачивается к нему лицом.       — Ты… — начинает Тэхен и поджимает губы, осекается, не зная, как сформулировать свой вопрос. Ведь, по сути, он сам пришел к Чонгуку, все всё понимают и дурачков из себя не строят, но, блядь… Паршиво как-то ощущать себя одним из десятка? Сотни? Тысячи? Запомнит ли его Чонгук вообще?       — Во время учебы пробираюсь в общагу к друзьям и ночую там, универ далековато. А на каникулах беру ночную смену в баре. Кручусь-верчусь, — тихо произносит и делает шаг навстречу, сокращая расстояние. Воздух между ними будто согревается, клубится. Чонгук предвкушает, а Тэхен вдруг хмурится.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать два, — сразу же отвечает Чонгук и терпеливо отступает, — почти двадцать три. А тебе?       — Двадцать шесть, — с каким-то сожалением выдыхает Тэхен. Наверное, сразу надо было спросить. Твою ж… Такой молодой. Парнишка совсем. Первоначальное намерение испаряется. Нити, что притягивали их, обрывает скорбным тоном: — Слушай, я, наверное, пойду. Это… Я не знаю, зачем пришел к тебе, извини…       — Знаешь, — хищно улыбается Чонгук, протягивает руку и осторожно переплетает их пальцы. Тэхен пытается отдернуть, но Чонгук кладет свободную руку на талию, притягивает ближе, заставляя дышать глубже, волноваться больше. — Тебя испугал мой возраст?       — Опустил на землю, — дрогнув голосом, честно отвечает. — Чонгук, я так не делаю. Никогда не делал. Я не сплю с первым встречным, но сегодня просто…. Не знаю… Это все будет звучать как оправдание. Наверное, так и есть, — произносит напряженным голосом, пока Чонгук все сокращает расстояние и потирается крепкой грудью о его шелковую рубашку. Тэхен уже может почувствовать сладковатый запах дыхания с щипучими нотками алкоголя.       — Ничего не будет, если не захочешь, — шепчет Чонгук рядом с губами, оставляя жалкие миллиметры. Тэхена потряхивает, будто в этом мизерном пространстве между ними резвятся разряды тока. Приятно чувствовать широкую ладонь, гуляющую по пояснице, приятно, когда Чонгук расцепляет пальцы и подушечкой, еле касаясь, проводит от уха к ключице. — Но ты же хочешь… — Дышит тяжелее, сдерживает себя, чтобы не вжаться в красивое тело. — Ты мог купить себе дилдо, мог подрочить, но пришел ко мне. Значит, хочется внимания к себе, к телу. Тебе хочется прикосновений и взглядов, поцелуев. Я очень тактильный, люблю трогать, люблю, когда трогают меня. Даже если у нас будет одноразовый секс, нам обоим должно быть хорошо, правда?       — Я… — сглатывает Тэхен, страшась пошевелиться. — Я не готовился.       — Ты же в клуб собирался, — чуть хмурится Чонгук, продолжая пытку: головой двигает, оставляет свое дыхание на чужом лице, но не касается. — Ты актив?       — По-разному, но я… Слушай, я чувствую себя шлюхой. — Пытается выпутаться, но его только крепче стискивают.       — Я тебе не заплачу, — шутит Чонгук и сам же смеется, выдыхая плотные потоки воздуха через нос. Тэхен жмурится и все же отстраняется от сладкой пытки. Делает шаг назад. — Чего ты? — ласково шепчет Чонгук. — У меня есть пиво и виски, если тебе нужно еще для храбрости.       — Ты часто так делаешь, да? — с долей обиды спрашивает. — Часто приводишь домой одноразовые развлечения? Тебе… Не противно?       — Что ты имеешь в виду? — Чонгук прячет руки в карманы джинсов, а Тэхен наблюдает, как натягивается ткань вокруг бедер. Охренеть каких красивых и сочных бедер. Тэхен даже глаза чуть распахивает от приятного удивления.       — Я же говорю, я никогда так не делал. Я не могу… — запинается в словах Тэхен. — С кем-то левым… Мне нужно знать человека, он должен мне нравиться.       — Демисексуал?       — М? — вскидывает брови Тэхен.       — Тебе важна эмоциональная связь с партнером, чтобы испытывать влечение, — легко скидывает напряжение Чонгук, проходит к гарнитуру и достает две кружки. Тэхен, опешив от такой резкой смены настроения, часто моргает, из ушей вдруг пропадает гул, тело освобождается от мурашек, но вместо облегчения Тэхен испытывает некое разочарование. Ему понравилось, как Чонгук давил на него, еще немного и он бы сломался. Уж больно соскучился по ласкам. Чонгук же продолжает: — У меня мама сексолог, я подглядывал в ее книжки, когда сам не понимал, что со мной не так. А все оказалось проще простого, — усмехается и стреляет бровями, когда достает бутылку виски.       — Тебя легко приняли? — Тэхен садится на диван и неотрывно смотрит, как Чонгук подходит к нему, протягивая его кружку с виски, как садится рядом, оставляя несколько сантиметров между ними.       — Не особо, — цокает Чонгук. — Я в семье один. Мама хоть и сексолог, но хотела внуков. А папа… Скажем так, он в курсе, но мы никогда об этом не говорили. Он делает вид, что не знает. — Чонгук выставляет кружку, предлагая чокнуться, и Тэхен тихонько стукается своей. В тишине слышно, как виски сглатывается, выдох, шуршание ткани одежды о диван. — А у тебя с этим как? Твои родители в курсе?       — Да, мне повезло. Мои родители меня поддерживают, — охотно и с улыбкой делится Тэхен. — Мне не нужно скрываться. Если у меня появляется парень, то мои родители сразу зовут нас на ужин.       — Вау! Это круто! — сверкает глазами Чонгук. — И сколько парней ужинали у твоих родителей, если не секрет?       — Четыре, — легко делится Тэхен, поражаясь своему желанию откровенничать. Но с другой стороны, по разговорам с любовниками он тоже скучал. — Со всеми состоял в отношениях. Самые долгие длились два года.       — Это после них тебя друзья пытаются в кучу собрать?       — О, нет, — смеется Тэхен и откидывается на спинку дивана, широко расставив ноги. Чонгук ведет взглядом от колена по бедру, тормозит на бугорке в паху, пока его гость делится своими рассказами. — Последние отношения — какая-то странная хуйня. Мне хотелось влюбиться, и я влюбился. Вот и все. Как только мы перешли на более серьезный уровень, оказалось, что между нами вообще ничего общего. Я возненавидел то, что полюбил в нем. А знаешь, как мы расстались? — цепляет насмешливым взглядом Чонгука, который вовремя оторвал глаза от смуглой кожи, выглядывающей из-под расстегнутой рубашки. — Мы опять поругались из-за того, что он пришел под утро. Он делал так — уходил в ночь, не отвечал на звонки и сообщения. Меня это достало, я хотел поговорить, а в итоге он что-то там повякал, хлопнул дверью и ушел. Я через три дня написал ему, спросил, где он шляется, а он мне, знаешь что? «Мы вообще-то расстались» — промямлил гадким голосом. — Я охуел, конечно. Мы раньше сильнее ругались, поэтому я даже представить не мог, что он уйдет вот так.       — Почему ты сам не ушел? — с недоумением спрашивает Чонгук. — Полное неуважение к тебе и к твоим чувствам! Зачем такие отношения?       — Друзья мне говорили то же самое, — вздыхает Тэхен и, сделав глоток виски, морщится от обжигающей жидкости. — Что я могу с собой поделать? Может, я просто конченый дебил и романтик. И нет никакой гарантии, что я не влюблюсь в тебя через пять минут, а потом снова буду страдать.       — Воу, притормози! — Чонгук смеется и делано отодвигается. В той же непринужденной манере продолжает: — Не пробовал проработать это с психологом?       — Мама говорит, что я просто очень чувствительный мальчик, — ухмыляется Тэхен, тяжко вздохнув. — Что ты смеешься? — Чуть толкает в плечо кулаком. — Не боишься брать на себя такую ответственность?       — Идеализируешь партнеров, значит? — хитро зыркает Чонгук, допивает свой виски и ставит кружку на журнальный столик. — Давай сразу обрежем крылья моему светлому образу. — Он приосанивается и негромко прокашливается под умилительный пьяный взгляд. — Итак, у меня мало свободного времени. Серьезно, я все время занят. То работа, то учеба, то актерские курсы и кастинги. Отношения сейчас для меня далеко не на первом месте и даже не на втором и не на третьем. У меня пунктик на чистоту и опрятность, люблю, когда вокруг меня чисто и красиво. Терпеть не могу неряшливых людей и думаю про них очень плохо. Та еще язва, кстати! Мне мой сарказм часто ставят в укор. — Взгляд взмывает вверх, пока Чонгук копается в своих недостатках, а Тэхена этот монолог веселит. — Собственник. Ревнивец. А! И еще я врунишка! Помнишь то утро в кафе? Я говорил про паренька, который работает в больнице? Так вот, я его впервые в жизни видел, а тот чеболь — нормальный парень, захаживает раз в неделю или в две.       — Вот как… — довольно тянет Тэхен, щурится котом. — А та парочка?       — Намджун и Сокджин, — пьяно кивает Чонгук, — про них не наврал. Это мои хены. Намджун — владелец кафе, мечтает запустить сетку, а Джин — его финансовый директор. Они пара. А остальным выдумал истории, — улыбается, завораживает блестящим взглядом. — Ты мне понравился, а дальше все как в тумане. — Грудь трясется от тихого хохота, а Тэхену уши закладывает от бархатного смеха. Чонгук выдыхает резко и шумно, хлопает себя по коленям и резюмирует: — Значит, так, ты уже в курсе, что нравишься мне, понимаешь, что я хочу тебя, но не могу предложить что-то большее. Поэтому последнее слово за тобой. Я пойму, если ты встанешь и уйдешь.       А Тэхену уже и не хочется уходить. Вся эта речь должна была насторожить, но случился обратный эффект. С ним честны, разложили все по полочкам. Ему дают выбор.       — У тебя очень красивые бедра. — Тяжелым взглядом скользит по натянутой джинсе. — Мне нравятся твои плечи и шея. — Тэхен тянется пальцами и касается ключиц. — Ты комфортный. — Невесомо обводит линию губ подушечкой, задевая колечки, следит взглядом за своим движением, чувствует горячее дыхание на костяшках и упирается взглядом в черные омуты, что вмиг затягиваются дымкой предвкушения. — Губы у тебя… М-м-м…       Чонгук прикрывает глаза, из-под ресниц наблюдает и не шевелится, наслаждается лаской. Тэхен продолжает лениво касаться лица, садится удобнее, чтобы второй рукой исследовать тело, что ему предлагают. Тэхен, возможно, пожалеет. Но, может, в этой жизни и правда стоит хоть раз попробовать пойти против своих установок, выбраться из зоны комфорта, хотя Чонгук ощущается безопасным. С ним легко, но гадкие и неправильные мысли тоже долбятся в голову. Тэхену бы промолчать, задвинуть подальше и насладиться прекрасной ночью с очаровательным незнакомцем.       — Я слышу, как ты думаешь, — тихо-тихо произносит Чонгук, все еще не двигается, — расслабься. Или, если сомневаешься, то лучше уходи, я подрочу и лягу спать. Можем вместе подрочить и разойдемся. Вижу, твой член тоже стоит.       — Еще бы не встал, — бубнит Тэхен. — Ты пиздец какой красивый, уверенный такой, уютный. Ты слишком мастерски обхаживаешь для двадцатидвухлетнего юнца. И поддаться хочется, и противно. Сколько раз ты проворачивал этот сценарий? Сколько дурачков развел? — все-таки озвучивает то, что елозило в голове.       — Ты второй любовник в этой квартире, — делится Чонгук и, не отрывая томного взгляда: — Всего у меня было шесть партнеров, из них с двумя у меня было что-то вроде отношений, но не сложилось.       — Я был уверен, что у тебя человек сто было, — искренне удивляется Тэхен.       — Думаешь, я шлюха? — неприятно усмехается Чонгук. Тэхен понимает, что его фраза была обидна.       — Прости, — шепотом говорит и кладет ладони на лицо, любуясь надутыми губками. — Можно тебя поцеловать?       — Если не противно быть сто первым, — фыркает Чонгук. Тэхен улыбается коротко, вот и обещанный сарказм. Он наклоняется ближе, чувствует запах виски из чужого рта и мажет губами, еле касаясь.       Чонгук подается навстречу и выдыхает со стоном, когда сминает чужие губы, засасывает по очереди. Он мило жмурится от влажных звуков поцелуя, что распаляет все больше. Ладонь ложится на колено и с нажимом ползет выше. Теперь не сдерживается Тэхен и сладко звучит на выдохе, когда пальцы сжимают мышцы у самого паха. Теплая рука скользит по талии, Чонгук двигается еще ближе, собой укладывает Тэхена на диванчик, нависает, углубляет поцелуй и языком дразнит приоткрытый рот.       — Сладкий. И красивый… — шепчет Чонгук и снова целует, напирает жадно и несдержанно.       — Стой! — Тэхен вдруг упирается ладонями в грудь и чуть отталкивает. — Это… Я уже сказал, что не готовился… А… Ты?       — На работе чиститься и растягиваться было бы не очень удобно, — грустно усмехается Чонгук и проходится влажными и тягучими поцелуями от уголка губ к виску. — Пробовал когда-нибудь межбедренный секс? — басит в самое ухо. Тэхен выгибается под ним чтобы коснуться грудью, почувствовать тепло тела ближе. Как он все же скучал по этому! Голову кружит от предвкушения, от чужого напора и желания. А когда Чонгук так откровенно проезжается по бедру своим возбуждением, то уже хоть подмышечный секс… — Не молчи.       — Я думаю, как оторваться от тебя, чтобы улизнуть в душ. — Наглаживает мощную спину и брови заламывает оттого, как нравится ему это ощущение под пальцами.       — Вместе? — Чонгук уже откровенно трется о него толчками, будто они уже без одежды, будто его член уже внутри, и нет никакого терпения сдерживаться. Тэхен кивает и еле выбирается из-под тяжелого и горячего во всех смыслах тела. Чонгук тяжело дышит, голодным зверем смотрит, даже не верится, что мгновениями ранее этот парнишка обворожительно улыбался и легко шутил. Этот Чонгук словно хищник, готовый к броску, а Тэхен и не против побыть его жертвой.       Пока нагревается вода, Тэхен медленно расстегивает пуговицы на рубашке, во все глаза наблюдая, как Чонгук стягивает футболку. Правая рука в чернильных рисунках, а с голым торсом это выглядит неописуемо горячо, ему хочется языком обвести линии, прикусить их, оставить засосы на краю рисунка. Рубашка падает на пол, и Тэхен довольно улыбается, когда замечает черный взгляд в упор. Чонгуку тоже нравится то, что он видит, и открыто демонстрирует свое восхищение.       — Я укушу тебя, так и знай, — подходит ближе Чонгук, нажимает на соски, мажет пальцами и соскальзывает вниз, суетно дергает пряжку ремня на брюках.       — Я оставлю пару засосов, так и знай, — посмеиваясь, отвечает Тэхен и тоже расправляется с чужими джинсами.       — Только не на видном месте. Если я заявлюсь на работу с шарфиком на шее, от геев отбоя не будет.       — Что за стереотипы, Чонгук-щи? — лисой воркует и закидывает руки на те самые плечи, которые красивые очень.       — Момент истины? — улыбается Чонгук, пальцами оттягивая резинку нижнего белья, и бесцеремонно заглядывает внутрь, рассматривает содержание придирчиво, словно овощ в магазине. — Очень красивый член, Тэхен-щи, — довольно резюмирует. Пальцами скользит по головке, выбивая воздух из легких.       — Снимай трусы, — сбито произносит Тэхен, сжимая чужие плечи, пока пальцы все так же мучительно кружат по его головке.       — Свои или твои? — Лижет уголок рта Чонгук, проходится по нижней губе и зубам. С ума сойти. Тэхен готов поклясться, что кончит и так, особенно, когда эти колечки задевают кожу, пускают табуны мурашек.       — Все снимай, — Тэхен дрожит голосом от возбуждения, глаза закрыты. Только шум воды, запах чужого тела и дыхания, прикосновения и сладкое предвкушение. Он чувствует, как с него слетает нижнее белье, переступает ногами, позволяя освободить себя от носков, слышит, как догола раздевается Чонгук, но свои глаза открыть не в силах. Тэхен правда чувствует себя так, будто он собирается заниматься любовью со своим парнем, а не со случайным человеком. Уж слишком деликатно и бережно с ним обходятся. Это ощущение нужно гнать куда подальше. Ему четко дали понять, что кроме физической близости больше ничего не дадут. Ему предложили уйти, но вот он здесь, дрожит и изнемогает, позволяет завести себя под теплые струи и пропадает с концами, когда его торс оплетают руками и плотно, но так бережно прижимают к себе, впиваясь губами в смуглую шею. Чонгук лижет кожу, широко раскрывает рот, губами водит, прикусывает. Они оба мычат, когда руки Чонгука опускаются на ягодицы и с чувством сжимают их. Тэхен не сдерживается и грубовато хватает чужую задницу. Чонгук шипит с улыбкой, дает понять, что ему нравится его пыл, и смеется, когда длинные пальцы Тэхена бегло проходятся по анусу.       — Закрыто, — комментирует жест Чонгук и, не выпуская из объятий своего любовника, тянется за гелем для душа. Моются быстро, в глаза друг другу смотрят, пожирая мысленно.       — Сколько же сердец ты разбил, Чонгук? — качает головой Тэхен, стекает взглядом вместе с водой по упругому подкачанному телу, любовно оглаживает рельефы, пока не утыкается в пах. На лобке аккуратно стриженные черные волоски, видимо, обходится триммером, и, конечно, стоячий член привлекает куда большее внимание, чем окрестности. Светлее, чем у него, толще, но немного короче. Прекрасный размер. Комфортный. Тэхен улыбается и удивленно ахает, когда вместо члена Чонгука перед взором возникает его лицо.       — Мое сердце тоже не железное, Тэхен, — отвечает, сидя на коленях. Лицо обращено вверх. Свет так красиво падает, капли разбиваются о спину. Ни в одном порно Тэхен не видел столь изысканной и по-настоящему будоражащей сцены. Он опирается лопатками о стекло душевой кабины, позволяет то, чего хочет его любовник на эту ночь.       Чонгук раскрывает рот и губами проходится от головки до основания, слегка прикусывает, совсем не больно, приятно. Он продолжает изводить губами, елозит ими по всей длине, руками наглаживает бедра и пах, пока не сжимает чужие яйца в руке.       — Ч-черт, — шипит Тэхен. Это тебе не самому себе передернуть. Легких не хватает, грудь ходуном ходит, а этот все измывается и улыбается дьявольски, наблюдая за тем, как Тэхен места найти себе не может. — Возьми в рот. Пожалуйста, возьми… В… — Шумно дышит и замирает, когда Чонгук послушно, но невозможно медленно раскрывает рот и обхватывает головку губами. Тэхен мычит громко, чувствуя, как язык кружит по нежной коже, как цепляет складку крайней плоти. Ведет дико, и дыхание спирает от сладкой пытки, Чонгук совсем не торопится, с наслаждением вылизывает ствол, глаза прикрывает и улыбается на каждое вздрагивание, принимает на свой счет как похвалу и старается дальше. Слюна мешается с водой, губы красиво скользят по длине, а в ушах обоих эти пошлые звуки перекрывают шелест душа. Тэхен не выдерживает и толкается внутрь. Кажется, Чонгук этого и ждал, уж слишком довольно смотрит на него. Тэхен запускает пальцы в мокрые волосы, сжимает их, фиксирует голову и губу прикусывает, перед тем как медленно начать двигать бедрами. Чонгук глаза закатывает, еще шире рот раскрывает, позволяя проникнуть еще дальше. Когда головка утыкается в стенку горла, Чонгук вдруг сглатывает, а член скользит прямо в горло, тугое и горячее горло. — Боже-е-е, — стонет Тэхен, впервые удостоившийся познать радость горлового минета.       Глаза Чонгука краснеют, слезы льются из уголков и катятся по вискам, а нос и губы расплющиваются о гладковыбритый лобок. Он шумно дышит через нос, смотрит властно, несмотря на то, что стоит на коленях с членом в горле, ведет именно Чонгук. Он руками слегка отводит чужие бедра и снова притягивает, побуждает двигаться, а у Тэхена колени подкашиваются, в голове ни одной мысли, только эта картина, до умопомрачения возбуждающая, и ощущения… Непередаваемые. Тэхен начинает медленно двигаться, не отрывая взгляда от болезненно слезящихся глаз. Он не стесняется показывать, как ему хорошо, стонет откровенно и даже слишком развязно, по его мнению. Но он подумает об этом завтра, Тэхен хочет поощрить старания своего любовника, хочет показать, как ему нравится то, что он с ним делает. А такого точно никогда не испытывал. Сколько же партнеров у него было, что он так мастерски заглатывает? Все шесть предшественников испытали это с ним? Черт…       Тэхен трясет головой, не о том думает. Это любовник на одну ночь, который объясняться с ним не должен. Он продолжает двигаться и вымученно вскрикивает, когда Чонгук вновь сжимает яички. Тэхен хнычет и дергается, когда сладкая истома схлопывается внизу живота и взрывается ярким, но неожиданным оргазмом. Он кончает прямо в чужое горло. Член не успевает отпульсировать, как Чонгук резко отстраняется и со свистом и хрипом начинает хватать ртом воздух.       Красочный оргазм еще отдает остатки приятного шлейфа, когда Тэхен рушится на колени и с беспокойством осматривает лицо, скривленное в попытках надышаться. Он гладит плечи, спину, в глазах вина и страх, когда Чонгук наконец поднимает на него голову и вымученно, но самодовольно ухмыляется.       — Понравилось? — хрипло спрашивает.       — Зачем ты так? Тебе больно, да? — Руки лицо гладят, губы рассыпают извиняющиеся поцелуи по лицу, пока Чонгук блаженно улыбается.       — Все хорошо, — отвечает и подставляет лицо под струи теплой воды, смывает слюну, смешанную со смазкой, полощет рот от остатков спермы и снова спрашивает: — Тебе понравилось? — Тэхен смотрит виновато, не знает, что ответить. — Нет?       — Понравилось. Пиздец как. Но тебе больно, я не хочу, чтобы ты терпел, пока делаешь мне хорошо. — Тэхен смотрит ласково, пальцами поглаживает виски. Чонгук зависает на участливом лице и коротко улыбается, перед тем как податься вперед и пропасть в бережном поцелуе.

***

      Они лежат голые на разложенном и застеленном диванчике лицом друг к другу. Ноги сплетены, рука Тэхена гладит тело, скользит от бедра до талии и обратно, Чонгук лениво перебирает пальцами в чужих влажных волосах.       — Отдохнул? — спрашивает Тэхен, готовый отплатить за этот сказочный минет той же монетой. Хотя сомневается, что способен прям на такой же подвиг, но постарается доставить удовольствие.       — А ты? — тянет уголок губ. — Готов сжимать для меня свои бедра?       — Что нужно делать?       — Встань в коленно-локтевую, — тихо просит Чонгук и сам привстает, дает место для Тэхена, который с энтузиазмом занимает позицию, расставляя колени и выпячивая задницу. — Нет, скрести ноги, ляжки должны быть плотно сомкнуты.       — Ляжки… — недовольно бурчит Тэхен на грубое, по его мнению, слово, скрещивает ноги и шипит, когда по ягодице прилетает смачный шлепок, после которого приятное жжение растекается по бедру.       — Не любишь грязные разговорчики? — замечает Чонгук, щелкая крышкой смазки. Когда успел достать?       — Наверное, нет, — глухо отвечает Тэхен, ожидая дальнейших действий, и вскрикивает от нового шлепка.       — А это тебе нравится, — утвердительно и нагло шепчет прямо в ухо. — У тебя аж пальчики на ногах поджимаются. — И почему это так возбуждает? Член снова отзывается на все манипуляции и наливается кровью.       Чонгук расставляет широко свои колени, оставляя скрещенные голени между своих ног. Он широкими ладонями гладит ягодицы, раздвигает их в стороны и тянет печальную улыбку, когда взору предстает заветная и недоступная дырочка. Пальцем он рисует пару кругов вокруг нее и чуть мажет по недосягаемой цели. Тэхен глубже дышит и глаза прикрывает на каждое прикосновение. У Чонгука теплые и сухие руки, нежные, уверенные. Нестрашно таким рукам довериться. Виски, что они выпили после душа, снова разогревает кровь и туманит разум вместе с возбуждением. Смазка между бедер неприятно холодит, но пальцы, задевающие яички с другой стороны, отвлекают. Лубрикант согревается, руки властно цепляются за тазовые косточки и вжимают в стояк. Чонгук трется членом о ложбинку медленно, скользит по сжатому анусу всей длиной и направляет член так, чтобы головка скользнула меж бедер.       Тэхен замирает, прислушивается к ощущениям. Не проникновение, но все равно приятно, как длина плавно двигается, задевает по касательной чувствительные места, как головка медленно и аккуратно тычется в яйца, как сжимают руки в нетерпении. Чувствует, что Чонгук сорваться хочет, поэтому слегка подается назад, задает другой ритм, более быстрый. Сам движется резче, чтобы Чонгук не боялся быть слишком страстным.       Пауза. Рваный выдох позади, удобный хват, и Чонгук, сжав зубы, шипя от напряга, пускается в бешеный темп. Пах громко и звонко шлепается о влажную кожу, член с разнузданными хлюпами двигается меж бедер. Чонгук рычит, дышит шумно, мычит себе под нос. И Тэхен чувствует, с какой силой трахают его бедра, сам стонет так, будто член внутри, а может, оттого, что хочется этот член внутри, и страсть эту тоже хочется ощутить в полной мере. Чонгук потрясающий любовник. Сколько же у него было партнеров? Он врет. Не шесть, точно не шесть.       — Напряги ляжки, сожми сильнее, — сдавленно просит Чонгук, не останавливаясь, не сбиваясь с заданного им сумасшедшего ритма. Тэхен напрягает бедра, что есть сил, и шипит, ноги сводит. Это ж какой выносливый Чонгук, раз так долго и упорно трахает его ляжки?       — Ляжки, — уже со смехом выдыхает Тэхен, но старается, очень старается не расслаблять их.       Чонгук протяжно выстанывает, задрав голову в потолок, пока его семя пачкает все, что можно, между ног Тэхена. Пальцы еще цепляются за таз, мелко дрожат, мышцы и дыхание тоже. Тэхен не двигается, ждет, рад только, что можно расслабиться. Чонгук почти безвольно валится набок рядом и прикрывает глаза, довольно улыбаясь. Тэхен осторожно ложится рядом. До скрежета зубов хочется смыть сперму и смазку между ног, но он чувствует необходимость проявить немного заботы и участия прямо сейчас. Он гладит татуированную руку, наблюдает за блаженным лицом и тепло улыбается, когда Чонгук открывает глаза.       — Все хорошо? — Еще шире улыбается, когда Чонгук кивает и снова закрывает глаза. — Надо в душ.       — Ага, — выдыхает немного обреченно. Тэхен уже хочет встать и пойти первым, но за талию Чонгук его останавливает и с закрытыми глазами произносит: — Помоемся, и трахнешь мои ляжки тоже. У тебя снова стоит, а еще один горловой я не вывезу.       — Не думай об этом, — ласково говорит. — Я помоюсь и поеду домой. Тебе нужно отдохнуть перед работой.       — Тебе все понравилось? — спрашивает вроде спокойно, но Тэхен чувствует чужую тревожность.       — Даже больше, чем я мог себе представить, Чонгук. Ты фантастический любовник, — успокаивает, но сам снова мрачнеет, теряясь в мыслях о количестве партнеров. — Ладно… Я пойду.       — Дашь свой номер? — вдруг спрашивает Чонгук.       — Ты же сказал, что не хочешь отношений.       — Но видеться-то мы можем, — тихо, почти жалобно, — да и до главного не дошли. Хотелось бы.       — Хотелось бы, — эхом звучит шепотом Тэхена. — Это закончится катастрофой, Чонгук. Я уже в миллиметре от того, чтобы не потерять голову. Я хочу отношений, я люблю отношения. Я домашний котик, а не дикий мустанг, который носится по прериям и покрывает все, что ему встретится на пути.       Чонгук кивает. Тэхен не понимает реакцию, он успевает поймать мимолетную грусть во взгляде, перед тем как Чонгук усмехается с деланым озорством. Все точки над i расставлены, но не по себе как-то оттого, с какой неестественной легкостью подрывается Чонгук и отшучивается по пути в ванную.

***

      «Ты знаешь, где меня искать» — вспоминается брошенное на прощание. А под закрытыми веками черные слезящиеся глаза и натянутые губы у самого основания. На горячее воспоминание собственный член дергается, отдавая томной тяжестью и теплыми стянутыми ощущениями в паху. «Почему бы и нет?» — легко думает Тэхен, запускает руку под одеяло, стягивает нижнее белье и накрывает полувставший член. Он проводит по нему пару раз и выдыхает, освежая картинки с той волшебной ночи три дня назад. Вспоминает, как уверенно мяли его широкие ладони, как цеплялись и натягивали его смазанные бедра на себя. Ух… Член в руке твердый, воспоминания настолько яркие, кажется, что Чонгук лежит рядом и смотрит, как Тэхен ублажает себя.       Порочное занятие прерывает звук входящего сообщения.       Рики:       Привет       — Заебись… Привет… — презрительно фыркает Тэхен и откидывает телефон.       Рики:       Как дела?       — Пошел нахуй, — огрызается на экран телефона Тэхен и выдыхает с раздражением. Весь настрой испортил.       Рики:       Чем занимаешься? Извини, что не подошел поздороваться. Я растерялся.

Тэхен:

Что тебе нужно?

      Рики:       Соскучился, наверное)))       Тэхен закатывает глаза, к себе прислушивается. Отмечает не без удовольствия, что ничего внутри не екает, только досада полыхает совсем слабым пламенем за то, как тупо его бросили, как быстро его заменили, пока он сам страдал. Идиот.

Тэхен:

А я нет.

      Рики:       Не ври. Я видел, как ты смотрел на меня. Ты ревновал. Тот парень просто старый друг, но мне понравилась твоя реакция. Я понял, что соскучился. Может, встретимся?

Тэхен:

Забудь.

      Рики:       А говорил, что любишь))) Врунишка!       Тэхен смотрит на последнее слово и непроизвольно расплывается в улыбке. Ему бы придумать остроумный ответ, но в голове Чонгук. Отрывками мелькает рассказ о том, как он наговаривал на посетителей кафе, чтобы Тэхен обратил на него внимание. Эти мысли тоже стоит гнать прочь. Прочь-прочь-прочь. Одна ночь, и все на этом. И как бы Тэхену ни хотелось повторить, зайти дальше, утопать в ласках с этим явно опытным любовником, но если Чонгук не задумывается об отношениях, то Тэхен потонет и не сможет притворяться, что ему все равно. Может, правда обратиться к психологу с его идеализацией партнеров и скоростной привязанностью к ним?       Рики:       Можно я приеду?

Тэхен:

Можно.

      Рики:       Узнаю моего ласкового котика))) Скоро буду.       Тэхен хищно улыбается, наспех собирается и уходит в гости к Чимину с Юнги. Телефон предварительно отключает. Потом почитает гневные сообщения.

***

      Это оказывается сложнее. Вечер пятницы Тэхен провел в метаниях. Непреодолимо хотелось пойти в кафе, где работает Чонгук. Интересно, он ждет его? Хотя парень создавал впечатление более чем решительного и адекватного человека. Они договорились. Хоть сам Чонгук и намекнул, что не против еще раз встретиться, но влюбчивая и ранимая душа Тэхена не хотела бы снова рассыпаться в прах.       — Где твое достоинство? — сам себе возмущался Тэхен. — Где твой инстинкт самосохранения?       Он уговаривал себя пойти спать. Завтра рано утром они выезжают на фестиваль, а Тэхен уже третий раз раздевается, чтобы никуда не пойти. Они вернутся с фестиваля, и он сразу же, в ту же минуту запишется к психологу и разберется со своей разрушающей тягой к первым встречным. Ну, просто… Ну, Чонгу-у-ук — ныло все внутри. Какао, прогулка, разговоры, секс… Это был секс! Да, без проникновения, но вспомнить бы, когда ему было настолько хорошо в чужих руках. Неужели уже провалился в человека?       — Тем более нельзя идти, — решительно произнес Тэхен, глядя на свое отражение, и разделся в четвертый раз.       Утро субботы тяжелое. Тэхен уснул где-то после трех ночи, а в семь утра за ним уже приехал Хосок. Вместо кофе — энергетик, чтобы разлепить глаза и запустить жизненные процессы. Но, кажется, он просто заставлял тело гудеть. Хосоку приходилось говорить по два раза, потому что туманный разум слишком тугой.       — Ты бухал, что ли, спрашиваю? — повышает голос Хосок.       — Не мог уснуть, — отмахивается Тэхен и пристраивает голову на подголовник.       — Чего там твой Рики? Еще не отстал?       — В блоке, — вяло отвечает.       — Ты же… Кхм… — осторожничает Хосок. — Ты же не думаешь вернуться к этому долбоебу?       — Долбоеб я, а не он, — смеется как-то обездоленно, вызывая тревожные взгляды друга. — Мне уже на него похрен, честно.       — Уверен? По тебе не скажешь.       — Я опять чуть не втрескался. — Грудной смех прокатывается по салону. — Еле сдерживаюсь, чтобы не побежать к нему.       — О! — радостно восклицает Хосок, просияв. — Ты все-таки потрахался? С кем? Кто он? Почему не побежишь? Ты ему тоже нравишься? Конечно, нравишься! А чего трусишь?       — Ему не нужны отношения, а я сказал ему, что слишком быстро привязываюсь. Поэтому решили, что одной ночи нам будет достаточно, — вздыхает Тэхен. — Но какая это была ночь, Хосок, — хнычет он, — до конца жизни можно дрочить на воспоминания.       — Я бы хотел увидеть этого мужчину. — играет бровями Хосок и лыбится гаденько.       — Мужчину… — эхом усмехается Тэхен. — Он младше меня. Ему двадцать два. Но опытный, будто весь Сеул перетрахал. — Снова обижается своим мыслям.       — Э, нет… Такой нам не подходит, — посмеивается Хосок.       Погода отличная. Кучевые облака временами перекрывают знойное солнце, легкий ветерок не обжигает кожу. До места они доезжают под зажигательную музыку, которая всегда звучит в машине Хосока, местами подпевают, местами молчат, качая головой в такт. Тэхен наконец окончательно просыпается и сладко потягивается, выходя из салона. Немало времени уходит на установку палатки. Чимин прибегает с пивом, заявляя, что пора начинать отдыхать. Они шутят, смеются, голова становится легкой и хочется улыбаться. Глаз то и дело цепляет трепетные мелочи, как Юнги подает салфетку Чимину, чтоб вытер едва заметную грязь, как Чимин шкодливо кусает сгиб шеи Юнги, когда просто проходит мимо, и все такое сладко-приторное… Так же хочется…       С территории, где располагались фуд-траки, тянется аромат дыма и жареного мяса. Пиво прилично разморило на голодный желудок, поэтому друзья отправляются исследовать съестную часть фестиваля, подмечая, как носятся работники с последними деталями для сцен на разных площадках.       — Хочу жирный бургер, — стонет Чимин и обмахивает вспотевшее от жары лицо руками.       — Сейчас найдем, — улыбается ему Юнги и протягивает веер. На людях они, конечно, ведут себя осторожнее, но наверное, только слепой идиот не заметит их тягу друг к другу.       «Так же хочется!» — воет про себя Тэхен.       — Возьмите нам тоже бургеры, — говорит Хосок, накидывая себе кепку на голову, а Тэхену протягивает панаму. — Тэтэ, пойдем со мной, кофе мне найдем, а то пиво отпускает, засыпаю, блин.       Жаркий день набирает обороты. Народу постепенно становится все больше. Хосок и Тэхен доходят до территории, где вместо фудтраков стоят палатки. Длинные очереди выстраиваются практически к каждой, кроме одной. Тэхен замирает, когда шрифт на вывеске кажется ему знакомым. Сердце пускается галопом, когда шрифт складывается в те самые буквы — Джуди. По закону подлости, сам Чонгук просто обязан быть внутри палатки.       И да…       Закон подлости работает безотказно. Тэхен наблюдает издалека и хмурится, потому как в палатке практически пусто за исключением некоторых контейнеров с выпечкой. А Чонгук как-то отчаянно трет лоб и, судя по лицу, чему-то сокрушается, глядя в телефон. Явно чем-то обеспокоенный, Чонгук нервный и дерганый. «Все равно красивый» — пролетает в голове. Хорошо, что Чонгук не замечает его в толпе и ему можно безнаказанно пялиться на его вьющиеся черные волосы, идеальный профиль, на тату, что так демонстративно выставлена напоказ всем желающим из-под белой майки. Черт… Непослушные ноги снова несут его на погибель. Ну, да ладно. Что может случиться, если они просто поздороваются?       — Привет, — улыбается Тэхен, приподнимая полу панамы. Чонгук вскидывает взгляд, узнает и… Лицо до того трепетно вспыхивает: глаза зажигаются, расцветает обворожительная белозубая улыбка. Он дергается вперед, раскидывает руки для объятий, но осекается, сам себя тормозит в порыве и сгибается в поклоне.       — Тэхен-щи, рад видеть вас, — наигранная вежливость.       — Чонгук, — Тэхен прыскает от смеха, — я не смогу вернуться к формальностям между нами.       — Как скажешь, — обворожительно посмеивается и снова кидает тревожный взгляд на свой телефон.       — Что-то случилось? Почему вы не торгуете?       — Да блин, — стонет Чонгук, — я говорил им выезжать раньше! Итог? Они простояли в пробке, теперь не могут найти парковку. Сюда уже никак не подъехать, а мы теряем выручку. Они на грузовике с кофемашиной, сиропами, добавками, молоком, блендерами и еще кучей всего, а главное — терминал тоже у них. Я даже выпечку продать не могу.       — А грузчики? Местные грузчики же должны помочь! — включается Тэхен.       — Помогали… — гнусавит Чонгук. — Всем, кто вовремя приехал. А сейчас разъехались до завтра.       — Чон Чонгук! — радостно восклицает Хосок из-за спины Тэхена. — Какая встреча! Сделай свой божественный кофе для хена!       — Давай так, — говорит Тэхен Чонгуку, — мы поможем разгрузить. Пусть встанут поближе. Мы все притащим, а потом они будут искать парковку.       — Это на что ты меня подписываешь? — возмущается Хосок, пока лицо Чонгука млеет в благодарной улыбке.       — Хосок-щи, может, вы посидите здесь? А мы принесем все? — С надеждой смотрит черными глазами на Хосока, который, щурясь, переводит непонимающий взгляд с одного на другого. — С меня бесплатный кофе для хена, — добавляет, многозначительно вскидывая брови.       — И вот этот розовый пончик. — Хосок тычет пальцем на прозрачный бокс с выпечкой. Он вмиг добреет, когда получает утвердительный кивок и уверенно шагает под навес. — С этого и надо было начинать! Шуруйте! Папочка хочет бесплатный кофе!       — Ну фу! Какой еще папочка? — морщится Тэхен и с таким же кислым выражением лица следует за Чонгуком, что вызванивает своих начальников на ходу. Глаза невольно скатываются на задницу. В движении она завораживает, подкидывая приятные воспоминания. Мышцы так красиво поджимаются и натягиваются. Тэхен помнит, что эти ягодицы капец какие упругие. Он вздрагивает от набежавших мурашек и сам себя журит за желание протянуть руку и жамкнуть.       Через пятнадцать минут на ближайшую площадку подъезжает мини-автобус. Мужчина в спортивных штанах и футболке выскакивает с водительской стороны. Взвинченный, он без слов распахивает дверцы багажника, пока второй мужчина из салона начинает подавать коробки. Тэхен понимает, что не самое удачное время для представления друг другу, поэтому просто быстро принимает все, что вручают, и тащит к палатке. В несколько заходов они справляются. Пока мужчина в рубашке и брюках подключает терминал, Чонгук делает кофе для лучезарного Хосока и дает указания Тэхену, как расставить бытовую технику. Возле палатки быстро выстраивается очередь, а Тэхен печально выдыхает, когда понимает, что Чонгуку теперь не до него.       — Меня зовут Намджун, — подходит тот, который в спортивках. Он вытирает полотенцем крупные капли пота на висках и шее. — Спасибо за помощь, — улыбается устало, но добродушно. Тэхен его видел в то утро, вспоминает по ямочкам на лице и в легком поклоне протягивает руку для приветствия.       — Очень приятно, меня зовут Тэхен. — Рукопожатие замирает. Намджун меняется в лице и хитро зыркает на своего спутника, который все еще суетится в палатке.       — Джин! — кричит Намджун, замечая беспокойный взгляд Чонгука на себе. — Подойди! Это Джин, — представляет мужчину. — А это… Это Тэхен, — выделяет имя и смотрит многозначительно на Джина, который тоже смущает своей реакцией. Слишком пристально и внимательно он осматривает с головы до ног после представления.       — Очень приятно, — озаряет красивой, но с тайным подтекстом улыбкой и жмет руку.       — Да, — теряется Тэхен, — мне тоже. Удачно вам поработать. Я пойду.       — Куда? — визжит Хосок с набитым ртом. — Дай доем!       — Парни нас потеряли, наверное, — шипит Тэхен и взглядом припечатывает, чтоб не смел ослушаться. Хосок ноет и куксится, но соглашается покинуть это приятное место. Где его еще бесплатно покормят?       Тэхен смог переключиться, хоть мыслями и улетал в палатку с кофе, но решает последовать примеру Чонгука — не будет назойливым. Они обходят зоны с едой еще раз, захаживают туда, где идут какие-то конкурсы от спонсоров или выступают начинающие группы. Народ все прибывает, и разгуливать свободно уже не выходит, приходится протискиваться. К вечеру не то чтобы многолюдно, настоящая толпа. Вызывающе разодетая молодежь сменяет семейные идиллии. Дневная спокойная программа разгоняется, и на сценах выступают модные группы или диджеи. Лучи прожекторов рассекают темное небо и, кажется, устремляются в космос. Начинается то, ради чего все приехали. Тэхен танцует, за день он выпил немало алкоголя, но пьяным себя не чувствует. Свежий воздух, еда и танцы помогают организму поддерживать приятную эйфорию, не скатываясь в мутное и бессознательное. Тэхен много смеется, отмахивается от Хосока, который лезет обниматься, и с белой завистью поглядывает на Юнги и Чимина. В толпе они не стесняются держаться за руки, смотрят друг на друга, любуются, заигрывают. Вот бы Чонгука сюда, Тэхен бы тоже с ним позаигрывал.       — Пойду за кофе, — неожиданно для себя выпаливает в ухо Хосока, который пьяно хмурится и с недоумением кричит вдогонку:       — Ты же не пьешь кофе!       Тэхен не слышит. Уверенным шагом идет в зону с палатками. Сколько времени сейчас? Одиннадцать вечера. Он поджимает губы, проходя мимо фудтраков, замечает, что часть из них закрылась на ночь. Часть палаток тоже уже пустует, но у «Джуди» стоит небольшая очередь из пяти человек, и Тэхен с облегчением выдыхает, улыбаясь. Он не будет навязчивым. Он купит себе какао и, может, немного пофлиртует с бариста. А может, этот бариста скоро освобождается и они смогут вместе потанцевать? Интересно, Чонгук любит танцевать?       Поверх голов Тэхен уже видит, как мечутся в разные стороны черные кудряшки, и с сожалением думает, что Чонгуку сейчас точно не до него. Он разворачивается, собираясь уйти, шипит, думая, что поступает как малолетка, и снова держит курс на палатку. Снова сомневается, плечом дергает в сторону танцевальных зон, но, черт побери… Он дойдет до танцев и снова вернется. Он уже понял, что ноги-предатели не особо слушают хозяина. Ладно, он просто купит свое какао и пожелает Чонгуку хорошего вечера. Пока Тэхен метался, очередь рассеялась. Радостно улыбаясь и глядя на Чонгука, Тэхен уверенным шагом направляется к палатке. Чонгук замечает и тоже улыбается. Взгляд усталый, вид замыленный, татуировка охуенная. Тэхен совсем рядом, а Чонгук отдает пластиковый стаканчик с бабл-ти последнему посетителю, и только тогда Тэхен замечает разноцветные ногти на пальцах клиента.       «Только не это», — гундит про себя Тэхен, но… Когда судьба была к нему благосклонна?       — Оу, какая встреча, — едко восклицает Рики, столкнувшись нос к носу с Тэхеном, — сам господин обиженка!       — Можно мне какао, пожалуйста? — Тэхен старается игнорировать, но пьяный бывший с азартом продолжает:       — Ах! Тотал игнор! — театрально прижимает запястье ко лбу. — Как больно! Как же вы так можете?       Чонгук, что еще мгновение назад был приветлив и учтив с клиентом, опасно хмурится и угрюмо смотрит исподлобья на Рики. Майка натягивается на грудных мышцах, которые вздымаются от тяжелого дыхания, а Тэхена ведет оттого, как по-звериному выглядит сейчас Чонгук. Потрясающе просто!       — Чо молчишь-то? — издевательски смеется Рики. Тэхен поджимает губы. Ему надоест, и он уйдет как обычно. — Разлюбил? Так быстро?       — Рот закрой, — гаркает Чонгук и выходит из-под навеса. Он выпрямляет спину, становясь еще шире и выше. Глядя на удивленного Рики, он подходит к Тэхену и по хозяйски кладет руку на поясницу, поглаживает, будто свою территорию обозначает, и глазами пылающими доносит до разукрашенного парня — «мое»! Тэхен и не против поучаствовать в этом представлении, улыбается, глядя, как вытягивается в недоумении лицо, как глаза распахиваются, а затем неверяще щурятся. Рики глуповато смеется и снова пытается вернуть себе первенство:       — А говорил — не такой! Надо же… Я почти поверил, что ты особенный! — выплевывает Рики и дергается назад, когда Чонгук делает уверенный шаг на него. Он забирает напиток из рук и открывает крышечку. Смачно прохрипев носоглоткой, он плюет в стаканчик, закрывает крышечку и возвращает ошарашенному Рики.       — Приятного аппетита, — воркует Тэхен. Боже, лучшей встречи с бывшим не придумаешь. Отличный реванш. Он замечает, как Рики пыжится и вскипает, он срывает крышечку. — Только попробуй, — выбегает перед Чонгуком Тэхен, — мой парень и так сладкий, нечего его обливать сладкими напитками. Тем более здесь куча полицейских… Тебя быстро скрутят за хулиганство.       Рики ядовито фыркает, выливает бабл-ти под ноги и бросает на траву стаканчик, мол, сами уберете. Он уходит. А Тэхен замечает, что Чонгук снова кого-то обслуживает.       — Я заменю его, — возникает рядом Намджун. — Забери его отдохнуть. Он весь день на ногах.       А Тэхен с удовольствием! Надеется только, что его радость на предложенное была не слишком очевидной. То ли свежий воздух, то ли праздничная обстановка, но улыбка Чонгука кажется какой-то родной, что ли. Фыркает так забавно, когда смеется, и голову запрокидывает. Тэхен и правда так смешно шутит? Или этот жук отыгрывает, чтобы сделать ему приятно? Они купили еды и устроились на бамбуковом коврике у палатки Тэхена. Музыка с разных площадок, казалось, скрещивалась именно в этом пространстве и перебивала друг друга.       — О, люблю эту песню! — вычленяет одну из какофонии Чонгук.       — Я тоже! — неверяще таращится на него Тэхен. Уж слишком много пунктов, по которым Чонгук так сильно ему подходит. Он даже отшатывается, когда Чонгук тянет руку, аккуратно цепляет крошку или катышек на футболке и щелчком отправляет ее в полет куда-то в сторону. Те самые мелочи, которые капец как кружат голову. Взял и катышек убрал. Тэхен рассматривает Чонгука пристально, дышит глубоко. Уместно будет его сейчас поцеловать? Не будет ли воспринято как посягательство на его свободу? Чонгук наблюдает за Тэхеном, улыбается его нерешительности, но о том, что никакого катышка на футболке не было, он, возможно, когда-нибудь и расскажет. Уж очень сильно хотелось прикоснуться, пришлось имитировать.       — А что еще ты любишь? — спрашивает Чонгук, потягивая сок из трубочки. У него словно тумблер какой-то! Который то нагоняет напряжение в атмосферу, то высасывает его разом.       — Типа, хочешь узнать меня поближе? Уверен? — лукаво улыбается Тэхен.       — На случай, если этот попугай снова возникнет, как твой липовый парень я должен знать о тебе больше, — оправдывается Чонгук. А Тэхен вновь умиляется. Решив больше не смущать, он начинает:       — Люблю петь в караоке и танцевать. Люблю красиво одеваться, желательно в бренды. Да-да, жертва маркетинга, — легко соглашается, когда Чонгук выгибает бровь, — люблю животных. Мечтаю завести собаку. Чуть не завел, но меня отправили в командировку в Осаку на целых два месяца, а потом еще пришлось торчать в офисе. Сейчас снова почти всегда работаю из дома. Поэтому, знаешь? Пожалуй, заведу собаку! Да! — вдруг сам себе поражается. — Она будет любить меня, а я ее! Круто же, да?       — Круто, — соглашается Чонгук, любуясь таким Тэхеном. Живой такой, смеется много. Чонгук думает некоторое время, кусая нижнюю губу, но все же осмеливается озвучить свои мысли: — Ты совсем не такой, каким мне показался сначала. Да, ты был не совсем в себе, если можно так выразиться, но я думал, что ты такой… Знаешь?       — Понятия не имею, — хохочет Тэхен.       — Ну такой… Блин, — смеясь, сокрушается своему скудному словарному запасу. — Ты очень красивый, прям очень. Ты мне сразу понравился, и я ушам поверить не мог, что такой, как ты, свободен.       — Поэтому решил не упускать шанс? — улыбается Тэхен.       — Типа того, — смущается Чонгук. — Я говорил, что мне не до отношений, но…       — О-о-о… — звонкий пьяный голос со стороны привлекает внимание. В стельку пьяный Джин еле держится на ногах, рубашка расстегнута полностью, демонстрируя хорошо сложенный торс. Он скрипуче смеется и хлопает в ладоши. — Чонгука-а-а! — кричит, притягивая недовольные взгляды людей. — Чонгука-а-а! Моя золотая жила! Ты вообще в курсе, что в смены Чонгука кафе ломится от его воздыхателей? — Наконец доковылял до ребят. Тэхен, не зная, чего ожидать от начальника Чонгука, решает просто затаиться и, улыбаясь, наблюдает. А вот Чонгук напрягается. Очень сильно. На лице застывает тревожная маска страха, рот приоткрыт, а в глазах мольба. — Посмеешь обидеть нашего золотого мальчика, я тебе… — Выпячивает нижнюю губу и кулаком трясет. Чонгук подскакивает к Джину, явно пытается увести, но тот хаотично отмахивается и мычит что-то неразборчивое, зато очень четко, с западающими согласными произносит: — Все в порядке, Чонгука, я ему сказал, чтоб тебя не обижал. — Снова смеется, сотрясаясь плечами. Чонгук, кажется, выдыхает, когда Джин начинает разворачиваться. — Тэхен, лиши уже его девственности, серьезно! Чонгука-а-а, заебал! Будь счастлив, а? Ты такой классный! Слышь, Ким Тэхен? Будь с ним нежным в первый раз! Чонгук пр-р-росто… — Надувается и расставляет руки широко, видимо, демонстрируя свою необъятную любовь.       Стоп. Что?       — Чонгук? — сводит брови Тэхен, медленно переводит взгляд. Вовремя замечает, как Чонгук пытается сбежать, и хватает его за запястье. — Стой! Ты куда?       — Отпусти! — грозно выпаливает.       — Чонгук! Ты…       — Отпусти, я сказал! — рявкает Чонгук, вырывая руку, и почти бегом срывается в неизвестном направлении. Перед этим хорошенько так толкнув плечом горе-хена, который, конечно же, охая, падает на задницу. Тэхен смотрит вслед и совсем теряется в своих мыслях и действиях. Джин болезненно стонет и хнычет, потирая ушибленное.       — Чонгук девственник? — уточняет Тэхен.       — Кто тебе такое сказал? — ворчит Джин, пытаясь поставить руки на землю, чтобы подняться. Ноги непослушные, задницу шатает из стороны в сторону, и он снова падает, громко вскрикивая.       — Ты сказал. — Тэхен складывает руки на груди.       — Не мог я такого сказать! — возмущается Джин, сидя на земле. От того интеллигентного аристократа не осталось и следа. — Я же не пиздабол, чтоб чужие тайны раскрывать! Или ты нарываешься, а? Доебаться до меня хочешь?       Тэхен досадливо цокает, потому что Чонгук скрылся в толпе людей. Джин все еще корячится, пытаясь встать, изрыгает бессмысленные угрозы. Тэхен наблюдает за этими потугами, не понимая, что делать. И бросать Джина здесь в таком состоянии нехорошо. Пусть они и мало знакомы, но этот человек — близкий для Чонгука. А как к нему подойти, если тот уже затевает драку с воздухом? Ну, тоже прекрасно, блин. Чонгук, значит, бросил своего друга, а ему с ним нянькайся.       Тэхен вызванивает в помощь Хосока, который, в принципе, весьма близок к состоянию Джина. Сюр какой-то. Тэхен оказывается самым трезвым в окружении смеющихся тел. По пути к палатке с кофе Тэхена не раз цепляют, пытаются с ним заговорить, предлагают выпить вместе, спрашивают что-то. Блядь! Музыка орет, софиты светят в лицо, люди толкаются и тоже создают шум… Да и адреналин нехило шарашит по барабанным перепонкам.       Чонгук девственник? Как такое возможно? Да и что с того? Чего бежать-то сразу? А поговорить?       В палатке только Намджун. Упорно торгует, когда все остальные уже свернулись. Нагоняет их утренний простой. Он разводит руками на вопрос где Чонгук, а потом ругается в воздух, когда Тэхен сообщает ему о состоянии его пары.       — Так и знал, — рычит Намджун, агрессивно расталкивая мяту с ягодами в ступке. — Пизданул что-то, да? Если Чонгук психанул, явно пизданул. Джину вообще пить нельзя.       — Наверное, — расстроенно отвечает Тэхен. Чонгука он, видимо, не найдет сегодня. — Можешь передать Чонгуку, что я искал его? Запиши мой номер.       — Давай, — суетливо вручает свой телефон Тэхену и снова шаманит в глубине палатки очередной заказ. Совестно отвлекать его, утром разберутся, но свой номер он вбивает, в надежде, что с ним свяжутся.

***

      Чонгук так ничего и не написал. Утро в палаточном городке больше походит на зомби-апокалипсис. Полуживые тела кое-как бродят, мычат что-то, охают и даже в очках и кепках щурятся от солнца. Со стороны зон с едой снова потянуло приятными запахами, заманивая к себе страдающих от похмелья, чтобы те как следует вывернули свои карманы.       — Пойдем за кофе? — старается лукавить Хосок, но выходит вяло, даже жалобно.       — И нам возьмите, а? — Показывается макушка Юнги из прорези их палатки. — И что-нибудь закинуть в желудок.       — Бургер! — подвывает из недр палатки Чимин.       Тэхен, в отличие от друзей, физически чувствует себя превосходно, но морально тяжко. Вспоминает, как стремительно сбежал Чонгук. Им надо поговорить, но подсасывает от страха, что его могут оттолкнуть. Вместо того, чтобы злиться на Чонгука за эту ложь, Тэхен злится на себя за мысли о чужом недостижимо богатом опыте. Хочется объяснить Чонгуку, что для него девственность никак не влияет на его отношение к нему. Хочется продолжить то, что только-только зародилось. Но как донести мысль так, чтобы это не выглядело актом жалости и сочувствия? Тэхен вот за двадцать шесть лет ни разу на роликах не стоял. Да, это совсем не одно и то же, но ничего постыдного в девственности он не видит. Но слова… Черт побери, как Чонгуку это все сказать?       Кажется, Тэхен все-таки влип. Мягким и теплым мерцанием в ребрах отзывается чужая улыбка и взгляды. Их вечер прошел просто изумительно. Так, как Тэхен хотел: был и флирт, и бабочки в животе, и разговоры, и мимолетные касания. Если бы не Джин! Черт бы побрал эту пьяницу-аристократичку! Чонгук же явно хотел предложить то, от чего Тэхен не отказался бы.       Не так активно, как вчерашним днем и вечером, но люди передвигались между палатками. На каких-то площадках уже началась программа. Тэхен с удивлением подметил, что на большой поляне огромное количество людей расстелили коврики и занимаются йогой. Музыка соответствующая — умиротворяющая, но для Тэхена — слишком грузная.       В палатке с кофе совсем другой парнишка. Тоже симпатичный, и улыбка красивая. Но до обаяния Чонгука ему далеко. В глубине палатки узнается Джин в солнечных очках. Сложив ноги накрест и руки на груди, он сидит на стуле и смотрит вдаль. Тэхен испытывает злость и желание высказаться насчет его вчерашнего поведения, но рука на плече останавливает решительный шаг.       — Чонгук уехал в город и попросил две недели отпуска, — хрипит утренним голосом Намджун. Слегка помятый после трудной ночи, он потягивается и зевает. — Расскажи, что случилось.       — Пусть твой мужик расскажет, — бурчит Тэхен, гневно поглядывая на Джина.       — Вчера он был не в состоянии, а сейчас вон, спит, — кивает на него Намджун. И теперь Тэхен замечает, что Джин не шевелится, сидит в одном положении, съехав на стуле. Теперь понятно.       — Он сказал кое-что личное. Про Чонгука, — отвечает Тэхен. — Не для моих ушей, так скажем. Я думал, что он шутит! Но Чонгука задело, и он убежал. Как вообще такое возможно? Что Чонгук…?       — Я понял, — тяжко выдыхает Намджун и кисло кривится, кидая слишком укорительный взгляд на спящего Джина. — Всякое бывает в жизни. Ну, а ты что скажешь? Оттолкнула тебя эта личная информация?       — Вообще нет! — пылко отвечает Тэхен, вызывая чужую одобрительную улыбку. — Если бы Чонгук не сбежал, мы бы обсудили это все! Если бы он захотел, само собой…       — Конечно, он сбежал, — с сожалением качает головой Намджун. — Джин уже однажды ляпнул по пьяни такое при парне, который нравился Чонгуку. А тот, мудак, его на смех поднял, издевался, пока сам Джин и не вмазал ему по роже ублюдской. Он вообще-то горой за Чонгука. Мингю, — указывает вялой рукой на парнишку за прилавком, — его родной брат. Младший. А Чонгук — его лучший друг.       — Он тоже…? — не договаривает Тэхен, обеспокоенно поглядывая на Мингю, что вмиг стал и симпатичнее, и привлекательнее. Тем, кто легко может составить Тэхену конкуренцию.       — Не, Мингю по девочкам. Не волнуйся, — усмехается Намджун, уже разговаривает с Тэхеном как с парой Чонгука. И это приятно даже. Хотя и слишком заблаговременно. Намджун достает телефон, тычет пальцем в экран, а затем Тэхен чувствует вибрацию в кармане. — Отправил тебе его номер и ссылку на инсту. Но хочу предупредить, — недобро хмурится, — Чонгука обижать не смей!       — Да я и не собирался! — негодует Тэхен.       — Он слишком мечтательный. Может, в силу возраста, а может, просто такой дурачок. Он все уши прожужжал нам про одного таинственного красавчика. Мы уже гавкали на него, когда он начинал свое «А вот Тэхен-щи…» — фыркает Намджун, вспоминая, — «его пальцы, голос, а глаза-а-а, ва-а-а-а» — пищит фальцетом, изображая. — Он нам рассказал то, что слышал тогда. А мы ему посоветовали не торопиться, если ты объявишься. Ты явно был не в духе после каких-то отношений, а строить новые в таком состоянии… Ну, такое…       — Поэтому он мне наговорил это все… — вспоминает Тэхен речь Чонгука, что тому не нужны отношения. — Вот же врунишка! — смеется беззвучно.       — Что наговорил?       — Неважно, я все понял. Спасибо, Намджун, — протягивает руку Тэхен и кланяется. Надо приводить в себя Хосока и тащить его в Сеул. Выходные закончились.

***

      Понедельник.       Вы:       Привет, врунишка)       Контакт вас заблокировал.       — Прекрасно, Чон Чонгук, — вздыхает Тэхен и открывает ссылку на аккаунт в инстаграм.       @THV       Извини, я не с того начал. Только не блокируй, пожалуйста. Я не совсем понял, почему ты сбежал, но буду рад снова встретиться с тобой. Захочешь — обсудим, не захочешь — просто погуляем или поедим где-нибудь.       Прочитано       Вторник.       @THV       Ты меня не заблокировал. Это хорошо. Сегодня ездил в офис, дела были. Ел лапшу в магазине и выпил комбучу. Кстати, в кофейне возле офиса отвратный какао. Как у тебя дела?       Прочитано       Тэхен еще несколько раз набирает сообщение про то, что ему вообще побоку, девственник он или нет, хотя в глубине души понимает, что именно так больше всего смутит Чонгука. Любое подобное сообщение с добрым посылом будет воспринято как неуместное утешение, которое только больше разозлит. Поэтому в очередной раз исчезает буква за буквой, пока экран не остается пустым. Тэхен даже не понимает, какого хрена его так сильно беспокоит Чонгук. Одно какао, одна прогулка, один секс, одна дружеская помощь, один приятный вечер на фестивале. И в голове теперь — один Чонгук. И это не та безрассудная влюбленность, это желание узнать его ближе.       Среда.       @THV       У тебя классные фотки! Мне очень нравится твой профиль. Вечером нужно съездить в магазин. Кстати! У меня была консультация с психологом! Поздравь меня)       Прочитано       Четверг.       @THV       Мои друзья прописались в Джуди! Они спелись с твоими начальниками. Твои хены классные, кстати, заботятся о тебе. Про них ты говорил, когда рассказывал про заботу, которая бесит?       Прочитано       Ну почему он молчит? Бесит. Чонгук не выглядит как истеричка. Неужели в прошлый раз так сильно над ним поиздевались, что он боится ответить?       Пятница.       @THV       Ты меня подсадил на какао! Но никто не делает такой вкусный, как ты! Я все кофейни на районе обошел! Так и знай, как только твой отпуск закончится, я припрусь к вам) Заказываю доставку, думаю купить какао и банановое молоко. Попробую сделать сам.       @THV       Ты говорил, что не хочешь быть назойливым. Я тоже не хочу. Напиши, если я тебя раздражаю, и я отстану. Честное слово. Но я был бы рад, если бы мы с тобой поговорили.       @JK0901       Закажи маршмеллоу. Очень вкусно с какао.       @THV       Хорошо, закажу. Спасибо.       Ладони потеют и дрожат, телефон в большой опасности. Тэхен старается выровнять дыхание и подбирает слова для следующего сообщения. Он даже замирает, когда сверху вылезает баннер о новом сообщении.       Чон Чонгук:       Извини, что молчал. Не буду придумывать, скажу прямо — я собирался с духом.       Вы:       И как потусили?))       Чон Чонгук:       С кем?       Вы:       С духом! Ты же собирался с духом?)       Вы:       Пожалуйста, не блокируй меня снова…       Чон Чонгук:       Ты хотел встретиться. Это желание еще в силе?       Вы:       Да, Чонгук. Хочешь погулять, в кафе или можешь приехать ко мне?       Чон Чонгук:       Сегодня к 8 у тебя. Тебе удобно?       Вы:       Буду ждать, Чонгук)       Чон Чонгук:       Буду с духом.       Тэхен смеется, откидывая телефон, после того как отправил свой адрес. Даже дышится как-то легче, и ходить тоже легко, будто утяжелители сняли и, кажется, можно взлететь. У него нет плана, нет цели, но почему-то хочется, чтобы такой парень, как Чон Чонгук, не пропадал из его поля зрения.

***

      Нервы ни к черту. Тэхен уже несколько раз порывается бахнуть для храбрости, но нет. Сегодня он будет трезв, чтобы поговорить внятно и по существу. Без этих дополнительных спецэффектов от алкоголя. Работа не идет, Тэхен мыслями витает в предстоящей встрече, обдумывает свои слова, пытается предсказать поведение Чонгука. На часах только семь вечера, блядь! Тэхен уже вылизал свою квартиру на несколько рядов, хотя у него не бывает сильного бардака, но Чонгук говорил, что любит чистоту, а Тэхен хочет произвести приятное впечатление. Его квартира значительно больше, чем у Чонгука. Здесь есть и кухня-гостиная, и спальня, и кабинет. Он тщательно проектировал пространство, скрупулезно подбирал дизайн, но были и элементы интерьера, как называет их Тэхен — «Для души». И порой не все вписывалось. Может, местами его жилище может показаться вычурным, чего стоит одна картина Ву Квона «Lunatic beauty», которая занимает чуть ли не всю стену. Не покажутся ли Чонгуку пошлыми стулья в виде слепка филейной части человека? Не слишком ли много цветов? Боже, он будто в джунглях живет с этими бесчисленными пальмами. Тэхен принимается двигать горшки и чертыхается, когда земля просыпается на выдраенный паркет.       Семь часов десять минут. Серьезно?       Тэхен включает фильм, очень сильно пытается вникать в сюжет и в реплики, но мыслями все равно там. Он отчетливо понимает, что скучал. Психолог на сеансе задала занятный вопрос, который Тэхен примерял на все свои отношения: «тебе нравится сам человек или то, как ты себя чувствуешь с ним рядом?» Тэхен понял, что утопал в другом человеке с головой, без оглядки нырял без каких-либо средств для спасения и тонул. Да, идеализировал, бесспорно. Оправдывал неприятные поступки, ведь хорошего в человеке всегда видел больше. Даже больше, чем было на самом деле. Фильм гундит фоном. Слух не обрабатывает поступающую информацию, потому что почти полностью сосредоточен на домофоне. Глаза хоть видят картинку, но та то и дело рассеивается, потому что Тэхен смотрит сквозь экран, думая о своем.       Семь пятьдесят пять.       Коленки начинают дрожать, ладони зудеть. Чонгук пунктуальный? Или любит опаздывать? Уже не пугает реакция организма, Тэхен смирился, что да, Чонгук ему интересен. Очень сильно интересен. Но он не будет торопиться в этот раз.       Обычно негромкий звук домофона звучит оглушающе и заставляет подпрыгнуть на диване. Тэхен мчится в коридор, кнопкой на домофоне открывает дверь в подъезд и мнется на пороге, прислушивается к звукам лифта. Вот он открывается на его этаже, шаги… Все ближе… Где же стук? Нет, Чонгук не сбежит в этот раз. Тэхен распахивает дверь, застав Чонгука с поднятым в воздух кулаком. Глаза напуганные, рот приоткрыт. Ну красивый какой, Боже!       — Привет! — не совладав с голосом, Тэхен чуть срывается.       — Привет. — Чонгук опускает голову и запихивает руки в карманы серой толстовки. Джинсы надел широкие, но на его бедрах они просто охуительно сидят, майка неизменно обтягивающая. Тэхен мельком смотрит вниз и сам себе одобрительно кивает, он в шортах до середины бедра и в светлой свободной футболке. И не так чтобы нарядно, но и не разнузданный по-домашнему. Да и специально выбирал шорты покороче, не такие, чтобы совсем откровенные, но если Чонгук точно так же лелеет воспоминания об их единственной ночи, то немного оголенных ляжек не повредит. Да, на это Тэхен тоже бессовестно собирается давить.       — Проходи, я… — Отходит в сторону, запускает Чонгука внутрь и закрывает за ним дверь. — Я хотел заказать ужин, ждал тебя, чтобы мы заказали вместе.       — Я не голоден, спасибо, — хмуро произносит Чонгук. Сняв кроссовки, он ставит их аккуратно на полочку, не нарушая расстояния между остальной обувью.       — Я тоже, вообще-то, — врет Тэхен. Очень голодный. Он вздыхает шумно, на себя злится за излишнее волнение, поднимает взгляд и спрашивает в лоб: — Сразу перейдем к сути и обсудим конфуз или забудем обо всем?       Тэхен смотрит в упор и заламывает брови, когда Чонгук явно начинает нервничать. Он трет ладонью шею сзади, по сторонам смотрит и с ноги на ногу переминается.       — Чонгук, перестань, — примирительно произносит Тэхен и протягивает руку, чтобы провести Чонгука в гостиную. На журнальном столике у закрытого ноутбука стоят пиалы с орешками и фруктами. Готовился… — Я пробовал сделать какао, но я, видимо, бездарный бариста, — смеется тихо. — Сделаешь мне?       — Так и знал, что за этим и позвал, — расслабляется Чонгук и идет за Тэхеном, бегло осматриваясь.       Чонгук снимает кофту, аккуратно вешает на чудной стул и усмехается, оценивая неординарный выбор мебели.       — Я такие только в барах видел. — Он опирается бедром о столешницу, пока Тэхен достает все необходимое трясущимися от волнения руками. Хотя и сам Чонгук чуть ли не гудит от собственной нервозности.       — Мои друзья до сих пор любят меня ими постебать, — пытается говорить ровно. Самого бесит это неправильное напряжение между ними, скорей бы разобраться с этим. Чонгук действует мастерски, но медленно. Торопиться некуда. Тэхену нравится смотреть на то, как он сосредоточен, как он хмурится, наливая молоко в кастрюльку, как он придирчиво рассматривает упаковку какао. Смотрит, молчит, ловит на себе короткие взгляды, пытается улыбнуться в ответ, но не успевает. Чонгук отворачивается и, помешивая молоко, начинает говорить:       — Извини, что сбежал на фестивале. Я испугался твоей реакции. То, что сказал Джин…       — Единственное, что мне не понравилось в его словесном поносе, так это то, что кафе трещит от выручки в твои смены из-за похотливых геев. А все остальное не имеет для меня значения! — выпаливает Тэхен. Он не видит лица, но почему-то уверен, что Чонгук улыбнулся.       — У меня правда до тебя было шесть партнеров, но ни с одним не дошло до главного, — фыркает Чонгук. — Как проклятие какое-то.       — А что такого? — спрашивает Тэхен. — Почему ты считаешь, что этого надо стыдиться?       — Девственник в двадцать три? — неприятно усмехается Чонгук, кидая саркастический взгляд через плечо.       — Тебе двадцать два.       — Неважно, — вздыхает Чонгук, отставляет кастрюльку на холодную конфорку, разворачивается и, сложив руки на груди, удрученно склоняет голову. — С первым партнером у меня были мои первые отношения. Мы с ним так и не смогли договориться, кто первый будет снизу, на этой теме и разосрались. С одним случайным любовником чуть не дошло до главного, но он был настолько пьян, что вырубился на прелюдии. А я не насильник, чтобы пользоваться этим. Короче, все как-то складывалось так, что мне перепадали только минеты и межбедренный секс.       — Ясно, — пожимает плечами Тэхен, всем видом показывая, что ничего криминального он не услышал.       — Я бы рассказал, правда, — поднимает виноватый взгляд, — но это не то, что в первую очередь говоришь при знакомстве парню, который тебе нравится, согласись?       — Соглашусь, — улыбается Тэхен. Успокаивается полностью. За время ожидания он уже накрутил себе, что ему придется Чонгука цепями привязывать, чтобы поговорить, но совсем забыл, что он сам Чонгуку тоже очень нравится.       — Твое какао, — вздыхает Чонгук, тоже заметно расслабившись. Он снова отворачивается к плите, пододвигает стакан и аккуратно переливает напиток из кастрюльки.       — Я хочу быть твоим первым мужчиной, — уверенно заявляет Тэхен, заставляя Чонгука дернуться и пролить какао на белую столешницу. Он застывает. Не знает, за что взяться — вытереть пятна или ответить что-то. Чонгук выбирает первое. Молча тянется за бумажными полотенцами и убирает за собой, пока Тэхен любуется, как красиво напрягаются мышцы бицепса. — Я подготовился, — добивает и снова заставляет замереть. Чонгука даже чуть ведет от мысли, что ему не придется быть снизу первым. — Думаю, после мы могли бы заказать ужин. Я голодный, если честно, только завтракал, но пока не лишу тебя девственности, куска в рот не возьму.       — Тэхен… — Скулы немеют и покрываются румянцем, но Чонгук все же разворачивается. Блеск в глазах одновременно выдают и сомнение, и надежду. — Если ты хочешь сделать одолжение, то не надо…       — Ты мне нравишься. Я хочу тебя! — всплескивает руками Тэхен. — Еще бы в ту ночь отдался, если бы был готов. Мне хорошо с тобой, — загибает пальцы, — мне весело с тобой, мне интересно с тобой, я себя так хорошо чувствую рядом с тобой! Ты невероятно красивый, а то, что было в ту ночь… Чонгук, даже без проникновения этот секс был незабываемым! Ты настолько охуенный любовник, что я только и думал про то, что у тебя слишком богатый опыт. Я думал, ты врешь мне про шесть партнеров. Шесть десятков? Сотен? Я бы поверил! Но шесть?       — А в итоге ноль.       — Так давай откроем счет, Чон Чонгук? — поднимает брови Тэхен и сам же впадает в ступор.       — Что? — не понимает реакции.       — Опять не то ляпнул. — Тэхен разглядывает свои ноги. — Открыть счет — это значит, если я буду первым, то будут и второй, и третий… Я хочу быть единственным. Я хочу встречаться! — Он закатывает глаза и вздыхает тяжко. — Погоди, я не это имел в виду. Я бы хотел попробовать. Вот и все! Я обещаю не торопиться и не давить, обещаю не навязывать свои чувства, потому что отвечаю, я влюблюсь первым! Но если сегодня у нас будет секс, то я бы хотел, чтобы он не был последним. Просто давай видеться, гулять, проводить вместе время, заниматься сексом. Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь. Почему бы не попробовать? М?       Чонгук медленно подходит ближе и пальцами поднимает за подбородок лицо. Он долго рассматривает взволнованные глаза, казалось бы, отстраненно, но Тэхен видит там обожание и желание. Дает о себе знать та версия Чонгука, которая своей уверенностью и напором ввела в заблуждение в их первую ночь. Чонгук смотрит. Можно заметить, как двигаются глаза, исследуя лицо миллиметр за миллиметром, как теплеет взгляд, вспыхивая огоньками предвкушения. На грани слышимости он шелестит:       — Я тоже готовился сегодня.       Мелкая дрожь пробегается по телу, оставив зудящую тяжесть во всех конечностях. Тэхен воспринимает это как приглашение и прижимается губами к чужим. Чонгук вкусный, будто с привкусом печенья и молока. А губы мягкие и нежные, но целуют собственнически, и руки такие же наглые, сразу ныряют под футболку и сжимают талию ладонями. Дыхание становится тяжелым и горячим, Тэхен не сдерживается, прикусывает линию челюсти и щиплет соски сквозь майку.       — Я оседлаю твои охуенные бедра, Чон Чонгук, — всасывает кончик чужого языка и влажным хлюпом отпускает, — и буду смотреть тебе в глаза, буду смотреть, как тебе хорошо со мной.       Чонгук рывком снова притягивает к себе и грязно вторгается языком в чужой рот, рукой прижимает затылок, не оставив возможности высвободиться от своего напора, грудью трется о чужую, а бедром вдавливается в стояк Тэхена. Хочется сесть перед ним на колени, и Чонгук даже делает попытку, но его останавливают. Быстрым шагом, почти бегом они добираются до спальни, Тэхен властно указывает пальцем на кровать, а Чонгук послушно залезает на середину, ложится и ждет, пристально и голодно уставившись.       Тэхен чуть улыбается, ему нравится, как Чонгук смотрится в его постели, нравится, как его буквально пожирают глазами. Он снимает футболку медленно и плавно, неотрывно смотрит, снимает шорты вместе с бельем и встает во всей красе перед своим парнем. Аж пошатывает оттого, как приятно эта мысль проехалась по сознанию. Пусть пока их статус не до конца оговорен, но приятно думать, что это только начало с обязательным продолжением, а не сказка на одну ночь.       — Иди ко мне, — шепчет Чонгук, от нетерпения сжимая в кулаках простыню.       — Раздевайся, — снова звучит властно, а Чонгук подчиняется. Он быстро избавляется от одежды и снова ложится на центр двуспальной кровати. Тэхен коленями встает на матрас, опирается на руки и кошкой ползет к Чонгуку, опуская ягодицы на свои пятки, он располагается между его ног. Тэхен гладит мощные бедра, что покоя ему не дают и воркует: — Если тебе интересно, на этой кровати еще ни разу не занимались сексом, — улыбается и наклоняется, чтобы оставить влажный поцелуй на тазовой косточке. — Я купил ее два месяца назад. — Губами водит по сгибу в паху. — Можно укусить тебя за ляжку? — шипит Тэхен и губы поджимает оттого, как кроет его от этого парня. Чонгук смеется, кивает и вскрикивает, когда Тэхен зубами впивается в кожу, прикусывает не слишком сильно и мычит от удовольствия. Легкими укусами он добирается до паха и кончиком языка проводит по шовчику на яйцах. Чонгук выгибается и стонет с придыханием, когда язык прижимается плотнее, а мазки становятся шире. Тэхен проходится по всему стволу, чавкающими звуками он с удовольствием вылизывает член, прикусывает под головкой и наконец насаживается ртом на половину длины. Он делает вакуум, пускает вибрацию голосом, наблюдает, как жалобно смотрит на него Чонгук. Он то губы кусает, то дышит шумно, то стонет, но брови заломлены, будто он пощады просит. Хотя на деле Тэхен знает, что он просит не останавливаться. Тэхен выпускает член изо рта, позволяет ему пошло шлепнуться о живот и, вульгарно улыбаясь, произносит:       — Я не умею делать горловой, но…       — Сядь на него, — сдавленно перебивает Чонгук.       — А прелюдия? — сладко тянет Тэхен, растопыренными пальцами наглаживает бедра, что с ума сводят.       — Сядь… — выдыхает рвано и со звуком. — На мой чертов член!       Тэхен улыбается коварно, ногтями проезжается по бедрам, оставляя розоватые полосы. Действительно, с Чонгука хватит прелюдий, которые ни разу не перешли на следующую стадию. Из-под подушки Тэхен достает смазку и презервативы. Блестящий квадратик летит на красивую грудь под насмешливый взгляд. А пока Чонгук зубами разрывает упаковку, Тэхен выдавливает смазку на пальцы, привстает и заводит руку назад. Чонгук чуть не скулит от его вида, откровенно наслаждающегося своими же пальцами. Тэхен слегка морщится, кряхтит и жмурится, двигая рукой. Так посмотреть хочется с другой стороны, но и это зрелище не менее завораживающее.       — Думаю, нормально, — выдыхает Тэхен, — смогу принять. — И заползает на Чонгука, расставив колени по бокам. Чонгук хватается за его бедра и смотрит так неверяще, будто вот-вот Тэхен рассмеется и отправит его домой со стояком. — Готов? — участливо спрашивает Тэхен и наклоняется, когда Чонгук коротко кивает, чтобы затянуть в чувственный поцелуй. Руки нетерпеливо мнут ягодицы, нагло соскальзывают в ложбинку, и на первые фаланги входят два пальца, водят по кругу, скользят по входу изнутри, подготовленному именно для него.       — Мне кажется, я уже готов кончить от одной мысли, что я войду в тебя, — смеется пьяно. Тэхен целует в нос, выпрямляется и привстает, чтобы взять чужой член в руку и направить в себя.       — Прощай, невинность, — томно вздыхает Тэхен и пропускает головку внутрь, он привстает и снова присаживается, член входит почти наполовину. Чонгук жмурится, шипит и сжимает пальцы на талии. Когда ягодицы приятной тяжестью оседают на бедрах, оба шумно выдыхают, в глаза смотрят друг другу. Чонгук начинает мелко дрожать, еле совладав с руками, он дергаными движениями оглаживает торс, цепляя соски пальцами, и вскрикивает, когда Тэхен сжимает его член мышцами.       — Не сломай, — пытается шутить, сам же еле дышит, наглаживая ноги Тэхена.       — Тщ-щ-щ, — коварно улыбается Тэхен, — хватит болтать. Твой член уже в моей заднице, и он ее не покинет, пока я не выжму из него первую порцию твоей спермы.       — На сколько порций ты рассчитываешь? — зачем-то уточняет Чонгук, постанывая каждый раз, когда Тэхен мелкими рывками сжимает мышцы ануса.       — Я еще не решил. — Сам уже заведен до предела, хочется пуститься в дикий темп, но сдерживается, наслаждается чувством заполненности и разбитым видом Чонгука. Его ладонь медленно ползет по крепкому торсу, змеей извивается, огибая рельефы, и добирается до линии челюсти. Он, еле касаясь, проходится двумя пальцами по колечкам в губе и погружает их в податливый рот. Чонгук охотно отзывается на игру, посасывает их, облизывает, пока Тэхен завороженно любуется и шумно дышит. Чонгук не выдерживает, толкается бедрами вверх и стонет с пальцами во рту. Тэхен ухмыляется и начинает имитировать пальцами фрикции, одновременно начиная раскачиваться на члене. Чонгук двумя руками обхватывает запястье, фиксирует и сам начинает рьяно насасывать пальцы, пока Тэхен разгоняется и увеличивает амплитуду.       — Блядь, — стонет Тэхен, запрокидывая голову. Он тормозит, снова плотно прижавшись промежностью к паху, грубо выхватывает свою руку и демонстративно, широким языком слизывает чужую слюну со своих пальцев. Чонгук губы кусает снова, смотрит так, будто перед голодающим кто-то с аппетитом ест сочную куриную ножку. Тэхен доволен. Он тянет уголок губ и упирается ладонями по обе стороны от головы Чонгука. — Разогрелись?       Ему не нужен ответ, он снова начинает двигаться, опускается на член резко и быстро, со смачными хлюпаньями. Он внимательно смотрит на Чонгука, которого размазывает по кровати. Очень хочется двигаться, он упирается пятками о постель, фиксирует чужие бедра и начинает вбиваться снизу, стискивая зубы. Тэхен стонет сквозь смех, ему нравится эта несдержанность, ждал, когда Чонгук сорвется.       — Хочу… М-м-м… — Заламывает брови, словно ему больно, но не останавливается. — Тэхен, хочу…       — Говори, — сдавленно просит Тэхен, двигаясь навстречу жадным толчкам.       — По-другому… — еле выговаривает Чонгук. Тэхен без слов соскальзывает с члена и встает в коленно-локтевую.       — Все успеем, но я очень люблю вот так… Давай. — Тэхен нетерпеливо виляет задницей, чтобы скорее уже вставили. Чонгук шлепает по ягодице, а Тэхен шипит, улыбаясь. — Это мне тоже нравится. Ах! — вскрикивает, когда обжигает новый шлепок. Он и понятия не имеет, что Чонгук в это время отчаянно зажимает основание члена, чтобы не кончить прямо сейчас. — Ну!       Чонгук широкой ладонью гладит ягодицу, пальцами сжимает, открывая себе вид на долгожданное зрелище. Края податливо раскрыты, мышцы ануса чуть пульсируют, и приходится глаза закрыть и зашипеть очередной раз. Больно уже сдавливать свой член. Он приставляет головку и входит плавно несколькими движениями, пока Тэхен с каждым новым толчком выдыхает и ложится плечами на кровать.       — А теперь давай как в тот раз, — глубоко дышит Тэхен, постанывая между словами, — не бойся.       — Меня надолго не хватит. — Чонгук двигается все еще размеренно, не разгоняется. Потому что уже слишком… Жадно сжимая талию, он натягивает на себя самую красивую в мире задницу.       — Вся ночь впереди, — нервно усмехается Тэхен и замирает с раскрытым ртом, когда Чонгук особенно резко и до упора входит. Пара круговых поглаживаний красивых округлостей, взгляд туда, где они сливаются воедино — надо же, это вокруг его члена так красиво растянуты мышцы, это его член так красиво блестит от смазки и пошло хлюпает с каждым движением. Твою ж. Чонгук сжимает зубы и снова жмурится, разгоняясь. Он вбивается мощными шлепками, толкает с такой силой, что Тэхену приходится упереться руками в спинку кровати, которая опасно похрустывает под их неистовством. Внизу живота почти в одной точке собирается все напряжение и взрывается яркими красками ощущений. Чонгук протяжно выдыхает, не имея сил даже подать голос. Как же хорошо, мать вашу! Его потряхивает, судороги заставляют крупно вздрагивать, а Чонгук все еще не может открыть глаз, хочет продлить это ощущение, пальцы все еще напряжены и крепко держат талию. Выходить нет никакого желания, но опадающий после оргазма член выскальзывает сам.       Чонгук снимает презерватив, завязывает и плетется в ванную.       — Ты куда? — не понимает Тэхен.       — Выбросить. — Приподнимает в руке последствия.       — Пунктик на чистоту, — устало, но так сладко улыбается Тэхен. — Я поставлю здесь урну. Потом. Возвращайся, после секса принято обниматься и целоваться.       — Это где это принято? — так счастливо смеется Чонгук, поправляя вспотевшую челку. Тэхен любуется крепким телом и губы облизывает, представляет, как все это великолепие будет под ним.       — У меня принято. Хочешь остаться в моей постели, будь добр, — хитро щурится он, переворачивается на спину и раскрывает руки. Чонгук фыркает со смешком, отправляет презерватив в урну и быстрым шагом возвращается в теплые объятия.

***

      Они уже минут двадцать лежат в постели. Гладят друг друга, болтают, оставляя поцелуи то на щеке, то на плече. Тэхен охотно делится, как ему было хорошо, в деталях рассказывает, что чувствовал при каждом шлепке, как вздрагивало все внутри от каждого проникновения. Очень сильно хочется спросить, как Чонгуку его первый секс, но, казалось, так это все действительно будет выглядеть одолжением с его стороны. После оргазма глаза Чонгука такие мутные и счастливые, улыбка изможденная, но такая красивая. Он поджимает плечи, будто флиртуя, и наконец озвучивает то, что так сильно хотелось услышать:       — Это было вау, — тихо произносит и смущенно прячет лицо в подушке.       — Нет-нет! Говори! — смеясь, Тэхен рукой пытается развернуть его обратно. — Я хочу знать, что тебе понравилось, а что нет.       — Мне пиздец как все понравилось. — В глаза не смотрит, но говорит: — Такого первого раза стоило подождать. — Губы дергаются в улыбке, головой мотает, не веря. — И ты, блядь, весь такой… И стонешь так… И жопа у тебя — зачет, еще тогда налюбоваться не мог. — Не замечает, как беззлобно закатывает глаза Тэхен. Еще одно грубое слово в копилку к ляжкам. Чонгук поднимает голову и озадаченно произносит: — Я, кстати, ни разу не делал римминг. Можно?       — Ты за одну ночь хочешь восполнить все пробелы? — усмехается Тэхен и пальцами пробегается от бедра по изгибу талии.       — Как скажешь, — пожимает плечами. — Ты же не кончил, я и предложил.       — Я рассчитываю кончить иначе. — Поглаживания становятся более красноречивыми и вызывающими. — Скажи, если еще не готов.       — Страшно, — хмурится Чонгук. — Я пробовал засунуть в себя дилдо, но было так больно, что я не стал… Но тебе ведь было хорошо? Ты ведь не врешь?       — Врушка здесь не я, — смеется Тэхен, щелкнув пальцем по носу. — И, кстати, насчет этого. Давай договоримся друг другу не врать? Мне хотелось бы доверять тебе. Я понимаю, что конкретно то твое вранье не то, из-за чего можно напрягаться, но все же.       — То есть когда я буду тебе рассказывать о том, как прошел мой день, мне нельзя приукрашивать? Ты точно готов слушать эту скукоту? — хохочет Чонгук.       — Одно приукрашивание на историю, так уж и быть, — пихает в бедро кулаком, широко улыбаясь. Чонгук вдруг резко гаснет. — Что такое? — беспокоится Тэхен, пододвигаясь ближе. Он кладет ладонь на щеку и большим пальцем наглаживает линию скулы, вглядываясь в растерянное лицо.       — Ты сказал, чтобы я тормозил тебя с чувствами, но кажется, сам уже влюбился, — снова смеется Чонгук. Это кажется шуткой, никого не напрягло это признание, но что-то действительно екнуло. — С удовольствием позволю тебе еще раз стать моим первым мужчиной.       — Сейчас? — осторожно спрашивает Тэхен. Вместо ответа Чонгук подается вперед и целует, нежно сминает губы, всасывает то верхнюю, то нижнюю. Тэхен прикрывает глаза и довольно улыбается, позволяя вести в поцелуе. Он высовывает язык, а Чонгук лижет его своим и замирает, глядя пристально.       — Мне страшно, но я тебе доверяю. Пожалуйста, будь со мной нежным, — быстро произносит и снова нападает с поцелуем, обвивая длинные руки вокруг тела и прижимая к себе. Возбуждение накатывает быстро, и дразнящие поцелуи и ласки теперь уже откровенные и все больше разжигающие. Они трутся телами, зажимают между друг другом вставшие члены. Чонгук разрывает поцелуй и смотрит взволнованно, когда Тэхен сжимает его ягодицу так, что кончики пальцев проезжаются по сжатому анусу. Он кивает, дает очередное согласие, а Тэхен, не разрывая зрительного контакта, обильно смачивает слюной свой указательный палец и кружит им у входа, чуть надавливая. — Черт… — шипит Чонгук.       — Не зажимайся только, — шепчет Тэхен в щеку и целует. — Неприятно будет, но чем больше ты расслабишься, тем быстрее будет хорошо.       Чонгук снова кивает и покорно ложится на спину, когда Тэхен рукой толкает его в плечо. Он снова между его ног, но теперь склоняется над членом и широким языком проходится по всей длине. Чонгука снова передергивает, когда палец в смазке проникает внутрь. Когда добавляется второй, Чонгук болезненно морщится и поджимает губы, напрягаясь всем телом.       — Чонгука… — нежно щебечет Тэхен, осыпая мелкими поцелуями член, он продолжает медленно двигать кистью. — Дыши… Расслабься, скоро будет хорошо.       Тэхен ускоряет движение, второй рукой держит член, чтобы удобнее было сосать, отвлекая от неприятных ощущений. Чонгук мечется по кровати и ерзает задницей по простыне, то от боли, то от наслаждения. Сам не замечает, когда сдавленные звуки уступают место стонам от приятных ощущений наполненности. Когда Чонгук перестает дергаться, Тэхен чуть отводит руку и нащупывает простату, не нажимая слишком сильно.       — Ах! Тэ-э… — вскрикивает Чонгук снова и поджимает плечи. Живот дрожит от рваного дыхания, а Тэхен раз за разом проезжается по чувствительной точке. Милый девственник даже не замечает, когда Тэхен добавляет третий палец, он просто наслаждается новыми ощущениями с закрытыми глазами, блаженно улыбаясь. Не останавливая движения, Тэхен тянется за презервативом и смазкой. Чонгук распахивает глаза, когда Тэхен резко вынимает пальцы.       — Ты готов, — спокойным голосом говорит, раскатывая латекс по члену. Под пристальным взглядом он щелкает крышкой лубриканта, щедро выдавливает его на головку и размазывает по всей длине. — Ножки вширь…       Чонгук приподнимается на локтях и исполняет просьбу. Правда, слишком несмело и медленно. Так, что Тэхен не выдерживает и сам широко раздвигает чужие ноги.       — Тебе понравится, я обещаю. — Нависает над Чонгуком и целует доверчиво подставленное лицо. Язык проникает в рот одновременно с головкой, что скользит внутрь. Тэхен чувствует, как напрягаются губы Чонгука, лижет их, отвлекает, сам же двигается аккуратно, проникая все глубже. — Вот и все, — шепчет в губы, когда входит до упора.       — Жжется… — шипит Чонгук.       — Да, я знаю, — успокаивает нежным голосом.       Тэхен снова целует и начинает двигаться. Медленно, практически не выходя из Чонгука. Просто дает привыкнуть. Когда замечает, что он расслабляется, рукой нажимает на грудь, укладывая его на спину, сам же остается нависать на выпрямленных руках, чтоб контролировать движения. Бархатные стоны становятся выше, Чонгук так сладко хмурится, даже дышит взволнованно. Такая трепетная картина, что голову ведет от нежности и желания.       — Быстрее, — вдруг просит Чонгук и, грубо хватаясь за чужие ягодицы, резко направляет в себя.       — Если тебе уже хорошо, то я хочу трахнуть тебя в своей любимой позе. Позволишь? — спрашивает Тэхен. Молчаливое согласие, и Тэхен ставит Чонгука в коленно-локтевую. А когда снова входит до упора, он тянет Чонгука на себя, обвивает торс руками, прижимая к себе крепче, и тычется носом в щеку, побуждая повернуть лицо. — Целуй. Я буду тебя трахать, а ты целуй меня.       Тэхен облизывается и начинает входить резче. Как ему не хватало этого, черт! Грудью тереться о спину, прижимать к себе горячее тело и целоваться громко и даже дико, до потери рассудка. Тэхен тянется рукой к члену Чонгука, обхватывает и начинает надрачивать в такт фрикциям. Чонгука в его руках так трясет, что это лучшая похвала для него. Он все делает правильно. Чонгуку хорошо, и он не скупится на громкие и развязные стоны, руками наглаживает бедра, двигается в унисон и целует. Не потому что просили, а потому что действительно необходимо. Оба утопают в ощущениях близости, Тэхен голову теряет оттого, как приятно, туго и горячо внутри, как плотно сжимают его член, как приятно обнимать это крепкое и красивое тело. Чонгук уже скулит, хорошо так, что кажется, что Тэхен везде. Внутри него, снаружи, полностью его собой обволок. И это так приятно, хорошо до потери сознания. Кажется, они вечность так стоят на коленях на кровати, слившись в одно необъятное удовольствие. Бесконечно целуются и наглаживают друг друга.       Тэхен набирает скорость, еще и еще, сдавленно хнычет и замирает, кончая в презерватив. Он дышит в чужие губы и ускоряет движение рукой, чтобы довести Чонгука до конца. Теплая субстанция растекается по ладони, а Чонгук рушится обессиленный на кровать. Тэхену бы упасть рядом и пройтись ленивыми поцелуями по взмокшей линии плеч. Уходить не хочется, но Тэхен, после того как приводит дыхание в норму, решает все же помыть руку.       Когда он возвращается, Чонгук уже спит.

***

      Утро приходит не с самыми приятными ощущениями. Внизу тянет, да и засохшая сперма и смазка тоже не добавляют приятных впечатлений. Вторая половина кровати пуста. Чонгук разворачивается на спину и улыбается, сладко потягиваясь.       Когда он увидел Тэхена в то утро, то запал сразу же. Солнце еще так подсвечивало идеальные контуры лица, а пальцы! О, Чонгук не раз представлял эти пальцы на своем члене. Хены в один голос отчитывали его за легкомысленность и просили не идти на поводу у парня, который может воспользоваться симпатией Чонгука, чтобы насолить бывшему или забыть бывшего или что угодно, но, говорили они, пока Тэхен в таком состоянии, лучше не лезть.       Послушал он их? Если бы… Когда Тэхен заявился в кафе в пятницу вечером, такой пьяненький и нарядный… Чонгук чуть не запищал от восторга. Да, была надежда, что Тэхен будет тем самым — первым мужчиной. Но как оказалось, никто из них не был готов. Что ж… Чонгук предпринял неудачную попытку обменяться номерами, но оставалось надеяться, что ему удалось произвести впечатление, и Тэхен вернется. Чонгук очень старался. Чего только ему стоило скрывать свое бешеное волнение и тягу. А потом этот ужас… Так страшно было, что Тэхен поднимет его на смех, настолько страшно, что даже как идиот не мог ответить Тэхену почти неделю. Чонгук до сих пор не разговаривает с Джином, пусть он и пишет ему простыни извинений, все равно. С другой стороны, больше причин для подобных подъебов у Джина нет. Чонгук наконец-то потрахался. Да еще с кем! С крашем!       От зудящих чувств в груди и бабочек в животе Чонгук сжимает в руках одеяло и зарывается туда лицом. Не удерживается и тихо взвизгивает. Пахнет ими… Запах Тэхена, его собственный, запах их ночи. Боже… Тэхен даже не подозревает, как он влип…       Чонгук принимает душ и выходит в гостиную. Тэхен отрывает взгляд от ноутбука и широко улыбается. На Чонгуке белые трусы и майка, такой утренний и уютный. К такому слишком легко привыкнуть.       — Доброе утро. Как себя чувствуешь?       — Отлично, — как можно бодрее отвечает Чонгук и морщится, сделав шаг.       — Врунишка, — посмеивается Тэхен.       — Терпимо, — щурит один глаз и тоже улыбается. — Такой ответ устроит?       — Устроит, — кивает Тэхен и виновато косится на свой ноутбук. — У меня выходной вообще, но попросили кое-что проверить. Я быстро. В холодильнике кимбпабы со вчера, и еще я готовил себе рамен. Тебе сделать?       — Я сам, не отвлекайся. — Чонгук не удерживается, подходит со спины, накидывает руки на плечи и оставляет поцелуй на виске.       Тэхен прикрывает глаза, чтобы не взорваться от удовольствия. Идеально. Так, как он и хотел, с завистью засматриваясь на влюбленных друзей. Это что, фея-крестная подслушивала и исполнила его мечту? Главное, не сорваться. В этот раз не хочется испортить все спешкой. Чонгук ему слишком сильно нравится, а секс… Все так безупречно, что даже страшно.       Они договариваются не торопиться, но проводят весь день вместе, не вылезая из кровати. Заказывают еду, ставят друг другу любимые треки, болтают в обнимку, много целуются и смеются.       Они договариваются не спешить, но следующим же вечером ужинают у родителей Тэхена.       Нет, они никуда не торопятся, но теперь Тэхен подгадывает свое расписание, чтобы ходить с Чонгуком на кастинги и прослушивания и поддерживать своего парня. А в квартире Тэхена запах какао витает на постоянной основе. Теперь кафе Джуди стало местом сбора двух компаний друзей: три парочки и Хосок, вечно ищущий приключения себе на задницу.       Они клятвенно обещают друг другу не форсировать события, но на день рождения Чонгука Тэхен оплачивает сеанс у тату-мастера, а Чонгук набивает за ухом цифру семь. Седьмая попытка оказывается для него удачной. Он в это верит.       Они договаривались никогда не врать друг другу, но наврали сами себе, когда договаривались не торопиться. Но теперь это все так правильно ощущается. Даже понимая, что с головой окунулись в серьезные отношения, они продолжают озвучивать это пресловутое «не торопиться».       Оба врунишки, получается.